Смерть в Голливуде

— На мой взгляд не так уж и рядом, — пробормотал Эллери. — Не ближе, чем от гнезда орла до норы спрута на дне морской впадины. Какой славный особняк, в истинно староиспанском стиле! Не то что жалкие подделки, встречающиеся тут на каждом шагу. Делия Приам жестоко наказана: быть рожденной в таком вот доме и влачить жалкое существование совсем в другом!

— А, так она уже рассказала вам о себе, — пробормотала Лаурел, увлекая его к дому. Почерневшие кафельные плиты под ногами и кружево железных испанских решеток давали ощущение прохлады и свежести. Они вошли в просторную гостиную с огромным камином, украшенным изразцами с рисунками Гойи. Повсюду были книги, ноты, картины, керамика и огромные вазы с цветами. Появился улыбающийся японец довольно высокого роста и взял шляпу Эллери.

— Ичиро Сотава, — представила его Лаурел. — Ичи служит у нас уже целую вечность. Ичи, это мистер Куин. Он интересуется обстоятельствами смерти папы.

Улыбка исчезла с лица слуги.

— Беда, беда, — закачал он головой. — Совсем плохое сердце. Хотите выпить, сэр?

— Спасибо, не сейчас, — отказался Эллери. — А все же, сколько времени вы служите у Хиллов, Ичиро?

— Шестнадцать лет, сэр.

— Значит, вам ничего не известно о том, чтобы было до… А что этот шофер, Симон, кажется?

— Шимми сейчас возит по магазинам миссис Монк.

— Да нет, я хотел узнать, как давно он служит здесь.

— Примерно лет десять, — сказала Лаурел. — И миссис Монк столько же.

— Тогда у меня все, Лаурел. Приступим.

— К чему?

— Скажите, Лаурел, с того времени, как с вашим отцом случился инфаркт и до самой смерти он не покидал спальни?

— Нет. Мы с Ичи по очереди ухаживали за ним круглосуточно, в течение всей недели.

— Значит, начнем со спальни. Проводите меня.

Через полтора часа Эллери распахнул дверь спальни Лендера Хилла. Лаурел сидела в оконной нише, скрючившись и привалясь к стене.

— Вы можете считать меня слабонервной дурочкой, — заявила она, не оборачиваясь, — но когда я прихожу сюда, у меня встает перед глазами папино мраморное лицо с синими губами и беспомощно отвисшей челюстью… совсем на папу непохоже. Ничего общего.

— Зайдите сюда, Лаурел.

Она вздрогнула. Потом вскочила и торопливо подошла к нему.

Эллери захлопнул за ней дверь.

Глаза Лаурел заметались по комнате из стороны в сторону. Однако ничего такого особенного в неприбранной до сих пор спальне она не увидела. Покрывало, простыни и стеганое одеяло были сдернуты в сторону и обнажали край матраса.

— Что, — прошептала Лаурел.

— Записка, которую ваш отец достал из коробки на ошейнике собаки, была на очень тонкой бумаге? — спросил ее в свою очередь Эллери.

— Да. Что-то вроде папиросной.

— Бумага белая?

— Белая.

Эллери удовлетворенно кивнул. Он подошел к открытому краю матраса и сказал:

— Лаурел, он пробыл тут в течение всей недели от инфаркта до смерти. Много ли посетителей побывало у него за это время?

— Экономка Приама. Несколько служащих из конторы. Пара друзей.

— В какой-то момент в течение этой недели ваш отец испугался, что записка может быть украдена или уничтожена. Поэтому он принял меры предосторожности. — Эллери провел пальцем по боковой стороне матраса сверху вниз вдоль одной из голубых полос матрасного тика. — У него не было иного орудия, чем перочинный ножик, вот он — на ночном столике. К тому же ваш отец, видимо, делал все в спешке, чтобы никто не застал его за этим занятием. Поэтому работа слегка топорная, — палец Эллери внезапно провалился в какое-то отверстие. — Вот, он просто сделал надрез там, где сходятся встречные голубые полосы, как на всех матрасах испокон веков. И засунул туда записку, где я ее и обнаружил.

— Записку! — с трудом выговорила Лаурел, задыхаясь. — Вы обнаружили записку! Дайте мне взглянуть.

Эллери сунул руку в карман. Он готов был уже вытащить ее, как вдруг остановился. Его внимание было приковано к одному из окон.

В десяти ярдах от окна росло старое ореховое дерево.

— Ну?! — торопила его недоумевающая Лаурел. — В чем дело?

— Отойдите от кровати, зевните или улыбнитесь мне, если можете. Потом отправляйтесь в соседнюю комнату. Оставьте дверь открытой.

Девушка от изумления округлила глаза.

Затем отошла от кровати, зевнула, потянулась, оскалила зубы и пошла к двери. Пока она шла, Эллери слегка перемещался так, чтобы постоянно находиться между нею и окном.

Когда она исчезла в проеме двери, он внезапно ринулся следом и захлопнул за собой дверь, чему-то усмехаясь.

И опрометью бросился к лестнице.

— Эллери…

— Стойте где стоите!

Он кубарем скатился по черным ступенькам и оставил Лаурел стоять с разинутым от изумления ртом.

Высоко, на самой макушке ореха восседал мужчина, пристально вглядываясь в окно спальни Лендера Хилла. Его укрывал шатер листьев. Но солнце светило настолько ярко, что Эллери готов был поклясться — этот парень сидел на дереве в чем мать родила.

ГЛАВА IV

Голый парень исчез. Эллери метался между деревьями, чувствуя себя вторым Робинзоном в поисках своего Пятницы. С вымощенного плитами дворика за ним наблюдали изумленные Ичиро и коренастый розовощекий парень в шоферской фуражке. Парень держал под мышкой большой пакет с продуктами.

На вскопанной садовой земле Эллери обнаружил отпечатки больших мужских ног. Следы были резко вдавлены у носка, что говорило о том, что человек прыгал или бежал. Они вели прямо в лес. Эллери ринулся в ближайшие кусты и тут же наткнулся на петляющий, но свежий след. Рядом было множество подобных же следов, образующих тропку в зарослях и идущих в обоих направлениях: от дома и обратно.

«Для него, видно, шнырять туту дело привычное», — пробормотал Эллери. В лесу было жарко и влажно, он быстро вспотел, замучился и начал потихоньку беситься, но шел по тропинке все дальше.

Тропка внезапно обрывалась в самой чаще. И больше нигде ни одного следа… Огромный толстый ствол старого дерева, кажется, дуба, находился на расстоянии не менее одного ярда от конца тропинки. Ни сучьев, ни вьющихся растений… Голый отвесный неохватный ствол.

Эллери стоял и вертел головой во все стороны. Наконец он догадался взглянуть прямо вверх. Густая крона дерева тянулась к небу зеленым шатром. Самый нижний сук нависал прямо над тем местом, где обрывалась тропинка. Но и он находился на высоте не менее тридцати футов.

Значит, этот тип просто-напросто должен был замахать руками и взлететь! Другого объяснения не придумаешь…

Эллери присел на поваленный ствол и вытер пот. Этот последний сюрприз следует хорошенько обдумать. Не то чтобы прежде в Южной Калифорнии его ничто не могло удивить, но это превосходило все им виденные голливудские шарады. Только представьте себе: голый летающий человек!

— Потеряли? — раздалось вдруг над ухом у Эллери.

Он подпрыгнул от неожиданности. Из кустов вылез улыбающийся пожилой господин в шортах цвета хаки, вязаных носках и рубашке-кимоно. Голову его защищал тропический шлем, в руках покачивался сачок для бабочек. На сухощавом плече болталась красная сумка несколько необычного вида. Кожа старичка была высушена солнцем и напоминала задубевшую кору дерева. Костлявые руки походили на ветви того же самого дерева. И только блестящие голубые глаза на увядшем лице казались не по возрасту живыми и юными.

— Я не потерял, — ответил Эллери. — Я ищу. Человека.

— Что-то не по душе мне ваши слова, — заявил пожилой господин, выбираясь на открытое пространство лужайки. — И вообще, молодой человек, вы на ложном пути. Поиски человека всегда доставляют слишком много хлопот и неприятностей. А вот известно ли вам что-нибудь о Lepidoptera.[4]

— Увы — ничего. А не видали ли вы…

— Их очень удобно ловить вот этим сачком. Мне как раз только вчера посчастливилось приобрести специальную сумку с полным снаряжением. Шел вот мимо маленького магазинчика в конце Голливуд-Бульвар, а она в витрине лежит, красуется… Новая, так и сияет. И мне с тех пор удалось поймать уже четыре бабочки! Охотник за бабочками развернулся и стал удаляться мелкими шажками по тропинке, протоптанной загадочным голым незнакомцем. Сачок в его руках мерно покачивался при каждом шаге.

— Эй! Постойте! — окликнул его Эллери. — Вы не видели, тут никто не пробегал?

— Пробегал? Ну, знаете, смотря с какой стороны взглянуть на ситуацию…

— Смотря с какой стороны? Да ни с какой! Либо вы заметили кого-нибудь, либо нет.

— Не все так просто в жизни, молодой человек, — серьезно ответствовал пожилой господин, семеня обратно к Эллери. — Все зависит от того, в какой степени факт нахождения вами предмета ваших поисков может навлечь неприятности на этот самый предмет… или на вас самого. В мире, знаете, и так уже слишком много неприятного, молодой человек. Не стоит умножать… ну, и как же выглядит искомый вами человек?

— Я не могу дать вам подробного описания, — оживился Эллери, — мне не представилось случая как следует рассмотреть его. Однако я успел заметить основное, если не самое… худшее. Он был голый, черт возьми!

— Ах вот оно что! — воскликнул пожилой натуралист, безуспешно пытаясь накрыть сачком пролетавшую мимо большую яркую бабочку. — Голый, надо же!

— Кажется, он здесь частенько появляется?

— Что верно, то верно. Надеюсь, вы не готовите ему никаких неприятностей? Проблем?

— О, что вы! Я не причиню ему никакого вреда. Просто скажите, в какую сторону он побежал, — с жаром заверил Эллери.

— Да нет, я вовсе не боюсь, что вы лично сможете причинить ему какой-то вред. Скорее наоборот. Он малый довольно атлетического сложения, сам справится с кем угодно. Я знавал только одного человека — это был кочегар — равного ему по силе. Тот мог железную кочергу вязать узлами. Да, это было на Аляске, в те славные времена, когда…

— Вы говорите так, будто хорошо знакомы с тем, кого я ищу? — изумился Эллери.

— Знакомы? Увы, даже более чем знаком. Это мой собственный внук. Вон, смотрите-ка! — взмахнул рукой пожилой любитель природы.

— Где?! — встрепенулся Эллери.

Но последняя реплика пожилого натуралиста относилась уже к очередной пролетавшей мимо бабочке. Он нырнул в кусты и исчез из виду.

Эллери снова угрюмо принялся изучать обрывающийся во мху след, и тут из зарослей показалась Лаурел.

— Вот вы где, — с облегчением вздохнула она. — Вы до смерти меня перепугали. Что случилось?

— Кто-то следил за нами с орехового дерева напротив окна в спальню. Я шел за ним по пятам вплоть до этого места…

— А как он выглядел? — помрачнела Лаурел.

— На нем не было одежды.

— Ах, так он опять за свое! — сердито топнула ногой девушка. — Он ведь давал честное слово, что больше не будет! Дошло до того, что я теперь вынуждена раздеваться в полной темноте!

— Ах, так, значит, и вам он тоже хорошо знаком! — простонал Эллери, чувствуя себя полным идиотом. — А я-то думал, что в Калифорнии давно уже нашли управу на этих сексуальных маньяков!

— Да никакой он не сексуальный маньяк! Просто завел обычай швырять в мое окно камешки, чтобы я выглянула и поболтала с ним на сон грядущий. Но я не собираюсь даром тратить время на психа, который в двадцать три года ждет конца света! Эллери, дайте мне взглянуть на записку.

— А кому он приходится внуком?

— Внуком? Мистеру Кольеру.

— А мистер Кольер — это случайно не сухощавый пожилой господин с лицом, смахивающим на высушенное солнцем дерево?

— Вот-вот, именно он.

— Ну, а кто тогда этот мистер Кольер?

— Отец Делии. Он живет у Приамов.

— Ее отец?! — вытаращил глаза Эллери. Видимо, ему уже пора смириться с тем, что ход событий так или иначе постоянно приводит его к этой женщине. — Если наш любопытный голый обитатель деревьев приходится внуком отцу Делии Приам, то, значит, он…

— А что, Делия вам не говорила? — спросила с затаенным злорадством Лаурел. — Она не удосужилась сообщить вам, что у нее есть двадцатитрехлетний сын? Его зовут Гроув Макгоуэн. Ребенок от первого брака. Пасынок Роджера. Но давайте не будем попусту терять на него время…

— А как он умудрился исчезнуть? Растворился в воздухе? Это должно было случиться вот здесь, — Эллери ткнул пальцем в мох.

— Ах это… — Лаурел вскинула голову. Эллери последовал ее примеру, но опять не увидел ничего, кроме бесконечного зеленого пространства листвы и толстого сука в десяти ярдах над головой.

— Мак! — крикнула Лаурел. — Покажись-ка!

К крайнему изумлению Эллери листья раздвинулись и появилась физиономия молодого человека. Он свирепо оскалил зубы и спросил:

— Лаурел, что это за тип с тобой?

— Спускайся.

— Он что, из газеты?

— Да нет же, Господи! — разозлилась Лаурел. — Это Эллери Куин.

— Кто-кто?!

— Эллери Куин.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— У меня на это нет ни времени, ни желания.