Своенравная наследница

Томас, пятясь, вышел из королевских покоев, крайне довольный аудиенцией. Прошло три года с его последнего визита, а все словно осталось по-прежнему. Но на самом деле многое изменилось с уходом Уолси. Не стоит ли засвидетельствовать почтение королеве? Пожалуй, нет. Сначала нужно получше разведать обстановку. Он не может втянуть Элизабет в распри между королем и королевой!

Поэтому Томас решил немного побыть в Ричмонде. Он повидался со старыми приятелями, послушал сплетни и как раз перед уходом увидел даму, ставшую причиной скандала. Анна Болейн оказалась высокой стройной девушкой с резкими чертами лица, но, как и утверждали окружающие, была поразительно элегантна. Красива ли она? Вряд ли, но, несомненно, очаровательна. Томас не мог отвести от нее взгляда.

И словно ощутив его восхищение, мистрис Анна повернулась и встретилась с ним взглядом. Внимательно оглядев Томаса, она что-то шепнула одному из своих спутников и снова посмотрела на него.

— Мне сказали, что вы — лорд Кембридж?

— Так оно и есть, — с поклоном ответил Томас.

— Я слышала, что никто из придворных не одевается так модно, как вы, милорд. Как это получается, если вы живете на севере?

— Я счел бы неприличным появиться при дворе в ином виде, мадам. Правду сказать, тот костюм, что на мне, не вполне соответствует торжественности случая, но мастер Олторп еще не дошил мой новый гардероб. Я собирался приехать ко двору, только когда он переберется в Гринвич, но не смог устоять перед искушением приветствовать моего короля. Я привёз с собой младшую дочь моей кузины.

— Собираетесь купить для нее мужа? — дерзко бросила Анна. — Здесь немало таких, которые будут счастливы найти богатую жену.

— Но Элизабет ищет не просто мужа, а такого, который поймет ее страсть к поместью Фрайарсгейт. Такого, кто согласится жить с ней на севере.

— Ну, это значительно сужает границы поисков, — вмешался сэр Томас Уайатт, родственник Анны. — Как по-твоему, кузина? Мы знаем такого парня?

Анна, проигнорировав его, сказала:

— Надеюсь, мистрис Элизабет понравится при дворе. Здесь всегда так интересно.

— А ваше присутствие делает его еще более интересным! — выпалил Томас Болтон, к собственному удивлению, и, поклонившись, отошел.

Какой бес подтолкнул его? Почему он сказал это? А может, некий инстинкт предупредил его, что эта хрупкая девушка в один прекрасный день станет силой, с которой придется считаться?

Покачав головой, он поспешил к барке. Нужно плыть домой и хорошенько все обдумать.

Он нашел Элизабет в своем саду, на берегу реки.

— Дорогая, ты хорошо отдохнула? И где твоя сестра? Я только что вернулся из Ричмонда, где засвидетельствовал свое почтение его величеству и даже побеседовал с мистрис Болейн. Должен сказать, она весьма необычная женщина. Однако я не навестил королеву. Еще не понял до конца, что происходит, но слышал, что бедняжка в немилости у мужа и совершенно забыта всеми, кроме самых старых и преданных друзей.

— Я рада, дядюшка, что ты не зря потратил сегодняшний день. Чем раньше мы вернемся домой, тем счастливее я буду, — ответила племянница.

— Вы с Филиппой опять поссорились? — догадался Томас.

Элизабет глубоко вздохнула.

— Я не отвечала на ее нападки, дядюшка, хотя мне это нелегко далось. Понимаю, моя сестра любит придворную жизнь. А сама я не могу жить без Фрайарсгейта. Почему она не хочет этого понять? Целый день я слушала, как она превозносит здешнее общество и смеется над моим замшелым воспитанием в холодном северном климате.

— Ты права, дорогая, что не стала ей возражать. Она только рассердилась бы и затеяла очередной спор. Понимаю, ты любишь свой дом, но мы приехали сюда с одной целью: найти тебе мужа, который полюбил бы Фрайарсгейт и тебя тоже. Если нам это не удастся, мы снова вернемся на север. А пока что будем наслаждаться праздником. Для поездки ко двору нет лучшего месяца, чем май, если не считать декабря.

— Верю тебе на слово, — безучастно обронила Элизабет.

— Мне понравилась Болейн, — продолжал он, пытаясь заинтриговать ее, ибо Элизабет любила все, над чем можно было поломать голову.

— Почему? — вскинула брови девушка. — Филиппа утверждает, что она ничем не лучше старшей сестры, шлюхи, родившей ребенка от короля.

— Думаю, Филиппа слишком предана королеве Екатерине, — вздохнул Томас. — А теперь она ни в коем случае не должна показывать этого, если не хочет испортить карьеру сыновьям. Она мечтает, чтобы все вернулось на круги своя. Но время не стоит на месте. Филиппе придется примириться с происходящим, и она прежде всего должна быть предана королю. Ее сын служит дяде Анны Болейн. Сама же Анна умна и весьма элегантна, и ее вряд ли можно назвать кокеткой или распутницей.

— Но у короля есть жена, — напомнила Элизабет.

— И нет наследника мужского пола. А теперь эта жена состарилась и больше не способна иметь детей.

— А что плохого, если Англией станет править женщина? — вскинулась Элизабет. — Разве Англия не просто очень большое поместье? А я прекрасно управляю Фрайарсгейтом. Разве не так?

— Последняя женщина, претендующая на корону Англии, ввергла страну в многолетнюю гражданскую войну. Королева должна иметь мужа. А супруг принцессы Марии будет родом либо из Франции, либо из Испании. Скорее всего последнее. Екатерина, имей она в этом деле право голоса, обязательно выберет Испанию. Даже если корону унаследует женщина, править будет ее муж. И тогда английским престолом завладеет чужеземец. Пусть лучше принцесса Мария станет королевой Франции либо Испании, а ее брат будет править Англией. Но королева Екатерина не может дать королю сына. И вообще никакого ребенка. Не знаю, слышала ли ты, что вчера говорила твоя сестра, но у проблемы есть вполне разумное решение. К несчастью, королева Екатерина не желает его принимать. И я считаю, что это крайне неосмотрительно с ее стороны.

— Я сначала слушала, но потом задремала, — призналась Элизабет. — Для королевы все это, должно быть, нелегко. Филиппа говорит, что она любит мужа и ежедневно за него молится.

— Да, Екатерина очень благочестива, — согласился Томас. — Но если она действительно любит Генриха Тюдора, значит, желает ему добра и рано или поздно отступится. Однако Екатерина Арагонская очень горда. И несмотря на благочестие, сердита на мужа и хочет, наказать его за пренебрежение ею. А если так, то разве есть лучший способ, чем отказать ему в разводе, чтобы именно ее дочь когда-нибудь унаследовала трон, а не сын другой женщины?

— Я не думала, что любовь может быть так жестока! — воскликнула Элизабет и, быстро сменив тему, добавила: — Дядюшка, здесь полно цветов, а ведь у нас дома едва начали распускаться листья! И столько красивых статуй!

Ее глаза лукаво блеснули.

— Итальянский мрамор, — пояснил он. — Я велел привезти их много лет назад. Но в садах Гринвича ты найдешь как мужские, так и женские фигуры.

— А когда мы поедем в Гринвич, дядюшка?

— Через два дня, дорогая. Поплывем по реке в королевской процессии. Завтра я пошлю Уилла открыть тамошний дом. Пусть возьмет слуг, а уж они все приберут и проветрят. Тебе понравится Гринвич, дорогая, а мой дом стоит рядом с дворцом. Ты не представляешь, какие суммы мне за него предлагали, но я отказался. С радостью сдаю его, когда он не нужен мне самому, однако сохраню его и когда-нибудь отдам Филиппе, как и этот. Мы с Бэнон все обсудили. Дома ей не нужны, зато они много означают для графини Уигтон и се семьи.

— Ты так щедр к нам, дядюшка, — вырвалось у Элизабет.

— Я бы и к тебе был щедр, но, похоже, ничего не могу тебе дать, кроме нескольких безделушек и визита ко двору. Твои сестры все унаследуют после меня, потому что они этого хотят. А ты же ничего не хочешь, кроме как владеть своим любимым Фрайарсгейтом. И меня расстраивает, что я ничем не могу быть тебе полезен.

— В таком случае дай мне то, что я хочу, — неожиданно сказала Элизабет.

— Что же это? — с любопытством спросил Томас.

— Я прошу об одолжении. Придет время, когда я захочу чего-то такого, что вызовет неодобрение всех окружающих. Не спрашивай, что именно, ибо я пока. ещене знаю сама. Но если это время настанет, обещай, что будешь на моей стороне.

Просьба показалась ему странной. Чем может рассудительная девушка вроде Элизабет вызвать неодобрение окружающих?

Но Томас мужественно кивнул.

— Даю слово, — поклялся он. — Если тебе когда-нибудь понадобится моя поддержка, ты получишь ее независимо от моего истинного мнения.

— Спасибо, дядюшка, — прошептала Элизабет.

Два дня спустя, тридцатого апреля, двор выехал из Ричмонда в Гринвич. Придворные расселись в барки и поплыли по Темзе. Томас Болтон тоже был среди них. Филиппа, в платье цвета зеленого лайма, махала с борта всем своим друзьям, а если барка подплывала достаточно близко, представляла им Элизабет. Та вежливо кивала.

Его величество вместе с Анной Болейн находились на королевской барке. Екатерине Арагонской было запрещено появляться в Гринвиче на майские праздники. Бедняжку вместе с несколькими фрейлинами отослали в ее любимый дом в Вудстоке. С ее отсутствием общая атмосфера мгновенно изменилась к лучшему. Даже Филиппа облегченно вздохнула: на этот раз ей не пришлось принимать ничью сторону. С каждым днем становилось все труднее не замечать ужасного разлада между королевской четой. Графиня Уиттон втайне соглашалась с дядюшкой: королеве предложили прекрасный и достойный выход, при котором за ее дочерью сохранялись все права. Филиппа не понимала, почему та не соглашается. Но Екатерина Арагонская была другом Розамунды, и сама Филиппа когда-то ей служила. Между ее семьей и королевой всегда были отношения, основанные на любви и верности.

— Это и есть дворец? — спросила Элизабет, вернув старшую сестру к действительности.

— Да, — кивнула Филиппа. — Правда, он красив? Адом дядюшки Томаса совсем рядом. В саду есть калитка, ведущая в королевские сады. Тебе часто придется ею пользоваться. Завтра Майский день, любимый праздник короля, он продлится до ночи. И это лишь начало праздничного месяца! Если мы хотим участвовать во всех развлечениях, нужно лечь спать пораньше.

Их барка повернула к берегу, к каменной пристани, принадлежащей дому лорда Кембриджа. Слуги помогли им выйти. Элизабет остановилась в саду, чтобы рассмотреть статую молодой девушки и непонятного создания: полумужчины-полукозла. Создание крепко прижимало к груди девушку, очевидно, поймав ее на бегу. Одна рука накрывала круглую каменную грудь. Длинный мужской член прятался в складках одеяния девушки. На лице выражение похоти. Рот девушки широко раскрыт в крике.

Элизабет вскинула брови и повернулась к Томасу:

— Здешние статуи очень отличаются от тех, что стоят в саду твоего лондонского дома, дядюшка.

— И они абсолютно непристойны, — чопорно изрекла Филиппа.

— И ты так считаешь, Элизабет? — спросил Томас, зная, что услышит умный ответ, и наслаждаясь возмущением Филиппы.

— Статуи в твоем городском саду пассивны в отличие от этих, — усмехнулась Элизабет. — И знаешь, Филиппа, меня это не шокирует, потому что хотя я еще не замужем, все же управляю большим поместьем и всякого навидалась. Можно сказать, что я фермерша. Иногда я наталкивалась и на людей в подобных ситуациях. Думаю, лучше знать, чего ожидать от брака, чем сталкиваться потом с неприятными сюрпризами.

— Элизабет! Ты называешь себя фермершей? Ты наследница Фрайарсгейта, огромного северного поместья! — воскликнула Филиппа.

Томас поперхнулся смехом.

— Прости за правду, сестрица. Впредь я попытаюсь быть более сдержанной. Но не хочу_; чтобы мой будущий муж поверил, будто я стану сидеть в доме и ткать, любуясь играющими у моих ног детьми.

— Дядя! Урезонь ее! — взмолилась Филиппа.

— А Криспин собирается присоединиться к нам, дорогая девочка? — спросил Томас, перерывая их спор.

— Не знаю. Ответственность за Брайарвуд тяжким грузом лежит на его плечах. Если все, что намеревался сделать муж, будет сделано вовремя, возможно, он и приедет в середине месяца. Брак, Элизабет, — это партнерство. Криспин достойно выполняет свою часть обязанностей, поэтому я могу подолгу жить при дворе, чтобы обеспечить будущее своим детям. Тебе нужно знать, что жизнь графини Уиттон не состоит из сплошных праздников и развлечений. Господь создал брак, чтобы муж и жена служили общей цели, — заключила Филиппа.

— Я нахожу твои наставления крайне интересными, сестрица, — медоточиво произнесла Элизабет.

— Я всего лишь желаю тебе счастья! — воскликнула Филиппа, обнимая сестру. — Я так счастлива с мужем! В точности как Бэнон со своим Невиллом. И я хочу, чтобы ты тоже познала такое счастье.

— Ты очень добра, сестрица. Ты приехала ко двору, чтобы помочь мне. И я очень это ценю. Но если бы не необходимость в наследнике, думаю, я была бы счастлива и без мужа.

— Девушка говорит о таком!.. — просто вознегодовала Филиппа. — И все потому, что ты боишься потерять власть над Фрайарсгейтом.

— Я ее не потеряю, — спокойно ответила Элизабет. — Тот, кто женится на мне, должен знать, что я наследница Фрайарсгейта и, хотя с удовольствием приму помощь мужа, все же останусь владелицей поместья.

— Мы никогда не найдем для нее супруга! — едва не заплакала Филиппа. — Какой мужчина благородного рождения примирится с подобной женой?!

— Не знаю, — вздохнул лорд Кембридж, лукаво подмигнув Элизабет. — Но завтра пойдем во дворец и начнем это выяснять. В Майский день случаются разные чудеса.

— Может, в этом я похожа на тебя, дядюшка. И мне не суждено найти мужа, — заметила Элизабет.

Шокированная Филиппа была готова упасть в обморок.

— Нет, дорогая моя, — покачал головой Томас. — Не думаю, что ты на меня похожа. Где-то в этом мире найдется мужчина, который полюбит тебя, смирится с твоей гордостью и позволит тебе править своим маленьким королевством. Если мы не сможем найти его при дворе, значит, отыщем где-то еще. Филиппа, дорогая, не отчаивайся. Все будет хорошо. Разве я не тот, кто сотворил волшебство для Розамунды и двух ее дочерей?

Он обнял молодых женщин и прижал к себе.

— Пойдемте, дорогие. Надо решить, что мы наденем завтра. Нужно же ослепить всех придворных!

Глава 5

Флинн Стюарт оглядел газоны Гринвичского дворца. Сегодня, в Майский день, погода выдалась идеальная. Солнце блестело на шелковистой ленте реки. На лугу было воздвигнуто майское дерево, вокруг которого танцевали хорошенькие девушки. Ярко одетые музыканты наигрывали веселую мелодию. Кое-кого из танцующих Флинн даже узнал.

Король расхаживал среди гостей. Он был одет в костюм любимого Тюдорами зеленого цвета. Рядом шла мистрис Болейн, ее лицо чем-то напоминало изящную кошачью мордочку. На ней тоже было зеленое платье. Густые черные волосы раскинулись по спине. Венок из цветов украшал головку.

Сегодня, в свой любимый праздник, Генрих Тюдор был в прекрасном настроении.

Флинн Стюарт, не будучи дипломатом, все же находился при английском дворе по просьбе своего единокровного брата, короля Якова V Шотландского. Официальной его обязанностью было доставлять послания от короля Генриха к его племяннику в Шотландии. Неофициальной — быть глазами и ушами Якова. Тот не доверял Тюдорам, включая собственную мать, которая теперь была замужем вот уже в третий раз, за Генри Стюартом, лордом Метвеном. А вот Флинну Стюарту Яков V Шотландский доверял, поскольку они были не только единокровными братьями, но Флинн не раз доказывал свою преданность дому его покойного отца, хотя многие находили это странным. Все знали, что Флинн — сын покойного короля, но Яков IV так и не признал его, хотя официально настоял, чтобы мальчик носил его имя.

— Флинн, взгляни-ка туда, — пробормотал его друг Рис Джонс.

— Красавица, ничего не скажешь, — согласился Флинн. — Кто она?

— Не знаю. Никогда раньше не видел. Но с ней графиня Уиттон. Ее я знаю. Пойдем. Она нас представит.

— Откуда ты знаешь графиню Уиттон? — спросил Флинн.

— Мы дальние родственники, — пояснил Рис. — Ее отец был валлийцем. Его брат был моим дедушкой с материнской стороны. Она прелестная женщина, но немного чопорна.

— Иными словами, ты задумал обольщение, — усмехнулся шотландец.

— Филиппа Сен-Клер не из тех женщин, которых обольщают. Она — сторонница королевы. Нет, мне нравятся ее честность, ум и порядочность. А теперь, если мы хотим познакомиться с ее очаровательной спутницей, лучше поспешить, поскольку новая кровь всегда привлекает внимание придворных джентльменов.

Мужчины направились к тому месту, где стояли Филиппа, Элизабет и Томас.

— Кузина! — обратился к Филиппе Рис, улыбаясь и показывая необычайно белые ровные зубы. — Как поживаешь, и кто эта милая девушка?

Филиппа протянула руку для поцелуя.

— Рис, как приятно тебя видеть! Это моя младшая сестра, мистрис Элизабет Мередит. Приехала ко двору вместе с нашим дядей, лордом Кембриджем, о котором я тебе много рассказывала. Она тоже твоя родственница.

Филиппа слегка подтолкнула сестру в бок, чтобы та не забывала протянуть руку джентльменам. Элизабет верно поняла сигнал, и лорд Кембридж с облегчением увидел, что девушка приняла его совет — на ночь смазывать руки жиром. Теперь они были гладкими и белыми.

— В каком мы родстве, сэр? — спросила она Риса.

— У нас один прадед, а наши деды были братьями. Именно успех вашего отца при дворе вымостил мне об дорогу.

— Отца я не помню. Он умер, когда я была совсем крошкой. Но мне говорили, что он хороший и благородный человек. И что я похожа на него.

— Значит, он умер молодым? — уточнил Рис.

— Упал с яблони.

— Элизабет! — в ужасе простонала Филиппа.

— Моя сестра считает обстоятельства смерти отца постыдными. Если бы он погиб в бою или умер от старости в своей постели, она сочла бы это более приемлемым, — сказала Элизабет.

— Что он делал на яблоне? — удивился Рис.

— Помогал крестьянам собирать урожай. Ни одному из жителей Фрайарсгейта не приходило в голову влезать на деревья, чтобы стряхнуть фрукты. Рвали те, до которых могли дотянуться, и оставляли гнить остальные. Отец считал это большим расточительством, и каждый год помогал крестьянам снимать яблоки. Однажды он потерял равновесие, упал и сломал шею, — пояснила она.