Имя Зверя. Том 1. Взглянуть в бездну

– Коротко и ясно – предлагаю погоню оставить. Сделать крюк.

– И куда направиться? – ехидно поинтересовалась сидха. Бывшая Гончая даже не повернула головы.

– Куда направлялись Мастера Беззвучной Арфы после переправы, а, мэтр? – в упор спросила она алхимика. – Ты много и красиво говорил, как следишь за дхуссом; но неужто не знаешь, куда дальше двинутся похитители? Неужто не имеешь ни малейшего понятия? Или думаешь, я забыла, как ты в самом начале пути про «острова на юге» намекал?

– Понял, куда ты клонишь, – после паузы, медленно и тщательно подбирая слова, проговорил Ксарбирус. – Что ж, темнить не буду. Подозрения у меня и впрямь были. Остров Луал.

– Остров Луал? Почему?

– Оттуда приходили, скажем так, самые непонятные сообщения, – маловразумительно отозвался алхимик. – А вдобавок на этом острове экспедиция Тернея и Дольте обнаружила сказочную башню Звёзд… Впрочем, вы, конечно, ничего о ней не слышали.

Он оказался, однако, не совсем прав.

– Башня Звёзд… – Сидха едва заметно улыбнулась чему-то своему. – Да, у нас бытовала такая сказка. Но это ж именно что сказка… и нигде никогда не говорилось, где она, эта самая башня.

– А что там было, в этих сказках? – с явственным интересом тотчас обернулся к сидхе Ксарбирус.

– Ну… как обычно. Сидха-сирота, Ветвь её другим занята, внимания к девочке мало, да и способностей никаких нет у малышки, и отправляется она бродить по чащам и пущам, звери, как водится, помогают, люди… – Она осеклась, смутилась.

– Люди препятствуют, – закончил за неё Ксарбирус. – Говори-говори, Нэисс. Мы тут все свои. Керван, как нам справдливо напомнила дорогая наша Стайни.

– Люди, да… и гномы ещё тоже. – Она украдкой метнула быстрый взгляд на Брабера, однако охотник на демонов остался невозмутим.

– Мы про ваших тоже немало всего… рассказываем, – пожал он богатырскими плечами. – Чего уж тут сказками считаться. Давай, не тяни, распечать, как говорится!..

– Хорошо-хорошо! Короче, юная сидха добирается до этой самой башни. Постоянного места у башни нет, появляется она то тут, то там, в местах, называемых кем дурными, а кем волшебными. В сказках башня эта то снежно-бела, то, напротив, черным-черна. Дверей в ней нет, войти можно, если только она сама тебя впустит…

– А потом? Потом-то что? – Брабер, казалось, загорелся не на шутку. – Кто живёт-то там?

– Живут некие мудрецы, сродни сидхам, но не сидхи. Наблюдают звёздные течения, читают небесные знаки, следят за явлениями, прорицая по ним судьбы.

– Ну-у-у… – Брабер казался сильно разочарован. – Гномы на небеса не глазеют. Нам пещерных сводов и рудных жил достаточно.

Нэисс поджала губы, но в спор встревать не стала.

– И оказалось, что девочка-то как раз и умеет читать эти самые знаки, – продолжала сидха. – В сказках она, конечно, всех этих мудрецов посрамила, прониклись они к ней небывалым уважением, надарили подарков и отпустили с миром, а после жила та малышка долго и счастливо…

– А больше ничего не рассказывали? – вкрадчиво осведомился Ксарбирус.

– Гм… – смутилась Нэисс. – Сказка эта… ну, была просто сказкой. Каких много. Я вот и позабыла её почти, если бы ты, мэтр, не напомнил. Да, верно, слышала я как-то… уже не маленькой… В общем, оказались в той башне чертежи звёзд и небес, да не простые, а каждое светило было когда-то живым малышом-сидхом. Собирали якобы те мудрецы потерявшихся, заболевших и прочее, да и превращали в подобия небесных огоньков, чтобы вернее прорицать, значит, вернее толковать грядущее… – Она смутилась окончательно. – Но это враки, конечно. Кто-то из сидхов, будучи мрачным, сочинил такое, а оно и прижилось, стало повторяться другими… Страшные сказки у нас тоже любили.

– Вот это уже лучше, – кивнул Ксарбирус. – Потому что, дорогие мои, помянутая экспедиция едва унесла от той башни ноги и потом до конца жизни возблагодаряла за спасение и Ом-Прокреатора, и Семь Зверей, и вообще всех, кого только вспомнить могла. Другое дело, что напрямик распознать и описать классические признаки Беззвучной Арфы первооткрыватели так и не сумели, и это, признаться, сбивало меня с толку. Если бы похитители Тёрна отправились на дальний юг, к Громовым скалам, вот тут я бы призадумался. Но они двинулись на восток. Конечно, он тоже велик, но… Если Гниль не даст нам идти по следу дхусса, я бы попытался перехватить его у Луала. Во всяком случае, море Отсветов не очень широко, вливается в Смарагдовое, так что, думаю, дхусса мы не упустим.

А насчёт башни Звёзд и живых огоньков-звёзд, – крючковатый палец нацелился на сидху, – очень похоже на правду. Даже слишком похоже.

* * *

Дигвилу Деррано везло. Везло чудовищно и невероятно. Правда, раньше он этого не понимал или, вернее, склонен был приписывать всё исключительно своей смелости, или силе, или ловкости, или умению обращаться с оружием. Теперь – нет.

Когда-то благородный дон, когда-то наследник если не самого большого, то, во всяком случае, самого богатого сенорства в королевстве Долье, он сидел, привалившись спиной к стене грязного портового трактирчика в славном Самалеви.

Грязного – это ещё очень мягко сказать. Толстый слой неведомо чего – поистине неведомо чего! – покрывал всё вокруг, со стен свисали лохмотья жирной копоти, потолочные балки сделались со временем совершенно черны.

Громадный очаг, где крутились над пламенем вертела, зарос сажей так, что казался зевом чёрной пещеры. Хозяин, похоже, последний раз посещал термы ещё во младенчестве, как и стая жуликоватых половых, так и сновавших вокруг. Рожи у них казались самыми что ни на есть разбойничьими. На Дигвила они поглядывали весьма красноречиво – новоприбывший не имел оружия, которым в самалевском порту не был увешан только главный его смотритель, и то исключительно потому, что перемещал он свою обильно умащённую благовониями тушу только в сопровождении дюжины телохранителей.

Они не знали, сколько пота была пролито в палестре, как неумолимо добивался сухой и жёсткий дон Деррано, чтобы его старший (хотя бы старший!) смог бы, если придётся, сразиться – и весьма неблагородным образом, – «дуэлью серфов», как это именовалось высоким штилем, а в просторечии – на кулаках.

– Э, господин хороший! – Рыжий подавальщик вырос перед Дигвилом, руки упёрты в бока, рыжая борода воинственно задрана. Руки половой держал впереди, бросились в глаза иссиня-чёрные ободки под желтоватыми ногтями. Передником, казалось, только что вымыли пол – но отнюдь не всей харчевни. – Ты, значит, сидеть-то сиди, а и честь тоже знай. Говори, чё принесть. У нас за просто так не ошиваются.

Дигвил смерил наглеца взглядом. Тот продолжал ухмыляться. И в самом деле, чего бояться бугаю со внушительным тесаком, лишь наполовину прикрытым передником подавальщика?

– Мне Имир нужен, – сквозь зубы процедил Дигвил. – Так что расстарайся уж, любезный.

Имиром звали главаря местных воров. Имя само по себе было широко известно, но связываться с ним, разумеется, избегали. А уж произносить вслух в каком-то захудалом трактире и вовсе выглядело безумием.

Однако Дигвил этого и добивался. Половой разинул рот, пытаясь сообразить, как же держать себя с этим чужаком, принесла его нелёгкая!

– Чего застыл? Не понял, что ли? – тем же тоном продолжал рыцарь.

Подавальщик наконец сообразил, что этот непонятный тип явно болтает что-то не то, а потому трактир стоит немедля освободить от его присутствия. Детина сдвинул передник на сторону и взялся за рукоять тесака.

– Ты, господин хороший, уваливал бы отседова подобру-поздорову. Пока под белы руки не вывели.

– Тебе сказано – весточка у меня для Имира. – Дигвил не двинулся. Он не грозил, не бранился, просто сидел, и всё, словно и не держался половой за здоровенный тесак, в иных местах сошедший бы за добрый меч. – Иди хозяину скажи, дубина, – завершил тираду рыцарь.

Половой оглянулся. Трактир был почти пуст, двое других подавальщиков уже оглядывались, судя по всему, готовые поспешить на помощь.

– Короче… – детина взмахнул тесаком, не то собираясь уложить Дигвила на месте, не то просто напугать, и тут же взвыл, завертелся, согнувшись в три погибели и прижимая руки к причинному месту, куда врезался сапог Дигвила.

Рыцарь вывернул детине руку, играючи отобрал тесак.

– Гляди, порежешься, – он сорвал с пояса ножны.

Двое подавальщиков посмотрели-посмотрели и так, бочком, подобрались ближе, однако вовсе не для того, чтобы вступиться за товарища, просто подхватили его под руки и поволокли прочь.

– Эй, ты чего, ты чего?! – подоспел хозяин заведения. Дигвил не сомневался, что хитрец всё видел от начала и до конца. – Моих людей бить?!

– Твои люди пусть сперва научатся за ножики браться. А то, глядишь, зарежутся, тебе, почтенный, с того убыток выйдет.

– Ладно. – Трактирщик бросил взгляд в сторону половых, уводивших всё ещё согбенного товарища. – Чё надо-то, говори, гость дорогой!

– Имир мне нужен. Весть для него. Важная.

– Ишь какой выискался! Имир ему нужен! Имир всем нужен, да не каждому покажется, так молва бает. Да только где ж его, Имира-то того, искать! Разбойник и вор он, то всем известно. Многие важные персоны немало девета за него обещали.

Глазки трактирщика бегали: оно и понятно, странный гость мог оказаться кем угодно, прознатчиком орденов, подмастерьем навсинайских магов, наёмником акимата[1] славного и вольного Самалеви, просто охотником за удачей – да кем угодно!

Трактирщик не дожил бы до своих лет на самом дне портового города, если б не умел хоть сколько-то разбираться в людях. Стоявший перед ним человек походил на железных големов Державы: такой же холодный и, если надо, беспощадный. Впрочем, холодных и беспощадных содержатель харчевни повидал как раз немало; в этом странном пришельце же ощущалось что-то ещё, для чего трактирщик никак не мог выудить из обмельчавшей своей души ни единого подходящего слова.

– Не знаю никакого Имира, – наконец проворчал, когда извечная осторожность торговца победила. – Слыхать слыхал, а видеть не видал, знаком не был, не служил, не приобщался, не привлекался – в общем, ничего не знаю!

– Не знаешь? – как-то очень нехорошо усмехнулся незнакомец, слегка повёл плечами, подкинул и ловко поймал тяжёлый тесак. – А если подумать?

У трактирщика похолодело внутри. Этот человек, бесспорно, имел право приказывать. Более того, долгое время ничем иным и не занимался.

– Мил-друг мой, – трактирщик понизил голос до почти что задушевного шёпота. – С Имиром связываться… лучше бы не в моей таверне. А? Вот, возьми… – на полураскрытой заскорузлой и не шибко чистой ладони блеснули кругляши. – Возьми, господин хороший, и… будь ласков, поищи другое место с Имиром разговоры разводить. Наведайся в «Морскую деву», он там частенько столуется. А здесь, у меня… не надо, а?

Лицо незнакомца осталось непроницаемым, и трактирщик, вздохнув, прибавил несколько монет.

Дигвил Деррано, благородный дон и наследник сенорства, молча ссыпал деньги себе за пазуху в кожаный кошель, предусмотрительно подшитый туда навсинайскими портными. Ему не требовался никакой Имир. Он его знать не знал и не желал. Ему просто нужно было какое ни есть оружие и деньги.

Теперь можно было и справиться насчёт цен у корабельщиков.

* * *

Почему я медлю и чего я жду? – спрашивала себя Алиедора, стоя у планшира. Я свободно хожу по всему кораблю. Руки и ноги не связаны. А уж здесь, на галере, наверняка найдётся хоть какой-нибудь железный дрын, что вполне сойдёт за оружие. Так что со мной? Почему эти двое, Фереальв и Роллэ, до сих пор едят, пьют, спят, дышат? Почему они ещё не кормят рыб на дне моря Отсветов?

Потому что дхусс дал слово, а ты веришь ему, словно самому Зверю Воплощённому? «Терпение и верность», да? Что за глупости…

Однако день сменялся днём, однообразная морская гладь по-прежнему тянулась вокруг, заунывно покрикивали боцманы, и старшие гребной команды били в кожаное било, задавая ритм вёслам, матросик с пустыми глазами ставил перед Алиедорой деревянный поднос с немудрёной едой, а она всё бездействовала. Снадобья Некрополиса не пополнялись уже очень, очень давно, она принуждена была пить простую воду – однако ничего не менялось.

Фереальв, лишившийся после схватки с навсинайскими магами своих собственных мечей и довольствовавшийся парой первых попавшихся клинков, подобранных, когда они вырвались из плена, – при одном взгляде на Гончую вечно корчил презрительную гримасу, не удостаивая ни словом. Роллэ, напротив, вступал в разговоры куда охотнее – вся магия Разыскивающего оставалась при нём, не важно, есть у него посох в руке или нет.

Дхусс Тёрн, казалось, превратился в деревянную статую. Он очень мало ел, не прикасался к мясному, днями не сдвигался с места, сидел с закрытыми глазами, скрестив ноги и уронив на колени раскрытые к небу ладони. Алиедора посмотрела-посмотрела и решила его не трогать. Всё, что ей нужно было знать, она уже знала. Он успел ей это показать – там, ещё в их первой камере. Он сейчас – не сомневалась Гончая – тоже не бездельничает. Слово дано, его надо сдержать, хотя бы горели и рушились сами небеса. Вот такой он, дхусс.

Тогда он дал понять, что говорит не для неё, для пленителей, чтобы убедить их – они с Алиедорой не попытаются бежать. Измыслил план, что, мол, Мудрые сами пойдут к ним на поклон – то-то Роллэ с Фереальвом хохотали небось, слушая!..

И всё-таки губы её кривились в нехорошей усмешке. В Некрополисе не признавали поражений. Их просто не существовало. Всякая неудача была просто поводом к тому, чтобы сделаться лучше. Но при этом сам допустивший ошибку мог послужить уроком лишь для других, не для себя. К оступившимся Гильдия Мастеров была беспощадна. А она, Алиедора, как ни крути, задание провалила, попала в плен. Последнее, впрочем, не так страшно, как неисполнение приказа. В Некрополисе перестали получать известия о дхуссе, и это единственное, что имело значение.

И всё же она бездействовала. Может, оттого, что научилась верить ещё кому-то, кроме себя?

Она считала дни и ждала.

Однако совершенно мирным и безмятежным их путешествие не оказалось.

…По синей глади растекалось желтоватое пятно гноя. Команда, словно ничего не замечая, занималась обычным трудом, и только ноори, а с ними Алиедора смотрели с кормы на отвратительную кляксу.

Гниль прорвалась прямо посреди океана.

Внутри у Алиедоры словно шевелилась жёлтая многоножка. Боль и тошнота – хозяйка Гнили, называвшая себя то так то эдак, похоже, не забыла отступницу. Вернее – оступившуюся; но силы неземные, подобно Мастерам Некрополиса, тоже не прощают ошибок тем, кто им служит.

Разыскивающий Роллэ то и дело бросал на Алиедору быстрые, но очень пристальные взгляды.

– Ничего не напоминает, Гончая?

Алиедора покачала головой. С врагами лучше всего говорить, раз уж они сами идут на это. Легче будет потом свернуть им головы.

– Нет. Ничего. – Она отвернулась.

– Ты бледна, – заметил ноори.

Алиедора промолчала.

– Нам надо вернуться в мою мастерскую, – продолжал Роллэ. – Там я смогу разобраться во многом, помимо прочего – и в тебе.

Гончая равнодушно пожала плечами.

– Не хочешь говорить?

Она хотела, но предпочитала слушать.

– Тебе всё равно, какие тайны ты носишь в себе?

До чего ж дешёвая покупка. Гончие потому и стали Гончими, что отрицают собственную самоценность. Главное для них дело, а их тела, руки, ноги и даже голова – всего лишь орудие. Но не следует полагать, что дело может быть лишь навязано извне, теми же Мастерами.

– Трудно будет нам с тобой, – совсем по-домашнему сказал Роллэ. Хорошо ещё, что руку на плечо не положил.

– Такому Мастеру не пристало бояться трудностей, – разлепила она губы.

– Мастер не боится, – серьёзно ответил Роллэ. – Но он и не хочет творить зряшнего злодейства.

Она не выдержала.

– Ты настолько веришь в действенность данного дхуссом слова? – прошипела Алиедора в лицо опешившему ноори. – Убеждён, что непобедим? Что я даже не дёрнусь?

– Если бы хотела, уже б дёрнулась. – Роллэ не опустил взгляда. – Твой самый страшный враг – ты сама, доньята Алиедора Венти.

– Я слышала это много раз. Скажи что-нибудь новое.

– Ты, возможно, самый страшный враг нашего мира за многие-многие века.

Несмотря на всю выдержку, у Алиедоры похолодело в животе. Когда-то она бежала, считая себя всего лишь униженной и оскорблённой. Потом, когда пришла пора Гнили, когда она мстила всем и каждому, когда многоножки повиновались её воле, – не о том же самом неусыпно нашёптывала ей душа, да только она, Алиедора, слушать такое не хотела?..

Однако силу и гордость Гончей сломить оказалось не так просто. Это говорилось много раз, подумала она. И не только мне. Вообще всем, кого требовалось испугать или сломить. «Страшный враг мира», подумать только! Века проходят, а ничего другого придумать эти охранители не в состоянии.

Она усмехнулась прямо в лицо ноори.

– Докажи, Разыскивающий.

– Докажу, не сомневайся. Для того я и везу тебя на Смарагд.

– Только для этого? – Она по-прежнему не скрывала презрения.

– Не только. – Роллэ не отводил взгляда. – Ещё неплохо бы уберечь это небо, что над нами, да и моря с сушей как-то жалко.

– Как вы мне все надоели! – совершенно по-девичьи, точно разозлённая надоедливым поклонником, вскинулась Алиедора. – Со своими страшными предсказаниями, роковыми совпадениями и небесными пророчествами!

– Отмахивающийся от пророчеств обречён, так считают Мудрые Смарагда. – Роллэ словно и не заметил её вспышки.