Драконы мага песочных часов

Глава 2

Маг. Ведьма. И маньяк

5-ый День, Месяц Мишамонт, Год 352 П.К.

Резкий свет ярко освещал Рейстлина, только его одного, заставляя его казаться единственным человеком в комнате. Иоланта приблизилась к нему, чтобы получше разглядеть. Он опирался на деревянный посох, на наконечнике которого когтистая драконья лапа держала хрустальный шар. Иоланта сразу поняла, что посох был магическим, и предположила, что он, вероятно, обладает большой силой. Вторая рука молодого человека нервно поигрывала с кожаным мешочком, висевшим у него на поясе. Мешочек был совершенно обычным, такие используют маги для своих ингредиентов. Она отметила, что у мага было несколько таких мешочков и все они, несомненно, содержали компоненты. Но свою руку он держал только рядом с одним.

И, хотя она немедленно задалась вопросом, почему именно этот мешочек пользуется таким вниманием со стороны мага, она недолго размышляла над этим. Ее больше заинтересовала рука, чем этот мешочек. Кожа на ней блестела золотым блеском, словно мага окунули в драгоценный металл. Странный цвет был результатом магического заклинания, в этом не было сомнений. Но какого и почему?

Она перевела взгляд с руки мага на его лицо. Он откинул свой черный капюшон, выставив свое лицо на обозрение, и Иоланта стала искать фамильное сходство с сестрой. Она не нашла его. Его лицо было бы привлекательным, если бы оно не было столь изможденным и бледным. Кожа на его лице была с таким же золотым оттенком, как и его руки.

Его глаза были удивительны. Они были большими и глубокими, с черными зрачками в форме песочных часов. Он повернулся и посмотрел на нее своими странными глазами, и Иоланта не увидела в них восхищения и желания, которые она видела в глазах практически каждого мужчины, который смотрел на нее. Затем она поняла причину.

Глаза были прокляты; это заклинание было известно как «проклятие Раэланы», по имени легендарной чародейки, которая его создала. Каждое живое существо, на которое посмотрит Рейстлин, будет ему казаться стареющим и умирающим. Возможно, он видит, как она будет выглядеть в будущем. Возможно, он видит уродливую, беззубую старую ведьму.

Иоланта задрожала.

Схожесть с сестрой, казалось, была больше духом, чем телом. Иоланта видела безжалостные амбиции Китиары в волевом, сильном подбородке ее брата; ее жестокую решимость в неподвижном взгляде молодого человека и ее гордость и уверенность в себе в его прямой осанке. Кроме того в нем имелись качества, которых недоставало Китиаре. В длинных тонких пальцах рук Рейстлина и в его темных глазах Иоланта видела чувствительность. Он пострадал в жизни. Он знал боль, и физическую и духовную, и он преодолел ее видимой силой своей несокрушимой воли.

Также она заметила тот интересный факт, что он был цел и невредим. Он не был избит. С него не сняли его золотую кожу и не скормили ее собакам. Его кости не были переломаны на дыбе, и Судья не выколол эти интересные глаза. Рейстлину как то удалось помешать Повелителю Ночи сделать это. Иоланта нашла это восхитительным.

Она посмотрела обратно на Повелителя Ночи и поняла, что он действительно раздражен и удручен.

— Я никогда прежде не видел этого человека, — повторила Иоланта. — Я не знаю, кто он и как здесь появился.

Это было ложью. Китиара рассказывала Иоланте о ее брате-малыше и их детстве в Утехе. У Рейстлина был брат-близнец, вспомнила она, большой, неповоротливый, бесхитростный парень по имени Карингман или что-то такое же странное. Вроде как, эти двое никогда не разлучались. Иоланта задавалась вопросом, что случилось с близнецом Рейстлина.

Повелитель Ночи мрачно смерил ее взглядом.

— Я не могу поверить вам, госпожа.

— А я не могу ничего понять, Ваша Светлость, — раздраженно сказала Иоланта. — Если вы считаете, что этот молодой маг шпион, то зачем вы позволили ему войти в Храм?

— Мы не позволяли, — холодно ответил Повелитель Ночи.

— Хорошо, тогда должно быть драконидская стража у каких-нибудь врат прошляпила его.

— Нет, — сказал Повелитель Ночи.

Иоланта недоуменно выпрямилась.

— Тогда как?..

Повелитель Ночи подскочил при этих словах.

— Как! Я бы хотел получить ответ на этот вопрос! Как могло так случиться, что этот маг оказался здесь? Он не входил в главные врата. Темные пилигримы не пустили бы его.

Иоланта понимала, что он говорил правду. Они никогда не позволяли даже ей проходить без сопровождения, а она ведь несла с собой разрешение Императора.

— Он не входил ни в один из пяти других врат. Я расспросил драконидских командиров, и они клянутся мне всеми пятью головами Такхизис, что не пропускали его. Кроме того, — Повелитель Ночи махнул рукой в сторону молодого человека, — он сам признает, что не проник сюда через врата. Он появился из ниоткуда. И он не хочет говорить, как ему удалось избежать наших охранных заклятий.

Иоланта пожала плечами.

— Я далека от того, чтобы давать вам советы, но я слышала, что у Вашей Светлости есть хорошие методы убеждения людей рассказать вам все, что вы хотели бы знать.

Глаза Повелителя Ночи сузились.

— Я пробовал. Какая-то сила защищает его. Когда Судья попытался «расспросить» его, Маджере попытался наколдовать Круг Защиты — заклинание новичка. Я, конечно, разблокировал его. Затем Судья попытался схватить его, но не смог.

Иоланта была озадачена.

— Прошу прощения, милорд, но что вы имеете в виду под словами «он не смог»? Что сделал этот молодой человек, чтобы остановить его?

— Ничего! — сказал Повелитель Ночи. — Он ничего не сделал. Я применил рассеивающее заклятие, но рассеивать было нечего. Всякий раз, когда Судья приближался к нему, руки палача начинали дрожать как при параличе. Один из стражей попытался набросить на Маджере веревку, но веревка упала на пол. Мы попытались отобрать его посох, но он почти полностью сжег руку жреца, который попытался схватить его.

Рейстлин заговорил. Его голос был уравновешенным, с мягкой хрипотцой.

— Я уже говорил Вашей Светлости, что я нахожусь не под защитой заклинания. Сама Королева Такхизис охраняет меня.

Иоланта с восхищением посмотрела на Рейстлина. Она уже приняла решение сделать все что сможет, чтобы спасти брата Китиары из лап Повелителя Ночи. Синяя Леди будет благодарна, так как она всегда говорила с нежностью о своих единоутробных братьях. Иоланта долго и упорно трудилась, чтобы завоевать доверие могущественной Повелительницы. Иоланте начинал нравиться этот молодой человек, по-своему, конечно.

Она должна была умело разыграть это, осторожно выбирая дорогу во тьме.

— Итак, милорд, зачем вы все-таки вызвали меня посреди ночи? Все же вы должны сказать мне.

— Я позвал вас сюда, чтобы вы могли доказать свою преданность ее Темному Величеству. Вы должны забрать у него посох, — сказал Повелитель Ночи. — Я уверен, что именно посох защищает его. Как только окажется без защиты магической силы, с ним будет иметь дело Судья. И он заплатит за свой отказ ответить на наши вопросы, уверяю вас.

Иоланту прежде никогда не просили «доказывать ее преданность», и она тревожно раздумывала что предпринять. Она не хотела отдавать Рейстлина Судье, который был докой в искусстве мучений. Он ломал людям конечности. Он сдирал кожу с живых жертв. Он надевал железные обручи, обитые шипами, на их головы и медленно подкручивал винты. Он заталкивал раскаленную кочергу людям во все возможные отверстия тела. Он останавливался только тогда, когда жертва была близка к смерти, произносил заклинание, чтобы привести ее в чувство и снова продолжал мучения.

Иоланта решила тянуть время.

— Вы спрашивали его, зачем он пришел сюда?

— Мы знаем ответ на этот вопрос, метресса, — сухо ответил Повелитель Ночи, окидывая ее пристальным взглядом. — Так же, как и вы.

Иоланта почувствовала, как опасность дотронулась своими липкими пальцами до ее шеи. Ариакаса не было в Нераке.

Он уехал в свой штаб в Оплоте, далеко отсюда. И, принимая во внимание слухи о том, что Император позволит ускользнуть их победе, Повелитель Ночи мог стать более решительным. Он уже давно чувствовал, что должен быть тем, кто носит Корону Власти. Возможно, Такхизис начинала соглашаться с ним.

Иоланта должна была распознать зверя, скрывающегося в тени, прежде чем он бросится на нее.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — холодно сказала она и повернулась к молодому магу. — Зачем ты пришел в Храм Такхизис?

— Я говорил об этом Его Светлости уже неоднократно. Я пришел, чтобы отдать дань уважения Ее Темному Величеству, — сказал Рейстлин.

«Он говорит правду», — в изумлении поняла Иоланта. Она смогла расслышать в его голове уважение, когда он произнес титул Темной Королевы, уважение, которое не было небрежным, притворным, рабским или униженным. Это было уважение, которое исходит из сердца, а не от угрозы мучительной смерти. Какая изумительная ирония! Рейстлин Маджере вероятно был единственным человеком в Нераке, который все еще чувствовал такое уважение к Королеве Такхизис. И за это ее преданные слуги собирались казнить его.

Как будто завершая восклицательным знаком ее мысли, Повелитель Ночи фыркнул.

— Он лжет. Он шпион.

— Шпион? — повторила Иоланта, все еще пораженная. — Чей шпион?

— Конклава магов, — насмешливо прошипел Повелитель Ночи.

Иоланта напряглась.

— Я уверяю вас, что Ложа Черных Мантии преданно служит Королеве Такхизис.

Повелитель Ночи улыбнулся. Он редко улыбался, и когда он это делал, его улыбка всегда была дурным знаком. Судья тоже улыбнулся.

— Очевидно, вам не сообщили. Глава вашей Ложи, чародейка по имени Ладонна предала нас, помогая врагам нашей славной Королевы. В этом ей помог ваш бог, Нуитари. Ладонна, конечно, была поймана и допрошена. Нуитари попросил прощения за свою ошибку и вернулся на сторону своей матери. Теперь все хорошо, но осадок остался.

Иоланта почувствовала, что руки опасности сжали ее горло. Она прекрасно знала, что Повелитель Ночи лжет, но должна была изобразить незнание.

— Я ничего не знала об этом, — сказала она, стараясь выглядеть спокойной. — Уверяю вас в своей лояльности, Повелитель Ночи. Если Конклав порвал с Темной Королевой, то я порву с Конклавом.

Повелитель Ночи фыркнул. Очевидно, он не поверил ей. Тогда зачем он ее вызвал? Он хотел получить сведения, что означало, что он не все так хорошо знает, как утверждает.

Иоланта стала произносить речь, стараясь убедить всех в том, что она преданна Такхизис. Все время, пока она говорила, она продолжала размышлять. «Я знала бы, если бы Ладонну поймали и допросили. Весь Конклав — и Черные, и Белые, и Красные Мантии — поднял бы сильный шум. У магов было кредо, рожденное после сотен лет преследования. Кредо можно было выразить так: «Коснетесь одного из нас — и вы коснетесь нас всех».

Так что же это означает для меня? Повелитель Ночи подозревает, что я была вовлечена в спасение Ладонны? Несомненно, так и есть, если он только не верит, что шпионы и заговорщики подстерегают его в каждом углу. Он арестовал бы собственную тень, если бы мог».

Она обдумывала это и пыталась решить, как вытащить себя из этой переделки, когда молодой маг взял дело в свои руки.

— Как доказательство моей преданности Такхизис я отдаю свой посох, — спокойно сказал Рейстлин, — Посох я ценю так же сильно, как и собственную жизнь, но я отдам его добровольно. Я и расскажу Вашей Светлости, как попал сюда. Я пришел коридорами магии. В свою защиту хочу сказать — я не знал, что проникновение в Храм это преступление. Я совсем недавно в Нераке. Я пришел, чтобы служить Королеве Такхизис, работать на то, чтобы разрушать планы ее врагов. Ее Темное Величество может сейчас убить меня прямо на этом месте, если я вру.

Темные жрецы, такие как Повелитель Ночи, неоднократно уверяли своих прихожан, что их Королева обладает властью убить предателей на месте. Рейстлин объявил о своей преданности Королеве, и сделал это, назвав ее имя. Ни одна молния не упала с неба. Рейстлина не окутало пламя. Его плоть не исчезла с костей. Со слабой улыбкой Иоланта ждала реакции Повелителя Ночи.

Он с разочарованием впился взглядом в Рейстлина. Повелитель Ночи мог бы подозревать, что Рейстлин насмехается над ним, но он не мог подвергнуть сомнению суд своей Королевы, особенно перед свидетелями. Такхизис посчитала, что Рейстлин должен жить. Повелитель Ночи поэтому не мог казнить его, не опасаясь гнева Королевы.

— Вы должны благодарить нашу Королеву за свое спасение, — резко сказал Повелитель Ночи. — Вы можете остаться в городе Нерака, но впредь вам запрещается входить в Храм.

Рейстлин согласно поклонился.

— Ваш посох будет конфискован, — продолжил Повелитель Ночи. — И будет храниться у нас до тех пор, пока вы не будете уезжать из города. А теперь, покажите содержимое своих мешочков.

Повелитель Ночи мог быть извращенцем, садистом и безумцем, но он отнюдь не был глупцом. Он заметил, так же как и Иоланта, руку молодого мага, которую тот постоянно держал возле одного из мешочков.

Рейстлин выглядел сомневающимся. Иоланта приблизилась к нему и тихо сказала.

— Не будь дураком. Делай, как он говорит.

Рейстлин бросил на нее взгляд, потом положил свой посох на пол. Иоланта удивлялась, что он не слишком горюет о потере посоха, так как любой магический предмет, который отбирался Повелителем Ночи «на хранение», пропадал навсегда.

— Вы будете свидетелем, госпожа, — сказал Повелитель Ночи, хмуро глядя на Иоланту.

Она вздохнула и присоединилась к Рейстлину, который открывал один мешочек за другим, раскладывая содержимое на столе. Это были обычные компоненты для заклинаний: паутина, помет летучей мыши, розовые лепестки, змеиная кожа, масло, и подобные вещи.

Повелитель Ночи с отвращением разглядывал эти предметы, боясь притрагиваться к ним.

И вот все содержимое мешочков легло на стол перед Повелителем Ночи. Иоланта видела, что один из них все еще висел на поясе у Рейстлина, хотя и ловко отодвинутый за спину и прикрытый мантией.

— Все это — мои компоненты для заклинаний, — сказал Рейстлин, кротко добавив, — я надеюсь, вы их мне вернете, милорд. Я не богатый человек и они стоили мне дорого.

— Эти предметы — контрабанда, — сказал Повелитель Ночи, — и все они будут уничтожены.

Он вызвал одного из темных пилигримов, который неохотно и осторожно собрал компоненты в мешок и унес их. По команде Повелителя другой темный пилигрим набросил на посох одеяло, поднял его и тоже вынес из комнаты.

Рейстлин никак не прокомментировал это, но судя по насмешливой улыбке, пробежавшей по губам мага, он понимал, что Повелитель Ночи просто придрался к нему. Розовые лепестки не могли нанести урона Ее Темному Величеству. Каждый предмет в его мешочках мог быть куплен в любой магической лавке в городе.

— Я принимаю ваше решение, — кланяясь, сказал Рейстлин. — Я могу идти?

— Если Ваша Светлость не против, то я проведу его к выходу, — сказала Иоланта.

Она взяла руку молодого человека и тут же удивленно почувствовала неестественное тепло, исходящее от его мантии. Казалось, он горел в лихорадке, но на нем не было видно признаков болезни, только разве что сильной усталости. Иоланта была еще больше заинтригована братом Китиары. Они оба поклонились и стали уходить, когда Повелитель Ночи проговорил:

— Покажите мне содержимое того последнего мешочка.

Краска залила золотистую кожу лица Рейстлина.

— Уверяю, Ваша Светлость, это не имеет отношения к магии, — он не казался испуганным, а только смущенным.

— Мне об этом судить, — самодовольно сказал Повелитель Ночи. Он постучал по столу. — Положите это сюда.

Рейстлин медленно снял мешочек с пояса, не открывая его.

— У тебя нет выбора, — прошептала Иоланта. — Неважно, что там, они все равно это увидят.

Рейстлин пожал плечами и положил мешочек на стол перед Повелителем Ночи. Мешочек был шероховат и тяжел, опустившись на стол с глухим стуком.

Повелитель Ночи оглядел мешочек подозрительным хмурым взглядом. Он не прикасался к нему, вместо этого повернувшись к Иоланте.

— Ты, ведьма. Открой его.

Иоланта с удовольствием вскрыла бы тощее горло этого человека, но она сдержала свой гнев. Ей было так же интересно, как и Повелителю Ночи увидеть содержимое, которое так тщательно скрывалось молодым магом.

Она исследовала мешочек прежде, чем поднять его, отмечая, что он был сделан из хорошей кожи и закрывался длинным кожаным шнурком. На нем не было видно никаких рун. Никакие охранные заклятия не лежали на нем. Возможно, ей следовало бы произнести простое заклинание, чтобы узнать, не был ли мешочек защищен каким либо другим способом, но она не хотела, чтобы у Повелителя Ночи создалось впечатление, что она в чем-то подозревает своего собрата-мага. Она взглянула на Рейстлина из-под своих длинных локонов, надеясь, что он даст ей какой-то знак того, что она может спокойно продолжить. Его глаза мерцали под капюшоном. Он немного улыбнулся.

Иоланта глубоко вздохнула и, резко потянув за шнурок, открыла мешочек. Она заглянула внутрь и почувствовала вначале изумление, а потом с трудом сдержала смешок. Чародейка перевернула мешочек вверх ногами. Содержимое высыпалось из него и покатилось во все стороны.

— Что это? — требовательно спросил Повелитель Ночи.

Судья наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Повелитель Ночи этого не сделал. Судья был тупым извращенцем.

— Это мраморные шарики, мой господин, — торжественно сказал Судья.

Иоланта пыталась сдержать смех. Где-то в темноте кто-то и в самом деле рассмеялся. Повелитель Ночи гневно посмотрел по сторонам, и смех немедленно утих.

— Мраморные шарики, — Повелитель Ночи взглянул на смешавшегося Рейстлина.