Россия — всадник без головы

Во-вторых, финансовые организации должны стать эффективнее, уделить больше внимания показателям надежности. Это повысит устойчивость нашего банковского сектора в целом, сделает его более привлекательным для инвесторов и вкладчиков.

В-третьих, в условиях падающего спроса российские компании будут снижать издержки производственной деятельности. И здесь важно максимально быстро привести структуру производства, технологии и управление в самый современный вид. Таким образом, энергоэффективность и производительность труда могут подняться до уровня, который позволит конкурировать с наиболее успешными зарубежными компаниями. Государство поддержит и создание эффективных рабочих мест, и налоговое стимулирование инноваций, и переподготовку кадров.

В-четвертых, надо использовать сегодняшнюю ситуацию для модернизации в тех сферах, где мы действовали слишком медленно: это касается образования и здравоохранения, судебной реформы, технического регулирования, перехода на «цифру»— на цифровые технологии.

И наконец, мы должны активно участвовать в разработке новых правил игры в мировой экономике — для получения максимальных выгод для себя и для продвижения новой идеологии, обеспечивающей демократичность и устойчивость глобальной финансовой архитектуры. Должно быть больше финансовых центров, больше резервных валют, больше механизмов коллективного принятия решений (я об этом неоднократно говорил). И выгодно это и всем нам, и всем нашим партнерам.

15 ноября лидеры ведущих государств встретятся в Вашингтоне, чтобы обсудить эти проблемы. Россия намерена активно продвигать свои идеи» (http://www.kremlin.ru).

В это время в Интернете гуляла примитивная листовка — для «чайников» — явно из США. В этой листовке причина кризиса самими американцами объясняется так:

«Чтобы купить дом, американец взял в кредит у банка № 1 100 долларов. Банк № 1 решил дополнительно подзаработать. Он выпустил закладную ценную бумагу на этот дом и продал ее банку № 2. Банк № 2, скупивший кучу таких закладных у других банков, выпустил на них дериватив — ценную бумагу, обеспеченную уже не домом, а этими закладными — только бумагой. Банк № 2 исходит из ожидания: умные аналитики считают, что недвижимость вот-вот подорожает и дом, отданный американцем в заклад банку № 1, будет стоить 200 долларов, а это повышение цены обеспечит закладные и банка № 1, и банка № 2. Инвестиционные фонды в США и Европе покупают у банка № 2 эти деривативы, в результате этих хитроумных комбинаций выпускается долговых обязательств уже на 300 долларов. В этот момент падают цены на недвижимость — домов построили слишком много. Заложенный дом американца теперь стоит не 100, а 50 долларов. Если теперь заемщик кредит не вернет и банки продадут его дом, то в обеспечение своих долговых обязательств перед инвестфондами получат всего 50 долларов и их долги фондам составят 250 долларов. Банки не могут расплатиться по выданным обязательствам — они банкроты. Начинается цепная реакция — они не могут выдать новых кредитов и обеспечить реальными деньгами уже выданные кредиты, предприятия без кредитов останавливаются. Наступает крах американской экономики».

Давайте не будем вдаваться в корректность финансовой сути написанного — листовка есть листовка. Обратим внимание на безусловные вещи: в листовке вина за кризис возлагается на спекулянтов-банкиров, и против этого нечего возразить — уж очень хотелось этим людям не в первом классе, а на персональных самолетах летать. Это во-первых. Во-вторых. Под открытые у этих банкиров кредитные линии было начато производство и велось строительство предприятий, а теперь, когда выяснилось, Что у банков нет реальных денег, производство и строительство прекращены. Люди остались без работы, а уже вложенные средства оказались замороженными. Это тоже безусловно.

Ведь почему так бодро росли акции российских компаний? Потому что их владельцы надеялись на резкий рост дивидендов после того, как компании введут в строй новые, сегодня строящиеся предприятия и производственные мощности и дадут за счет этого добавочную прибыльную продукцию. А теперь, когда выяснилось, что строительство прекращено, новой продукции не будет, а на оставшуюся продукцию падет бремя выплат убытков по незавершенному строительству, стало ясно, что глупо ожидать роста дивидендов и соответственно акции российских компаний обесцениваются.

Совершенно не собираюсь оправдывать банкирских спекулянтов. Да, и я тоже считаю их паразитами в нашей жизни, но, правда, не считаю их идиотами. Они ведь того, что получилось, искренне не хотели. Тогда в чем первопричина кризиса?

Банкиры ожидали, что дом будет стоить 200 долларов, и если бы их ожидания сбылись, то и кризиса бы не было. Но дом стал стоить 50 долларов. Почему? В листовке эта причина указана, но безо всякого осуждения, как само собой разумеющееся — «домов построили слишком много». Так вот — это ключевая фраза и ключевая причина кризиса. Все валят все на банкиров, и у меня по ним вопросов тоже нет — если их надо пересадить с кресла на стул, я не против, на электрический стул — тоже хорошо.

Но почему никто не спрашивает, а какого хрена строили дома, если они не нужны? Кстати, а кто сказал, что нужна та продукция строящихся российских предприятий, в ожидании которой росли котировки российских акций?

Таким образом, если говорить о кризисе, то начинать надо не со спекулянтов.

Есть у нас в России одна интересная должность, называется «Президент Российской Федерации». Интересна она тем, что никаким здравым смыслом нельзя объяснить, на кой черт эта должность нужна России. Но, предположим, что на этом месте у России появится хозяин… Поскольку русский язык сейчас мало кто знает, особенно в интеллигентных кругах, то, чтобы было понятнее, напишу по-иностранному — предположим, что на этом месте у России появится экономист.

Чтобы понять, нужен ли России на месте президента хозяин, зачем он нужен и мог бы хозяин предотвратить сегодняшний кризис, давайте мысленно уменьшим Россию до размеров старозаветного средневекового крестьянского двора. Тогда на этом дворе многого не было из того, что есть сегодня, но, безусловно, был хозяин. Причем не то что не кандидат экономических наук, но даже и не выпускник школы менеджеров. И, прямо скажем, совсем не интеллигент.

Представим себе конец зимы, долгий вечер, он сидит и думает: «Детей у меня пока четверо, жена, да я сам — шестой. Чтобы не голодать, надо в год 20 пудов хлеба на рот, итого 120 пудов. Да на одежду, инвентарь, то да се потребуется еще рублей 60. Если Бог даст, то цена на хлеб не упадет ниже 1,5 руб. за пуд, а значит, чтобы выручить 60 руб., надо еще 40 пудов, да на еду 120, итого 160 пудов. Если Бог дождичка пошлет (а судя по зиме, то может и послать, наверное, пошлет), то урожай надо ожидать, пожалуй, сам-десять, то есть по 60 пудов с десятины. На семена 6 пудов, тогда на еду и товарного зерна с десятины останется 54 пуда, а мне надо 160. Это значит, что три десятины под хлебом надо иметь. Да, пожалуй, хоть половину десятины, а овсом надо засеять. Будет овес, следующей зимой схожу с лошадью в извоз, все лишняя копейка… Зима снежная, пожалуй, луга хорошо зальет, сена пудов 300 возьму, да солома будет, телку, видимо, резать не придется, пусть на следующий год простоит, корова старая, менять надо… Три с половиной десятины я и сам вспашу и засею за две недели, старшому 12, пособит. Так что людей в помощь нанимать не придется…» И так далее и тому подобное.

Как назвать то, чем занимается этот крестьянин? Что он делает? Думает? Мечтает? Фантазирует? Нет. Он планирует! (Правда, если уж быть точным, то по-русски планирование называлось «Замыслом».) Никакое хозяйство невозможно без планирования, если во главе хозяйства не стоит идиот!

Тогда в чем же был смысл тех «рыночных отношений», которые у нас установились сегодня? В учреждении безмозглости — в ликвидации планирования! В тупой, административной, насильственной ликвидации осмысленности народного хозяйства! Если продолжить выбранную модель сегодняшним состоянием дел в России, то модель будет иметь такой вид.

Хозяин умер, и бедная вдова крестьянина, которую уже некому и кнутом отстегать, сварила себе порцию щей, сидит и ожидает «спроса на рынке». Прибегает один ребенок: «Мама, кушать хочу». «Ага, — размышляет жена крестьянина, — появился спрос на рынке. Надо еще порцию варить». А потом следующий ребенок бежит, потом еще один. Жена каждый раз радуется: спрос на «свободном рынке растет»! Естествен вопрос: что, эта вдова баллотируется в академики РАН или у нее от горя «крыша поехала»? Почему она не пересчитает свою семью и сразу не сварит пять порций? Кому в данном случае нужны этот «спрос на рынке» и эти «свободные рыночные отношения»?

У нас непопулярен Ли Якокка — сейчас совсем другие герои. А между тем в 1986 г. он, согласно опросам общественного мнения, занимал в США второе место по популярности после президента Рональда Рейгана и был его яростным критиком. Это, впрочем, никак не помешало Якокке и в 1987 г. опять войти вместе с папой римским в десятку самых почитаемых в Америке людей. Ли Якокка — реальный командир реальной экономики. Сначала он возглавлял «Форд Мотор Компани», а затем поставил на ноги обанкротившуюся корпорацию «Крайслер». Это человек, который не учил других, как управлять экономикой, а сам успешно управлял промышленными империями, от благосостояния которых зависела жизнь нескольких миллионов граждан США.

Себя он считает убежденным капиталистом и принципиальным поборником свободного предпринимательства. «И я вовсе не хочу, чтобы правительство вмешивалось в деятельность моей компании, а если на то пошло, и всякой другой компании», — писал он. Но тут же добавлял: «Почти все восхищаются японцами, их ясным видением будущего, налаженным у них сотрудничеством между правительством, банками и профсоюзами, их способностью использовать свои преимущества для неуклонного движения вперед. Но как только кто-нибудь предлагает следовать их примеру, в воображении возникает образ Советского Союза с его пятилетними планами.

Между тем ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ ОТНЮДЬ НЕ ДОЛЖНО ОЗНАЧАТЬ СОЦИАЛИЗМ. Оно означает лишь наличие продуманной стратегии, сформулированных целей. Оно означает согласование всех аспектов экономической политики вместо разрозненного их выдвижения по частям, вместо негласной разработки их людьми, преследующими лишь свои узкогрупповые интересы.

Можно ли считать планирование антиамериканским понятием? Мы у себя в корпорации «Крайслер» ведем большую плановую работу. И так же действует любая другая преуспевающая корпорация. Футбольные команды планируют. Университеты планируют. Банки планируют. Правительства во всем мире планируют. Исключение составляет лишь правительство США.

У нас не будет прогресса, если мы не откажемся от нелепой идеи, будто всякое планирование в масштабе страны представляет собой наступление на капиталистическую систему. Эта идея внушает нам такой страх, что мы остаемся единственной развитой страной в мире, не имеющей своей промышленной политики».

Эти строки Ли Якокка написал в конце 80-х, я в это время работал в Казахстане, и там 9 июня 1994 г. президент Казахстана Назарбаев радостно заявил парламенту: «СССР ведь был сотворен на двух становых хребтах— плановой экономике и тоталитарной политической системе. И то и другое разрушено…». Какой молодец!

Наиболее известным лауреатом Нобелевской премии по экономике является В. В. Леонтьев — американский экономист русского происхождения. Эту премию он получил за разработку способов планирования капиталистической экономики.

В начале перестройки он приезжал в СССР, просил, убеждал, уговаривал: «Не трогайте Госплан и Госснаб, не разрушайте то, что кормит и содержит страну!» Но кто мог его слушать?

Осенью 1991 г. в Академии труда и социальных отношений в Москве состоялся советско-американский симпозиум, на котором были и японцы. Японский миллиардер Хероси Теравама в ответ на разглагольствования о тогдашнем «японском чуде» сказал: «Вы не говорите об основном. О вашей первенствующей роли в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. А в 1955 году мы поумнели, и вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные производители и мы более 15 % роста никогда на достигали, вы же, при общественной собственности на средства производства, достигали 30 % и более. Во всех наших фирмах висят лозунги сталинской поры».

В условиях кризисной экономики Бразилии производство компании Semco, принадлежащей Рикардо Семлеру, выросло с 4 до 35 млн долларов без цента кредитов! Производительность труда в фирме по общей выручке подскочила почти в девять раз, а по добавленной стоимости — в 6,5 раз. Впечатляет? «The Wall Street Journal» назвал Рикардо Семлера бизнесменом года еще в 1990 г., Семлер был дважды назван бразильским бизнесменом года. Сейчас он переехал в США и преподает в Гарвардском университете, а его фирма Semco за это время увеличила свой доход до 160 млн долларов! Неплохо? В своей книге он пишет:

«Нет, я не выпускник Российского университета дружбы народов им. Патриса Яумумбы… что касается планирования, мы в конечном счете оставили лишь два документа: полугодовой и пятилетний планы. Да, я помню доводы против пятилетних планов: Советский Союз использовал их, и посмотрите, чем это закончилось. Но когда мы смотрим на пять лет вперед, у нас есть возможность спросить себя, хотим ли мы присутствовать на конкретном рынке, должны ли мы отказаться от какой-то продукции, нужен ли нам новый завод и прочие подобные вопросы. Поэтому пятилетний прогноз жизненно важен».

Заметьте, о необходимости планирования пишут не замшелые марксисты или неудачники-предприниматели, а успешные капиталисты! Почему? Причина аж кричит: любой руководитель, который принимает на себя всю ответственность за порученное ему дело: а) оценивает это дело, б) решает, как его лучше и с наименьшими затратами исполнить и в) делит дело между своими структурными подразделениями (министерствами). Это и есть планирование! И это везде, в любом хозяйстве, в любой фирме. У американцев даже поговорка есть: «If you fail to plan, you plan to fail» («Если у вас провал с планированием, то вы планируете провал»).

Эти капиталисты не социализма хотят, они хотят, чтобы правительство РУКОВОДИЛО страной! Чтобы ИСПОЛНЯЛО СВОЙ ДОЛГ руководителя!

Люди власти у нас и в США создали безмозглую экономику. Они не понимают этого? Не могут не понимать! Тогда почему они не руководят хозяйствами (экономикой) своих стран?

Чтобы не нести ответственность за последствия своего руководства! У вас есть еще какой-нибудь вариант ответа?

Тут же все просто. Представьте, что вы едете в автобусе и случилась авария. Кто виноват? Правильно — тот, кто рулил, шофер. А если вы такие умные, постановили «сделать реформы необратимыми» и для этого рулить автобусом разрешаете автопилоту («рынку»), то шоферу остается во время рейса или на горных лыжах кататься, или на тигров охотиться. Не может же он вмешиваться в действия любимого вами автопилота? (Или, применительно к теме, «свободы предпринимательства».) И кто будет виноват в том, что автобус потерпел аварию? Правильно, автопилот! И вы всегда будете со своим автобусом сидеть в болоте, а шофер у вас будет считаться замечательным профессионалом.

«Продвинутые» меня осудят и не согласятся, ведь наш дорогой президент прямо пишет, что он «контролирует ситуацию», руководит, вмешивается в кризис: «Золотовалютные резервы и Стабилизационный фонд создавались именно для таких сложных периодов. И у нас есть возможность избежать валютного, банковского или долгового кризиса… за счет консолидации активов в различных секторах экономики (включая банковский сектор, розничную торговлю, строительство). Мы будем готовы принять необходимые меры и предоставить дополнительное финансирование на эти цели… Это повысит устойчивость нашего банковского сектора в целом, сделает его более привлекательным для инвесторов и вкладчиков». Правильно, Стабилизационный фонд — это деньги всего народа, а Медведев отдаст их тем самым спекулянтам, которые и вызвали этот финансовый кризис, чтобы они, бедные, и дальше продолжали не в первом классе, а на персональных самолетах летать.

«А как же в Америке?» — не согласятся со мной оппоненты. А что «в Америке»? Там такие же «руководители страны», как и у нас. Только надо напрячь немного извилины и видеть то, что есть, а не то, что вам хотят «впарить». Вот и старый Ли Якокка опять видит не то, что все: «Буш поставил рекорд американских президентов всех времен по количеству дней отпуска — четыреста, и это еще не конец. Он предпочитает чистить конюшни на своем ранчо, лишь бы не заниматься правительственными делами. В одном интервью он даже сказал, что самым главным его достижением за период президентства стала поимка окуня на три с половиной килограмма в искусственном пруду на ранчо.

Не лучше обстоит дело и на Капитолийском холме. В 2006 году конгресс заседал всего девяносто семь дней. Это на одиннадцать дней меньше, чем в рекордном 1948 году, когда президент Гарри Трумэн изобрел термин «конгресс бездельников. Всех нас просто выгнали бы с работы, если бы мы работали так мало и так безрезультативно. Однако члены конгресса умудрились найти время, чтобы проголосовать за прибавку себе зарплаты».

В чем причина такого наглого, циничного отказа власти наших стран исполнять свои обязанности — руководить хозяйством? Причина в нашей безмозглости — в том, что мы до сих пор не установили никакой ответственности за последствия «правления» избираемых нами во власть деятелей!

Если бы Закон об ответственности власти, принятие которого поставила себе целью Армия Воли Народа,[1] был принят, то нынешнего кризиса, по крайней мере в России, не было бы — не рискнули бы президент и Дума оставить экономику России без управления. Так кто виноват в том, что сегодня миллионы граждан России остались без работы, а цены начали стремительно расти? Вот те самые умники, которым не терпится продемонстрировать свой интеллект и объявить, что этот Закон не проходит по стандартам их глупости. А посему у России власть и дальше должна быть безответственной и продолжать разорять страну.

Глава 4

Туземная элита восточных территорий

Живем ли мы, как в 70-х?

Наличие публикаций, подобных той, которую я привел из «Комсомольской правды» («…живем, как в 1985 году!») принуждает меня ссылаться на собственный опыт жизни в свободной стране СССР, поэтому я и в этой книге вспомню кое-что о том, о чем уже писал, а начну с того, как в СССР нас, бедных, проклятые коммунисты заставляли делать то, что мы «не хотели». Короче, расскажу немного о нашей свободе.

Начну с участия в демонстрации на 1 Мая и 7 Ноября. И по сей день для меня этих праздников как праздников без демонстрации не существует. Это просто пьянка по непонятно какому поводу. Оказаться слитым с тысячами, а в масштабах Днепропетровска с сотнями тысяч человек — это же непередаваемое чувство! Ведь от Сталина идет требование единения людей, стремление соединить их вместе — люди должны были видеть, как их много и какие они все — свои. Это сейчас власти боятся скопления обычных людей, а тогда этого и не боялись, и приветствовали.

Думаю, что движение колонн рассчитывали и организовывали военные комиссары города, поскольку военные руководилиих прохождением. Милиция в парадной форме тоже вся была на улицах — в опасных местах она выставляла заграждения, чтобы одни потоки людей не пересеклись с другими и не возникла давка. Надо думать, что опробованный вариант движения людей во время демонстрации повторялся из года в год, поскольку двухчасовое движение к трибунам осуществлялось чуть ли не с точностью до минуты. Не было необходимости запасаться выпивкой, поскольку мы точно знали, что через 15 минут от начала движения нашей колоны мы будем минут десять стоять у гастронома, в котором все купим. А еще минут через пять наша колонна остановится у одного старого дома, во дворе которого нас ждут старушки со стаканами и с мешками под пустые бутылки, иногда даже с кусочками огурца на закуску (за пустые бутылки шла конкурентная борьба). Здесь мы разливали вино по стаканам, выпивали и дальше шли веселые и с песнями.

(Интересно, что когда я по направлению после окончания института приехал на работу в город Ермак, то там в первый год еще застал эти реликты сталинского времени. Ермак — город маленький, как по нему ни ходи, а через десять минут окажешься у трибуны и демонстрация закончится. За такое время человек не успеет опьянеть и развеселиться. Поэтому уже за час до демонстрации в месте сбора колонны завода ОРС (отдел рабочего снабжения — торговая организация завода) расставлял прилавки и разливал водку в бумажные стаканчики вообще без каких-либо наценок. В остальные дни водка «в розлив» не продавалась нигде, кроме ресторана.)

Изначальный замысел демонстрации был не в том, чтобы демонстрировать что-то кому-то на трибунах, — кому это надо? Люди должны были демонстрировать сами себя своим согражданам и от увиденного веселиться — ведь это праздник! И никто не стеснялся «подогреть» это веселье. Кстати, если в обычные дни милиция, подобрав пьяного и поместив его в вытрезвитель, потом выставляла ему счет в 15 рублей и сообщала об этом по месту работы, то в праздники вытрезвление шло, так сказать, «за счет заведения» и никому об этом не сообщалось.

Пожалуй, необходимо сказать пару слов о советской милиции. Милиционеры служили всему народу, а не деньгам или начальству, и даже по их внешнему виду это было сразу заметно. К примеру, увидеть милиционера даже с оружием самозащиты — с пистолетом — было очень трудно, поскольку, даже патрулируя, они были безоружны, редко кто-то один из патруля мог иметь пистолет. Они служили народу, и эта служба их и защищала — при появлении милиционера все безобразия прекращались и милиция занималась разбором происшествия и составлением протокола. А милиционера с оружием нападения — с дубинкой — мы не могли себе представить даже в страшном сне. Мы же не на Западе — это там «люди скоты» и «позволяют себя бить». А мы свободные советские люди — кто посмел бы нас бить?! Что интересно, в 1966 г., одновременно с выходом Указа об усилении борьбы с хулиганством, дубинки были поставлены на вооружение милиции, и тем не менее, я никогда их не видел у советских милиционеров.

В те годы в Днепропетровске была пара народных возмущений, я помню, что как-то на «Южмаше» быстро собралась многотысячная толпа. Милиция, конечно, на такие случаи выезжала, но уж точно безо всякого оружия. Дело в том, что народные выступления были смертельны для партийного и советского начальства — его за это гнали с должностей. Посему эти толпы успокаивали лично самые высокие начальники, клятвенно обещая немедленно во всем разобраться и решить конфликт по справедливости.

Но вернемся к праздничным демонстрациям.

Итак, распевая (а может, горланя) песни, мы шаг за шагом продвигались к месту нашей главной хохмы — к трибуне с руководителями города. Дело в том, что подходили мы к ней по проспекту Карла Маркса, а он разделен газоном. По ближней к трибуне стороне проезжей части шли мы, колонна металлургического института, а по дальней — колонна медицинского училища — несколько сот симпатичных девушек в белых халатах. А на площади перед трибуной наши колонны сходились в одну, и мы шли рядом. Я говорил, что вариант движения колонн не менялся, и так было каждый праздник. Не менялся и список здравиц на трибуне — они тоже всегда были одни и те же. Сначала, увидев нашу колону, с трибуны неслась здравица советским металлургам, после нашего «ура!» — здравица советским медикам, которым мы тоже кричали «ура!» с удовольствием, затем шла здравица советской молодежи, тут уж поорать сам бог велел, но затем трибуна отдавала дань девушкам и кричала здравицу советским женщинам. Но по-украински здравица «Да здравствует советская женщина!» звучит как «Хай жывэ радянська жинка!», что в дословном переводе звучит, как «Пусть живет советская женщина!», с чем наша колонна радостно соглашалась, хором крича: «С кем хочет!» К этому моменту шедший впереди наш замдекана, следивший за дисциплиной, Никита Саввич Худолей, уже шел боком, грозя передним рядам снизу кулаком, но не помогало — это «3 кым хочэ!» звучало от демонстрации к демонстрации, причем мы позаимствовали эту хохму у старшекурсников.

Ну и чем заменишь эти пару часов веселья в кругу десятков тысяч радостных и веселых лиц? Какой-нибудь попсой, прыгающей на экране?

А на 9 Мая 2008 года, участвуя в Москве в демонстрации ветеранов войны, которых почти уже и не осталось, увидел на подходе к Кремлю тех, кого милицией трудно назвать, — так даже немцы в оккупированных городах в окружении мирного населения постеснялись бы выглядеть! И молодые солдатики, и мордовороты ОМОН были в боевой камуфляжной форме, в касках, в бронежилетах, во всеоружии. И было их несколько тысяч. А за их шеренгами стояли ряды спецтехники с водометами, с автозаками. Причем военный парад уже давно закончился, и наши драгоценные фюреры уже где-то принимали «на грудь» в абсолютной безопасности — зачем весь этот оккупационный кретинизм?? Он ведь вызывает к режиму даже не жалость, а омерзение — как можно до такого неприкрытого ужаса бояться собственного народа и одновременно называть себя «избранной» им властью? Ну ладно, не об этих скотах речь, а об СССР.

Поскольку я пишу и эту книгу для молодых людей, то хотел бы рассказать из своего студенчества несколько больше о бытовых подробностях — о том, что сегодня переврано нынешними пропагандистами не то что до неузнаваемости, а просто до наоборот. В результате у молодых людей складывается дикое впечатление о Родине их родителей — об СССР.

Возьмите, к примеру, вопрос с паспортами. Населению вдалбливается в голову, что СССР, особенно сталинский, был страной рабов, в которой крестьянам даже паспортов не выдавали, чтобы держать их в колхозах в крепостной зависимости.

Поразительно то, что антисоветская пропаганда всегда эксплуатировала эту тему наоборот, и лишь в 80-х, буквально в несколько лет, нагло поменяла ориентацию на 180°. А ведь еще в конце 70-х гг. «Голос Америки», американская пропагандистская радиостанция, вещавшая на СССР на национальных языках, вдалбливал в головы советских радиослушателей, что советские люди рабы именно потому, что имеют паспорта! А вот в славной свободной Америке никто не обязан иметь паспорт внутри США, и только если американец хочет съездить за границу, то он посылает в Госдепартамент 19 долларов и две фотографии и ему по почте присылают паспорт. «Вот какие мы свободные!» — гордились США отсутствием документов, удостоверяющих личность. А в 80-х эта бодяга нагло развернулась: про себя американцы заткнулись и стали вещать про бедных советских колхозников, не имевших при Сталине паспортов.

А тут дело обстояло так. При царе в России все, кроме дворян-мужчин, были намертво привязаны к местам своего жительства. Они не имели права покидать его, не запросив разрешения у чиновника, который, если разрешал, выдавал такому человеку паспорт, причем на полгода. Беспаспортных отлавливали, наказывали и водворяли на места жительства. Большевики же сделали из России самую свободную страну (имеется в виду свобода большинства населения), и само собой, сразу после революции упразднили все паспорта и удостоверения личности.

Отсутствие паспорта — признак свободы в данной стране!

Но это резко осложнило работу всех структур власти, поскольку стало очень трудно, скажем, выдать деньги на почте (поди узнай, тот ли это, кому прислали?), выдать продуктовые карточки (а может, он их уже получил в другом месте?), учесть место работы человека, обложить его налогом и т. д. И начиная чуть ли не с момента упразднения паспортов тогдашняя милиция начала просить Правительство СССР ввести в стране паспорта. Семнадцать лет большевики отказывались это делать и только в 1934 г., в виде исключения только для городских жителей, начали вводиться паспорта. А в сельской местности до Хрущева, который заставил иметь паспорта и крестьян, паспортов никто не требовал, и по всей территории СССР вне городов можно было ездить куда хочешь и селиться где хочешь. Если колхозник ехал в город и ему нужно было в каком-либо учреждении удостоверить свою личность, то сельсовет на этот случай выдавал ему справку, кто он есть, если же он не собирался осесть в городе на постоянное место жительства, то и она ему была не нужна.

Даже во времена моего студенчества можно было объехать весь СССР, не имея паспорта, поскольку он был нужен только для полетов на самолетах, а на всех остальных видах транспорта паспорт не требовался. За всю мою жизнь в СССР милиция никогда не проверяла у меня документы, и я ни разу не видел, чтобы она это делала у кого-либо другого. Попробуй она это сделать — граждане СССР завалили бы все инстанции жалобами: какого черта милиция цепляется к свободным людям? Заметьте, в те годы, к примеру, в Москву ежедневно приезжало 2 млн человек. Только из Днепропетровска в Москву шло два скорых поезда и четыре пассажирских, а сегодня только один.

Точно такое же положение с описанием всей остальной жизни в СССР. Послушаешь телевизор, так мы все ходили голые и голодные и только и делали, что тряслись от страха при страшном слове «КГБ». Вы, телевизионные умники, в какой стране жили?

Страна наша была огромной, свободной, с изумительно развитым транспортом, и передвигаться по ней на любые расстояния не составляло никаких проблем. На море мы ездили в Крым, так как он был ближе всего. Три рубля билет, ночь в поезде, и наша четверка — Кретов, Шпанский, Бобров и я — в Симферополе. Еще 30 коп. на троллейбус — и в Ялте. Хотя в первый раз мы были, по-моему, в Евпатории. Летом на Черном море был весь Советский Союз, в гостиницы мы даже не совались. На вокзалах ожидали те, кто сдавал кровати в частном секторе, стоило это рубль в сутки. Поскольку нас было четверо, то мы, как правило, получали комнату с четырьмя кроватями в каком-нибудь частном доме, набитом отдыхающими. В одном, помню, даже сын хозяев с молодой женой спали в коридоре за занавеской. Отдыхали мы, само собой, самым неправильным образом, хотя вставали, в общем-то, рано — по холодку. Шли в сторону пляжа, по пути из автоматов, в которых наливалось 200 г. «рислинга», если опустить монету в 20 коп., выпивали по стаканчику. Заходили в «Чебуречную», брали по 4 чебурека (по 12 коп.) и по два стакана какао (по 6 коп.). Перед этим на всякий случай заглядывали в «Шашлычную», и если там была машина, которую требовалось разгрузить, то мы быстро скатывали бочки с вином или снимали ящики и в оплату получали по миске уже снятого с шампуров и густо посыпанного луком мяса и по стакану сухого вина. У пляжа покупали рубля на два на всех персики, виноград, арбузы и т. д. — килограмма по полтора на брата — и шли расталкивать народ на песочке, чтобы расстелить и свои пляжные полотенца. Купались, загорали, знакомились с девушками, «писали пулю» до шести-семи вечера, потом, выстояв очередь, обедали горяченьким в столовой (около рубля) и шли немного отдохнуть до танцев. В этом тоталитарном СССР столько «советских рабов» отдыхало в Крыму, что даже в кино было невозможно попасть. Помню, что всего однажды, и то потому, что Коля встретил каких-то высокопоставленных друзей отца, мы попали в ресторан-варьете, в котором, впрочем, мне почему-то запомнились не выступающие девушки, а мясо в горшочках. (Вообще удивительных встреч было много, к примеру в одну из поездок мы встретили Валеру Малиновского, которого уже года два не видели и который приехал отдохнуть с женой из Актюбинска.)

Не помню уже где, но перед танцами мы подходили к киоску с мороженым. Толя, хранивший общую кассу на текущие расходы, давал киоскерше 5 руб., а та разливала в четыре стакана две бутылки лимонной водки и добавляла из трехлитровой банки по соленому огурцу. Мы дружно «вздрагивали», закусывали и бодрые и веселые шли на площадку искать приключений. Вообще-то, вспоминается атмосфера какой-то семейной доверчивости, помню, в одну из первых поездок я познакомился с очень симпатичной девушкой откуда-то из Белоруссии (мы потом даже переписывались). Я приходил со свидания уже за полночь с распухшими от поцелуев губами, но дверь дома была не заперта, я тихо входил, нырял под простыню и засыпал с надеждой, что меня начнут расталкивать не слишком рано.

Вообще-то, для меня такой отдых на пляже был скучноват, запомнился только шторм. Спасатели ходили по берегу и кричали в репродукторы, чтобы никто не заходил в море. Но мы, конечно, полезли, правда, не совсем по-дурному: кто-то нам рассказал, как нужно действовать. Чтобы войти в море, нужно погнаться за откатывающейся волной и нырнуть в основание новой, тогда идущее понизу от берега течение вынесет тебя на глубину. Но главная проблема — выйти из штормящего моря. После того как получишь удовольствие, взмывая на волне вверх и падая вниз, просто грести к берегу не стоит. Нужно энергично плыть только вниз, т. е. тогда, когда волна тебя поднимает, а когда она прошла, нужно отдохнуть, поджидая очередную. Когда же приблизишься так, что дно уже близко, то при откате волны нырнуть и цепляться за дно, стараясь, чтобы волна не отнесла тебя далеко в море. А при накате волны снова на ней двигаться к берегу. И настанет момент, когда при откате ты окажешься по колено в воде, вот тут надо, прыгая, удирать на берег изо всех сил, чтобы очередная волна тебя не сбила и не утянула в море. Вообще-то, главное — не паниковать. (Впрочем, я не знаю случая, когда бы паника помогала.) Однако я не инструктор по плаванию, чтобы давать такие советы, посему мои рекомендации лучше уточнить у знающих людей.

В целом отдых стоил дешево. Питание, как вы видели, не стоило больше трояка, выпивка, сигареты, танцы — ну пусть еще два. Да рубль жилье, да четыре на совершенно непредвиденные расходы. Итого — десятки в сутки за глаза хватало. Мы отдыхали дней по десять, а в те годы для парня, не боящегося физического труда, заработать за год сотню на отдых — вообще чепуха, не стоящая упоминания. Поэтому и был Крым в этом рабском, тоталитарном СССР набит народом безо всяких реклам и цивилизованных турагентств.

А в Ленинград мы ездили так. Организовал поездку профком института: он оплатил проезд в плацкарте в оба конца и договорился с Горным институтом в Питере, чтобы тот дал нам ночлег. Это было в зимние каникулы, ехало нас вагона два, найти всем место в комнатах общежития хозяева не смогли, и человек сорок, в том числе и мы, спали в каком-то клубе: кресла поставили к стенкам и на сцену, а в зале расставили раскладушки.

Начали с Эрмитажа, отстояли очередь (в Ленинграде тоже было туристов — не дай бог!), начали основательно все осматривать с умным видом. Прошли залов десять и поняли, что так дело не пойдет, что так мы за всю поездку только Эрмитаж и посмотрим. Поэтому на следующий день мы просто побежали по нему, останавливаясь только там, где что-то нас заинтересовало: в залах Петра I, у выставок старинного оружия, орденов, монет и т. д. К живописи я отношусь сугубо утилитарно; мне главное, чтобы похоже было на то, что изображено. И на картинах меня, само собой, интересовали сюжет, детали костюмов, быта, оружия, строений, и посему я рассматривал только такие картины, где это было, а лица мне были безразличны — я с этими людьми все равно не встречусь, что же мне на них пялиться? (Если говорить о портретах, меня очень впечатлил образ монашки, увиденный тогда же в Исаакиевском соборе. Картина называлась, по-моему, «Искушение» или «Жизнь зовет», и художник очень четко передал в лице монашки, чего, собственно, ей хочется. Еще в Третьяковке я увидел где-то в углу за дверью портрет женщины пастелью, если не ошибаюсь, художницы Серебряковой, вот он тоже был какой-то такой, что не оставлял равнодушным. А вместо всех остальных картин я предпочел бы увидеть фотографии.)

Когда меня спрашивали потом, что мне особенно понравилось в Эрмитаже, я отвечал и сейчас отвечу — полы и двери. В те годы, кстати, ходить по Эрмитажу надо было в специальных тапочках, чтобы не портить изумительный по тщательности работы паркет. Такого же качества были и двери. Я просто восхищался столярами, которые так красиво сделали свою работу. На одном камине стояли две малахитовые колонны, метра полтора высотой и сантиметров 15–20 в диаметре. На цоколе одной прочел, что мастер «Иван какой-то» делал эту колонну то ли шесть, то ли целых девять лет. Я не понял, поскольку не представлял, зачем так долго нужно было обтачивать, шлифовать и полировать этот кусок малахита. Остановил экскурсовода, и оказывается, что малахита таких размеров не бывает, что этот Иван сначала склеил из маленьких кусочков малахита эту колонну так, чтобы прожилки одного кусочка совпадали с другими, чтобы вместе эти кусочки составляли естественный рисунок, чтобы создалось впечатление, что это колонна из единого куска. Вот это работа! А то бегают, в уши жужжат: «Пикассо, Пикассо!» Работать надо, а не мазню за шедевры выдавать.

В начале 90-х я был во Франции, мы оказались недалеко от Версаля и заехали в королевский дворец на пару часиков. Поразила убогость именно этих деталей дворца: полы были даже не паркетные, а из едва отфугованных дубовых досок, двери современной работы. Мебель — тоже (имеются в виду скамейки, чтобы посетители могли сидя любоваться картинами). Во всем дворце была единственная дверь той эпохи, и та была защищена оргстеклом, надо думать, чтобы посетители не испортили ее. Нашей переводчицей во Франции была внучка того самого командира броненосца «Потемкин», которого восставшие матросы утопили в 1905 г., и она пояснила, что французы чрезвычайные сквалыги. Во время революции они разграбили дворец, но потом известный еврейский банкир Ротшильд скупил всю мебель и детали интерьера и преподнес Франции в подарок, но парламент отказался его принять, поскольку в этом случае за всем этим пришлось бы ухаживать — ремонтировать, чистить, охранять и т. д. В результате Версаль имел вид не королевского дворца, а заштатной картинной галереи, которую невозможно было сравнить с Зимним дворцом. Я еще тогда подумал — и эти люди считают себя более цивилизованными, нежели СССР!

Однако тогда в Ленинграде меня поразил не Эрмитаж, а Музей инженерных войск и артиллерии, на который мы случайно наткнулись после посещения «Авроры». Я до того еще никогда не видел столь огромной и столь хорошо подобранной тематической коллекции. Мы его осматривали, пока нас не выгнали, но так и не успели досмотреть до конца даже артиллерию. Изумительный музей!

Повторю, вспоминая то время, порой удивляешься, каким же балбесом ты был, но при этом каким же счастливым ты был балбесом.

Ответственность и вызванные ею заботы ограничивают свободу, а наша единственная забота — учеба — была необременительной и нашу свободу ограничивала незначительно. Для осуществления своей свободы очень часто нужны деньги, скажем, ты свободен куда-то поехать, но у тебя нет на это денег, так на кой черт тебе эта свобода? Такой свободе будет радоваться только идиот. В СССР студенты считались самым бедным слоем общества, была масса анекдотов о студенческой бедности. При всем при том мы совершили неописуемое количество глупостей, требующих денег, а сколько бы мы их совершили, если бы не были самым бедным слоем? Страшно подумать! Это было время счастливой, совершенно беззаботной свободы, и совершенно естественно воспринимаются слова песни сталинских времен: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек».

«Чепуха, — скажут мне, — это Западная Европа и США свободные страны, а в СССР был страшный тоталитаризм, и все люди были рабами». Очнитесь! Я вам описал реальные эпизоды своей жизни, дал реальные фамилии своих друзей и знакомых, спросите их, лгу ли я. И что — из этого моего описания следует, что мы были несчастными рабами?

«Как же, — скажут мне, — в СССР все боялись КГБ, никто не мог поехать за границу, не было никакой свободы слова». Давайте об этом по порядку хотя бы вкратце.

Мы любили свое государство, мы любили его за то, что оно дало нам беззаботную, счастливую, но при этом осмысленную жизнь. (У меня был довольно хороший знакомый, фактический владелец фирмы «Минре» с годовым торговым оборотом в 1 млрд долларов, «сделавший себя сам» еврей из Люксембурга Роже Эрманн. Где-то в 1992 г. мы сидели с ним в каком-то московском ресторане, обсуждали текущие события, и он мне сказал: «Юра, вы совершили страшное дело: убив социализм, вы убили смысл жизни своих детей».) Расшифрую для непосвященных: КГБ — это Комитет государственной безопасности, т. е. люди, которые защищали безопасность нашего государства, нашу безопасность. Подлые уроды, посягавшие на свободу, целостность и независимость нашего государства, КГБ боялись, это так. Но нам-то чего было его бояться?!

Я, работая еще в СССР, объездил по делам завода пол-Европы, Беловежский сговор 1991 г. застал меня в Японии. Мои друзья, врачи Гриша и Таня Чертковеры, большие любители путешествий, почти каждый год проводили отпуск за границей, после круиза по Средиземному морю долго переписывались с приятелем, которого завели в Италии. Мой троюродный дядя, сварщик Виталий Шкуропат, в общей сложности лет десять работал в Индии, а потом в Иране на строительстве металлургических заводов. Мой родной брат Гена одиннадцать лет служил в Германии. Мой сосед по родительскому дому Валера Краснощекое, слесарь-сборщик, раз пять был в длительных командировках за границей, собирая там бумагоделательные машины, созданные на заводе им. Артема. Но если ты ничего полезного не умеешь ни здесь, ни там, то зачем ты нужен за границей? Ты и тут-то не особо нужен, если вдуматься. Как-то в Москве разговаривал с французами, и они спросили, сколько от Москвы до места моей жизни и работы — до города Ермака. Я ответил: 3,5 тыс. км, и они ужаснулись: «Это же дальше, чем от нас до Канарских островов!» А мой брат, когда служил в ГДР, каждый отпуск из Дрездена сначала летел порыбачить к свояку на Камчатку и только потом прилетал к нам на Украину. Посмотрите по карте расстояние от Германии до Камчатки — это почти половина окружности земного шара!

Если говорить о свободе передвижения, то нынешний гражданин России по сравнению с гражданином СССР свободен так же, как и заключенный тюрьмы по сравнению с жителем города. Ведь и заключенный в тюрьме свободно может передвигаться по камере из угла в угол. И не надо мне говорить про заграницу — по делам туда и из СССР ездил тот, кому это было нужно, а отдыхать мог поехать любой желающий. Но в СССР любой гражданин мог без проблем проехать 10 тыс. км, а на поезде — даже без паспорта, который, кстати, никто не обязан был при себе носить. И передвигались люди в десятки раз больше, чем сейчас. Моим обычным маршрутом был Павлодар — Москва — Днепропетровск. Из Павлодара в Москву (3 тыс. км) было два рейса ТУ-154, билет стоил 52 руб. Из Москвы в Днепропетровск — 8 рейсов (билет стоил 21 руб.), но мне было удобнее ездить поездом, купе стоило 16 руб., СВ — 21 руб. Поездов было шесть в сутки. Сегодня из Павлодара в Москву летает ЯК-42 один раз в неделю, из Москвы в Днепропетровск идет один поезд в день и есть два рейса самолета (ЯК-40 и ТУ-134). Мне могут сказать, что сегодня ездит тот, у кого есть деньги. Но в СССР у всех были деньги! С таким же успехом можно говорить, что и заключенный в тюрьме сидит только потому, что у него нет денег дать взятку. Но в этом и отличие свободных от рабов: раб может передвигаться, когда у него есть деньги, а свободный — когда захочет. И граждане СССР по сравнению с гражданами России были в десятки раз более свободны.

Теперь о свободе слова. А вам было что сказать? Вы знали что-либо такое, что остальным полезно было бы услышать? Вот уже 20 лет как у нас пресловутая свобода слова, что же мы от вас, свободолюбцы, ничего путевого до сих пор не услышали? Со мной не согласятся, и хотя со мной не будут спорить, но будут утверждать, что с началом перестройки мы наконец-то услышали всю правду. Однако давайте оценим в долларах, во что обошлась советскому народу эта «правда».

Это прикинуть не очень сложно, в начале книги я только упомянул об этом, сейчас эти цифры дам более подробно. По данным «Российского статистического ежегодника», в 1990 г. в Советской России проживало 148 млн человек, а валовой внутренний продукт составлял 1102 млрд долларов США (число занижено, но возьмем его — официальное!). На душу населения Советской России приходилось 7446 долларов. А в Южной Корее в этом же 1990 г. — 5917 долларов. То есть средний гражданин РСФСР был богаче среднего южного корейца на 26 %. А в 1993 г. средний душевой валовой продукт заболтанной «свободой слова» России составил 1243 доллара — в шесть раз ниже, чем в 1990 г., и уже в шесть раз ниже, чем в Южной Корее в 1993 г.! По данным ЦРУ (теперь уже завышенным), в 1999 г. душевой валовой продукт России — 4200 долларов, а Южной Кореи — 13 300. Если бы Россия оставалась советской и в составе СССР, то нет оснований полагать, что соотношение 1990 г. сильно бы изменилось не в пользу СССР. То есть сегодня у среднего российского гражданина душевой валовой внутренний продукт был бы на четверть выше, чем у Южной Кореи, или в пределах 16 000 долларов, а это в четыре раза больше, чем сегодняшние 4200. Но свобода слова — это полная и достоверная информация, поскольку только анализ полной и достоверной информации должен привести к правильным решениям, а правильные решения — к улучшению жизни. Но если материальный уровень жизни сегодня стал в четыре раза хуже, чем в СССР, то что понимать под свободой слова — ситуацию в Советском Союзе или тот бесполезный информационный мусор, который СМИ льют на голову отупевшего обывателя?

Я много поездил по миру и могу привести много примеров их пресловутой «свободы», чего стоит, к примеру, тот факт, что в Европе осуждено и посажено в тюрьмы уже более 50 историков, заметьте, даже не политиков, а историков, всего лишь за попытку исторических исследований. Но я сосредоточу примеры на простой до примитивности стороне нашей жизни — на быте.

Наши приятели Андрей и Тамара Матиссы выехали на постоянное место жительства «на историческую родину» — в свободную и цивилизованную Германию. Андрей — инженер-электрик, по менталитету — советский трудяга, поэтому у него и у таких, как он, возникла обычная для СССР мысль построить дом — пяток лет попашешь, зато потом будешь жить в своем доме, а не как эти ленивые немцы, всю жизнь арендующие жилплощадь. Внешне препятствий нет: и участок можно недорого купить, и ссуду взять на приемлемых условиях. Вот только самому построить нельзя. Нет, никто не запрещает — строй, но начнешь строить сам, и никаких денег не хватит. Вот, скажем, Андрей может купить кабель, приборы и установить в доме электропроводку (он же инженер-электрик), и по затратам это будет раз в пять дешевле, чем заплатить фирме за ее установку. Но электропроводку надо будет подключить к общей сети, а для этого нужно, чтобы ее приняла некая контрольная организация. Так вот, если ты установил проводку сам, то этой контрольной организации за право подключения дома заплатишь больше, чем фирме, устанавливающей проводку. И так на всех этапах строительства. Но тут хотя бы явных запретов нет.

В Германии Андрей и Тамара разошлись, она снимает крохотный летний домик с участком в три сотки, в котором благодаря климату живет почти весь год, выращивая по привычке для детей огурцы, помидоры и т. д. Я советую: «Заведи три-четыре курицы, они не только обеспечат тебя яйцами, которых тебе за глаза хватит, но и будут съедать остатки со стола и с участка, кроме этого, будут давать немного, но очень сильных удобрений». Тамара только вздохнула — нельзя, никакой живности на участке держать нельзя. Такая у них свобода.

Мой отец в 1948 г. сам построил дом (в СССР это поощрялось) на участке в четыре сотки, но почти до конца 70-х был и сосед, так что фактический участок был в пределах 2,5 соток. Мы всегда держали кур, иногда уток или кроликов. Я одно время держал голубей. У нас всегда были собака и кошка. И если бы кто-то сказал нам «нельзя», мы бы, советские люди, его даже не поняли, поскольку не обязаны были понимать придурка, в такой степени покушающегося на нашу свободу.

Сейчас я живу в Москве в обычном 14-этажном доме, и у соседей по подъезду полно собак — от огромной овчарки до пекинеса с ладошку. А вы присмотритесь хотя бы к американским фильмам — в США держать собак в квартирах большинства домов запрещено. Да что квартиры. Мой товарищ живет сейчас на юге США в своем доме на огромном, по нашим меркам, участке земли в половину акра, т. е. в 20 соток. Спрашиваю, какой породы собачку держит? Отвечает — нельзя! Кто бы нам в СССР на 20 сотках запретил держать хоть стадо коров? Живет мой товарищ на берегу океана, спрашиваю, как часто он в нем купается? Отвечает — нельзя, хочешь купаться — заплати и купайся в специально построенном на берегу бассейне.

Корреспондент «Дуэли» в Вене А. Дубров собрал со страниц австрийских изданий «Kurier» и «Der Standard» такую информацию об уровне свободы в США:

«Недавно в Вашингтоне полицейский повалил на землю беременную женщину, которая, по его мнению, слишком громко разговаривала по мобильнику. После этого он надел женщине наручники. Аналогичный случай произошел в вашингтонском метро. Подросток откусил от плитки шоколада, а есть и пить в метро запрещено. Полицейский надел на него наручники и отвел в участок. В городе Окала, штат Флорида, девятилетний мальчик нарисовал в школе рисунок, который, по мнению учительницы, содержал «элемент насилия». Учительница вызвала полицию, те надели на мальчика наручники и повезли в участок. В 1999 году соседка лживо донесла на 11-летнего мальчика, что тот сексуально преследует свою маленькую сестру. Мальчика вытащили из постели ночью, надели наручники и бросили на шесть недель в тюрьму, пока не выяснилось, что соседка наврала. Во Флориде за плохое поведение в детском саду полиция задержала пятилетнюю девочку. Девочке надели наручники и доставили в участок».

Мне опять скажут, что зато в США свобода слова и свобода передвижений. Но если у них свобода передвижений, то почему же они не уедут из этой паршивой страны, а если у них свобода слова, то почему же они не используют ее, чтобы изменить свои собачьи порядки? «Потому, — ответят мне, — что им такие порядки нравятся». Все правильно: если человек по своей натуре раб, то его и такие порядки устроят.

Есть старый анекдот. Маленький мальчик поздно вечером подкрался к спальне родителей и заглянул в замочную скважину. После чего развел руками и удрученно сказал:

— И эти люди запрещают мне ковыряться в носу?!

Так и мне остается сказать:

— И эти задолбанные рабы учат нас, советских людей, свободе?!

Свобода слова и древнейшая профессия

Давайте задумаемся над вопросом, который никто себе не задает ни в России, ни в мире, а надо бы: а кому она, эта самая свобода слова, нужна?

Нет, любителей поболтать про свободу у нас хоть пруд пруди, но сама-то свобода кому нужна? Народ ведь у нас, впрочем, как и в остальном мире, в основном без больших претензий на все гражданские свободы: народ хочет в безопасности кушать сладко, какать гладко (быть здоровым). Ну и развлекаться. А уж как вершина свободы — поехать в отпуск в Турцию и там сфотографироваться под пальмой, чтобы было чем перед приятелями прихвастнуть — дескать, и я «не хуже прочих»! И ведь нынешний правящий режим для всего для этого дает народу неограниченную свободу. Счастливая жизнь!

А все эти свободы выборов, собраний, слова — кому они в этой народной массе нужны, если у народной массы есть свобода кушать, какать и развлекаться?

Мне скажут, что так, в общем, и всегда было, и везде — народная масса политическими свободами не пользуется, посему они ей в основном безразличны, а свободы нужны элите этого народа — умным людям, ведущим за собой эти самые народные массы. Так-то оно так, да вот только на практике хоть мировой, хоть нашей российской элите политические свободы нужны еще меньше, чем простому народу. Крику о свободе — да, крику от элиты много, а как доходит до дела, так эта самая элита первая бросается свободу душить, причем включая и свою собственную личную свободу.

Итак, свобода слова. На первый взгляд она нужна прежде всего журналистам и оппозиционным политикам. А вот реалии России.

Перед думскими выборами приехала в Москву миссия ПАСЕ, в том числе выяснить, насколько свободно наша пресса может осветить выборы. Миссия заранее послала сообщение о своей встрече с прессой России всем СМИ и персонально пригласила 15 главных редакторов, в том числе и меня. Предполагалась 9 ноября 2007 г. часовая встреча главных редакторов с миссией, а потом часовая пресс-конференция. Пришел на встречу только я, да еще корреспондентка «Коммерсанта», но когда она узнала, о чем ей придется говорить, то покинула джентльменов по-английски — не прощаясь.

Что заставило российских журналистов пренебречь приглашением десяти депутатов Европарламента во главе с английским лордом — страх главных редакторов перед нынешним режимом и своими хозяевами? Наверное, не без того, но, видится, главное было в том, что прессе России на самом деле наплевать на свободу слова — на свою свободу. Кстати, этот лорд с видимой обидой сообщил, что они встречались с Явлинским и спросили его о свободе слова. Гриша, отдадим ему должное, заверил, что никакой свободы слова в России нет, но когда миссия попросила его привести какой-нибудь конкретный пример, Гриша предложил им самим поискать примеры в Интернете. «Но ведь мы не знаем русского языка», — оправдывался лорд, и было видно, что он недоумевает, как политик, болтающий об отсутствии свободы, может не интересоваться конкретными примерами ее удушения.

Еще пример на эту же тему. 19 апреля сего года был митинг русских националистов, посвященный освобождению политических заключенных. Ведущий митинга, давая слово двум десяткам выступающих, в промежутках между выступлениями читал в алфавитном порядке длинный список националистов, уже сидящих в тюрьмах России: «Абакумова Светлана, журналист, писала правду о положении русского народа, находится в заключении. Андрущенко Николай Степанович, журналист…» — и так далее до буквы «я». Так вот, на митинге было с полтыщи народу самых разных профессий и слоев — были и молодые, и пенсионеры, были и ученые, и офицеры, были православные и коммунисты. Не было только журналистов — российских журналистов проблема свободы слова не интересует.