Сокровище князей Радзивиллов

– Ты беременна? – ахнула Вика, окидывая пристальным взглядом фигуру подруги. – По талии пока ничего не видно, срок, наверное, маленький? А что у тебя глаза красные, плакала? Вот правильно пишут в женских журналах: гормональный фон во время беременности меняется. То радость, то слезы. Давай вытирай глазки! Игорь уже знает про ребенка?

Невольно улыбнувшись, Алеся покачала головой.

Подруга в своем репертуаре. Ее мышление полностью соответствует сценарию «мыльной оперы». В рекламных паузах – чтение глянцевых журналов и изматывающий шопинг. Викторию интересует всего несколько вещей: любовные приключения, новые тряпки и забота о своей внешности. Познакомившись с этой подругой жены, муж недоуменно воскликнул: «Не понимаю, что у вас может быть общего. Вика – поверхностная вертихвостка!» Объяснять, что поверхностная девушка может быть хорошей подругой, не хотелось. Игорь слишком болезненно воспринимает любые рассуждения об эффектной внешности. А в этом случае пришлось бы снова напоминать о собственной красоте.

Красота, красота… Даже если к ней относишься совершенно спокойно, реакция окружающих никогда спокойной не будет. Мужчины пытаются познакомиться и затащить в постель. Но с этим разобраться проще: нет – и весь разговор. С женщинами сложнее. В отношениях с подругами все равно чувствуются ревность, зависть. Больше всего их радуют не успехи, а вскочивший на лбу прыщ. Они отчаянно флиртуют с Игорем, хотя за глаза говорят: «Этот мужчина – тебе не пара. Он ничего собой не представляет». Виктория, пожалуй, единственная девушка, рядом с которой не возникает чувства напряженности, постоянного ожидания какой-нибудь колкости или гадости. У нее самой высокий рост, стройная фигурка, выразительное, всегда умело подкрашенное личико. Жгучая брюнетка с карими глазами и смуглой кожей, она постоянно выглядит ослепительно. В любую погоду, при любом настроении – как девушка с обложки глянцевого журнала. Впрочем, почему «как»? Она ведь и работает моделью, сотрудничает с престижным московским агентством, регулярно ездит на съемки… На фоне такой броской внешности собственная красота меркнет. И это здорово! Подруга может себе позволить не завидовать, потому что она ярче, заметнее, больше нравится мужчинам. Может, поэтому Вике можно рассказать абсолютно все и быть уверенной: ее советы идут от чистого сердца, которое не омрачается вечной женской конкуренцией. После знакомства с Викой общение с другими приятельницами постепенно сошло на нет. Зачем терпеть некомфортные отношения, когда появилась настоящая подруга, которой можно полностью доверять?..

– Алеська, я тебе большой кусок отрежу, хорошо? Тебе же теперь за двоих надо питаться. – Вика открыла ящик кухонного стола, достала нож и, закусив губу, осторожно опустила лезвие в украшенную сливками поверхность торта. – Какой аромат, ты чувствуешь? Фиг с ними, с калориями, побегаю лишних полчаса в спортзале. Такой тортик стоит любых усилий!

Поставив чайник, Алеся невольно залюбовалась подругой. Когда идеальная внешность сочетается с идеальной ухоженностью – от девушки глаз невозможно оторвать. Возможно, Игорь прав и вкус у Виктории немного вульгарен. Она обожает короткие юбки, яркие платья, глубокие вырезы. Для нее не существует повседневной одежды, Вика всегда выглядит так, словно собралась на вечеринку. Может, это работа приучила ее постоянно быть в форме? Но все-таки вычурную яркость стиля нельзя назвать дешевой и безвкусной. Так одеваются итальянские актрисы – женственно, броско. Когда взгляд чуть привыкает к вызывающей эффектности Вики, можно отметить идеально подобранные к платью украшения, умелый макияж, стильную стрижку…

– Хорошо выглядишь. – Алеся достала с полочки заварочный чайник. – Кстати, я тоже пыталась тебе дозвониться на днях, не вышло. Ты в Москве на съемках зависала?

Вика взяла с торта вишенку, отправила ее в рот и застонала:

– Вкуснотища… Что ты говоришь, дозвониться не могла? Ох, Алеся, работа тут ни при чем. Какая у меня любовь была! Я думала: принц, совершенство. Выглядит, как картинка. Денег не то чтобы куры не клюют, но на ногах мальчик стоит прочно. Машина хорошая, квартира в элитной новостройке. Запала я на него, две недели из койки не выбирались.

– Ох, Вика… Не с постели отношения начинать надо. Ты бы сначала выяснила, что за человек, какой у него характер.

– Устами младенца глаголет истина! Мой принц оказался, мягко говоря, экономным. Я один раз за себя в ресторане заплатила, другой. А потом прямо говорю: «Сколько можно, что-то ты со мной спишь, а ухаживаний от тебя не дождешься!» И он щедро угостил меня пиццей в студенческой забегаловке. Я пиццу ту съела и поняла: прошла любовь, завяла морковь.

– Быстро у тебя все как.

– А чего время на жадину терять? Я, знаешь ли, в воспитательницы не нанималась. Большой мальчик, сам уже должен понимать, что к чему и что почем.

– Вика, так, может, экономность – не такой уж и недостаток? Игорь тоже старается деньгами не сорить, на машину мне откладывает.

– Тебе на машину. Чувствуешь разницу? Извини, но я считаю: если в начале отношений парень даже на цветы не хочет потратиться – то он безнадежный жлоб. Мне мой кавалер, знаешь, какие цветы подарил? Одну-единственную гребаную хризантемку. Я, когда мы по парку гуляли, не знала, куда от стыда деться. Цветик от расстройства сразу привял, а я с ним, как дура, в руках все вышагивала, хотя больше всего хотелось отправить его в урну… Нет, и не уговаривай, больше я к тому мальчику ни ногой. Просто я немного ошиблась и решила, что он – мой принц. А мой принц где-то на самом деле еще шастает. Надо его найти, пока другая девочка на него глаз не положила. А чего ты торт не ешь? Такая вкуснятина, просто ням! Токсикоз уже начался?

– Нет токсикоза. Нет беременности. И аппетита тоже нет. – Алеся сделала глоток ароматного чая и всхлипнула: – Кажется, я с Игорем поругалась. То есть не поругалась… А вообще, ошиблась в нем, понимаешь?

Вика изумленно подняла брови:

– Не понимаю! Что случилось?..

Сначала случился приятель мужа, Витя Филипович из пресс-службы МВД. В книжном магазине на проспекте Независимости. Подошел, заглянул через плечо в раскрытую книгу (новый фотоальбом с видами Беларуси. Красивый, но дорогущий – жуть!), показал смешную открытку, купленную кому-то ко дню рождения. А потом вдруг заявил:

– Да, Алеся, подставил меня твой муженек со статьей про апостола Радзивиллов конкретно. Мне начальство секир-башка сделало. Но это еще ладно, что премии лишили. Там, в Несвиже, вообще жуткая история случилась. Оказывается, никаких апостолов найдено не было. Там орудует какой-то маньяк, который мужчин убивает. Вот такие апостолы, представляешь?

От боли стало трудно дышать.

Господи, ужас какой.

В истории Беларуси сложно отметить более знатный и влиятельный род, чем Радзивиллы. Они оказали колоссальное влияние на политику, на культуру. Среди них были и видные государственные деятели, и композиторы. Благодаря им развивались живопись и театр, парковый дизайн и литература.

И вот самое святое, душа родной страны, вдохновила не на высокие цели, а на самые низменные…

«Алеся, твои Радзивиллы никого не интересуют. Ты пишешь о них диссертацию, но она пройдет незамеченной. Мы живем в век пиара. Нет скандала – нет и интереса людей к этой теме».

«Как продвигаются твои исследования? Постарайся раскопать в архивах какую-нибудь скандальную историю. Информацию о том, где спрятана сокровищница, сведения о каких-нибудь любовных связях, политических интригах».

«Попытайся найти острый неожиданный поворот. От твоей работы может многое зависеть. У меня душа болит за нашу страну. Казалось бы, такая богатая тема, вокруг нее можно столько всего закрутить – фильмы, романы, подробные научные исследования. Ничего этого ведь нет. Вся наша история – это, по большому счету, пробел в сознании обычных людей. Его надо восполнять, но учитывать при этом и современные реалии».

В советах мужа имелась своя логика. Игорь был прав, те же архивы Радзивиллов в большинстве своем до сих пор еще не разобраны. Для проведения исследований одного энтузиазма ученых мало, нужны деньги для финансирования таких работ, для издания книг. Есть еще одна проблема, не только финансовая. Научный мир крайне ревниво относится к любым попыткам сказать новое слово, предложить необычные разработки. Семь потов сошло, пока удалось утвердить ту же тему диссертации. И невольно возникли опасения, что, прикрываясь словами о нецелесообразности темы, профессора на самом деле думают только об одном – только бы их не обогнали…

Муж во многом прав. Как бы ни была ужасна пьеса Солоневича, она – это единственное, что появилось за последние годы по теме рода Радзивиллов, пусть в художественной форме, пусть со многими историческими неточностями и вульгарным эпатажем, но все-таки появилось. Человеку, интересующемуся радзивилловским родом, сегодня в библиотеке выдадут пару тонких книг Шишигиной-Потоцкой, роман Татаринова – и это все. Все! Игорь говорил, что, когда работа над диссертацией будет завершена, он постарается организовать компанию в СМИ, проведет переговоры с писателями и кинопродюсерами, попытается заинтересовать издательства в выпуске адаптированного варианта вроде учебника. Он говорил о помощи, креативной и строго в рамках закона, но…

Почему-то муж ничего не рассказал о жутких убийствах в Несвиже. Он написал странную статью, потом вышло опровержение, однако об истинной причине не было сказано ни слова. Игорь молчал, зная, что все, связанное с Радзивиллами, является для его жены очень важным.

И… и он в последнее время часто уезжал. Говорил: командировки. После одной из таких «командировок» на его джинсах оказались бурые пятна. Они не отстирались в стиральной машине. Тогда это не вызвало особых подозрений, но… Теперь этот факт воспринимается по-другому. Кровь ведь надо предварительно застирывать холодной водой…

– Ты точно не беременна? – перебила Вика, сдувая падающую на глаза черную челку. – Что-то, я смотрю, соображаешь ты плоховато. Ты зачем себя накручиваешь? Зачем ты придумываешь всякие ужасы? Игорь пошел мочить людей, чтобы привлечь внимание к теме твоей диссертации! Ты вообще думаешь, что говоришь?!

– Вика, я знаю одно: Игорь так меня любит, сильно-сильно. И он от этой любви уже ничего не соображает. Мы с ним в театр недавно ходили, так он морду автору пьесы набил. Мне спектакль не понравился. Муж подошел и драматургу в челюсть заехал.

– Нормальный мужской поступок, одобряю!

– У меня еще тогда какие-то нехорошие предчувствия появились. А уж после разговора с Витей я не знала, что и подумать.

– И придумала жуткую кровавую историю. Вместо того чтобы прямо обо всем спросить у мужа!

Алеся вздохнула.

Конечно, с мужем следовало поговорить начистоту. Хотелось все выяснить, успокоиться, развеять все эти страшные кошмары. Так и было сделано! Только желаемого облегчения этот разговор не принес. Игорь все отрицал, чего-то недоговаривал. Пытался объясниться – и еще больше запутывался…

Не сказал про причины появления опровержения газетной статьи – якобы для того, чтобы не было волнения, понятно ведь, какую боль причинят все эти подробности. «Я не врал, не хотел тебя волновать, малыш…» – все твердил муж, как заведенный. И сам себе противоречил. Потому что врал, врал! Вопросов ему тогда задавалось множество, и Игорь говорил неправду…

Зачастил в командировки – якобы выбирал небольшой домик в деревне, хотел сделать сюрприз. Можно ли посмотреть этот домик? Нет, нельзя – ничего толкового выбрать так и не удалось. Покупка не состоялась. А смысл еще раз смотреть плохие варианты?..

Кровь на джинсах действительно была – поранился, когда готовил репортаж о начале посевной, упал на какую-то сельхозмашину с острыми зубьями. Почему сразу не сказал? Не хотел волновать. Почему нет никаких ран на теле? Царапина оказалась крошечной, только сильно кровила.

И при всех этих объяснениях у мужа было такое растерянное, виноватое лицо…

– Ладно, ты как хочешь, а я буду есть торт, – заявила Вика, пододвигая к себе блюдце с большим куском. – И тебе советую заняться тем же. Оснований для потери аппетита я лично никаких не вижу. Физиономия мужа тебе, видите ли, не понравилась! Смешно все это слышать! Алеся, а у тебя какое лицо было бы, если бы тебя обвиняли во всех смертных грехах?! Ты могла бы в такой ситуации сохранить спокойствие?

– Игорь выглядел виноватым.

– А он и чувствует себя виноватым. Не потому, что он там кого-то убил. Ты же сама говоришь, тебе пьеса не понравилась – а он пошел и по мордасам надавал. А тут такие страсти. А кого по морде бить – непонятно. Конечно, он чувствует себя виноватым: ты расстроилась, и он понятия не имеет, как тебя защитить. Кстати, ты бы ему позвонила на всякий случай. Может, он еще не успел растерзать этого вашего приятеля из пресс-службы… Ой, да! Чуть не забыла! Я ведь по делу пришла.

– По какому? – поинтересовалась Алеся, отламывая ложечкой кусочек торта. – Для тебя – все, что хочешь. Вика, ты не представляешь, какую тяжесть ты у меня с души сняла.

– Смешная ты: сама себя накрутишь, потом сама же успокоишься… А дело вот какое. Помнишь, ты говорила, что тебе бабушка «однушку» оставила? Там живет сейчас кто-нибудь?

– Нет. Квартира пустая стоит. Мы с Игорем думали сдать ее, но там же бабушкины вещи, мебель. Бабушка к моим родителям переехала, но вещи ее в родительскую квартиру не перевезешь, там и так повернуться негде. А выбрасывать – бабуля расстроится. А что, кто-то из твоих знакомых жилье ищет?

– Ищет. Мне самой надо пару месяцев где-то перекантоваться.

Алеся изумленно посмотрела на подругу. Вика хочет жить в однокомнатной квартире со старой мебелью? Странное желание с учетом того, что у нее прекрасная «трешка» на площади Победы, с дизайнерским ремонтом.

– У тебя неприятности? Понадобились деньги? – Алеся сочувственно вздохнула. – Вообще я понимаю, мне знакомые девочки-модели говорили, что заработки за границей большие, но нерегулярные. Ты хочешь сдать свою квартиру и переехать в жилье попроще? Да, кризис – дело печальное.

– Леся, кризис – это отмазка для лентяев. С деньгами у меня все в шоколаде. В Москву на пару недель смотаюсь, отснимусь для рекламы – в Минске полгода гулять можно. Поэтому я ремонт затеяла. Хоть что-то толковое сделаю, не все же деньги на ветер пускать. Но ты понимаешь, жить все это время рядом с мешками с цементом и рулонами обоев как-то не хочется. Кавалера своего я отправила. Думала снять однокомнатную квартиру. Но ты представляешь, это, оказывается, так сложно! Быстро такой вопрос не решить. А строители мне уже всю хату стройматериалами так завалили – ступить негде. Я тебе оплачу стоимость аренды, без проблем!

– Поняла. Я сейчас…

Алеся прошла в спальню, выдвинула ящик тумбочки, нашла связку ключей от бабушкиной квартиры.

Как хорошо, что есть возможность хоть чем-то помочь Вике! И денег никаких за аренду не надо. Подруги ведь должны помогать друг другу…

Глава 9

«Очень хорошо, что здешнее гостеприимство носит такой гипертрофированный характер. – Лика Вронская изумленно поморгала, но от этого здание Национальной библиотеки, напоминающее водруженный на постамент гигантский драгоценный камень, по-прежнему продолжало переливаться на солнце многочисленными стеклянными гранями. – А я вначале так сопротивлялась, когда Ян Брониславович настаивал, чтобы в Минске я остановилась у его сына. Мне было неудобно обременять незнакомых людей. Но вот что теперь можно сказать со всей ответственностью. Без плотного завтрака, которым меня напаковала невестка Протасевича, я бы сейчас точно лишилась чувств. Библиотеку здесь выстроили огромную, красивую. Я просто в шоке! Бедные местные парни, уж им теперь точно не светит приставать к девчонкам с вопросом: «Как пройти в библиотеку?» Если парень не знает, где находится такая местная достопримечательность, то он просто пенек, не стоящий внимания приличной девушки… Ох, от этой архитектуры у меня совсем мозги завернулись. Не для того я сюда приехала, чтобы по сторонам глазеть. Хотя Ян Брониславович меня и отговаривал от этой поездки, но я все равно уверена: есть какая-то историческая основа, от которой отталкиваются преступники. Они явно используют легенду об апостолах не просто так. Если понять их логику, будет проще вычислить. Для выяснения всех деталей придется как следует покопаться в книгах. И условия для такой работы здесь, оказывается, превосходные!»

Умирая от любопытства, Лика зашла внутрь и снова восторженно ахнула.

Это вам не библиотека!

Это просто какая-то оранжерея, засаженная цветами, вымахавшими под щедрым солнечным светом до гигантских размеров…

Это Каннская лестница, без красной дорожки, но закрывать ковром такой сверкающий мрамор, украшенный золотистыми вставками, и не стоит…

Это холл роскошной гостиницы, с изящной мебелью, приветливыми сотрудниками в форменной одежде…

– Вам помочь?

Лика обернулась, кивнула симпатичной блондинке в красной жилетке и юбке ниже колена, с приколотым на груди бэджиком.

– Знаете, мне нужен читальный зал. Только сначала, наверное, надо зарегистрироваться?

– Да, подойдите вон к той стойке. Паспорт у вас с собой?

Вронская кивнула и, пытаясь на ощупь извлечь документы из сумки, пересекла холл.

Российский герб на обложке паспорта на секунду вызвал у сотрудницы библиотеки замешательство.

Набрав в легкие побольше воздуха, Лика уже собиралась разразиться спичем о братской дружбе между российским и белорусским народом, о своей журналистской профессии, о писательстве – да о чем угодно, максимально патетичном, лишь бы получить нужную информацию.

– Пожалуйста, ваш читательский билет, он же магнитный пропуск. Оплатите стоимость карточки в соседнем окне. – Девушка положила на стойку ворох бумаг. – Мы записываем в библиотеку россиян, просто у меня это первый случай, и я не ожидала… Удачной вам работы!

До читального зала волей-неволей пришлось добираться долго.

Притягивали необычные картины, развешанные на стенах, – не в каждой картинной галерее хочется замедлить шаг буквально возле каждого полотна.

Изумляла сама конструкция здания. Гигантский многоугольник оказался прозрачным не только снаружи, но и внутри, все залы на многочисленных этажах можно рассмотреть через стеклянные стены коридора.

Вверху виднеются эффектные декоративные стеклянные мостики.

Дурацкое, конечно, занятие: задрав голову, пытаться понять, видно ли белье пробегающих по мостам девчонок…

Поймав себя на мысли, что занимается именно этим, Лика перевела взгляд на свои лакированные ботиночки и стала прикидывать, как бы поточнее сформулировать темы нужной литературы.

Безусловно, надо попросить книги по истории рода Радзивиллов.

Что-нибудь по истории Несвижского замка. Как рассказывали местные жители, у Радзивиллов имелось множество резиденций, однако страшные преступления стали происходить именно в Несвиже…

Еще надо попросить исследования про саму сокровищницу – откуда взялись те самые апостолы, куда исчезли, предпринимались ли попытки их отыскать и с каким результатом.

Также интересуют публикации в СМИ. И что-нибудь из художественной литературы. Некоторые романы в плане фактуры оказываются ведь насыщеннее специализированных монографий…

Когда Лике принесли всего четыре тоненькие книжечки, она невольно воскликнула:

– И это все?!

– К сожалению. – На лице заполнявшей карточку девушки появилось виноватое выражение. – Литературы на эту тему у нас немного.

– Здесь? В такой огромной библиотеке?

– Видите ли, дело не в размерах помещения. Просто на эту тему вообще публиковалось совсем немного книг, поэтому у нас в фондах всего пара изданий.

Вронская прищурилась, изучая корешки, и снова изумилась:

– Всего один автор?!

– Да… Шишигина-Потоцкая… Но есть еще статьи, вам нужно просмотреть тематический каталог. А вам для научной работы надо?

Слегка покраснев (врать, конечно, нехорошо), Вронская закивала:

– Да-да, для научной! Я работаю над диссертацией.

– Тогда попросите, чтобы вам сделали письмо в национальный архив на Кропоткина, там есть некоторые документы из архива Радзивиллов. Но просто так, без запроса, с ними ознакомиться нельзя. К нам приходила девушка, она тоже работает над диссертацией о Радзивиллах. И вот она говорила, что в архиве имеется много любопытных радзивилловских писем, правда, они в основном на польском и французском.

Девушка… Изучающая эту тему… Работающая над диссертацией о Радзивиллах… Девушка!

Неужели все сходится?..

Стараясь не выдать своего волнения, Лика поинтересовалась:

– Простите, а вы не помните имени девушки? Я бы хотела с ней связаться. Понимаете, я толком еще не приступила к работе. А литературы совсем мало, я боюсь, что у нас выйдут одинаковые диссертации, если мы будем пользоваться одними и теми же источниками. Мне еще не поздно выбрать новую тему, но хотелось бы выяснить этот вопрос.

– Ее зовут Алеся Славина. Да вы, наверное, помните ее! Она второе место на конкурсе красоты заняла, только не на последнем, года четыре назад. Такая блондиночка, длинноволосая, симпатичная. Все еще так переживали, что не ей первое место досталось, столько шумихи было в газетах. Громкая история вышла.

Шумиха в газетах – это отлично.

Стоит только ввести имя в поисковик – и сразу выскочит куча ссылок, от образования до кулинарных предпочтений; журналисты обожают писать про победительниц конкурсов красоты.

Пожалуй, можно не изводить милую работницу читального зала дальнейшими вопросами. К тому же все равно вряд ли она даст домашний адрес девушки.

– Она еще на истфаке училась, – продолжала тем временем сотрудница библиотеки. – Я ее так хорошо запомнила, потому что ведь обычно эти «мисски» только глазами хлопают и улыбаются. А Алеся Славина говорила на чистом белорусском языке и о таких серьезных вещах. Вельмi прыемная разумная дзяучына! Напачатку я яе не прызнала, на тым конкурсе. Але потым зразумела, што гэта ж наша чытачка. Яна часта да нас наведвалася, яшчэ калi бiблiятэка у старым будынку знаход-зiлася[31].