Веселая вдова

– Кстати, где она находится?

– На Волге, в Яблоневом.

– Далековато, наверное? – посочувствовала я. – Что, не смогли найти поближе?

– На машине не так уж и далеко, – возразила Светлана. – Зато они – в смысле, бывшие хозяева – запросили недорого. В принципе там уже все было готово: дом, сарай, сад, огород. Отдавали не то чтобы за бесценок, но гораздо дешевле, чем обычно. Грех не воспользоваться таким случаем. А мы давно уже собирались дачу купить. Тем более что теперь, когда Алена уехала.

– Кто был инициатором этой покупки?

– Виталий. Он любил руками поработать, – вздохнула Коваленко и всхлипнула. – Бывало, столько напланирует, что даже и не знает, с чего начать. Он по натуре своей все переделывал, улучшая…

Вдова достала носовой платок и вытерла слезу.

– Почему же хозяева так недорого запросили? – поинтересовалась я, дождавшись, пока у Светланы пройдет вспыхнувшая тоска по умершему супругу. – Ведь дача на Волге порою стоит дороже квартиры! Там одна только земля высоко ценится!

Меня теперь интересовало все, что касалось прошлогоднего приобретения Коваленко. На данную минуту ничего больше для зацепки по делу не имелось.

– Не знаю. Вероятно, им деньги были очень нужны. Вообще-то хозяйка говорила, что ей просто не до дачи. У нее вроде бы муж перед этим недавно умер, а сама она большой тяги к земле как будто не испытывала. Вот и решила продать. А может, просто долго возиться с куплей-продажей не хотела.

– Что она за женщина?

– Женщина как женщина… Ничего особенного. Не молодая, лет под пятьдесят. Ухоженная, правда, очень. Сразу видно – не привыкла она на земле работать. Даже не знаю, зачем они вообще дачу покупали?.. Да мы с ней особо тесного знакомства не завели. Общались только по случаю приобретения, не более того.

«Еще одна вдова, и тоже бывшая хозяйка тех самых соток. Интересное совпадение», – отметила про себя я.

– Как вы с ней познакомились? Кто-нибудь вам подсказал, свел вас?

– Нет, по газетным объявлениям нашли. Совершенно случайно. Никто нам ее не рекомендовал.

– Я думаю, мне не помешало бы с ней встретиться, – задумчиво произнесла я. – Вы не помните, где она живет?

– Ну разумеется, у меня есть ее адрес, – сказала Светлана и поднялась со стула. – Подождите, сейчас посмотрю.

Хозяйка квартиры удалилась в другую комнату и через минуту появилась вновь.

– Вот, улица Садовая, дом шестьдесят четыре. Потанина Маргарита Владимировна.

– А квартира? – уточнила я.

– Квартира? – удивленно переспросила Коваленко. – Так это же коттедж. Она одна живет.

– Вы не помните, она не говорила, как именно умер ее муж, отчего?

– Нет, об этом мы не беседовали, – призналась Светлана.

У нее было такое лицо, будто она чего-то побаивается. Но это не обычный страх, в прямом смысле слова, а скорее опасение, как бы случайно не раскрылась некая личная тайна, принеся тем самым вдове Коваленко какие-то новые неприятности, пусть и не очень серьезные. Видимо, Сергей Романович был прав: Светлана не умеет врать. Но врать и скрывать вещи разные. В этом он тоже прав. Пока что я не представляла, как же мне «расколоть» вдову. Мне просто не на чем было ее «колоть»!

– Лет под пятьдесят, как я говорила, – продолжала тем временем Светлана. – А ее мужу, я думаю, было и больше. Может быть, он своей смертью умер? – сделала она предположение.

Ее предположения меня не волновали. Мне нужны факты. Достоверные.

– Вообще-то они люди обеспеченные, – продолжала тем временем Светлана, наморщив лоб и что-то припоминая. – Маргарита говорила, что муж ее вроде бы какую-то фирму возглавлял… Сама она не работала. Ну а после его смерти деньги-то, наверное, ей и понадобились, – заключила она.

– Простите, Светлана, а вы чем занимаетесь? – поинтересовалась я участливо, чтобы чуть-чуть смягчить чересчур практичный тон нашего разговора.

– Работаю косметологом. Вас это интересует?

Я кивнула.

– Зарабатываю на хлеб свой насущный, имея дело с людьми, – продолжила Коваленко. – Мне, знаете ли, интересно. Я вообще-то хотела, чтобы и Алена на косметолога выучилась. Но она пошла по своему пути. Хотя, конечно, это легко объяснить: ведь по характеру мы с ней абсолютно разные люди. Я человек мягкий, уступчивый, – призналась она. – А Алена – твердая, решительная. Упрямая очень… Впрочем, вам это неинтересно, – со вздохом добавила она и, покрутив в руке пилочку для ногтей, добавила: – Хотя, знаете, при жизни Виталия я могла бы и не работать. Виталий иногда даже высказывал по этому поводу некоторое недовольство. Особенно в последние годы. Только сидеть дома – не по мне.

– Ну, в этом мы с вами схожи, – усмехнулась я.

– Ну, теперь у меня уже и не получится дома сидеть. Алене помогать нужно. Правда, сейчас я в отпуске. Хотела у матери погостить, а потом, может, куда-нибудь съездить. Да вот только не получилось, – сказала Светлана и снова полезла за носовым платком. – Завтра похороны…

– Ваша дочь еще не приехала? – уточнила я.

– Нет, я жду ее рано утром – завтра как раз выходной, и она подгадала так, чтобы меньше пропустить на работе. Ехать-то ей поездом придется, самолетом дорого… Собственно, поэтому я и наметила похороны на завтрашнее число. А так можно было бы и раньше…

Помолчав, Светлана вдруг немного повеселела и предложила мне:

– Хотите чаю?

– Нет, спасибо, но, по правде говоря, мне уже пора. Тоже нужно зарабатывать на хлеб свой насущный, – объяснила ей я.

Я внезапно почувствовала, что разговор со вдовой Коваленко меня раздражает. Что-то в Светлане не то… Это мешало установить с нею доверительные отношения. Но что именно? Я никак не могла понять, но решила разобраться после и поспешила распрощаться со Светланой. Вышла, спустилась по лестнице и направилась к оставленной у дома машине. Моя деловая активность получила новый толчок, а поиски приобрели новое направление.

«Нет, за этой историей с дачей явно что-то кроется, – размышляла я, сидя за рулем. – У меня такое ощущение, что Светлана не прочь найти убийцу мужа, но, когда разговор заходит о прошлогоднем приобретении, она будто боится ненароком о чем-то проболтаться. Что же именно она хочет так осторожно скрыть? Тем более, по словам Моргунова, она вообще человек отнюдь не скрытный?»

Ведя машину по улицам города, я хмурилась все сильнее. Я думала: если Светлана что-то скрывает и не хочет говорить, то, по-видимому, так и не скажет. Хотя какие-нибудь экстраординарные события ее и разговорят. В таком случае, как говорится, милости просим! В конце концов, на случай, если вдову вдруг начнут мучить приступы откровенности или она вспомнит о чем-то невзначай, я оставила ей свои координаты. Кто может знать, как все обернется. Женщины как ветер – натуры переменчивые! Это я знала по себе, однако пыталась в соответствии со своим практицизмом это корректировать.

Если следовать логике, то на очереди у меня сейчас знакомство с Маргаритой Владимировной Потаниной.

* * *

Время вполне позволяло мне это сделать: приближался полдень. Я не знала, работает Маргарита Владимировна или нет, но подумала, что выяснить это следует именно сейчас. Откладывать встречу в долгий ящик никакого резона. Однако перед визитом я все-таки решила погадать на костях. Не спеша достала замшевый мешочек, высыпала кости на сиденье машины.

«3+20+27» – «Звезды предупреждают вас об опасности потерять тех, кто действительно предан вам».

«Это, интересно, кому адресовано? – подумала я. – Мне или Потаниной? Если мне, то, может быть, следует поспешить, чтобы не опоздать? Может, Маргарите Владимировне угрожает опасность и я уже никогда с ней не встречусь?»

И хотя вроде бы ничто не предвещало подобного, я все-таки прибавила скорость.

Коттедж на тихой Садовой улице оказался довольно симпатичным. Просторный, добротно и крепко выстроенный дом, украшенный балкончиками и мансардой, стоял, окруженный деревьями, сверкая чистенькими стенами из белого кирпича.

Почти вся улица застроена одноэтажными частными домами, протянувшимися на несколько кварталов вокруг, и коттедж Потаниных своей помпезностью явно выбивался из унылого ряда. Наверное, Потанины могли бы выбрать и более престижное место – средства, судя по всему, позволяли, – но что-то заставило их обосноваться здесь. Может быть, они прельстились тишиной и удаленностью района от центра, а может, когда-то жили где-то неподалеку отсюда и не захотели уезжать из родных мест, не знаю. Все это мне еще предстояло выяснить. Да и имело ли это значение для расследования смерти Коваленко? Может быть, Потанины окажутся совершенно случайными людьми в череде прочих персонажей, проходящих в любом расследовании…

Движения автомашин здесь почти не наблюдалось, зато время от времени по улице проносились на большой скорости разрисованные яркой рекламой трамваи – единственный вид общественного транспорта, на котором сюда можно добраться.

Дома стояли так близко друг к другу, что им приходилось образовывать общие дворы.

Я подошла к высоким воротам чугунного литья и заметила вверху кнопку звонка, на которую и нажала. Тихо. Только легкий ветерок шумел листвой многочисленных деревьев. Я позвонила снова.

– Вам кого?

Я вздрогнула, ибо голос раздался за моей спиной, совершенно неожиданно для меня. Я оглянулась:

– Мне Потаниных.

Перед соседним домом стояла женщина средних лет, появившаяся совершенно неслышно. Скорее всего, она как раз и вышла из соседнего дома. На ней был темно-синий брючный костюм в мелкую белую полоску, в руках – большая кожаная сумка.

– Маргариты нет, я видела, как она уходила, – пояснила она.

– А мне вообще-то не она нужна, а ее муж, – схитрила я.

– Какой муж? Василий? – неподдельно удивилась женщина. – Так он же умер!

– Как умер? Когда? – в свою очередь, разыграла удивление я.

– Да еще в прошлом году. Зимой, кажется, в декабре.

– Да? Жаль, – покачала головой я.

Женщина, помолчав, осмотрела меня с легким подозрением, а потом решилась спросить:

– А зачем он вам нужен-то?

– Да так, одно дело… – неопределенно ответила я. – И отчего же он умер? Он же не старый вроде.

– Сердце не выдержало, – как-то нехотя ответила женщина и добавила: – В тюрьме-то не каждый долго протянет.

– В тюрьме?! – Меня ошарашил такой неожиданный сюрприз.

– В тюрьме, – невесело усмехнувшись, подтвердила женщина.

– За что же он туда попал, вы не знаете?

– А вы это видели? – Женщина вдруг обвела суровым взглядом монументальный коттедж Потаниных. – И машина, скажу вам, у них была крутая. И вообще, жили они совсем не так, как все мы тут. Ну скажите, откуда такие деньги?

– Но он же вроде работал, у него своя фирма была, – попробовала я найти объяснение.

– Да бросьте вы! – махнула рукой женщина. – Фирма! Честным трудом все равно столько не заработаешь. Фирма только прикрытие. А занимался он махинациями! Я уж не знаю, какими точно – мне неинтересно, – только наворовал много. Я же на суде была, знаю, что говорю! Там много чего зачитывали, я всего не запомнила, только поняла, что осудили его за мошенничество. Правда, многое не удалось доказать, поэтому и дом этот остался Маргарите. Да он на нее и оформлен, не придерешься. Василий не дурак был, все на жену записал. Видно, предчувствовал, чем все может кончиться.

Я смотрела на женщину, которая неожиданно принялась откровенничать о делах своих соседей, и думала – что же руководит ею, отчего она вот так, с ходу, взялась рассказывать незнакомке подробности их жизни? Осмотрев ее простой костюм, оценив выражение лица, я подумала, что, вероятно, она в душе завидовала Потаниным. Завидовала еще тогда, когда они жили материально гораздо лучше, чем она. И теперь в ней говорит некое злорадство. Но какими бы мотивами она ни руководствовалась, главное для меня – информация. Поэтому я решила продолжить разговор.

– Да, жалко, конечно, что так, – вздохнула я, будто действительно лишилась возможности получить от Потанина помощь в некоем несуществующем деле, выдуманном мною. – И что же, много ему дали?

– Десять лет! – многозначительно подняла палец соседка. – Десять! Вы же понимаете, что такой срок ни за что не дадут!

– Да уж, – протянула я, не рискнув вдаваться в рассуждения.

– Так-то он мужик неплохой был, все по-другому могло обернуться, если бы шальные деньги не поманили, – несколько смягчившись, сказала женщина и глубоко вздохнула. – Все было мало, мало! Как будто они с собой на тот свет деньги заберут! Кому теперь эти хоромы?

Она вновь бросила взгляд на ухоженный беленький коттедж.

– Но ведь здесь, кажется, живет его жена? – уточнила я. – Вернее, вдова…

– Да, живет, – согласилась женщина. – Где же ей еще жить? Одна она теперь. Слава богу, что дом ей остался, а то не знаю даже, что с ней было бы.

– Чем она занимается?

– Да ничем! – махнула рукой женщина. – Она никогда и не работала. Во всяком случае, с тех пор, как я их знаю. А это уж лет двадцать. Зачем ей работать? У Василия денег хватало. Он ее одевал, как куклу. Бывало, из машины выходит – так шубой по земле и метет! У нее этих шуб было – не пересчитать! И дома-то не перетруждалась – у них домработница была, Аня, все для них делала. Когда Василия посадили, она пропала. Ни разу ее с тех пор не видела, не знаю, куда делась.

– На что же она теперь живет? Маргарита, я имею в виду? – полюбопытствовала я.

– Ну, во-первых, машину продала, – принялась перечислять соседка. – Потом тряпки свои, наверное, тоже… По крайней мере, в шубах до пят я ее уже давно не видела. Скромнее стала одеваться.

– А детей у них что же, не было?

– Нет, – покачала головой женщина. – Маргарита как-то жаловалась, что у нее здоровье слабое… Может, и правда, – со вздохом добавила она. – Она вообще-то худенькая всегда была, тоненькая, прозрачная почти. Кажется, дунешь на нее – она и упадет. Глаза только на пол-лица. И по жизни как ребенок: ничего не умеет, всего боится… Как-то раз пришла ко мне, говорит: «Тамара Петровна, Аня заболела, а я хочу кофе сварить и не знаю, как. Вы мне не поможете?» Вот так! – многозначительно усмехнулась женщина. – Так что тяжело ей без Василия. Может, поэтому она и пустила квартиранта.

– Квартиранта? – подняла я бровь.

– Ну да. Еще зимой тут поселился, в конце февраля. Молодой такой… Не совсем, конечно, лет тридцать пять. А Маргарите-то уж под пятьдесят! Только она все молодится, как девочка.

– А что, возраст в данном случае имеет значение? – спросила я. – Он же вроде бы просто квартирант… Или между ними есть… мм… нечто большее?

– Ну, точно не скажу, не знаю, – покачала головой Тамара Петровна. – Может быть, и большее. Дело не мое. Пусть сама разбирается, ее жизнь.

– Какой он из себя, квартирант этот? – чуть нахмурившись, уточнила я.

– Ну, обычный человек, – пожала плечами Тамара Петровна. – Симпатичный такой мужчина, спортивный. Только взгляд какой-то неприятный. Словно свербит тебя всю. У меня от него, честное слово, аж мурашки по коже! – И она невольно поежилась, а потом сказала: – Так что, я передам Маргарите, что вы заходили? Или подождете? Она, наверное, в парк ушла. Она любит гулять. Что ей дома-то сидеть? Квартирант днем на работе…

– Не нужно ничего передавать, я сама как-нибудь еще раз зайду, – отказалась я от предложенной услуги.

– Маргарита обычно по вечерам всегда дома, – подсказала мне женщина. – Так что вы лучше попозже заходите.

– Хорошо, спасибо, – поблагодарила я ее, попрощалась и пошла к своей машине.

Тамара Петровна проводила меня оценивающим взгля-дом…

Я отправилась в обратный путь по тихой запыленной улице, с одиноко громыхавшими по ней время от времени трамваями. Вскоре вырулила на обычную городскую улицу с многоэтажными домами, деревьями, стоявшими на одинаковом расстоянии друг от друга вдоль дороги, и большим количеством пешеходов и машин. И сразу будто оказалась в совершенно ином мире.

«Вот так новости, – думала я, уверенно держа руль и внимательно наблюдая за дорогой. – Значит, бывший владелец дачи был нечист на руку! И что нам это дает? Пока что ничего»… И вдруг я подумала: а если Коваленко, скажем, купил эту самую дачу, заплатив намного дороже, чем думает Светлана? Ну, скажем, часть денег отдал хозяйке сразу, а оставшуюся сумму пообещал заплатить потом? И не заплатил вовремя! Что тогда? Маргарита Владимировна с помощью друзей своего мужа решила получить с него долг? Возможно, конечно… Но что-то не очень убедительно. Надо было расспросить соседку об этом квартиранте! Разузнать поподробнее, что он собой все-таки представляет. Помнится, она говорила, взгляд у него какой-то нехороший – свербящий. Уж не гость ли это Виталия Павловича, которого Марина, а потом и я случайно приняли за господина Масленникова?

* * *

Я уже подъезжала к дому, заворачивала во двор. Внезапно раздался резкий, обжигающий силой и внезапностью щелчок, и в ту же секунду – а если верить законам физики, то, должно быть, чуть раньше – стекло моего «Ситроена» рассыпалось на мелкие кусочки. Я лишь успела обрадоваться, что выстрелили в заднее стекло, и таким образом я избежала верной смерти.