Реально смешное фэнтези

Я ухватил его за ногу, Хендрик — за другую. Я оступился на закатившихся под ноги камнях и повалился на воина.

— Сги… у-ух! — Хендрик не устоял и завалился в дыру.

Ветер стих. Хендрик был наполовину в сокровищнице, наполовину где-то еще. Его туша заткнула дыру.

Эбенезум высморкался.

— Так-то лучше.

Учитель произнес несколько заклинаний и чихнул еще разок после того, как мы выдернули из дыры Хендрика и она закрылась.

Учитель быстренько разъяснил ситуацию сидящему на полу одуревшему королю Урфо. Рассказал о том, как его пытались обмануть придворные колдуны, которые воспользовались проклятием, так как других способов, из-за хартии волшебников, добраться до сокровищ у них не было. Рассказал о том, как он раскрыл заговор, и теперь его следовало щедро вознаградить за спасение королевских денег.

— Деньги? — прошептал король Урфо Смелый, оглядывая комнату. В когда-то битком набитой сокровищнице, кроме дюжины драгоценных камешков да парочки золотых слитков, ничего не было. — Деньги! Вы похитили мои деньги! Стражники! Убить их! Они похитили мои деньги! Ик!

Хендрик стукнул его по голове.

— Они — что? Где я? Всем привет! — Король потерял сознание.

— Проклятие, — пробормотал Хендрик, — Голова-с-Плеч опять выполнила свою дьявольскую работу.

Учитель заметил, что самое время отправляться странствовать.

5

Мантия волшебника — символ его ремесла, и потому он должен всегда носить ее с гордостью, если только в этот момент не стыдится того, что он волшебник. В таком случае предпочтительнее фартук ремесленника, монашеская ряса или чадра танцовщицы, по крайней мере до тех пор, пока волшебник не доберется до менее враждебной местности.

Из «Наставлении Эбенезума». Том XVII

Нам пришлось несколько часов прождать под проливным дождем, прежде чем мы наконец покинули Кренк. Эбенезум решил на случай погони скрыть свою мантию под более нейтральной коричневой дерюжкой, и возницы фургонов не спешили подобрать на дороге нашу пеструю компанию, тем более что третьим был такой здоровяк, как Хендрик.

— Возможно, — предположил Эбенезум, натягивая поглубже капюшон, — нам повезет больше, если мы разделимся.

— Сгинь! — Хендрик затрясся и вцепился в свой мешок с дубиной. — А как же мое проклятие?

Волшебник дружески положил руку на плечо огромного воина:

— Хендрик, я гарантирую, ты еще очень долго не встретишь Брекса. Этот смерч был так силен, что он пробил по крайней мере три уровня Преисподней. Поверь эксперту — пути транспортировки не расчистятся и через несколько месяцев!

— Так, значит, — прогремел Хендрик, — я свободен от Брекса и ему подобных?

— На какое-то время — да. Боюсь, это только временное выздоровление. Я подхватил определенное заболевание, — Эбенезум выдержал паузу и посмотрел Хендрику прямо в глаза, — тоже временное, уверяю тебя, и оно мешает мне излечить тебя на более длительный срок. Однако я могу дать тебе имена настоящих специалистов-волшебников из Вушты, они сразу тебя излечат. — Учитель написал три имени на листочке из блокнота и передал его воину.

Хендрик запихнул кусочек пергамента в мешок с дубиной и поклонился моему господину:

— Благодарю тебя, великий волшебник. Итак — в Вушту.

Мне показалось, что лицо воина дернулось от волнения, хотя, возможно, это просто струи дождя стекали у него по шлему.

— Вообще-то мы тоже не против направиться в Вушту, — заметил я. — Так что, может, еще встретимся.

— Как знать, как распорядится судьба, — сказал, поворачиваясь, Хендрик. — Проклятие.

Вскоре фигура воина исчезла в потоках дождя.

Проводив Хендрика взглядом, я снова повернулся к своему господину, Высокий человек стоял под проливным дождем; несмотря на маскировку, это был волшебник до копчиков ногтей. Если какие-то сомнения и преследовали учителя на пути в Кренк, его последующие действия доказывали, что он от них избавился. Это был Эбенезум — лучший волшебник во всей лесной стране. И в Кренке тоже!

Терпеть больше не было сил, и я спросил учителя, что он узнал о заговоре против короля Урфо.

— Все просто, — отвечал Эбенезум. — Колдуны хотели заполучить сокровища Урфо, но не могли этого сделать из-за заклятия на двери. Тогда они изобрели заклинание Золотая Звезда, с помощью которого Урфо лишился бы половины своих сокровищ из заколдованной башни, чтобы заставить работать заклинание. Вообще-то я их не виню. Если верить Визолее, король за все годы их службы во дворце ни разу им не заплатил. Их с Гранахом сгубила жадность, они не смогли сработаться, и ты видел, чем все это кончилось. Они даже хотели послать Золотую Звезду тремя способами, по крайней мере, так предлагала Визолея, хотя… — мой господин откашлялся, — обычно я не ввязываюсь в такие дела.

Эбенезум оглядел пустынную дорогу и вытащил из-под намокшего плаща слиток золота.

— Отлично. Я думал, что потерял его во время нашего бегства. На мне столько одежек, что я перестал его чувствовать.

Я стоял с открытым ртом, пока он не спрятал слиток обратно под плащ.

— Как тебе это удалось? С пола в сокровищнице все смело.

— С пола — да, — кивнул волшебник, — но не из-под моей мантии. Колдун должен смотреть вперед, Вунт. Волшебники обязаны поддерживать определенный уровень жизни.

Я тряхнул головой. Мне не следовало ни на секунду сомневаться в моем учителе.

К краю дороги подъехала крытая телега.

— Подвезти? — крикнул нам возница, и мы залезли в телегу.

— Тоскливый вечер, — продолжил возница. — Спою вам песню, для настроения. Потому что я — странствующий менестрель!

Эбенезум с тревогой выглянул из-под капюшона и снова спрятал лицо в тени.

— Так-так. Что бы такое лучше спеть? — Менестрель подстегнул своего мула. — Ага! Подходящая для такого вечерка песня, прямиком из Преисподней. Я спою вам о самом храбром волшебнике в округе, о парне из лесной страши Гэрниш… мм… кажется, его зовут Нибидназам. Правда, эта песенка немного длинновата, но думаю, вас поразит мужество этого парня.

Эбенезум заснул на третьем куплете.

Дэвид Лэнгфорд

Дело Джека Подстригателя, или Последняя зимняя сказка

Ум и остроумие Дэвида Лэнгфорда поразительны. По профессии он физик-ядерщик, и его ум проявляется в серьезных книгах, таких, как «Война в 2080» (War in 2080, 1979) и «Третье тысячелетие» (The Third Millennium, 1985). Но больше он известен благодаря своему остроумию, образчики которого можно найти в научно-фантастических журналах. За свои сочинения он неоднократно получал премию «Хьюго» (Hugo Awards). Некоторые из его рассказов были напечатаны в сборнике «Руководство для путешествующих драконстопом на место битвы Завета на границе Дюны: одиссея-II» (The Dragonhiker's Guide to Battlefield at Dune's Edge: Odyssey Two, 1988); «Давай услышим это вместо глухого» (Let's Hear It for the Deaf Man, 1992) и «Молчание Лэнгфорда» (The Silence of the Langford, 1996). Лэнгфорд — любитель мистификаций. Его первую книгу, «Запись о встрече с обитателями иного мира, 1871» (An Account of a Meeting with Denizens of Another World, 1871, 1979), восприняли всерьез те, кто увлекается уфологией. Он в пародийном виде отобразил ядерные исследования в книгах «Учреждение Лики» (The Leaky Establishment, 1984) и «Конец Земли!» (Earthdoom! 1987), это роман-катастрофа, который он написал в соавторстве с Джоном Грантом, сочинения которого вы найдете в нашей антологии. В представленном ниже рассказе Лэнгфорд обратил свой талант пародиста на сочинения Г. Ф. Лавкрафта.

Жизнь полна предсказаний и предзнаменований. Столкнувшись на Хай-стрит со старым знакомым, я почувствовал, что моя жизнь вот-вот потечет в новом направлении… а именно в сторону бара «Королевская голова», где знаменитый спец по всякой жути со старомодной вежливостью напомнит мне, что теперь моя очередь проставляться.

— Твое здоровье, — сказал я, когда мы минутой позже уселись за столик в баре, и отхлебнул эль из бокала.

— Pk'nghii mglw'nafh Cthulhu R'lyeh wgah'nagl fhtagn,[4] — ответил мой эрудированный собутыльник; эти оккультисты знают уйму непонятных тостов. — Я только что получил новые визитки, вот, позволь презентовать тебе одну.

Я изучил протянутый мне узорчатый прямоугольник картона. «Дагон[5] Смифт. Исследователь паранормального».

— Голограмма «Печать Соломона» вызывает восхищение… но Дагон Смифт?

— Когда занимаешься таким опасным делом, как я, очень важно серьезно подходить к выбору крестных родителей. Постой-ка! Как опытный наблюдатель, я заметил, что у тебя порван рукав пиджака, возможно острым предметом. Это мне напоминает…

— Может, не сейчас? — непроизвольно воскликнул я — сказывался богатый опыт общения с приятелем.

— Это мне напоминает, — упрямо продолжал Смифт, мягко, но уверенно взяв меня за руку, — об одном довольно любопытном расследовании, в котором острые предметы сыграли довольно интересную роль. Острые предметы, древние боги и конец света.

— Ну конечно! Я отлично помню этот случай. Одно из твоих лучших расследований. Специализирующаяся на оккультных принадлежностях фирма-аферист, которая использовала технологию растрового туннельного увеличения, чтобы расщепить гвоздь из Креста Господня на атомы и наводнить рынок миллиардами подлинных крохотных талисманов…

— Совсем другой случай, друг мой, и острые предметы иного рода. Случай этот произошел несколько лет назад в захолустном городке Ф***, что расположен неподалеку от Д*** в округе Б***. Именно там я расследовал дело о царившем в городе ночном терроре. Представь — поздняя осень, по узким извилистым улочкам клубится туман, он превращает редких прохожих в жутковатые фантомы. И любой из этих возникающих в ночи фантомов мог оказаться существом по прозвищу Джек Подстригатель.

— Потрошитель? — переспросил я.

— Подстригатель. Ибо раз за разом мужчины (и никогда женщины) этого проклятого городка сообщали властям, что смутно припоминают некий странный силуэт, появившийся на улице из холодного тумана. Силуэт этот окружали мерцающие огоньки, разглядеть его было невозможно, так как все мужчины загадочным образом при встрече с ним теряли сознание. Затем, по прошествии каких-то секунд или минут, жертва обнаруживала, что лежит распростертой на холодной брусчатке тротуара, а за этот короткий, выпавший из ее памяти промежуток времени она загадочным образом лишилась носков и башмаков. Но самым зловещим, недоступным человеческому пониманию фактом оказывался тот, что у всех жертв были аккуратно подстрижены ногти на ногах.

Последняя фраза прозвучала, как раз когда я отхлебнул эля, и у меня возникли определенные трудности.

— Смеешься, да? Смеешься?

— Пиво не в то горло пошло, — соврал я, решительно тряся головой.

— Поверхностный и наивный человек, ты невежествен в вопросах оккультизма, над которым смеешься. Тебе будет не до смеха, когда ты вспомнишь, что обстригание ногтей — а ими во все времена жаждали завладеть колдуньи — играет важную роль в ритуалах приворота и магического подавления. Так вот, этот неуловимый Джек Подстригатель каждую ночь выходил на охоту и совершал нападения, добывая эти колдовские средства. Так что в конце концов его жертвами могли стать все представители мужского населения города Ф***. — Смифт несколько театрально содрогнулся. — Невидимая миру рука, завладевшая такими средствами контроля, способна выпустить на волю настоящее зло, вплоть до победы на выборах партии консерваторов. Нет… в такой ситуации совсем не до смеха.

Я послушно кивнул:

— И что же, за всеми этими происшествиями в городе действительно стояли эта разновидность вуду, симпатическая магия, восковые куколки и ногти?

— Как ни странно — нет.

Осушив бокал, Смифт с многозначительным видом поставил его на стол. Я произвел те же действия, даже чуть более многозначительно.

Повисла недолгая пауза.

— Ты припомни, — прервал молчание Смифт, — я всегда горячо ратовал за привлечение современных технологий для расследования оккультных проблем. Я первым продвинул Лазерный Пентакль, у которого было существенное преимущество перед старой доброй электрической версией Карнаки.[6] Она аннигилировала самые чувствительные из низших сущностей их при попытке пройти в административную часть города. Именно я придумал прибор Бафометр,[7] который стал образцом электронного зонда, предназначенного для обнаружения демонов. Итак, в городе Ф*** у меня появилась возможность в полевых условиях опробовать мой экспериментальный, компьютеризированный зомбиискатель.

— Что, прости? — Порой я не поспевал за скачкообразным ходом мысли моего друга.

— Этот прибор я создал, вдохновившись тем, что специалисты, изучающие искусственный разум, называют «эффектом Элизы»… Это своего рода ментальная слепота, которой страдает разум большинства людей. «Элиза» — устаревшая компьютерная программа, которая способна имитировать психотерапевта. Например, набираем: «ХОЧЕШЬ ВЫПИТЬ?»

— Не откажусь, — мгновенно отреагировал я.

Смифт проигнорировал мою реплику:

— …а «Элиза» отвечает, к примеру: «ПОЧЕМУ ТЫ РЕШИЛ, ЧТО Я ХОЧУ ВЫПИТЬ?», или «ЧТО ТЕБЯ ЗАСТАВИЛО СКАЗАТЬ ЭТО?», или «ОШИБКА ПРИ ВВОДЕ $FF0021. НАЧАТЬ ЗАНОВО?» Все абсолютно механически, бездумно, ничего творческого. Но такова уж сила доверчивости, наше сознание стремится принять желаемое за действительное — «эффект Элизы». Очень и очень легко начать верить в то, что ответы, составленные программой, исходят от реального разума.

— Исходят от реального разума, — с умным видом повторил я.

— Именно таким способом зомби и проникают в современное общество: они способны к реальному диалогу не больше, чем «Элиза», но наша природа, наша человеческая слабость оправдывает их за недостаточностью улик. А мой зомбиискатель — это карманный компьютер, который снабжен определителем речи. Он не страдает доверчивостью, а трезво анализирует разговор и дает знать, когда ответы слишком уж незамысловаты, когда они повторяются или бессодержательны, как это бывает с зомби и с теми, чей разум контролируется вуду, враждебными силами или другим колдовством. С помощью этого устройства…

Тут Смифт как будто спохватился и быстро что-то забормотал, как мне показалось по-гэльски.[8] Я вдруг почувствовал непреодолимое желание схватить пустые кружки, подойти к стойке, заказать еще две пинты старого «Тиклпенни» и принести их на наш столик.

С помощью этого устройства, — продолжал Смифт, с удовольствием сделав несколько глотков, — я обследовал жителей Ф***, заводя многочисленные знакомства в местных питейных заведениях, выявляя жертвы Джека Подстригателя и украдкой проверяя их ZQ — Коэффициент Зомби.

— Ты угощал выпивкой всю эту ораву? — изумился я.

Дело в том, что Смифт в узком кругу наших общих друзей славился своей скупостью.

— Ну… — Выдающийся оккультист несколько смутился. — Вообще-то я прибег к помощи древнего ирландского заклинания, которым овладел во время путешествий, — это маленький гейс,[9] заставляющий контролировать умы людей и вынуждающий собеседника проявлять ничем не объяснимую щедрость. Это абсолютно безвредная процедура, правда, при этом несколько снижается уровень интеллекта субъекта.

Я не совсем понял это расплывчатое объяснение и, несколько секунд поломав над ним голову, заметил, что мой друг продолжает свое удивительное повествование.

— В целом мой сканер не выдал никакой информации. Конечно, были кое-какие показатели ZQ у субъектов, разум которых был подавлен излишком алкоголя, переутомлением или чересчур внимательным чтением «The Sun». Но вопреки моим опасениям, никаких следов контроля оккультных сил прибор не зафиксировал.

— Да, не повезло. Одно из твоих редких поражений.

— Поражений? Разве я не исследователь экстра-класса? Разве я позволю тупым фактам разрушить мою теорию? Никогда! Правда, должен признать, в какой-то момент я почувствовал себя побежденным. А мотом решил сменить тактику и воспользоваться традиционным гаданием гаруспиков.

Я призадумался.

— Что? — Вырезать чьи-то внутренности? Тебе удалось отыскать добровольца? «Бесстрашный исследователь ищет людей с богатым внутренним содержанием».

— Постой-постой. Гаруспики изучали внутренности на предмет предсказания грядущего. Никто не говорит, что для этого их надо вырезать. В древние времена, когда еще не было соответствующих технологий, это действительно было печальной необходимостью. Как ты и сказал, я отыскал добровольца с изрядным брюшком, одну из последних жертв Джека Подстригателя. Остальное было проще простого — немного влияния, скромная взятка персоналу больницы, которая оснащена… — Смифт выдержал многозначительную паузу, — ультразвуковым сканером.

— Бесподобно! — воскликнул я.

— Элементарно, — отозвался Смифт. — Должен заметить, толкование судорожно сжимающихся и разжимающихся кишок требует определенных навыков и умения. Я много времени провел перед дисплеем ультразвукового сканера, вглядываясь в ускользающие буквы и слова, складывающиеся из этих спиралей и петель. И наконец… — мой приятель перевернул все еще лежавшую на столе визитку и что-то нацарапал на обратной стороне, — наконец я прочитал это слово.

Я взял карточку:

— Наглфар?.. Ты уверен, что это не опечатка?

— Если бы ты, друг мой, был аналитиком моего уровня, это одно-единственное слово послужило бы тебе ключом к разгадке.

— Это анаграмма слова «флагрант»?[10] Ну, то есть почти.

— Когда я все хорошенько обдумал, этого оказалось достаточно, чтобы склонить меня сделать несколько необычных покупок. Я приобрел акваланг, баллоны с кислородом, а также огнетушитель «Halon 1301», материалы для защитной пентаграммы и пару педикюрных щипчиков.

А теперь представь — ночь, номер одного из городских отелей «Маркиз Г.». Я стою в центре импровизированной пентаграммы, которую по определенным причинам соорудил из кубиков льда. Нервно проверяю подачу кислорода из баллона, щелкаю зажигалкой и со словами «Это для тебя, о Локи!»[11] перебрасываю через защитный барьер предварительно состриженные ногти.

И мои самые смелые надежды оправдались — Локи появился. Он возник откуда-то из чрева раскаленных труб центрального отопления. Будучи божеством-трикстером, он принял обличье торговца подержанными автомобилями, его выдавали только пляшущие в глазах языки пламени. Вопрошающий взгляд Локи, казалось, прожигал мне кожу.

«Я разгадал загадку, — говорю я. — Джек Подстригатель нападает исключительно на мужчин, а я, как самый известный в мире исследователь оккультизма, знаком со скандинавской мифологией. „Наглфар“ — это построенный из ногтей мужчин корабль, которому тобой предначертано бороздить моря, когда в последние дни Рагнарёка[12] воды поглотят землю. Понятно, почему ты в качестве строительного материала выбрал ногти с пальцев ног, они ведь прочнее, чем ногти на руках. Но я никак не возьму в толк, почему ты собираешь материал в этом скучном городишке?»

«Трикстеры могут позволить себе делать глупости и капризничать, сколько их душе угодно, — объяснил Локи и шагнул вперед. — И естественно, я выбрал захолустье, куда вряд ли заглянет Один». Сейчас он напоминал циркового глотателя огня, которого одолевает икота.

«Ух ты! Святой Нифльхейм!»[13]

Мой визитер был еще и божеством огня и пентаграмма изо льда пришлась ему не по вкусу, однако он продолжал продираться сквозь возведенную мною преграду. Вокруг него с шипением клубился пар. Ноздри Локи буквально пылали. «Тебе следовало бы знать, что боги огня имеют обыкновение испепелять смертных, которые задают неуместные вопросы».

Но я к этому времени уже нацепил акваланг и врубил огнетушитель. Слова оккультного заклинания на изгнание зла, которые я произносил, — засекреченный последний пункт Маастрихтского соглашения,[14] — сливались с шипением испаряющегося газа. Заклинание могло сработать, а могло и нет. Но я предвидел, что боги огня не переносят смесь, которую содержат огнетушители. Локи не успел дотянуться до меня, он тихо зашипел, скукожился и, извини за банальность, потух, как огонь.

Итак, загадка была разгадана. Больше в городе Ф*** слыхом не слыхивали об этом Джеке Подстригателе. Возможно, огненный хулиган продолжает свое нечестивое дело где-то на другом конце земли…