Драконы мага песочных часов

Чародей еще сильнее покраснел. Казалось, он сгорает от стыда.

— Я знаю, что это детские игрушки, господин, но я очень люблю их. Я считаю, что игра в шарики расслабляет меня. Я хотел бы порекомендовать это вашей Светлости, если у вас бывают приступы ярости…

— Вы достаточно потратили впустую мое время. Прочь! — приказал Повелитель Ночи. — И не возвращайтесь. Королева Такхизис прекрасно обойдется без преданности таких слюнтяев, как вы.

— Да, мой господин, — сказал Рейстлин и принялся торопливо собирать мраморные шарики, которые все еще перекатывались по столу.

Иоланта согнулась, чтобы поднять один мраморный шарик, который упал на пол и лежал возле подола мантии молодого мага. Шарик был зеленым и сиял жутким блеском. Она помнила, что в детстве они называли такие шарики кошачьим глазом.

— Пожалуйста, госпожа, не беспокойтесь, — сказал Рейстлин своим мягким голосом. Он ловко опередил ее, забрав шарик прямо из-под ее пальцев. Так как его рука коснулась ее, она снова почувствовала странный жар, исходящий от его тела.

Другого заключенного ввели в палату. Он был в наручниках и связан цепями, покрыт кровью и выглядел скорее мертвым, чем живым. Рейстлин посмотрел на него, когда они с Иолантой выходили из помещения.

— Такое могло быть с тобой, — сказала она низким голосом.

— Да, — сказал он, добавив при этом: — Я благодарен за Вашу помощь, госпожа.

— Не нужно формальностей. Меня зовут Иоланта, — сказала она, выталкивая его за дверь. Она понятия не имела, где они находятся и как не запутаться в лабиринте коридоров, но все равно продолжала идти. Ее единственным желанием было уйти как можно дальше от Повелителя Ночи.

— Ты — Рейстлин Маджере. Я полагаю это твое имя?

— Правильно, госпожа… в смысле… Иоланта, — сказал Рейстлин.

Она испытывала желание сказать ему, что знает его сестру Китиару, но не хотела слишком быстро открывать свои карты. Знание — сила, и она должна была решить, как ее использовать, если это вообще стоило ее беспокойства. Маг, играющий в мраморные шарики…

Она разыскала темного пилигрима, который был очень счастлив сопроводить их к выходу из Храма. Когда они шли ветреными изогнутыми коридорами, она видела, как Рейстлин ничего не пропускает. Его странные глаза постоянно блуждали вокруг, запоминая каждый поворот, каждую лестницу, по которой они проходили, расположение камер, кислотные ловушки и комнаты стражи. Иоланта должна была сказать ему, что если он пытается запомнить дорогу, то он напрасно тратит время. Темницы преднамеренно были так расположены, чтобы запутать кого угодно, и если бы какой-нибудь заключенный смог убежать, то он быстро потерялся бы в лабиринте и пал жертвой стражи или кислотной ловушки.

Иоланте хотелось расспросить молодого мага, но она помнила, что рядом шел темный пилигрим, который, несомненно, навострил уши под своим капюшоном. Наконец они подошли к крутой, ветреной лестнице, которая оказалась слишком узкой для всех троих. Их провожатый был вынужден идти впереди них.

Они медленно поднимались по лестнице, так как Рейстлин почти сразу же стал задыхаться и был вынужден опереться на железные перила.

— С тобой все в порядке? — спросила Иоланта.

— Я болел много лет, — сказал он. — Теперь я вылечился, но последствия остались.

Когда они продолжили путь по лестнице, Иоланта сказала ему что-то ободряющее. Он не ответил, и она поняла, что он даже не услышал ее. Он абстрагировался, поглощенный собственными мыслями. К тому времени они достигли вершины лестницы, и темный пилигрим, полагая, что его подопечные идут вслед за ним, завернул за угол и исчез.

— Наш провожатый, кажется, потерял нас, — сказала Иоланта. — Мы должны подождать его здесь. Никогда не знаешь, где именно находишься, когда ты в этом неприятном месте.

Рейстлин оглянулся по сторонам.

— Ты на чем-то сильно сконцентрировался там на лестнице. Я говорила, но ты не слышал меня.

— Я сожалею, — сказал Рейстлин. — Я считал.

— Считал? — удивленно повторила Иоланта. — Боги, что именно?

— Ступеньки.

— Зачем?

— У меня есть привычка наблюдать за всем. Двадцать ступенек вели вниз к караульному помещению от Храма, где я оказался. Мое внезапное появление из ничего вызвало настоящее возбуждение, — добавил он с внезапной вспышкой юмора в странных глазах.

— Могу себе представить, — сказала она.

— Покидая зал суда, мы поднялись на сорок пять ступенек на последней лестнице.

— Думаю, все это очень интересно, — сказала Иоланта, — но я не понимаю, какое может быть практическое применение такого знания. Особенно в этом странном месте.

— Вы имеете в виду то, что здесь проходит призрачная граница между физическим планом бытия и Бездной? — сказал Рейстлин.

— Как ты узнал об этом? — снова удивившись, спросила она.

— Я читал об этом феномене до прибытия в Нераку. Мне было интересно посмотреть, на что это похоже, и это была одна из причин, по которой я решил появиться именно в Храме. На самом деле коридоры не изменяются. Так только кажется, это обман зрения, вызванный переходом из одного плана бытия в другой. Это как смотреть через призму, — объяснил он. — На самом деле здание не колеблется и не изменяет форму. И я отметил, что визуальные искажения не работают, или плохо работают, когда дело касается лестниц. Это логично, иначе темные жрецы всегда падали бы с лестниц и ломали себе шеи. Но я говорю очевидное. Вы здесь частый гость. Должно быть, вы уже заметили это.

Как только она подумала об этом, так сразу вспомнила, что у нее никогда не было проблем, когда она шла вверх или вниз по лестнице, хотя она никогда не считала такую информацию важной.

— Визуальное искажение делает перемещения по Храму запутанными, что и требуется, — продолжил Рейстлин. — Случайный посетитель сразу потеряется, что заставит его чувствовать себя испуганным и беспомощным. Таким образом, его разум открыт силе и влиянию Темной Королевы. Вы никогда не задумывались о том, как темные жрецы могут свободно находить здесь дорогу?

Как будто поняв, что разговаривают о нем, их провожатый появился в конце помещения, с выражением нескрываемого раздражения на лице. Увидев их, он мрачно пошел к ним через коридор.

— На самом деле нет, — сказала Иоланта. — Я стараюсь избегать этого места как могу. Количество ступенек имеет к этому отношение?

— Тот факт, что лестницы не подвержены искажениям, делает их полезными инструментами для ориентировки, — сказал Рейстлин. — Я заметил, что темный жрец, который сопровождал меня к уровню темницы, считал ступеньки. Я видел, как он загибал пальцы. Я думаю, хотя и не знаю наверняка, что у каждой лестницы разное число ступеней и именно так они находят дорогу.

— Я начинаю понимать, — сказала Иоланта. — Если я хочу добраться до следственной палаты Повелителя Ночи, я должна искать лестницу с сорока пятью ступеньками.

Рейстлин кивнул, и Иоланта удивленно окинула его взглядом. Она считала Китиару замечательной женщиной и теперь чувствовала то же самое по отношению к ее брату. Должно быть, в семье водились мозги.

Темный пилигрим снова повел их за собой, строго напомнив, что они не должны отставать от него. Он быстро прошел по коридору к самому ближнему выходу, очевидно пытаясь поскорее избавиться от них.

Иоланта испустила короткий вздох, когда они проходили через главные врата. Как всегда она была счастлива покинуть Храм. Она дружески оперлась рукой на Рейстлина и с удивлением почувствовала, как он вздрагивает и напрягается. Он отодвинулся от нее.

— Прошу прощения, — сказала она холодно, опуская руку.

— Нет, пожалуйста, — сконфуженно сказал он. — Это я должен просить прощения. Я просто… Мне не нравится, когда ко мне прикасаются.

— Даже если это симпатичная женщина? — спросила она, широко улыбаясь.

— Я не привык к этому, — сказал он сдержанно.

— Сейчас самое время привыкнуть, — сказала она и взяла его под руку. — На улицах небезопасно, — добавила она более мрачно. — Будет лучше, если мы будем держаться поближе друг к другу.

В основном улицы были пусты. Они миновали одного человека, лежащего в грязи. Он был то ли пьян, то ли просто мертв. Иоланта никогда не приглядывалась. Она направила Рейстлина на другую сторону улицы.

— Тебе есть где остановиться в Нераке? — спросила она.

Рейстлин покачал головой.

— Я недавно в этом городе. Был только в Храме. Я надеялся, что мне дадут комнату в Башне. Думаю, там есть свободные? Маленькая комнатка для новичка устроит меня. Все свое имущество я ношу при себе. Вернее, носил.

— Мне жаль, что тебе пришлось отдать свой посох, — сказала Иоланта. — Боюсь, ты никогда его больше не увидишь. Повелитель Ночи распознал магию и быстро понял его ценность…

— Там от него не было никакого толку, — сказал Рейстлин, пожав худыми плечами.

— Кажется, ты не слишком обеспокоен его потерей, — сказала Иоланта, бросив на него острый взгляд.

— Я могу купить другой посох в любой магической лавке, — сказал Рейстлин с жалкой улыбкой, — но я не могу купить себе вторую жизнь.

— Да это правда, — уступила Иоланта. — Однако потеря все равно должна быть ощутимой.

Рейстлин снова пожал плечами.

«Он очень хорошо держится, — подумала Иоланта. — Что-то еще происходит здесь. Какие изумительные тайны скрывает этот молодой человек!». Иоланта почувствовала, что все сильнее очаровывается им.

— Ты можешь переночевать сегодня у меня, — сказала она. — Хотя ты должен будешь спать на полу. Завтра мы подыщем тебе комнату.

— Я опытный путешественник. Могу спать где угодно, — сказал Рейстлин. Он казался разочарованным. — Вы говорите, что в Башне не будет комнаты для меня?

— Ты продолжаешь упоминать эту башню. О какой башне ты говоришь? — спросила Иоланта.

— О Башне Высшего Волшебства, конечно, — сказал Рейстлин.

Иоланта посмотрела на него с усмешкой.

— Ах, эта Башня. Я поведу тебя туда завтра. Сейчас слишком поздно — или рано, смотря с какой стороны посмотреть.

Рейстлин оглядел улицу. Никого не было вокруг, но он все равно понизил голос до шепота.

— То что Повелитель Ночи сказал о Ладонне и Нуитари. Это правда?

— Я надеялась, что это ты мне расскажешь, — сказала Иоланта.

Он хотел что-то ответить, но она покачала головой.

— Такие опасные дела нужно обсуждать за закрытыми дверями.

Рейстлин понимающе кивнул.

— Мы поговорим об этом, когда дойдем до моего дома, — сказала Иоланта, скромно добавив, — за игрой в шарики.

Глава 3

Чашка чая. Воспоминания. Опасная женщина

6-ый День, Месяц Мишамонт, Год 352 П.К.

Уже было далеко за полночь. Рейстлин надеялся, что им не нужно будет далеко идти, потому что его силы почти иссякли. Выйдя из Храма, они завернули на улицу, известную как Ряд Магов, и он с облегчением услышал, как Иоланта сказала, что она живет на этой улице. Улица была узкой и напоминала обычный переулок. Название она получила из-за множества различных магазинов, где торговали товарами, связанными с магией. Рейстлин заметил, что большинство магазинов, по-видимому, пустовали. На некоторых висела табличка «сдается», вставленная в разбитые окна.

Маленькая квартира Иоланты была расположена над одной из еще работавших лавок. Они поднялись по длинной узкой лестнице, и он подождал, пока она снимет охранное заклятие с двери. Зайдя внутрь, она выделила своему гостю подушку с одеялом и сдвинула мебель в комнате, которую называла своей «библиотекой», чтобы он смог устроиться на полу. Она пожелала ему доброй ночи и, уходя, заметила, что она — сова и не будет любезна с тем, кто разбудит ее до полудня.

Измотанный событиями в темнице, Рейстлин постелил одеяло на пол, лёг и мгновенно заснул. Ему снилась темница, его руки были скованы цепями, и человек с раскаленным железным прутом приближался к нему…

Рейстлин проснулся, задыхаясь. Солнечный свет заполнял комнату. Вначале он не мог вспомнить, где находится, и в замешательстве огляделся по сторонам, пока память восстановила события прошлой ночи. Он вздохнул, закрыл глаза и потянулся рукой, как обычно делал по утрам. Пальцы натолкнулись на посох, лежащий около него, его гладкое дерево было теплым и успокаивающим.

Рейстлин улыбнулся, подумав о том, какое замешательство испытает Повелитель Ночи, когда решит поближе познакомиться с ценным артефактом, конфискованным прошлой ночью. Одним из магических способностей посоха было то, что он всегда возвращался к своему хозяину. Рейстлин знал, когда отдавал его, что посох вернется к нему.

Помятый от сна на твердом полу, он сел, потирая спину и шею, чтобы попытаться размять затекшие мускулы. В маленькой квартирке было тихо. Ее хозяйка еще спала. Рейстлин был рад шансу побыть одному, разобраться в своих мыслях.

Он привел в порядок одежду и затем вскипятил воду, чтобы приготовить травяной чай, который облегчал его кашель. Повелитель Ночи забрал все его травы, но они были достаточно распространены и он, порывшись на кухне Иоланты, нашел всё, в чём нуждался. Только наливая воду в чайник, он вспомнил, что ему больше не надо пить свой чай. Его кашель исчез. Фистандантилус уже не высасывал из него жизнь.

Рейстлин привык пить свой чай и продолжил заваривать его. К сожалению, эта работа заставила его вспомнить о брате. Карамон всегда готовил чай для него, это был ежедневный ритуал. Их друзья, Танис и другие, наблюдали, как Карамон выполняет черную работу для своего близнеца с неодобрением.

— Твои ноги не сломаются, — однажды сказал Флинт Рейстлину, — завари сам себе свой проклятый чай!

Рейстлин, конечно, мог бы сам себе заварить свой чай, но дело было не в этом. Он позволял своему брату готовить для него чай не для того, чтобы показать свое господство над Карамоном или унизить его, как думали его друзья. Этот простой ритуал возвращал им обоим приятные воспоминания, воспоминания о тех годах, когда они шли по странным и опасным дорогам, прикрывая спины друг друга, завися друг от друга в дружбе и защите.

Рейстлин сидел перед кухонным очагом, слушая, как шипит вода в чайнике и думал о тех днях в дороге, об их маленьком походном костре, пламенеющем под большим и великолепным огнем солнца. Карамон сидел бы на бревне или валуне, в зависимости от того что было удобнее, держа глиняную кружку в одной большой руке, почти охватывая ее пальцами полностью, а другой бросал травы из сумки в воду, отмеряя листья с заботливой и сосредоточенной концентрацией.

Рейстлин, сидя неподалеку, с нетерпением наблюдал бы за ним, говоря, что не обязательно быть настолько осторожным. Он может просто бросить листья в чашку.

Карамон как всегда бы отказывался, говоря, что очень важно правильно подобрать смесь. Откуда он мог знать, как сделать превосходную чашку чая? Рейстлин всегда признавал, что его брат действительно делал замечательный чай. Независимо от того, как тщательно Рейстлин пробовал выбирать травы, он никогда не смог бы продублировать рецепт Карамона. Независимо от того, сколько он не пытался, его собственноручно приготовленный чай никогда не заставлял его испытывать такое наслаждение. Его научный склад ума насмехался над фактом, что любовь и забота могли иметь отношение к чашке чая, но ему пришлось признать, что другого объяснения нет.

Он вылил кипящую воду в кружку и вытряхнул травы, которые немного поплавали на поверхности, перед тем как утонуть. Запах всегда был немного неприятен; но вкус был не так уж плох. Он привык к нему. Он потягивал чай — незнакомец в странном городе, в сердце сил тьмы — и думал о себе и Карамоне, сидящих вместе в свете солнца, смеющихся над глупыми шутками и вспоминающих происшествия из их детства, вспоминая свои приключения и чудеса, которые они видели.

Рейстлин почувствовал жжение в глазах и удушье в горле, которые не имели отношения к его прежней болезни. Удушье поднялось из сердца, разрывающегося от чувства потери и одиночества, вины, горя и раскаяния. Рейстлин сделал слишком большой глоток чая и обжёг рот. Он сердито выдохнул и вылил содержимое кружки в огонь.

— Поделом мне, не буду плаксивым, — пробормотал он. Он выбросил мысли о Карамоне из головы и, найдя в кладовой немного хлеба, поджарил его на огне и, жуя, обдумал положение, в котором оказался.

Его прибытие в Нераку прошло не так, как он планировал. Он преднамеренно хотел появиться в Храме, путешествуя магическими коридорами. Его идея заключалась в том, что он воплотится в Храме, вызвав страх и удивление всех, кто это увидит. Жрецы будут настолько впечатлены демонстрацией его магической силы, что немедленно сопроводят его к Императору Ариакасу, который попросит Рейстлина присоединиться к нему в завоевании мира.

Все обернулось не так, как было задумано. Рейстлин достиг одной из целей — темные пилигримы, конечно, были изумлены, увидев, как он появляется из ничего в святилище, когда они только начали службу. Одного пожилого пилигрима едва не хватил удар, второй упал в обморок.

Быстро придя в себя, темные пилигримы были шокированы его святотатством. Они попытались схватить его, но он защитился посохом, который наносил сильный удар каждому, к кому прикасался. Затем они скопились вокруг него, крича и угрожая. Рейстлин постарался их успокоить. Он объяснил, что пришел не для того, чтобы вызвать проблемы. Он охотно пойдет с ними. Единственное, что ему нужно — это выказать свое уважение Темной Королеве. Вместо этого ему пришлось пресмыкаться перед отвратительным Повелителем Ночи.

Рейстлин сразу понял, кем был этот человек — безумец, получавший физическое удовольствие и наслаждение от страданий других. Рейстлин осознал, что он в смертельной опасности, хотя и не мог понять, почему так произошло.

«Мы все на одной стороне, — попытался объяснить маг Повелителю Ночи. — Все мы хотим увидеть победу Королевы Такхизис. Почему вы тогда смотрите на меня с такой враждебностью? Почему мне угрожают ужасными пытками, если я не признаюсь что шпионил для Конклава? Почему вообще Конклав хотел шпионить за жрецами Темной Королевы? Это полная бессмыслица».

Или скорее это было полной бессмыслицей, пока он не услышал, как Повелитель Ночи сказал, что Нуитари отвернулся от своей матери.

Несколько утомительных часов продолжался допрос. Все это время Рейстлин слышал вопли и крики других заключенных, скрип дыбы и свист ударов плетью. Он мог чувствовать запах горящей плоти.

Повелитель Ночи был недоволен упорством Рейстлина.

«Ты скажешь мне все что знаешь, и даже больше, — сказал Повелитель Ночи. — Пошлите за Судьей».

Рейстлин попытался использовать посох Магиуса, но страже, окружившей его, в скором времени удалось выбить его из рук мага, и артефакт упал на пол. Тогда он произнёс заклинание Круга Защиты. Конечно, Повелитель Ночи знал, как противостоять неопытным магам. Он произнес несколько слов и указал своим пальцем с кровью под ногтями на Рейстлина. Защитное заклинание разрушилось, как хрустальный бокал, упавший на мраморный пол.

Рейстлин почувствовал страх, который был сильнее любого, который он когда-либо испытывал, сильнее даже того страха, который он чувствовал, беспомощно зажатый когтями черного дракона в Кзак Цароте. Стражники стали приближаться к нему, и у него не было ничего, чтобы противостоять им. Тогда случилось что-то странное. Ему нужно было как-то найти этому объяснение. Стражники не были в состоянии дотронуться до него.