Дар великой любви, или Я не умею прощать

Меня поразило выражение ее лица – на нем не дрогнул ни один мускул, не отразилось ни единой эмоции, словно я в спальне одна, а в моей постели не лежит ее бывший муж.

– Привет, Алекс, – буднично обронила Марго и протянула мне халат, валявшийся у ее ног. – Простите, что помешала, я думала, что ты на работе, Мэри. Зашла посмотреть, что тебе купить из продуктов.

– Марго…

– Не надо, Мэрик, ну, что ты, дорогая. Все в порядке. Мне нужно было сначала позвонить.

И Марго вышла так же стремительно, как появилась в квартире. Я натянула халат и ушла в кухню, забилась там в угол и расплакалась. Даже не знаю, что именно вызвало мои слезы. Где-то внутри мне было стыдно перед Марго, словно она застала меня за чем-то ужасным. А по сути ведь так и было – я оказалась слабее собственных слов, я нарушила их, я перечеркнула все свои гордые выкрики о том, что «никогда, ни за что, ни при каких условиях». Кошмар…Оказывается, я, как и большинство, не выдержала испытания мужчиной.

– Ты расстроилась? – Алекс показался в дверях спальни, и я вдруг закрыла руками лицо. – Мэри, что с тобой? Ты переживаешь из-за Марго? Я уже говорил тебе – ее это давно не шокирует.

– Зато меня шокирует.

– Да? А что случилось? – Алекс вошел в кухню и остановился у стола напротив меня. – Мы с тобой взрослые свободные люди, и если вдруг решили провести вместе ночь – так это только наше дело.

– Я не должна была… это все ты…

Он усмехнулся, вытянул сигарету из пачки и закурил:

– Конечно, Мэри. Это все я. Так всем будет проще, и Марго не будет тебя ненавидеть – да? А она и так не будет, поверь мне. Я не такое проворачивал, когда мы были вместе, она привыкла и уже давно не реагирует. А тут – ты. Да она сейчас сидит у себя и не знает, какому богу молиться за то, что мы с тобой вместе, и все именно так, как она хочет. – Он затянулся, выпустил дым и, резко выбросив вперед руку, поднял мою голову за подбородок. – Посмотри на меня. Ты жалеешь?

Это был именно тот вопрос, ответа на который я всякий раз не могла найти. Если рассматривать то, что между нами произошло, с физической точки зрения, то нет – о чем? Все было хорошо. Но Марго, вошедшая в спальню Марго не давала мне покоя. Войди она на пару минут раньше, и… о черт…

– Я не слышу, Мэри.

– А я молчу.

– Почему ты молчишь?

– Потому что мне нечего сказать, Алекс.

– Ну, я так и думал. Ладно, пойду в душ. А ты постарайся за это время решить, жалеешь ты или нет. Это важно.

Хлопнула дверь, в ванной зашумел водой душ, а я все сидела в углу на стуле, ссутулившись и собравшись в комок. Как я устала… Может, действительно махнуть рукой и уехать с ним? Меня здесь ничего не держит, скорее наоборот – постоянно что-то происходит, какие-то непонятные события, какие-то странные люди вокруг.

Кстати, об этом. Алекс так заморочил мне голову, что я совершенно забыла, зачем звала его. Уж точно не за тем, чем мы занимались всю ночь…

Он вышел из ванной – свежий, довольный и совершенно спокойный. Ну, еще бы – чего ему переживать, это ж не он оказался перед выбором. Мне вдруг тоже смертельно захотелось под ледяной водопад, который поможет вернуть душевное равновесие хотя бы ненадолго, на пару минут, на мгновение. Когда стоишь под стекающими по телу струями, всегда кажется, что все в жизни наладилось, как будто капли воды уносят вместе с собой неприятности, проблемы, беды.

Я так и поступила: проскользнула под рукой попытавшегося преградить мне в дверях путь Алекса и заперлась в ванной. Действительно, под душем стало немного легче. Не торопясь, я высушила волосы, взяла было в руки тюбик с тональным кремом, решив замаскировать, хотя бы относительно, синяки под глазами, нахально выдававшие бурную ночь, но потом передумала и вернула на полку – зачем? Я никуда не пойду, дома могу ходить без косметики, а на то, что подумает Алекс, мне плевать. И, кстати, он видел меня в куда более пикантном и шокирующем виде, так что отсутствие макияжа переживет, думаю.

В кухне обнаружился завтрак и курящий у открытого окна Алекс.

– Что так долго? – недовольно поинтересовался он, задергивая занавеску и поворачиваясь ко мне. – А в магазин ты когда-нибудь ходишь или все на Марго перекладываешь?

Его ехидство меня не задело. В магазин я заходила, если успевала, если нет – не слишком огорчалась. Делать же довольно приличный крюк и идти в супермаркет у меня вообще не всегда есть силы, поэтому негласно считалось, что Марго, которая не работает, делает это вместо меня.

– Смотрю, ты все же нашел, из чего сотворить кулинарный шедевр, – фыркнула я, садясь за стол. – Огорчу тебя – зря старался, я практически никогда не завтракаю.

– Да и ради бога. А я вот не зарекался, так что не пропадет, – Алекс сел напротив меня и взял нож и вилку. – Пей кофе. Судя по его запасам, это единственное, что связывает тебя с магазинами.

– Ошибаешься. Это тоже Марго.

– Бедная девочка, – покачал головой Алекс. – Взвалила на себя безумную писательницу и тащит.

Я моментально вспыхнула, задетая намеком:

– Ее никто не просил.

– А ты чего оправдываешься? – тут же поддел он, довольный тем, что я снова попалась. – Это ваши дела. Думаю, что Марго делает это абсолютно искренне, она всегда такая была – если уж кто ей в сердце запал, все. Будет расшибаться, делать что-то порой в ущерб себе, но окружит вниманием, заботой и любовью. Редкое качество.

– Что ж ты не оценил? – отпив глоток, поинтересовалась я. – Мне кажется, она такой не вчера стала.

Алекс вдруг помрачнел, отбросил нож и вилку и посмотрел на меня в упор.

– Да. Не оценил. Не понял. Расплачиваюсь. Видела шрам у меня на груди? Это кислота. После того случая с подсвечником…

– Ой, хватит! – вспомнив довольно заметный шрам от ожога и поморщившись, перебила я. – Если хочешь знать мое мнение, так это дешевый понт. Не понимаешь, да? – Я увидела легкое замешательство в его глазах. – Ну, как тебе объяснить… это было не всерьез, не для того, чтобы причинить себе вред, а просто для того, чтобы показать – мол, я за тебя вон что могу. Понятно?

– Дура ты, – вздохнул Алекс. – Просто не понимаешь. Я изуродовал Марго – не сдержался тогда, с этим подсвечником, даже не понимаю, как так получилось. Она с восемнадцати лет не может носить ничего открытого, прячет ожоги. Это моя вина. Я должен был как-то сравнять счет. Где тебе понять!

– Ну, еще бы. Где мне понять тонкие движения вашей музыкальной натуры. Я примитивна и банальна, нет во мне этих ваших высокодуховных порывов.

Я допила кофе, закурила и насмешливо посмотрела на застывшего над тарелкой Алекса.

– Что – не так ты обо мне думаешь? – Он опустил глаза, и я удовлетворенно улыбнулась. – Видишь, не только ты можешь чужие мысли изучать. Кстати, о чужих. Скажи мне вот что – имя Виктория Самусенко тебе говорит о чем-то?

Мне показалось – или на самом деле в уставившихся на меня глазах мелькнуло что-то? Лицо Алекса осталось при этом совершенно непроницаемым, он спокойно продолжил завтрак и только отрицательно качнул головой.

– Алекс.

– Да, Мэри? – невинным голосом переспросил он, и я поняла – попала. Он прекрасно знает, кто такая Вика Самусенко, но сейчас ни за что уже не признается, будет ломать комедию.

– Я прошу тебя – скажи мне правду. Это важно.

– Какую правду? – невозмутимо спросил он, и я начала терять терпение.

– Всю. Я ведь знаю – ты не случайно оказался в Москве и сидишь здесь уже столько времени. Ты никогда не делаешь ничего случайно. Твой приезд как-то связан со мной, потому что вокруг меня все валится и рушится.

– Да, я заметил – у тебя новые двери и новый кухонный гарнитур, – с усмешкой прокомментировал он. – Хороший ремонт.

– Ремонт! – фыркнула я возмущенно. – Больно он мне нужен, сто лет мечтала! А то ты не знаешь причину!

– Почему же, знаю. Ты сама звонила мне среди ночи и обвиняла в том, что я пытаюсь тебя убить – помнишь?

– Я уже сказала, что верю в твою непричастность…

– Ты говоришь как юрист, Мэ-ри.

– Ты можешь хоть минуту побыть серьезным? – взмолилась я, сложив руки перед собой и опираясь на них подбородком. – Мне натурально не до смеха. Давай я расскажу тебе все, но ты взамен ответишь на мой вопрос.

– Без торговли. Рассказывай.

Я поняла, что выбора у меня нет – я вынуждена ему рассказать все, а он еще сто раз подумает, удовлетворить ли мое любопытство. Скорее всего, его ответ будет отрицательным. Я выложила ему все свои догадки, а вместе с ними и то, что произошло вчера вечером. Только вчера… Надо же, насколько я привыкла к ужасу, происходящему в моей жизни, – даже смерть человека уже не удивляет и не пугает, я говорю об этом спокойно и буднично. Я черствею и превращаюсь в циничную стерву, которую не волнует и не трогает ничего, кроме собственного благополучия.

Алекс слушал меня, не перебивая, только лицо его мрачнело, и это подтвердило мои подозрения – он явно «в теме». Дослушав до конца, он встал из-за стола и заходил по кухне, заложив руки за спину. Я закурила в ожидании хоть какой-то словесной реакции, но ее не было. Алекс измерял шагами кухню и молчал, погрузившись в какие-то свои мысли. Вдруг он резко остановился напротив меня, уперся одной рукой в стену, другой – в край стола и, нагнувшись к самому лицу, проговорил злым шепотом:

– Куда вляпалась опять, дура?!

Я отшатнулась к стенке, уронила сигарету на пол, и Алекс наступил на нее босой ногой. Я взвизгнула от ужаса, а он даже не поморщился, продолжая смотреть мне в глаза:

– Так и будешь молчать?

– Я не знаю, о чем ты…

– Не знаешь?! Давай по порядку.

Он рванул меня за руку, стащив со стула, поволок за собой в комнату, толкнул на диван, сам уселся в кресло напротив. Я, если честно, испугалась напора и злого выражения лица, но это продолжалось всего несколько секунд. Не в первый раз Алекс стращал меня, не в первый раз швырял, как тряпичную куклу. Но сейчас явно происходит нечто, известное только ему, потому что очень уж решительно настроен.

– Зачем ты ездила в Испанию? – вдруг выдал он, и я опешила – при чем это?

– Отдыхать… но я не понимаю…

– Врешь! Я спросил – зачем ты ездила? – Алекс повысил голос.

– Да отдыхала я! Не веришь – спроси Марго, она мне сама билеты покупала и квартиру в аренду брала! – Я тоже позволила себе слегка напрячь голос, хотя когда-то давно дала зарок никогда больше не орать в его присутствии, и уж тем более на него, ибо чревато.

Алекс испытующе посмотрел на меня, но я не отвела взгляда – скрывать нечего, я на самом деле оказалась в Испании случайно. А вот он… откуда он знает?!

– Алекс…

– Даже не спрашивай, – предостерег он, и я прикусила язык. – Ты точно ничего от меня не скрыла?

– Ты издеваешься? Мне нечего скрывать. А вот ты…

– Я же сказал – не пробуй. Следующий вопрос – ты давно знакома с тем дедком из мэрии?

– Че-е-его? – Я едва не задохнулась от удивления, не сумев уловить связи между предыдущей темой разговора и неожиданным вопросом о Михаиле Борисовиче.

– Давно, говорю, у вас с ним это?

Я не верила своим ушам – Алекс обвинял меня в связи с престарелым ловеласом…

– Да как… как ты… как у тебя язык повернулся?! – еле вывернула я и заметила тень удовлетворения на лице Алекса. Надо же – полегчало ему!

– А что ты так кричишь? – скорее для порядка парировал он, но тему сменил: – Мэри, ты точно ничего не хочешь мне рассказать? Ничего – в связи с твоей поездкой в Испанию?

– Далась тебе эта поездка! Я действительно ездила отдыхать, я тут чуть не спилась от отвращения к себе! Хорошо еще, что Марго рядом, сумела меня вытащить!

Губы Алекса искривила презрительная усмешка:

– Ты по-прежнему решаешь проблемы при помощи алкоголя?

– Уже нет.

Внезапно он расхохотался, и я слегка растерялась – ничего смешного я не говорила, да и он тоже вроде как не шутил. Перебравшись на диван, Алекс притянул меня к себе и, перестав смеяться, тихо произнес:

– Ох, и сучка же ты, Мэри. Не знаю, что меня заставляет постоянно возвращаться к тебе. Ты невыносимая – а тянет вот… Почему ты не хочешь уехать со мной?

– Потому что есть Марго.

– Что ты заладила – «Марго, Марго»? – с досадой проговорил он, прислоняясь спиной к подлокотнику дивана, поджал ноги по-турецки и заставил меня лечь головой к нему на колени. – Я не говорю о ней – а ты постоянно твердишь ее имя, как заклинание.

– Я не хочу, чтобы ты обманывал себя и меня, вот и все. Ты никогда не перестанешь любить ее. Как не перестанешь и ненавидеть одновременно. А я не хочу быть между вами, понимаешь? Я устала болеть душой.

Его рука рассеянно перебирала мои волосы, накручивая пряди на палец. Алекс молчал. Я чувствовала, что он прекрасно понимает мою правоту, это его бесит, но он сдерживает себя.

– Ты болеешь душой потому, что тебе это нравится. Это дает дополнительный стимул твоему творчеству.

Я приподнялась и села, уставившись Алексу в глаза. Эта мысль меня посещала как-то, и я пришла к выводу, что только после какого-то эмоционального потрясения начинаю писать так, чтобы нравилось мне самой. И проницательный Алекс, значит, уловил эту мою особенность… Но, черт возьми, он неправ! Сто раз неправ – я не устраиваю себе встряски специально! Тем более не делаю этого в связи с ним и с Марго!

– Что смотришь? Скажешь – ошибаюсь? – Он протянул руку и погладил меня по щеке, заставив отпрянуть. – Мэри, ну что ты? Как ежик… Мое присутствие так тебе неприятно?

– Н-да… главное – вовремя задать вопрос. После того как ты провел здесь полночи и уже почти половину дня, самое время поинтересоваться моим отношением. – Я усмехнулась, свернулась клубком в его ногах и закрыла глаза.

Не знаю почему, но меня охватило вдруг такое спокойствие, какого я не испытывала уже давно. Казалось, что, пока он рядом, со мной вообще ничего не случится. И очень не хотелось, чтобы он уходил…

– Если ты скажешь, я останусь, – услышала я его голос и вздрогнула – неужели сказала вслух? – Мэри…

– Что?

– Скажи, не молчи.

– Сказать – что?

– Что я тебе нужен.

Господи, как же я хотела сказать это, как мечтала… Но язык намертво прилип к нёбу, не желая шевелиться. Вместо ответа я притянула к лицу его руку и прижалась к ней щекой.

Алекс понял все как надо.

Мы провели в спальне остаток дня. Нет, ничего не было – лежали, обнявшись, и молчали. Почему-то было так хорошо и просто, словно лучше этого в нашей жизни никогда ничего не случалось. Балконная дверь чуть приоткрыта, в полутемную комнату врывался легкий ветерок, наполняя помещение свежестью. Лето выдалось дождливое, больше напоминавшее осень, я даже не доставала из шкафа босоножки и платья, так и ходила в джинсах и кожаной куртке. Все, кто мог, уезжали к морю, но я не любила морских пейзажей и курортов, делая исключение только для Испании, но там я была совсем недавно. Интересно, почему Алекс интересовался причиной моей поездки? И что сам делал в Испании? Спрашивать я не рискнула – мне было слишком хорошо в его руках, чтобы портить это ощущение ссорой, которая непременно возникла бы.

– Я хочу посмотреть, как ты танцуешь, – вдруг проговорил Алекс, не открывая глаз, и я удивилась:

– Ты сто раз видел.