Сокровище князей Радзивиллов

На красивом кукольном личике отражались такие недоумение и боль, что Славин вдруг неожиданно понял: Алеся обо всем узнала…

* * *

– Маша! Ты спишь, что ли?! Чайник поставь, я устал как собака!

Тишина. Такая странная тишина…

Сначала возникает недоумение. Как воздуха, начинает не хватать привычных звуков. Шлепков босых ног по лестнице, визга: «Ура, мой Димка приехал!», жеманного причмокивания губ: «Поцелуй же свою девочку».

Следующая машинальная реакция – глаза быстро исследуют холл. Слишком быстро. Потому что взгляду уже и зацепиться не за что.

Действительно, так странно, но ничего больше нет… Нет…

Ни ровного ряда Машкиных туфелек на шпильках, ни всяких расчесок-заколок на полке у зеркала. Непривычно чистые, не захламленные джинсами и платьями диван и кресла. Хотя обычно светло-бежевой кожи мебели не видно из-за шмоток, гардеробную комнату Машка-неряха игнорирует. И всегда, стоит только появиться гостям, начинает лихорадочно метаться по дому, подхватывая свои одежки и непременно роняя красный лифчик прямо под ноги компаньону.

– Машка! – на всякий случай еще раз прокричал Шимов, сбрасывая туфли. – Ты что, порядок навела? Я аж испугался, и…

Он осекся, увидев на журнальном столике вырванный из ежедневника листок:

«Дима, не буду тебе мешать и дальше снимать девок на сайте знакомств. Какой же ты подлец! Зачем ты говорил, что любишь меня? Пусть Бог тебя накажет за всю ту боль, которую ты мне причинил!»

Отложив записку, Шимов, морщась, потрогал тугую повязку, сдавливающую лоб, и плюхнулся в кресло.

Вот оно что, оказывается.

Машка, дура, решила уйти.

Да скатертью дорожка! Такого добра, как она, – в каждом ночном клубе навалом, стоит только пальцем поманить.

Интересно, откуда она узнала про сайт знакомств? На компьютере пароль, и не один, а мозгов у Маши – как у курицы.

Наверное, девчонки где-то случайно столкнулись и разоткровенничались. У этих своих косметологов или в парикмахерской. Или вообще изначально были подружками?

Что ж, бывают такие осечки, тут уж ничего не поделаешь.

Но сколько пафоса: «Зачем говорил, что любишь?» А что еще отвечать на такой вопрос после секса? Не люблю? Считаю всю эту любовь полным бредом? И какая девушка порадуется такому ответу? Проще отмазаться: «Разумеется», и тема закрыта.

«Но вообще, конечно, странно, что Машка стала так заостряться, – подумал Дмитрий, косо поглядывая на записку. – Обычно мои девчонки старательно делают вид, что не замечают таких вещей. Денег даю, шмотки покупаю, на курорты вывожу – девочка и довольна, больше ей ничего не надо. А Маша… Ты ж понимаешь, верности ей захотелось. Обычно я сам через полгода меняю поднадоевшую девочку. Машка – первая, кто соскочила по своей инициативе. Что ж, немного обидно, но не смертельно. Просто приглашу пожить у себя очередную «модельку». Конечно, головная боль ревность эта женская. Но все-таки приятно, когда дома кто-то есть…»

Рывком поднявшись с кресла, Дмитрий прошел на второй этаж, открыл дверь кабинета, включил компьютер.

Как там звали девушку, с которой удалось неплохо провести время на прошлой неделе?

Катя?

Нет, не Катя. Катя – та начала строить из себя недотрогу, «я не такая, я жду трамвая». Хотя чего ей ждать с учетом скромненькой внешности – совершенно непонятно, радовалась бы, что ей еще хоть кто-то делает неприличное предложение.

А симпатичную сговорчивую куколку звали Светой. Сейчас надо найти ее телефон в сообщениях на сайте знакомств, а с утра пораньше позвонить и выяснить, что там думает красотка насчет совместного проживания. Счастья, должно быть, будет полные штаны…

Дмитрий подключился к Интернету, открыл электронную почту, машинально кликнул по новому сообщению.

Потом мысленно заругался: пользователь незнакомый, сколько раз зарекался – не открывать писем от неизвестных отправителей, зашлют вирус – замучаешься потом восстанавливать информацию, а на этом компе и важные договоры, и планы проектов, и…

Письмо оказалось коротким, дурацким и непонятным. «Хочешь стать следующим?»

Спасибо, не хочу.

Бред…

А еще к сообщению была прикреплена какая-то фотография.

Сначала Шимов недоуменно нахмурился, вглядываясь в темный расплывчатый снимок.

А потом зажал рукой рот, сдерживая и подступившую к горлу тошноту, и крик ужаса.

Но нет, нет, не показалось – тот самый красавчик из несвижской гостиницы, даже покрытое золотой краской, такое лицо не узнать невозможно…

От раздавшегося вдруг на участке воя мороз прошел по коже.

Когда первый приступ паники прошел, Шимов покачал головой.

Нервы стали ни к черту.

Это же Джой требует прогулки. Машка свинтила, собака не выгуляна. Обычно девушка обожала выводить ротвейлера на прогулку, совершенно неагрессивный Джой радовался ей, как ребенок. Придется спускаться вниз и вести собаку в лес. Сколько, оказывается, геморроя со временем образуется из глупого порыва купить щенка…

Глава 8

У этой смерти – жуткие и роскошные декорации. Синяя ночь, подсвеченная желтыми прожекторами автомобильных фар. Нежный ковер зеленой травы. Шелковая золотистая ткань, украшенная слабо мерцающими камнями. Она напоминает театральный костюм для древнегреческой постановки: мягкие складки, плавные линии. Плотное золотое покрытие на аристократичном лице тоже кажется маской. Только главный актер, два метра роскошной красоты, никогда больше не поднимется, чтобы поклониться на аплодисменты зрителей. Напрасно высоченные сосны чуть поскрипывают на ветру ветвями, вызова на «бис» исполнитель главной трагичной роли больше никогда не услышит. Слева от тела едва различима лужа темной крови…

Минуты растягиваются в вечность.

От накатившей вдруг дурноты трудно дышать.

«Стоило только провести эту ночь с Валерием – и он остался бы в живых. Но я же не знала, не знала, что все так получится. Его навязчивое внимание не вызывало ничего, кроме раздражения. И все-таки надо было остаться с ним, – оторопело думает Лика Вронская и, заметив на земле какой-то прямоугольный предмет, присаживается на корточки. – Его сотовый телефон, похоже. И еще портмоне. Убийцу интересовало не ограбление… Главное – не трогать эти вещи своими руками…»

Она зовет следователя Олега Надольского, и в ту же секунду сцена смертельного театра рушится, наполняясь обычной в таких случаях протокольной суетой.

Ян Брониславович делает знак судмедэксперту, тот, натянув перчатки, наклоняется к трупу.

Криминалист открывает свой чемоданчик, в нем что-то звякает, хрустит.

От машины «Скорой помощи» отделяются две фигуры, одна из них в белом халате.

– Лену Миронович привели в чувство. Я должен взять у нее показания, – шепнул Лике Надольский и, машинально проследив за тем, чтобы найденный телефон был упакован в пластиковый пакет, заторопился навстречу врачу, поддерживающему под руку худенькую девушку в темном платье.

– Смерть наступила два-три часа назад, предположительно от раны, нанесенной длинным узким предметом в область сердца.

– О, что это тут у нас такое? Опять я вижу пустой баллончик от краски, и марка… Марка совпадает с той, что была обнаружена раньше.

– Я просто шла на кладбище. Тру-готы всегда должны ходить на кладбище. Я часто сюда заглядываю, иногда с Машкой, в смысле Магдой. Но Магда со мной раздружилась, как про призрак узнала. Я одна была. Пошла напрямик, не через главный вход, а через тот, что у леса. Споткнулась обо что-то мягкое, чуть не упала. У меня с собой фонарик, я посветила, а там… там…

Раздающиеся отовсюду голоса отвлекают, и от этого становится чуть легче.

Когда прислушиваешься к другим – упреки собственной совести уже менее слышны.

Вздохнув, Лика подошла к Яну Брониславовичу, прикуривавшему сигарету, и быстро забормотала:

– Мы с ним говорили как раз перед тем, как ко мне в номер Олег зашел. Валерий рассказал странную историю. Он говорил, что является потомком радзивилловского рода. Что в его жилах течет кровь того самого Доминика Радзивилла, который владел сокровищницей, где были золотые апостолы. Я еще удивилась тогда: как странно совпал его приезд с этими преступлениями. Может, Валерия ждало наследство и было несколько претендентов?

– Какое там наследство, это же государственная собственность, историческая ценность. – Протасевич жадно затянулся, и сигарета сразу же уменьшилась на треть. – Потомки Радзивиллов живут не в Беларуси, а за границей. Приезжают к нам иногда, уважаемые люди. А как Валерий узнал про это свое родство? Может, он просто выдумал красивую сказку, чтобы тебе пыль в глаза пустить?

– Мне он говорил, что это выяснил его однокурсник, который в архиве КГБ работает.

– Серьезная организация… Надо туда запрос направить. Нам или минчанам. Тут такая картина вырисовывается – хочешь не хочешь, придется создавать следственную группу. Последний убитый – минчанин, мы своими оперативными силами все его контакты и связи не отработаем. А теперь вот выясняется, и в спецслужбу след ведет. Наверное, это хорошо, тамошние ребята помогут, возможности у них имеются… Ну что, писательница, в жизни-то все посложнее будет, чем в книгах?

Лика кивнула.

Детективный роман начинается с преступника и его мотивов, это позволяет увидеть основу сюжета. Таким образом, придумываемая книга в общем и целом понятна изначально.

А здесь пока ничего не ясно. Кто этот убийца, облачающий своих жертв в золотые одежды? Похоже, он стремится привлечь особое внимание к своим действиям. Несостоявшийся писатель или сценарист?

Или все-таки все дело в наследстве Радзивиллов?

– Ян Брониславович, а вы проверяли, у других жертв… – Она отвернулась, увидев, как судмедэксперт начинает стаскивать с трупа джинсы. – У других жертв есть дворянские корни?

Протасевич едва заметно пожал плечами:

– Специально не проверяли. Но, думаю, что-то такое вряд ли выяснится. Антон Вербицкий работал инструктором в автошколе. Но больше, чем работал, по женщинам бегал. Витя сторожем был, пьянствовал. Родные тех убитых из наших мест, все – люди простые. Меня, знаешь, другое удивляет. Ребята-то все погибшие – здоровые, крепкие. И никто не сопротивлялся. Этот, Валерий, вообще каланча. Эй, Сергей, следы насилия или борьбы на трупе имеются?

– Не обнаружено, – отозвался судебный медик. – Во всяком случае, при внешнем осмотре ничего не вижу, только гематома на бедре, старая.

– Видишь, и здесь ничего. Ни ссадин, ни царапин, ни синяков. Почему же здоровые мужики так просто себя позволили жизни лишить? Серега Бартош – тот, который второй труп нашел, в своих показаниях говорил, что видел рядом с Витей то ли девушку, то ли призрак Черной дамы…

– Опять упоминают этот призрак Черной дамы, – Лика вздрогнула, ощущая, как по телу прокатывается холодная волна озноба. – Может, надо отталкиваться от ваших исторических легенд? Преступник, похоже, явно пытается их по-своему интерпретировать.

– Никто из местных толком ничего не знает. Легенды – на то они и легенды. Кто одну историю расскажет, кто другую. Вроде, говорят, Черная дама к беде является… Беда, в общем, пришла, все сходится. Но в то, что призрак мужиков здоровых валит, я не верю. Кстати, мы следы туфель преступника раньше обнаруживали. Совершенно не призрачный, мужской размер – сорок второй. Я предполагал, может, женщина в мужской обуви тут всю эту кашу заварила. А Олег только надо мной посмеялся.

– Ян Брониславович, а краска! – воскликнула Лика. – Краска, которой пользуется преступник! Может, он – художник?

Протасевич покачал головой:

– Пробовали уже с этой стороны подобраться. Экспертизу делали, запрос отправляли. У нас же и флаконы из-под нее есть, преступник использованную бутылочку рядом с трупом оставляет. Состав очень странный, даже обычным растворителем не смывается. Вербицкого в закрытом гробу пришлось хоронить – куда такое лицо скорбящим родственникам на обозрение выставлять… Такая краска в нашей стране не только не выпускается, но и официально не завозится. А ты говоришь – художник… Нет, убийца какой-то другой краской пользуется, к художникам она вряд ли отношение имеет… Краска эта все карты нам спутала. Вроде мне казалось, что преступник – местный. Свидетелей нет никогда, пока труп не обнаружат – никто ничего не видел. Бартош что-то говорил про призрак – но он человек сильно пьющий, с пьяных глаз и не такое увидишь. Казалось, никто, кроме местного, не может так четко знать все укромные уголки города, совершенно малолюдные. Но откуда можно взять такую странную краску в наших местах? А теперь еще минчанин убитый… Тоже из общей картины выбивается…

– Краской убийца мог запастись раньше, допустим, во время зарубежной поездки.

– А приезжий-жертва? – без особого интереса поинтересовался Ян Брониславович, явно прислушиваясь к беседе Надольского с зареванной девушкой. – Не был вроде раньше этот Валерий в наших местах, насолить никому не успел. За что именно его?

– Может, преступник обращает внимание на внешность? А другие убитые мужчины были такими же красивыми, как Валерий?

– Что у меня о мужской красоте спрашивать? Я по мужикам не эксперт. Антона Вербицкого женщины любили, местный султан. Но мне кажется, обычный он был, с залысинами, грузный. Но, наверное, имелись у него какие-то другие достоинства, тут пол-Несвижа – его дети. А Витя Иваненко – тоже ничего примечательного, он самый молодой был из убитых, но пил крепко, а какая у пьяницы красота?

– Ян Брониславович, – подошедший следователь ненароком толкнул Лику и, когда та пошатнулась, ловко приобнял ее за талию, – надо в прокуратуру подъехать, у меня бланки осмотра места происшествия, оказывается, закончились. Миронович я допросил, надо ее отпустить, она аж трясется вся. Я ее показания по памяти внесу, она потом подпишет. Понятыми пусть Лика будет и врач «Скорой помощи», правда? Чего людей напрасно будить и пугать?

– Надо – так поезжай. Лика, может, тебя Олег заодно в гостиницу забросит? Что-то ты бледная совсем. Эй, писательница! – Протасевич потянул Вронскую за рукав. – Ты слышишь?

Сложились…

Они сложились в общую картину, кусочки странной мозаики…

«Муж приехал!»

Прикосновение к тогда еще незнакомому следователю, откровенное, всем телом. Хотелось понатуральнее исполнить роль жены, стосковавшейся по супругу.

И теперь его полуобъятие, дружеское, но крепкое.

Тело чувствует стук чужого сердца, когда…

– Знаете, люди, вы можете считать меня сумасшедшей, – прошептала Лика, обнимая следователя за шею. – Но я все равно скажу. Олег, ты еще не понял, почему убитые мужчины не сопротивлялись? И почему они погибли так быстро? Твое сердце забилось быстрее, – ее ладонь скользнула под пиджак, – и еще быстрее… Возможно, убийц было просто двое. Женщина и мужчина. Вы обнаружили отпечатки мужской обуви. Но если предположить, что девушка все-таки причастна ко всей этой истории, то все становится понятно. Она убивала мужчин в тот момент, когда они ее обнимали и меньше всего рассчитывали на удар. А потом ее сообщник просто отвозил труп в безлюдное место и делал жуткий посмертный макияж…

* * *

– Малыш, ты спишь? Я побежал на работу, постараюсь не задерживаться!

Вообще-то, Алеся не спала. Старательно зажмуривалась, пыталась дышать медленно и спокойно, как во сне. Но не спала. Да и вообще, всю ночь глаз не сомкнула. Разговор с мужем накануне вечером вышел тяжелый, запутанный. Игорь все отрицал. Но при этом у него был такой виноватый вид, что любые его аргументы казались надуманными.

Дождавшись, пока за мужем закроется дверь, Алеся выбралась из постели, прошла на кухню.

Надо выпить валерьянки.

Таблетку? А может, лучше две или три?

Господи, как же успокоиться?! Прийти в себя, избавиться от всех мучительных страхов и подозрений…

Казалось, такого никогда не случится. Казалось, любовь прочна, устойчива, постоянна. Но вот все разломалось, разрушилось. Оказывается, если нет доверия – исчезают и нежность, и покой, и привязанность. На смену им приходит страх, смешанный с горьким недоумением. Неужели самый близкий и родной человек все эти годы на самом деле просто носил маску, скрывающую его истинную сущность? Игорь – кровавый преступник? С ума сойти можно…

Когда Алеся запивала горсть таблеток водой, в дверь позвонили.

Она закашлялась и разрыдалась одновременно.

Игорь вернулся, наверное, что-то забыл. Но как же не хочется его теперь видеть! Если бы можно было отмотать время, как пленку, назад. Вернуться в то светлое счастье, когда ничего не предвещало нынешнего кошмара, когда взгляд любимых глаз не пугал, а радовал…

Посмотрев в «глазок», она быстро защелкала замками.

Не муж, подруга! Как хорошо, что Вика пришла! С ней можно обсудить все эти последние жуткие события. И она, как никто другой, поможет разобраться и даст дельный совет.

– Вообще-то, я тебе звонила, – чмокнув Алесю в щеку, заявила Вика и протянула коробку с тортом. – Держи, сейчас чаи погоняем. Отпразднуем мою свободу! А у тебя что, мобильник сломался? Недоступна и недоступна.

– Может, телефон разрядился. Мне, честно говоря, не до него было. Тут такое случилось…