100 великих кладов

Разгребая песок, пастушки извлекли из земли несколько золотых и серебряных вещей и отнесли их в село. Крестьяне, прихватив лопаты, немедленно явились на место и начали раскопки. Огромный клад — более 800 предметов! — залегал в песчаной дюне на глубине 0,2–1 м, в окружности около 1,5 м. Между золотыми и серебряными предметами были найдены фрагменты сгнивших досок.

Извлечённые из земли драгоценности были немедленно поделены между находчиками. Однако вскоре весть о сокровище достигла губернских властей. В Малое Перещепино отправились полицейские и археологи. Учёным удалось собрать большую часть находок. Остальные предметы позже также были переданы археологам.

Сокровище было огромно; общий вес золотых изделий — античных, византийских, персидских, кавказских — составил 25 кг, серебряных — 50 кг. В числе драгоценностей были амфоры, кубки, блюда, 11 золотых и 10 серебряных чаш; золотой ритон[1] и золотые украшения второго, несохранившегося ритона; посох в золотой оковке; ожерелье из золотых византийских солидов; две пары золотых гривен; наколенники, меч в золотых ножнах, стремена, седло; более 250 золотых пластинок, нашивавшихся на одежду; массивная золотая пряжка (около 500 г); семь браслетов и семь перстней со вставками из драгоценных камней — аметистов, сапфиров, тигрового глаза, гранатов, горного хрусталя и изумрудов; 69 золотых византийских монет императоров Тиберия, Маврикия, Фоки, Ираклия и Константа II. Особую художественную ценность имеют блюдо с надписью, в которой упоминается имя епископа города Томи (ныне Констанца, Румыния) Патерна (в надписи сказано, что по распоряжению епископа в начале VI в. эта вещь реставрировалась) и серебряное сасанидское блюдо с изображением царя Шапура II (310–363).

Перещепинский клад — самое обширное собрание драгоценностей, когда-либо находимое на земле Украины, и одно из крупнейших в Европе. Но каким образом попали в землю эти неслыханные сокровища? Кому они принадлежали?

Несомненно, что найденные драгоценности являлись частью богатого погребения. Об этом свидетельствуют обнаруженные фрагменты деревянного сооружения (предположительно, саркофага), некогда обитого шёлковой, прошитой золотом тканью и украшенного квадратными золотыми пластинами. Но человеческих останков в нём почему-то не оказалось! Лишь обнаруженные на месте находки в 1963 году археологом А. Т. Смиленко чёрные, похожие на угли, комки и слой золы позволили учёным предположить, что умерший был сожжён, а в деревянный саркофаг с сокровищами ссыпали пепел и остатки пережжённых костей. Отсутствие над могилой каких-либо опознавательных знаков — кургана, надгробия или иного сооружения — говорит о том, что погребение совершалось втайне. Во многом благодаря этой предосторожности могила осталась неразграбленной.

А вот кому принадлежали Перещепинские сокровища? Ответ на этот вопрос был особенно важен. Долгое время вокруг находки продолжались горячие споры.

Время укрытия клада благодаря найденным в нём монетам можно было определить довольно точно: VII век нашей эры. Большинство исследователей сходилось во мнении, что сокровище принадлежало некоему предводителю степных кочевников. В этот период на юге Восточной Европы существовало два государственных объединения, вожди которых могли располагать подобными богатствами: Великая Болгария и Хазарский каганат. Соответственно, высказывались две версии о происхождении клада — хазарская и болгарская.

В советской науке долгое время господствовала хазарская версия, опиравшаяся в основном на теоретические соображения и догадки, хотя сам клад был в распоряжении советских учёных — он хранился и до сих пор хранится в Петербурге, в Государственном Эрмитаже — и возможности для его тщательного исследования имелись. Однако серьёзное изучение клада началось лишь в 1980-х годах, и занялся им немецкий профессор Йоахим Вернер. Позднее к нему присоединились австрийский учёный Вернер Зайбт и болгарские историки и археологи. Исследователи изучили хранящиеся в Эрмитаже предметы Перещепинского клада, прочитали надписи на древнегреческом языке на перстнях-печатках. И уже в своей вышедшей в 1984 году монографии Й. Вернер мог авторитетно заявить: Перещепинский клад представляет собой комплекс погребальных вещей, связанных с захоронением хана Кубрата, правителя Великой Болгарии, скончавшегося в 660 году…

Группа кочевых тюркоязычных племён, известных под общим собирательным наименованием болгары, впервые появляется на страницах исторических хроник в конце V века. В состав этого племенного объединения входила, как считают учёные, и часть народов, в своё время пришедших из Центральной Азии вместе с гуннами, и тюрки, и, возможно, древнемадьярские (венгерские) племена.

Болгарские племена (кутригуры, утигуры, барсилы, сарагуры, уроги (огоры), савиры, баланджары) кочевали на пространстве от нижнего Дуная до Прикаспия и Северного Кавказа. В 630-х годах часть болгар — оногуры и кутригуры — образовали государственное объединение, именуемое Великая Болгария. Правителем её стал хан Кубрат.

Византийские, арабские, средневековые болгарские исторические источники с большим уважением отзываются об этом человеке. Его отец Албури Аскал, погибший в 602 году, был правителем причерноморского Болгарского княжества и другом и союзником Византийской империи. Кубрат с детских лет воспитывался при византийском дворе и ещё в 619 году был крещён. В 620 году он признал власть Аварского каганата, но позже порвал с аварами и заключил союз с императором Ираклием. В середине 620-х годов Кубрат послал в помощь Ираклию 40-тысячный отряд своей кавалерии, который очень пригодился императору в его войне с Персией. После победы над персами на Кавказе, когда были взяты огромные трофеи, Ираклий прислал в дар Кубрату часть захваченной добычи и выдал за него замуж свою дочь Евдокию. В эти же годы Кубрат присоединяет к своим исконным землям на Днепре часть бывших владений распавшегося Западнотюркского каганата в Прикубанье и Приазовье, после чего его степное царство стало именоваться Великой Болгарией. Любопытно, что в числе предметов, найденных в составе Перещепинского клада, среди поясных подвесок оказался и личный знак Кубрата — тамга-трезубец («тризуб»), который позже стал родовой эмблемой великих князей киевских, а ныне, с небольшими видоизменениями, принят в качестве государственного герба Украины.

В 629 году Кубрат принял сан кагана, а в 660 году он в возрасте 60 лет скончался. После смерти этого просвещённого степного правителя-христианина его родичи развязали междоусобную борьбу. Не просуществовав и полувека, Великая Болгария пала под ударами хазар, и составлявшие её народы рассеялись по разным направлениям.

Часть болгар (барсилы, баланджары и часть кутригуров) откочевали на север, образовав здесь впоследствии государство, известное под именем Волжская Болгария (Булгария). Предводитель оногуров Аспарух повёл свой народ на запад. Именно болгары-оногуры явились впоследствии одной из составных элементов будущей болгарской народности, смешавшись со славянами и создав государство, известное сегодня под названием Болгария.

Золотое сокровище из Преслава

«Когда бедный селянин приходит издалека, предстаёт пред царским дворцом и глядит на него, он озадачен. Когда же приблизится к вратам, вступает во двор и видит по обе стороны постройки, расцвеченные камнем и украшенные деревянной резьбой, он поражён. Вступивши во дворец (то есть во внутреннюю часть города) и лицезрея высокие чертоги и церкви, богато разукрашенные каменьями, деревом, краской, а внутри мрамором, медью, серебром, золотом, он не знает, с чем это сравнить, ибо в своей земле не видывал подобное, но лишь соломенные хижины. Тут можно повредиться разумом от изумления», — писал о Преславе средневековый болгарский учёный и просветитель Иоанн Экзарх в своём знаменитом трактате «Шестоднев».

Великий Преслав — вторая по времени столица средневекового Болгарского царства. Первые камни в его основание были заложены в 821 году. Под защитой толстых каменных стен в виде двух концентрических кругов находились царский дворец, Тронный зал, знаменитая Золотая церковь и множество других великолепных построек. Восторженные описания Преслава встречаются у арабских, византийских, европейских летописцев и путешественников. Увы, процветание города оказалось недолгим. В 972 году он был захвачен и полностью разрушен войсками византийского императора Иоанна Цимисхия.

Сегодня на месте второй столицы Первого Болгарского царства ведутся археологические раскопки. Остатки средневекового города в значительной мере освобождены от грунта, и перед взорами многочисленных экскурсантов предстают частично восстановленные фрагменты каменных стен, ворот, некогда великолепных дворцов. Среди руин Преслава сделано немало важных открытий, наиболее выдающимся из которых стала находка так называемого «Золотого сокровища из Преслава».

Это открытие было сделано в 1978 году, и, как это часть бывает, совершенно случайно — при сельскохозяйственных работах близ селения Кастана, расположенного в 3 км от бывшей болгарской столицы. Археологи, немедленно прибывшие на место находки, установили, что некогда здесь существовало средневековое селище, являвшееся пригородом Преслава. Обстоятельства находки не оставляли сомнений в том, что укрытие клада происходило в каких-то тревожных условиях: более 170 золотых, серебряных и бронзовых предметов, украшенных перегородчатой эмалью, изумрудами, рубинами, жемчугом, аметистами, горным хрусталём и жемчугом, оказались спрятаны в… разрушенной каменной печи в бедной крестьянской хижине.

Внимательное изучение найденных предметов показало, что сокровище имеет сборный характер: наряду с изделиями, изготовленными в X столетии мастерами из Константинополя и Преслава, в него входили украшения, относящиеся к гораздо более ранним временам — III–VII векам. Явное преобладание женских украшений в составе клада не оставляло сомнений в том, что их владелицей была какая-то знатная женщина, возможно — царского рода, а разновременность предметов позволила учёным предположить, что клад, вероятно, представляет собой фамильное сокровище. Несомненно, что клад был укрыт в связи с нашествием византийцев в 971 году — об этом свидетельствуют найденные в составе клада 15 серебряных византийских монет времён императоров Константина VII и Романа II (945–969 гг.), а также следы пожара, уничтожившего небольшое селение в окрестностях Преслава, на месте которого и была сделана уникальная находка. Спрятала ли его сама хозяйка драгоценностей, спешно убегавшая от надвигавшейся военной грозы, или это сделал по её поручению слуга или просто какой-то верный человек — об этом мы можем только гадать.

В числе изделий, входящих в состав Преславского клада, выделяется удивительной красоты ожерелье (конец IX — начало X в.), выполненное из золота и украшенное многоцветной перегородчатой эмалью. Существует предположение, что это ожерелье — подарок болгарского царя Петра своей невесте — византийской принцессе Марии-Ирине, с которой он обвенчался в Константинополе в 927 году. На это, в частности, указывают эмалевые изображения водоплавающих птиц — символы семейного очага и супружеской верности. Сцена «Вознесение Александра Македонского», которая традиционно связывается с культом императора, изображения сенмурвов — орлиноглавых и львиноглавых грифонов, символизирующих идею сильной власти, бесспорно свидетельствуют в пользу «царской» версии происхождения Преславского клада.

Единый ансамбль составляет комплект из пары подвесок — височных колец и трёх медальонов X века. С подобными украшениями изображены на старинных мозаиках византийские императрицы Феодора и Зоя. Подвески — одно из наиболее желанных украшений, а иногда и обязательная принадлежность парадного облечения знатных дам эпохи Средневековья. Порой чересчур массивные из-за своей пышности, они прикреплялись к нижней части головного убора или подвешивались на жемчужном обнизье или цепочке. Входящие в состав комплекта золотые медальоны украшены аметистами и изумрудами — согласно поверьям, эти камни помогали обрести владелице украшений смирение, спокойствие, богобоязненность, способствовали сохранению молодости и долголетию.

К V — началу VII века относится изготовленная из горного хрусталя печать-гемма с изображением «Благовещения». Подобного рода печатями скрепляли личную корреспонденцию и т. п. Характерные для античного и раннехристианского искусства, они почти не встречаются в Средние века. В эту эпоху отдельные геммы вставлялись в оправу и использовались как украшение. Точно так же поступил и владелец (или владелица) Преславского сокровища: изготовленную раннехристианскими (на это указывают иконографические признаки) мастерами гемму он оправил в золотую рамку с ушком для подвешивания.

Благодаря исключительной красоте и изяществу предметы Преславского клада вошли в золотой фонд болгарской культуры. Они представляют исключительный интерес с точки зрения изучения средневекового ювелирного искусства. Преславское сокровище экспонировалось во многих крупнейших музеях мира, а постоянным местом «прописки» большинства предметов из этого уникального собрания служит Археологический музей, расположенный на территории древней болгарской столицы.

Сокровища Будды

В 871 году И Цзун, восемнадцатый император династии Тан, правившей в Китае в 618–906 годах, повелел перенести святые останки Будды Шакьямуни из храма Фамэнь в Чаньань, тогдашнюю столицу страны. Император следовал примеру своих предшественников, которые каждые тридцать лет переносили святые мощи для поклонения в императорскую резиденцию. Считалось, что таким образом монархи могут добиться благословения Будды, что, в свою очередь, сулило богатый урожай, спокойствие стране и долголетие им самим.

Подготовка к перенесению реликвий длилась два года. Были изготовлены парадные колесницы, украшенные золотом, нефритом, жемчугом и яркими лентами. Жители ближних и дальних мест стремились увидеть священную процессию; бесконечный поток пешеходов, повозок и всадников день и ночь двигался по направлению к столице.

Останки Будды сперва поместили во дворце, а затем перенесли в дворцовый храм. Министры и придворные сановники стремились превзойти друг друга богатством подношений, жертвуя святыне сделанные искусными мастерами изделия из золота, серебра, нефрита и фарфора, шелка с тончайшей вышивкой. Но, несмотря на пышную церемонию и щедрые дары, император И Цзун не сумел вымолить благословения Будды. Он умер в том же 873 году, не успев вернуть святые останки Великого Учителя на прежнее место. Взошедший на престол Си Цзун, пятый сын императора, перенёс мощи в храм Фамэнь в январе 874 года и приказал замуровать их в подземном хранилище. С тех пор местонахождение их держалось в строжайшем секрете…

В 1987 году китайские археологи сделали сенсационное открытие. Утром 2 апреля рабочие, расчищавшие основание давно разрушенной пагоды храма Фамэнь, наткнулись на каменные плиты. Заглянув в щель между ними, они увидели какие-то блестящие предметы. Посветив фонарями, рабочие убедились, что некоторые из них сделаны из золота и серебра…

На следующий день к месту находки приехал археолог Хань Вэй. В южной части основания пагоды ему удалось отыскать вход в подземное хранилище. Дальнейшие раскопки явили миру настоящую подъёмную сокровищницу, располагавшуюся на глубине 20 метров.

Оказалось, что каменные плиты скрывали под собой тайник — крупнейший из всех, которые когда-либо были обнаружены на территории Китая. Площадь его составляла более 30 квадратных метров. Спустившись по каменной лестнице, Хань Вэй и его коллеги увидели по обе стороны прохода две каменные плиты, высотой около 1,2 м. На одной плите была высечена сцена перенесения останков Будды, на другой — список предметов, которые были пожертвованы храму императорами танской династии и их министрами.

Спустя неделю рабочие расчистили и открыли первую каменную дверь. За ней располагались одно за другим три помещения, где было найдено более 120 предметов из золота и серебра, 400 изделий из нефрита и драгоценных камней, вещи из камня, фарфора, шёлковые ткани и множество других бесценных сокровищ. Количество предметов полностью совпало с перечнем, высеченным на каменной плите.

Столько древних сокровищ за один раз в Китае ещё не находили. Кроме того, большинство из них представляло собой «лучшие из лучших в национальной сокровищнице». Но помимо сокровищ, на плите было указано, что в хранилище покоятся ещё и святые останки Будды Шакьямуни.

Тщательные поиски в дальнем углу хранилища привели археологов к сундуку из сандалового дерева, обитому по углам серебром и охраняемому двумя каменными изваяниями. Внутри сундука находился ларец меньшего размера, оправленный в золото.

Археолог Хань Вэй впоследствии рассказывал: «Всего, я открыл семь сундуков, вложенных один в другой, пока не добрался до миниатюрной золотой пагоды с одноярусной крышей, увенчанной жемчужиной. В основании этой пагоды находилась серебряная подставка, а на ней лежал кусочек кости. Как гласила надпись на плите, эта косточка (длиной 4,03 сантиметра и весом 16 граммов) является частью пальца Будды Шакьямуни».

Другой фрагмент кости учёные нашли в небольшом мраморном саркофаге, находившемся во втором помещении. А в последнем зале они обнаружили железный ящик, покрытый тканью, расшитой золотыми нитями. Внутри этого ящика находился серебряный ларец, поверхность которого украшали 45 позолоченных статуэток, изображающих бодхисатв. На крышке ларца читалась надпись: «Это высокочтимый ларец, сделанный с благоговением по приказу императора для святых останков Будды Шакьямуни».

Внутри серебряного ларца находилась коробка из сандала, а в ней — маленькая хрустальная шкатулка, углы которой были украшены драгоценными камнями и жемчугом. В ней лежал нефритовый футляр, в котором хранился третий фрагмент святых мощей. А четвёртый фрагмент (последний) был найден в миниатюрной четырёхъярусной пагоде-реликварии, покрытой яркими многоцветными рисунками.

Но каким образом эти реликвии — единственные известные в мире останки пальцев Будды — оказались в Китае, в храме Фамэнь?

В III веке до н. э., при императоре Ашоке, буддизм стал официальной религией Индии. Ашока всячески способствовал распространению буддизма. К этому времени относится строительство множества ступ (дагоб) — буддийских святилищ. Легенда рассказывает, что Ашока поделил святые останки Великого Учителя на 84 000 частей и распорядился построить во всём мире 84 000 ступ, поместив в каждую из них по одному фрагменту останков Будды.

В правление Ашоки в Индии было построено более 8 тысяч ступ. В Китае успели построить девятнадцать таких святилищ, и храм в Фамэне стал пятым в этом списке. Правда, китайские исторические хроники утверждают, что пагода храма Фамэнь существовала уже во времена династии Хань (206 г. до н. э. — 207 г. н. э.), то есть ещё до постройки самого святилища. И с самого начала было известно, что кости пальца Будды захоронены под пагодой.

Кроме мощей Будды, учёные обнаружили жезл длиной около двух метров, содержащий 1,74 кг серебра и 60 г золота, с выгравированными на нём изображениями двенадцати бодхисатв. Среди найденных сокровищ выделяются серебряная купель диаметром 54 см и весом более 6 кг, с двумя ручками в форме золотого цветка и утки-мандаринки, и серебряная курильница весом 19 кг. В верхней её части расположены пять позолоченных черепашек, спящих на цветках лотоса: символ благоденствия и долголетия. Поразили учёных и найденные в сокровищнице шёлковые ткани с вплетёнными в них золотыми кручёными нитями сечением тоньше человеческого волоса. На фрагменте ткани длиной в один метр исследователи насчитали до 3000 витков золотой нити.

Хотя сведения об останках Будды, хранящихся в пагоде Фамэнь, имелись в исторических хрониках, открытие их стало неожиданностью для археологов, и прежде всего потому, что размеры найденного сокровища превысили все сделанные до той поры находки, относящиеся к периоду династии Тан.

«Пот божественного солнца»

Золото — «пот божественного Солнца». В этом были убеждены инки — индейский народ, в XII столетии создавший самую могущественную доколумбову империю, простиравшуюся от Колумбии до центрального Чили. Это государство называлось Тауантинсуйу — «Земля четырёх частей [света]». С инками древнеперуанская культура, прошедшая путь чрезвычайно сложного развития, достигла своей блестящей вершины.

Словом «инка» именовался верховный правитель страны. Первый инка, по преданию, был сыном самого бога солнца Инти, поэтому его потомки именовали себя «сыновьями солнца». А символом солнца у инков служило золото, и из этого металла, как рассказывают, и была построена столица империи — город Куско, о котором испанский хронист Сьеса де Леон написал: «Если бы я захотел описать и перечислить все чудеса Куско, то не смог бы закончить свой рассказ до конца дней своих».

Но, конечно, Куско возводили не столько из золота, сколько из камня. В 1534 году, в год прихода конкистадоров, Куско уже был одним из пяти крупнейших городов тогдашнего мира — в нём насчитывалось около 200 тысяч жителей и 20–25 тысяч домов. Это был настоящий «Рим» древней Америки, причём «Рим» высокогорный: Куско располагается на высоте 3400 метров над уровнем моря.

Главную гордость Куско составлял великолепный ансамбль храмов, носивший название Кориканча — «Золотой двор». Центральным его сооружением являлся храм бога солнца — Инти Уаси, «золотое изумленье», как называли его испанские хронисты. Он был сооружён в XV веке. Это было чудо, равного которому не было в веках, «самое большое и величественное здание, выказывавшее доблесть и могущество инков», как писал в 1609 году испанский хронист Гарсиласо де ла Вега. Перуанский археолог Луис Лумбрерас, посвятивший много лет изучению Куско, так описывает храм Инти:

«Храм состоял из шести святилищ, каждое из которых было посвящено одному из небесных божеств. Поэтому он и включал в себя шесть частей, в которых ныне расположены христианская Церковь и монастырь ордена доминиканцев. Длина его внешних стен составляет примерно 68 на 59 м. Со стороны его юго-восточного крыла на 34 м отходила закруглённая апсида. Внешняя сторона стены в её центральной части была украшена фризом, состоявшим из золотой пластины почти метровой ширины. Пространство перед входом в храм также было покрыто золотом. В просторном центральном дворе, если верить преданиям, находился сад — наполовину естественный, наполовину искусственный. Вода в него поступала по желобам, выложенным золотом, в центре сада находился каменный фонтан восьмиугольной формы, полностью покрытый этим же драгоценным металлом».

В храме был устроен алтарь с изображением Солнца-Инти. Это был огромный, диаметром в несколько метров, диск из чистого золота, украшенный крупными изумрудами, от которого во всех направлениях исходили золотые лучи. Диск был установлен в западной части храма с таким расчётом, чтобы на него падали первые лучи восходящего солнца, отчего золото в полумраке храма вспыхивало тысячами огней.

Вдоль стен храма на золотых тронах восседали мумии «сынов солнца» — инкских правителей. Их троны стояли на возвышении, которое было покрыто ковром, сотканным из золотых нитей. Рядом с каждой мумией возвышалась статуя почившего инки в натуральную величину.

Доступ в храм Инти имел только сам инка — «сын солнца». Окна и двери святилища были усыпаны драгоценными камнями, стены внутри облицованы листовым золотом, и даже снаружи портал храма украшала полоса из чистого золота. Потолок святилища был покрыт искусной резьбой по дереву, пол устилали прошитые золотыми нитями ковры. Вся утварь в храме Инти тоже была из чистого золота. Испанские конкистадоры, увидав в первый раз эти сокровища, долго не могли поверить собственным глазам.

Всего на строительстве храма работало около двадцати тысяч человек. Работы длились почти полвека. Однако это чудо света простояло недолго. После падения империи Тауантинсуйу испанцы использовали храм как огромную каменоломню и постепенно разобрали его до основания.

К храму Солнца-Инти примыкал дворец верховного жреца — Вильяка Уму. Этот дворец и пять других великолепных построек, в которых жили помощники верховного жреца, были покрыты белой соломой с вплетённой в неё золотой проволокой.

Второй по значению храм Кориканчи был посвящён Мама Килье — Луне. Лунный металл — это серебро, поэтому в отличие от храма Солнца, где всё было из золота, в храме Луны всё убранство было из серебра. Подобно тому как золотой диск украшал алтарь храма Солнца, на алтаре храма Луны сверкал массивный серебряный диск.

Образ луны в империи инков, как и у всех древних народов, был связан с представлением о женщине. Поэтому храм Луны был предназначен для койи — жены инки. Здесь покоились и мумии умерших жён инков. Ни одна женщина, кроме койи, не имела доступа в этот храм.

Храм Инти, храм Луны и другие святилища обрамляли внутренний двор, называвшийся Интипампа — «Солнечное поле». Европейские авторы чаще именуют его «Золотой сад». Это было величайшим чудом из всех чудес, когда-либо созданных индейцами доколумбовой Южной Америки, и, вероятно, самым фантастическим произведением, когда-либо созданным человеческой культурой. «Золотой сад» представлял собой модель империи Тауантинсуйу, выполненную… целиком из чистого золота.

Здесь были отражены все стороны жизни огромной страны. По золотому полю бродили золотые олени, ползали золотые змеи, на ветвях золотых деревьев сидели золотые птички и бабочки, сновали золотые жуки. Ветер раскачивал золотые стебли кукурузы, росшей на золотых полях. Двадцать золотых лам с детёнышами, поедая золотые стебли травы, паслись под присмотром золотых пастухов, изваянных в натуральный рост. Золотые девушки срывали золотые плоды с золотых яблонь…

Стоимость золота, пошедшего на создание этого волшебного сада, была неслыханна. А выдающееся художественное мастерство его творцов делала «Золотой сад» просто бесценным. Конкистадоры увидели в нём, однако, прежде всего большое количество драгоценного металла, который можно было обратить в слитки…

Справедливости ради надо сказать, что слухи о высоком качестве индейского золота были сильно преувеличены. Украшения чаще делались из низкопробного сплава золота и меди, и в зависимости от соотношения частей этих металлов в сплаве индейские мастера умели придавать своим изделиям различные оттенки, чередуя их таким образом, что цвета плавно переходили из одного в другой, без заметных изменений или явных различий. Этот приём, чрезвычайно эффектный, сослужил, однако, плохую службу многим прекрасным творениям ювелирного искусства доколумбовой эпохи: в 1519 году испанский король Карл V издал указ, предписывающий отправлять их на переплавку. В нём, в частности, говорилось: «…Признавая, что много золотых изделий индейцев продолжает переходить к испанцам в счёт уплаты податей, вознаграждений и доходов от торговли в различных изделиях и украшениях в форме медальонов, ожерелий, канителей, узких полосок, браслетов, нагрудных и других украшений, а сплавы, из которых они сделаны, в былые времена называли не иначе как низкопробным золотом, и поскольку содержание его в этих изделиях очень низкое, а меди — высокое и без того, чтобы их расплавить, нельзя ни узнать пробу золота, ни определить его стоимость, повелеваем, чтобы это золото и изделия из него были очищены, переплавлены и пятая часть их поступала в казну».

В перечне золотых и серебряных изделий, свезённых инками со всех концов страны в Кахамарку в качестве выкупа за пленённого конкистадорами императора Атауальпу, фигурируют удивительные предметы: гигантский золотой фонтан, статуи лам в натуральную величину, сосуды в виде кондоров и орлов, золотые барабаны… Вся эта уникальная коллекция индейского ювелирного и декоративно-прикладного искусства была обращена в 5,5 тонны золота и 12 тонн серебра в слитках.

Сокровища Биармии

«Биармия!

Названия этой страны нет ни на одной карте мира — не только современной, но и самой что ни на есть древней. Кажется, что Биармия вообще не географическое, а только мифическое понятие, что страны с таким названием никогда и не было. И, несмотря на это, существование Биармии оказывается всё же менее проблематичным, нежели загадочной Атлантиды», — писал о Биармии известный историк и искусствовед В. В. Косточкин.

Да, Биармия действительно существовала. Викинги называли её Бьярмаланд, на Руси её знали под именем Великая Пермь — настолько обширны были её пространства. Земли Биармии простирались от Камы до Северного Ледовитого океана и от Северной Двины до Печоры. Биармию покрывали бесконечные леса, непроходимые болотные топи, недоступные горные кряжи. Пути через земли Великой Перми лежали по рекам, через волоки, из одной в другую, и именно этими путями в Биармию пробирались предприимчивые арабские купцы, скандинавские викинги, новгородские ушкуйники. Их упорно манили несметные сокровища Биармии, известные более как «закамское серебро»…

«Плыли они летом, чаще всего так, как позволяли их корабли, — повествует Снорри Стурлусон. — И когда они приплыли в Бьярмаланд, то остановились они в торговом месте. Началась там торговля. Все те люди, у кого было для этого имущество, приобрели там огромное богатство. Торир приобрёл там много беличьего меха, и бобрового, и собольего. И у Карли было огромное богатство, так что он купил много мехов. А когда там закончилась торговля, тогда поплыли они прочь по реке Вине (Двине). Было тогда объявлено, что мир с местными жителями закончился. Викинги решают напасть на бьярмов, но Торир предлагает воспользоваться обычаем бьярмов выносить в лес и засыпать землёй часть наследства богатого человека. Торир приводит отряд к капищу бьярмов. Они вышли на большую поляну, и на той поляне был высокий деревянный забор, с воротами в нём, которые были заперты. Шесть человек местных жителей должны были охранять каждую ночь этот забор. На дворе капища был насыпан курган, в нём перемешаны золото, серебро и земля. А ещё внутри ограды стоит бог бьярмов, который зовётся Йомали… В руках статуи Йомали была серебряная чаша, полная серебряных монет, а на шее драгоценное ожерелье». Торир и его спутники заметили, что стража ушла, а новая смена ещё не заняла своих постов. Тогда Торир и викинги бросились к кургану из золота, серебра и земли и собрали «сколько можно больше денег, сложив их в своё платье». Трогать бога бьярмов Торир воинам запретил и отправил их на корабли, но, когда они ушли, он вернулся к Йомалю, похитил серебряную чашу, наполненную монетами, срубил драгоценное ожерелье и бросился к своим кораблям, преследуемый разбуженными стражниками-бьярмами…

Долгое время этот рассказ средневекового автора считался вымыслом. Но в XVII и XVIII столетиях одно за другим стали появляться сообщения русских путешественников о святилищах угро-финских племён в бассейнах Верхней Камы, Северной Двины и Печоры. Подобно тому, которое ограбил Торир, они были обнесены высокими заборами с воротами, охраняемыми стражей, а внутри стояли деревянные идолы, державшие чаши и блюда, наполненные серебряными монетами. А несколько десятилетий спустя несметные сокровища Биармии, казавшиеся легендарными, неожиданно стали обретать плоть и кровь…

…В середине мая 1853 года крестьянин Егор Зубов нахал своё поле на низком пойменном берегу реки Иновы. Ему помогали двое ребятишек-племянников. Один из них шёл за бороной и вдруг возбуждённо закричал: борона зацепила какое-то колечко, приделанное к крышке из светлого металла, и волочила её по проборонённой земле. Идя по следу, Зубов нашёл место, откуда борона выворотила эту странную штуку, и разгрёб землю руками. На свет появилось серебряное ведро «средних размеров». В нём лежало несколько серебряных сосудов. Сверху — узкогорлый гранёный кувшин, под ним — восемь серебряных кружек, на дне — большой серебряный ковш с длинной ручкой. Пространство между ведром и сосудами заполняли семь серебряных шейных гривен.

Скупкой древнего серебра в Прикамье занимались тогда люди именитых торговых людей Строгановых, негласно контролировавших местных кладоискателей. Узнав о кладе, они вынудили Зубова продать его фактически за бесценок.

Впервые Строгановы — некоронованные короли Великой Перми — заинтересовались древним серебром в середине XVIII века. Как-то весной 1750 года некий крепостной Строгановых пахал поле близ деревни Слудки на берегу Камы. Неожиданно соха вывернула из земли большой кувшин. На кувшине было вычеканено изображение молодой женщины в полный рост, в прозрачной одежде. У её ног были изображены маленькие фигурки детей.

Эта находка вызвала большой интерес. Между тем на протяжении нескольких последующих лет сведения о находках старинных серебряных предметов в Пермской губернии начали выплывать то тут, то там. В 1780 году на берегу Камы во время половодья близ той же деревни Слудки деревенские ребята нашли в размытом берегу большое серебряное блюдо. Вскоре около Слудки нашли ещё пять серебряных сосудов.

С той поры Строгановы начали скупку древнего серебра у крестьян. Была создана целая сеть скупщиков серебра, охватившая всю Пермскую губернию. Скупщики разъезжали по деревням под видом мелких торговцев. Собранное серебро переправлялось на Нижегородскую ярмарку. Отсюда драгоценные древние сосуды поступали либо в коллекции богатых любителей старины, либо продавались ювелирам как серебряный лом.

С середины XIX века клады «закамского серебра» стали почти ежегодно находить в Прикамье и Приуралье. Чердынский купец В. Н. Алин составил на покупке и переливке древних серебряных вещей целое состояние. От него не отставали и другие скупщики, превращавшие бесценные предметы древнего искусства в серебряные слитки.

…Летом 1896 года к земскому начальнику в Кудымкаре А. И. Бронскому явилась какая-то женщина с жалобой на торговку, которая отказалась заплатить часть условленной суммы за большой клад золотых и серебряных вещей. По её словам, весь клад весил чуть менее пуда (около 15 кг) и торговка обещала заплатить ей за него 270 рублей серебром. Назначенное властями следствие ни к чему не привело: клад разыскать не удалось. На запрос Археологической комиссии об исчезнувшем кладе пермский губернатор сообщил, что слух о находке клада в 9-м участке Соликамского уезда не подтвердился…

В результате деятельности скупщиков большая часть произведений погибла, но всё же многие предметы появились в столичных музеях и попали в руки специалистов. В основном это были серебряные блюда восточного происхождения с великолепной художественной чеканкой, кувшины с изображениями диковинных зверей, правителей с клиновидными бородами, чаши с чеканными сценами охоты на львов и пантер и мифологическими сюжетами, кубки, покрытые затейливыми узорами и сказочными цветами. Большинство этих изделий, как установили исследователи, изготовлены в Иране в эпоху могущественной династии Сасанидов (220–651) и частично — в Византии, Бактрии и Хорезме.

На одном из блюд, хранящихся в Государственном Эрмитаже (это блюдо вместе с двумя другими было найдено в 1936 году у деревни Больше-Лашковская), изображён шахиншах Ирана Пероз (правил в 457–484 гг.). Диаметр блюда — около 30 см. На другом блюде, найденном в 1957 году в деревне Аниковской, изображён шахиншах Хосров I — в пышном одеянии, с короной на голове, преследующий медведя…

Сасанидское серебро в глухих пермских лесах! Это стало сенсацией. Как, каким образом и зачем из роскошных дворцов персидских вельмож эти великолепные блюда и кувшины попали в стойбища лесных охотников, да ещё в таком огромном количестве?

После падения Сасанидской империи под ударами арабов (около 650 г.) несметные богатства шахиншахов, накопленные за пять столетий, перешли в руки завоевателей. Огромное количество серебряных изделий наводнило восточные рынки. Арабские и среднеазиатские купцы были частыми гостями на Волге. Поток серебра на протяжении пяти столетий шёл через Хазарский каганат и Волжскую Булгарию в Верхнее Прикамье — в Биармию. А из лесов Биармии купцы везли добытые лесными охотниками меха — соболь, бобр, куница, горностай, белка, лисица…

Летом 1967 года в Прикамье было найдено серебряное блюдо, изготовленное в Константинополе при императоре Константе II (651–668). На этом блюде среди выгравированных и отчеканенных греческих надписей имеется надпись, сделанная арамейским письмом в Хорезме. Выходит, это блюдо, прежде чем попасть в пермские леса, проделало путь из Византии в Хорезм, а уж оттуда, вероятно, по Волге, попало на Каму. Эта география как нельзя лучше показывает, какие торговые пути связывали Византию, Восток и Биармию.

Основной приток серебра в Верхнее Прикамье имел место в VII–X веках. С начала XI века начался спад. Импорт серебра в Биармию продолжался и в XI–XII веках, но уже в меньшем количестве и худшего качества. А приблизительно с X века начался постепенно набиравший обороты отток серебра из Биармии — в направлении Скандинавии и Новгорода, а затем и Московской Руси.

Сведения о Бьярмаланде начали поступать в Скандинавию со второй половины IX века. В конце этого столетия о походе в Бьярмаланд рассказывал английскому королю Альфреду Великому норвежец Оттар. В X–XI веках плавания викингов в Бьярмаланд участились. «Сага о Хаконе Хаконарсоне» повествует о поездке норвежского купца из Бьярмаланда на Русь — в Суздаль и Новгород. В ряде скандинавских саг рассказывается о походах викингов в Бьярмаланд, об обычаях и религии жителей Бьярмаланда — бьярмов. В древней истории Швеции Олафа Далина говорится, что Биармия управлялась собственными князьями. Бьярмы, как утверждают саги, владели огромным количеством серебра и драгоценных украшений. Корабли викингов ходили в Бьярмаланд северным морским путём через Гандвик (Белое море) и Финнмарк (страну финнов).

Закамское серебро было главной целью походов новгородских ушкуйников в XI–XV веках — на Каму и в Югру, «за Камень» — в Приуралье. В 1193 году, когда новгородская рать подступила к стенам небольшого пермского городка, местные угры — «югра» — предложила новгородцам откуп: «сребро, и соболи, и ино узорочье». Московский князь Иван Калита, завидуя новгородцам, страстно желал отхватить свою долю сокровищ Биармии, именем золотоордынского хана требуя от Новгорода «серебра закамского». Стараниями Калиты на реке Мологе (приток Волги) было устроено обширное торжище, где обращалось «закамское серебро» — Холопий городок. С начала XIV века здесь ежегодно собиралось обширное торжище, на которое приезжали московские и новгородские торговые гости, шведы, ливонцы, жители Великого Булгака, литовцы, поляки и даже греки и итальянцы. Из Великой Перми на торжище Холопьего городка на протяжении трёх сотен лет текла река древнего сасанидского серебра — блюда, кувшины, сосуды, монеты… Одних только торговых пошлин здесь собиралось до 180 пудов серебра ежегодно!

Сокровища Биармии казались неисчерпаемыми. Между тем вполне резонным будет вопрос: а зачем лесным охотникам Биармии требовалось такое огромное количество серебра?

Исследователи нового времени обратили внимание на то, что в бортиках по крайней мере 40 серебряных блюд, найденных в Верхнем Прикамье, пробиты небольшие отверстия, с помощью которых эти блюда подвешивались для совершения обрядов. Каких? На этот вопрос дали ответ этнографы. Оказывается, западносибирские угры («югра») использовали серебряную иранскую и византийскую посуду при совершении обрядов, посвящённых духу Мир Сусне Хум — буквально переводится как «Смотрящий-За-Людьми-Человек». Этот дух, по верованиям угров, — самый младший, седьмой сын верховного божества Нуми Торума, покровитель охотников, посылающий им дичь. Его отождествляли с солнцем, поэтому во время совершения обрядов сверкающие диски серебряных блюд символизировали небесное светило. Во время молений о ниспослании богатой добычи лесные охотники поклонялись серебряным блюдам, изготовленным ремесленниками в далёких Иране и Византии…

Считается, что богатые клады серебряных сосудов принадлежали шаманам, которые по совместительству являлись и племенными вождями (в родовом обществе эти функции обычно совпадают). При этом они зарывали клады, скорее всего, не в расчёте воспользоваться им в будущем при жизни, а в уверенности, что оно понадобится им в загробном мире. Такие взгляды на драгоценные металлы и вообще на сокровища были широко распространены у древних народов Севера, в том числе — и у скандинавов эпохи викингов. Вспомним: Снорри Стурлусон в своём рассказе о походе викингов в Бьярмаланд выделяет обычай бьярмов «выносить в лес и засыпать землёй часть наследства богатого человека». Считалось, что в золоте и серебре материализуются счастье и благополучие человека, его семьи и рода.

Клады восточного серебра в прикамских лесах продолжают находить до сих пор. И как знать, может быть, главные сокровища Биармии ещё не найдены?

Клады княжеского Киева

Древний Киев, столица бывшей Киевской Руси, богат на клады. На протяжении последних полутора столетий их было найдено здесь — и во время археологических раскопок, и случайно, при земляных работах, — великое множество. Многие из ювелирных изделий, найденных в этих кладах, попросту уникальны. Они украсили бы собой экспозицию любого из крупнейших музеев мира.

Сегодня клады великокняжеской эпохи, обнаруженные на территории Киева, составляют почти треть от общего количества кладов, найденных на территории Киевской Руси. В их состав входят монеты (чаще всего арабские дирхемы), серебряные денежные слитки-гривны, но преобладают в основном женские золотые и серебряные украшения, «узорочье» — диадемы, колты, серьги, шейные гривны, ожерелья, браслеты, перстни.

Топография этих находок связана с расположением богатых городских усадеб. Преобладающее большинство кладов было спрятано во время осады Киева ордами Батыя в 1240 году. Много людей погибло при штурме города монголо-татарами, другие угнаны в рабство, третьи разбежались, и в результате большинство владельцев кладов так и не вернулись к своим пепелищам, а их драгоценности пролежали в земле на протяжении нескольких столетий. Ежегодно археологи находят всё новые и новые клады. Так, в 1986 году на Кудрявской улице был обнаружен клад золотых и серебряных женских украшений XI–XII веков, украшенных эмалью и позолотой. А в 1998 году в Михайловском Златоверхом монастыре нашли 23 серебряные гривны «киевского типа» и золотые украшения. Интересно, что это не единственный клад, найденный на территории монастыря: до этого здесь уже дважды — в 1887 и 1903 годах — находили богатые клады золотых и серебряных изделий. Так, клад, найденный в 1903 году, содержал 40 серебряных украшений, две серебряные гривны и другие предметы.

В некоторых кладах, зарытых в 1240 году, содержалось огромное количество золотых изделий. Самый богатый из них был найден в 1842 году в усадьбе Десятинной церкви. Он включал в себя несколько сотен женских украшений-колтов из золота с перегородчатой эмалью. Чрезвычайно интересные предметы — ювелирные изделия киевских мастеров, драгоценности иноземного происхождения — были найдены в 1876 году в кладе на Рейтарской улице. Учёным удалось даже проследить историю некоторых из этих вещей. Так, по надписям на серебряной чаше исследователи смогли установить, что сперва она принадлежала какому-то князю, а потом стала собственностью Спасской церкви на Берестове. Другая серебряная чаша была изготовлена в Южной Италии. Ею владела Евфимия — дочь киевского князя Владимира Мономаха, в 1112 году вышедшая замуж за венгерского короля Коломана. Брак этот был очень кратковременным: уже через год после свадьбы Евфимия вернулась в Киев. Вместе с другим имуществом она привезла с собой и эту чашу. Возможно, после смерти Евфимии в 1139 году чашу пожертвовали церкви Спаса на Берестове. А в 1240 году её, спасая от татар, вместе с другим имуществом Спасской церкви перенесли в Киев и закопали на одном из боярских дворов…

Раннюю группу предметов, входящих в состав киевских кладов (2-я пол. XI — сер. XII в.), составляют в основном изделия из золота с перегородчатой эмалью; более поздние (2-я пол. XII — нач. XIII в.) вещи изготовлены в основном из серебра чернью. Наличие в составе кладов предметов разновременного происхождения не должно вызывать удивления: по всей видимости, это были фамильные драгоценности, годами хранившиеся в семьях и передававшиеся по наследству.

К числу ценнейших находок принадлежат княжеские регалии — диадемы. В своей основе они восходят к византийским диадемам, к числу которых принадлежит и так называемая шапка Константина Мономаха, и венгерская корона Святого Стефана. Всего на территории бывшей Киевской Руси найдено 11 целиком или частично сохранившихся диадем, среди которых наибольшей полнотой отличаются золотые уборы из Киева (клад 1898 г.) и с. Сахновки Киевской губернии (клад 1900 г.). В последнем кладе найдены ещё и бармы — то есть полный набор княжеских регалий.

Золотая диадема из Сахновки, украшенная перегородчатой эмалью, представляет собой уникальное произведение киевских ювелиров XII столетия. Она состоит из семи килевидных зубцов-киотцев общей длиной 35 см; по бокам находятся небольшие трапециевидные пластинки с петлями, к которым, по-видимому, когда-то подвешивались цепочки-рясна. В центральном киоте изображена сцена вознесения Александра Македонского на небо в корзине с грифонами, навеянная сюжетом очень популярного в Средневековье романа «Александрия». Остальные киотцы заполнены растительным орнаментом, повторяющимся с небольшими изменениями. Вместе с диадемой в сахновском кладе 1900 года были найдены и княжеские бармы — четыре медальона со вставками-щитками из многоцветной эмали в богатой оправе с драгоценными камнями, жемчужинами и каймою из золотых полусфер. На вставных щитках — поясные изображения Христа Вседержителя, Богоматери, Иоанна Предтечи и архангела. Диадема и бармы стилистически едины и, по-видимому, изготовлены в одной мастерской.

Вторая диадема (нач. XIII в.) найдена в самом Киеве на территории бывшего княжеского двора. Как и сахновская, она состоит из семи килевидных киотцев, завершающихся жемчужинами; снизу — подвески из квадрифолийных бляшек с эмалью и каплеподобными золотыми пронизями. Диадема украшена изображением «деисусного чина»: в центральном киотце — Иисус Христос, слева от Христа — Богоматерь, архангел Гавриил и апостол Пётр, справа — Иоанн Предтеча, архангел Михаил и апостол Павел. С большим мастерством подобраны тона эмали — синей, пепельно-серой, бирюзовой, красной, пурпурной, белой, цвета слоновой кости. На боковых трапециевидных пластинках изображена человеческая голова в короне с подвесками, подобная изображениям на колтах. Вероятно, это упрощённый вариант сцены вознесения Александра Македонского на небо.

На протяжении всей домонгольской эпохи существовали две группы украшений княжеско-боярской верхушки. К первой относятся шейные гривны, браслеты, височные кольца, изготовленные из серебра и золота. Эти традиционные украшения на рубеже X–XI веков сменяют подвески-колты, браслеты-наручи, очелья. Во второй половине XI века в Киевской земле складывается стилистически единый парадный женский убор из золотых предметов, богато украшенных перегородчатой эмалью, драгоценными камнями, жемчугом, сканью. Этот убор почти без изменений сохранился до времён татаро-монгольского нашествия.

Качество продукции киевских золотых и серебряных дел мастеров было очень высоким; оно не уступало ни изделиям Византии, ни стран Востока и Запада. На развитие киевского прикладного искусства значительное влияние имело знакомство местных мастеров с художественными традициями других стран, которые приносили в Киев ремесленники — выходцы из других стран: Хазарии, Волжской Болгарии, Византии, Хорезма, Великой Моравии. Появляются новые типы украшений: колты, медальоны, цепочки из круглых золотых бляшек на шарнирах. Постепенно меняется и технология — от перегородчатой эмали на золоте киевские мастера переходят к украшениям из серебра, декорированного чернью.

Наиболее характерным изделием киевских мастеров эмальерного дела являются колты — типовая деталь женского головного убора. Золотые колты с многоцветной перегородчатой эмалью чаще всего находят в аристократической части старого города, располагавшегося вокруг княжеского Теремного двора.

В кладах колты обычно встречаются парными; иногда они имеют жемчужную обнизь. На лицевой стороне неизменно помещаются изображения птиц, сиринов, грифонов, святых, а на оборотной — различные растительно-геометрические мотивы.

Византийское влияние на киевских мастеров видят в колтах из клада, найденного в 1896 году на Княжеской горе. На одной стороже изображена птица в геральдической позе, а на другой — павлин с распростёртыми крыльями. Проработка всех деталей, даже мельчайших, выполнена очень тщательно, что выдаёт руку мастера-грека. Очень интересны колты из клада, найденного в 1887 году в Михайловском монастыре. На золотом фоне здесь изображены сирины — птицы с женскими головками. Крылья и хвосты сиринов разделены полосками красной и синей эмали, а вся цветовая гамма построена на сочетании красного, синего, светло-зелёного и белого тонов, дополненных чёрными и розовыми тонами. Почти идентичная пара колтов (по-видимому, изготовленных в той же ювелирной мастерской) обнаружена в кладе, найденном в 1880 году на Большой Житомирской улице. Близки к ним и колты из киевского клада 1885 года и клада 1900 года из Сахновки.

Помимо птиц, на колтах можно встретить изображение человеческой головы в венце-стемме, подобном тому, что украшали голову византийских императоров, в том числе и в сцене вознесения Александра Македонского на небо. Голова человека в стемме изображена на многоцветных колтах из киевского клада 1949 года. В кладе, найденном в 1909 году возле Десятинной церкви, был колт с ажурным ободком с изображением на лицевой стороне грифона, а в кладе, найденном в 1903 году в Михайловском Златоверхом монастыре, имелась пара серебряных колтов с ажурным ободком. На щитках этих колтов на чернёном фоне также были помещены изображения грифонов.

Стилистически к колтам примыкают рясны — парные длинные декоративные цепочки из круглых или квадрифолийных бляшек. Иногда они завершались колтами различных типов. Праздничные рясны княгинь и боярынь делались из золота и украшались перегородчатой эмалью. Свисая с углов головного убора, рясны доходили до плеч женщины, а колты достигали груди.