Сокровище князей Радзивиллов

От неожиданности произошедшего совсем в голове помутилось.

Компьютер же заберут на экспертизу, или как там это в милиции называется! Обязательно заберут!

Конечно, можно скопировать всю коммерческую документацию и почистить компьютер от документов.

Но кто знает, насколько порядочны местные специалисты? А если они выяснят пароли почтовых ящиков, заглянут в переписку на страницах социальных Сетей?

Афишировать свою личную жизнь все-таки не хочется!

Но все-таки это письмо здорово выбило из колеи. Пожалуй, лучше отправиться домой. Все равно никакой работы в таком настроении не будет…

Глава 10

– Олег, это опять Лика. Ты в Интернет сегодня заходил? Там что-то невообразимое творится! На новостных сайтах опять появились заметки о том, что обнаружен очередной «апостол» из сокровищницы Радзивиллов. Да, все как в прошлый раз – ссылка на пресс-службу МВД. Но некоторые журналисты оказались осмотрительными, уже помнили, как подставили Игоря Славина. И позвонили в пресс-службу, там все отрицают. А в одной статье вообще уже напрямую говорится об убийствах. Непонятно, откуда пошла утечка, от вас или от минских коллег. Но там прямым текстом, вот, у меня ноут теперь перед глазами: «В Несвиже происходят жуткие убийства. Жестокий преступник убивает людей, а трупы покрывает золотой краской…» Да ничего я не преувеличиваю! Просто открой новостные порталы! Ах, ты считаешь, все было тихо, пока я не вмешалась в дело?! Ну, знаешь, это такая глупость, что мне и сказать нечего! Давай обвиняй меня во всем, если больше нечем заняться!

Отложив сотовый телефон, Лика нервно забарабанила пальцами по столу.

Вот и попыталась разыскать в Сети базу белорусских мобильных операторов, вот и узнала номер телефона и адрес Алеси Славиной… Перепугалась до смерти! Да еще и получила от следователя по полной программе, причем безо всяких оснований…

Все выяснилось совершенно случайно.

На любимом поисковике, который в Минске, как оказывается, размещает преимущественно местные новости, вдруг появилась строчка: «Найден апостол из сокровищницы Радзивиллов».

Сидеть в библиотеке, среди книжек на эту тему, пытаясь отыскать какие-то статьи, – и внезапно увидеть такой заголовок… Было от чего испугаться, прямо мороз прошел по коже…

Клик на ссылку открыл доступ ко всем ресурсам, передававшим сообщения по этой теме. Огромное количество электронных СМИ, распространивших новость, произвело просто пугающее впечатление. К тому же обнародованная конфиденциальная следственная информация еще больше усилила страх.

Если подробности убийства не «слили» журналистам знакомые менты – а как они могли успеть это сделать, когда труп был обнаружен только сегодня ночью, – то это означает одно: преступник продолжает раскладывать свой кровавый пасьянс, и каким будет его следующий ход – никто не знает…

«Здесь что-то не сходится, – Лика пододвинула к себе компьютер, обновила страницу поисковика и вздрогнула. Такое впечатление, что информация все еще продолжает распространяться, количество источников, передавших весть о «находке», увеличилось. – Мне показалось, что в прошлый раз масштаб охвата СМИ был намного меньшим. Такая техника постепенного распространения информации используется в рекламе и политике. Вначале стимулируется первоначальный интерес, потом появляются новые подробности, формируя в сознании читателя-потребителя все более стойкие ассоциативные связи. Получается, кто-то из преступников имеет отношение к СМИ или рекламе? Или я слишком привыкла любой вопрос рассматривать со своей журналистской колокольни? А на самом деле все проще – у маньяков полностью снесло крышу от безнаказанности, и они упиваются содеянным? Вроде вспоминаю, знакомый судебный психиатр рассказывал, что при некоторых психических заболеваниях больные стремятся к демонстративности, привлечению внимания… А эти преступления, похоже, изначально планировались с целью произвести впечатление. Не было бы такого умысла – не стали бы убийцы раскрашивать трупы. Они все-таки явно пытаются что-то сказать, на что-то намекают, чего-то добиваются, не только смертей. Но вот чего именно?..»

Стараясь не смотреть на заголовок (слишком жутко становится от воспоминаний о том, какой «апостол» был найден в действительности), Лика ввела в поисковик: «Скачать базу операторов мобильной связи Беларуси». И принялась открывать появившиеся ссылки.

«Самая полная база абонентов Velcom», «База абонентов МТС», «Полный справочник мобильных операторов плюс городские телефоны и адреса, поиск по имени и фамилии абонента, по названию предприятия»…

– Отлично, вот этот последний вариант мне нравится, – прошептала Лика, вглядываясь в экран. – Дата обновления недельной давности. Не всегда хакеры делают гадости, иногда от них даже есть польза. Есть польза, но…

«Запрашиваемая вами информация не обнаружена, попробуйте изменить параметр поиска», – появилось в окошке вместо ожидаемого номера Алеси Славиной.

Чтобы молодая девушка не пользовалась сотовым телефоном? Маловероятно…

Да, в программе-справочнике отмечается – недавно в Беларуси появился третий оператор сотовой связи, Life, и его база в данные не включена. Теоретически Алеся Славина могла поменять оператора. Но практически… Редко кто ради более выгодных тарифов, которые всегда предлагаются при вхождении на рынок, все-таки расстается со старым номером. Тем более даже если бы договор с одной компанией закрывался, взломанная база абонентов ведь уже все равно ушла в Интернет, и какой-то номер, пусть уже и не работающий, высветился бы.

Нет, тут, скорее всего, другой вариант. Девушке могли презентовать мобильник с зарегистрированным на паспорт дарителя номером. Сим-карт без регистрации паспортных данных в Беларуси не реализуется вообще. Значит, какой-то след теоретически остается, но практически просчитать его в настоящий момент сложно. Как можно установить круг общения Алеси Славиной, не имея возможности поговорить ни с самой девушкой, ни с ее знакомыми?

А что, если…

«Игорь Славин», теперь жмем на «Найти», и…

Все-таки жизнь – зебра, вот теперь наконец пришел черед белой полосы.

Два мобильных номера, один городской, домашний адрес. Больше и желать нечего!

Лика задумчиво посмотрела на свой сотовый.

Как бы подобраться к этому Славину? Конечно, он – автор той самой первой статьи, можно было бы представиться московской журналисткой, интересующейся подробностями. Но с учетом того, сколько было шума вокруг той публикации и какая вакханалия продолжает твориться сегодня, напрямую вопросы задавать не стоит. Тем более у этого Славина и самого может быть рыльце в пушку.

Она снова защелкала по клавишам, нашла сайт газеты, где работает журналист, просмотрела пару статей. И удовлетворенно кивнула.

Что ж, это вариант. Славин пишет на самые разные темы, но публикаций о политике большинство. В Беларуси скоро пройдут президентские выборы. Поэтому просьба московской журналистки помочь с координатами белорусских политиков для подготовки материала о предвыборной ситуации будет выглядеть вполне логично.

Когда Лика взяла телефон, в окошечке вдруг высветился знакомый московский номер.

Господи, мамочка! Да ведь со всеми этими жуткими вчерашними событиями и сегодняшней поездкой в Минск даже руки не дошли хотя бы sms маме отправить.

– Мамуля, прости, у меня… – Вронская чуть запнулась, как и всегда, когда приходилось врать. Но желание не волновать маму оказалось сильнее, и она продолжила лганье: – Телефон разрядился, а я только недавно это заметила. У меня все хорошо. Как вы там?

Она слушала обстоятельный мамин рассказ и словно видела свою дочурку, умудрявшуюся перепачкать одной шоколадной конфетой и мордашку, и ручки, и платьице. Отца, мгновенно засыпающего в кресле у телевизора, но всегда, стоит лишь попытаться вытащить пульт из его рук, упрямо доказывающего, что он бодрствует. Маму, с деланым равнодушием водружающую на обеденный стол блюдо с очередным кулинарным шедевром. Привлеченный соблазнительным ароматом, на кухню, молотя хвостом, уже торопится хитрый рыжий Снапи. И даже если лохматый голден-ретривер только что опустошил миску еды, морда у него будет такая трагичная, что любой подумает: никто и никогда не кормил эту бедную несчастную собаку…

Хорошая семья, близкие люди, ребенок, родители. Этот маленький персональный мирок заключает в себе столько любви и счастья, что хочется остановить время, хочется думать: так будет продолжаться вечность.

У Валерия тоже, наверное, был такой мир. Только он разломался буквально на глазах, за какие-то минуты.

Как страшно…

Страшно, но… Валерию уже не помочь. А сколько горя можно причинить своим близким, если вдруг что-то пойдет не так?

Люди всегда думают: со мной ничего плохого произойти не может, это других касаются разлуки, болезни, несчастные случаи. Беспечность может вызвать проблемы.

Нужно ли рисковать, зная, как много имеешь, и что все это так легко теряется, и что ты отвечаешь не только за себя, но и за самых близких дорогих людей?.. Тем более азарт докопаться до истины сменяется нехорошими предчувствиями, невидимая опасность, кажется, разлита по чистым минским улицам. Может, разумнее будет остановиться?

– Как Минск? – поинтересовалась мама. И как всегда добавила: – Ты там хорошо кушаешь?

– Хорошо. А Минск…

Лика посмотрела в окно.

Оказывается, из библиотеки открывается роскошная панорама на проспект Независимости, вдоль которого протянулись ровные ряды зеленеющих деревьев; на современное здание автовокзала, напоминающее летающую тарелку. Как странно здесь выглядят люди, кажется, они особо не торопятся по своим делам, такая вальяжность и склонность к созерцательности есть у европейцев…

– Мамуль, здесь интересно. Народ говорит в основном по-русски. Я слышу у местных жителей легкий акцент, но проблемы языкового барьера нет. Думаю, я тут зависну еще на пару деньков, а потом приеду к вам и буду описывать все, что тут увидела.

Попрощавшись с мамой, Лика еще раз посмотрела в окно.

Никто из немногочисленных прохожих совершенно не напоминает маньяка с баллончиком золотистой краски.

«Это в последний раз. Я буду очень осторожна, – пообещала себе Лика, набирая номер Славина. – К тому же, может, я вообще не на верном пути. Все-таки Надольский говорит, что планирует задерживать подозреваемых…»

На звонок Игорь Славин не ответил.

Часы на экране мобильного телефона показывают 15.00, но это московское время, в Минске теперь два часа дня.

Журналист в это время может находиться где угодно: пресс-конференция, интервью, какое-то мероприятие. Но он вряд ли будет дома, даже хронические «совы», которым рабочий график позволяет немного полениться, уже выбираются из постели.

«А поеду-ка я в редакцию Славина. – Лика сложила ноутбук, опустила его в сумку, подхватила стопку книг. – Может, пока я доберусь, Игорь подъедет на работу. Впрочем, моя «легенда» запросто подойдет и для его коллег. Может, даже лучше попытаться сначала что-то выяснить окольным путем…»

Напротив здания библиотеки очень кстати оказалась стоянка такси.

– Богдана Хмельницкого, 10а, – сказала Лика, открывая дверцу. – Подвезете?

– Вам на метро дешевле будет, – таксист отложил газету.

– Так близко?

– Две остановки. А у нас теперь ввели минимальную стоимость поездки – 8 тысяч[33], только потом счетчик начинает работать. Хоть сто метров пассажир проедет – заплатит 8 тысяч.

– Ничего, поедем. Я приезжая, любопытно город посмотреть. – Лика села на пассажирское сиденье.

– Немногое увидите, тут близко. – Водитель завел двигатель. – Вам Дом прессы нужен?

– Редакция «Белорусского обозрения».

– Правильно, там все редакции и находятся.

– Все? В одном здании?!

– Большинство государственных.

– А негосударственные издания есть?

– Есть, но раньше больше было.

Вронская вздохнула:

– Раньше и в Москве больше изданий выходило. Как журналисту мне, конечно, обидно, что рынок сужается. Хотя, может, через десяток лет вообще все к Интернету сведется. Это не так уж и плохо, там свободы побольше, а издержки на запуск проекта меньше.

– Насчет свободы – уже спорный вопрос. Я вот по радио как раз сегодня слышал, что в Беларуси теперь все сайты будут регистрировать. А в интернет-кафе только с паспортом пускать будут.

– Вы шутите? Регистрировать все сайты? Но ведь сейчас свой сайт есть у каждого второго школьника. Все это регистрировать – огромный объем работы! А смысл? Я понимаю, перекрывать сайты с детской порнографией, пропагандирующие экстремизм… Послушайте, и я не представляю, как это – в интернет-кафе с паспортом?

Таксист пожал плечами:

– Может, это все еще только слухи. Все, вот мы и приехали. С вас восемь тысяч.

Расплатившись, Лика вышла из машины.

Здание Дома прессы оказалось многоэтажной серой коробкой, напоминающей исследовательский институт.

И еще почему-то… возле него стояла «Скорая», вокруг которой толпились люди…

– Алеся, жена Игоря Славина. Она еще на конкурсе красоты второе место заняла.

– Как все случилось?

– Вроде ругались возле окна, она и упала. Игорь от нее не отходит. Врач уже пытался его из машины выгнать, там надо срочно перевязку сделать. Кошмарная история. Такие хорошие ребята, и такая беда…

– Ужас какой! Алеся хоть жить будет?

– Врач сказал: состояние тяжелое… «Белорусское обозрение» на третьем этаже, Алеся упала на козырек здания, то есть этажа полтора высоты получается.

– Знаете, это смотря как упасть еще. Да даже в ванной до смерти расшибиться можно. Вот моя соседка просто принимала душ, поскользнулась, и что вы думаете…

Лика растерянно прислушивалась к доносившимся разговорам. И совершенно не понимала, что делать в этой ситуации…

* * *

А умирать, оказывается, не больно. Только грустно, слезы льются из глаз от осознания, что вот именно теперь бегут твои последние минуточки. Они бегут слишком быстро. И больше всего в эти мгновения хочется жить, жить, жить!

Жить…

Прекратить это невыносимое кино, проносящееся перед глазами.

Выйти из кадра – а вдруг все-таки получится еще не умирать, уцелеть?

Но ничего не сделать с этим расстроенным маминым лицом, ее голосом, досадливо произносящим:

– Витя, ты опять?! Я сколько раз тебе говорила, не смей этого делать. Я запрещаю, ты слышишь? Ты будешь наказан! Я ведь тебя предупреждала!

Она и правда предупреждала. Только не сразу. Вначале мама спокойно относилась к тому, что сынок любит наряжаться в ее платья, неуклюже пытается ходить в туфлях на высоких каблуках, подносит к губам тюбик помады.

– Артист, ну артист! – смеялась она, вручая свою шляпу с широкими полями. – Вырастешь – в театре будешь играть!

– Буду! А там мне дадут такое платье?

Мама кивает, и темные волосы тяжелой волной расплескиваются по плечам:

– И платье, и костюм, конечно!

– Не хочу костюм!

– Почему?

Еще не хватает слов, чтобы объясниться. Но уже тогда, в самом раннем детстве, женская одежда воспринимается такой же естественной, как собственное дыхание. Она кажется самой красивой, загадочной, манящей. Собственные штанишки и рубашка вызывают только раздражение: некрасиво, неудобно. И еще где-то в глубине души очень хочется скорее повзрослеть, стать такой же, как мама, с большой грудью, длинными ногами, тоненькой талией. Тогда, в реальности, еще практически не отделяемой от сказок, казалось, что так может случиться. Хотя мама заливисто смеялась над подобными рассуждениями:

– Витенька, да ты что! Как же ты вырастешь в принцессу или королеву, если ты – принц, мальчик?

– А почему я мальчик?

– Потому что… – Она не могла сразу найти объяснение. – Ну, понимаешь… у тебя есть что-то, чего нет у девочек.