Дракон-2. Назад в будущее

— Но у нас проблема, — подхватила Ника. — Откуда ваш друг здесь взялся? Потому что такого быть не должно ни при каком раскладе. Этого не было в расчетах.

— Называйте меня Федором, — любезно разрешил Сумкин.

— Спасибо, — улыбнулась Ника. — Так вот. Я понятия не имею, откуда взялся Федор. Но внешние признаки материализации указывают на сходную технологию.

— Люблю, когда ты так говоришь. Переведи.

— Милая девушка имеет в виду, что я появился из воздуха похожим способом, — разъяснил Сумкин. — Задействована была такая же технология, старик. Я сидел себе в самолете, кушал курицу, хотел выпить пива и поспать, а тут самолет затрясся как ненормальный, все вокруг побелело — и опаньки, приплыли!

— Убедительно, — согласился Чижиков. — Очень, то есть, похоже. Ника, есть предположения, как так могло случиться?

— Никаких, — отрицательно мотнула головой девушка.

— Превосходно, — Котя посмотрел на Сумкина и тоже вытащил сигарету. — Кстати, Федор Михайлович, ты табачок-то экономь.

— У меня с собой еще две пачки. Но ты даже не надейся, старик, — сварливо ответил Сумкин.

— Что-то мы постоянно отвлекаемся, — задумчиво проговорил Чижиков. — А надобно о главном задуматься. Предположим, мы в древнем Китае. Предположим, я сказал! Вот мы каким-то чудом вписываемся в местное народонаселение и попадаем в столицу. Что дальше?

— Дальше нам надо попасть в дворцовую сокровищницу и изъять оттуда одну вещь, — с готовностью продолжила Ника, но громкий смех Сумкина оборвал ее.

— Нет, я буквально изнемогаю, на вас глядя! — веселился Федор. — В столицу! Потом в сокровищницу! В дворцовую! Срочно накапайте мне триста капель валерьянки, чтобы я прямо здесь и сейчас не умер от смеха! Как вы это себе представляете, друзья мои? Мы, типа, явимся в столицу здешнего Китая, кстати это город-герой Сянъян, и спросим у первого встречного: где тут, чувак, у вас сокровищница богатая? А он: да вот, пожалуйста, сейчас сто метров по этой улице пройдете, потом направо, а там уже и дверь здоровая будет. Это сокровищница и есть. Ну и мы, типа, к той двери подойдем, культурно так постучим и скажем: привет, ребята, у вас одна штуковина завалялась, так мы ее, того, заберем. Нам она, вроде как, гораздо нужнее. А они нам: да пожалуйста! Хоть все забирайте. Нам оно вообще без надобности. Нам только легче будет: ничего сторожить не надо, можно наконец как следует чайку попить, тем паче вон, Чжан уже свеженького заварил, кстати, не хотите на дорожку по чашечке?

И опять воцарилось молчание: а ведь и правда.

Сумкин победно дымил сигаретой.

— У меня только один вопрос остался, — через некоторое время ехидно заговорил он. — Вот когда нам в сокровищнице нужную вещь — кстати, что это? — добровольно выдадут, мы куда дальше направимся? В смысле: прикупим несколько соток земли в нелюдной местности и заживем счастливой сельскохозяйственной жизнью, коровки там всякие, куры, гуси га-га-га, или же будем как-то выбираться домой, в объятья цивилизации? А?

— Ника? — вопросительно посмотрел на девушку Чижиков.

— Ну, дядя… — Ника осеклась. — В общем, надо забрать вещь из столицы. Потом плывем по реке. Там будет такое место, особое, которое перебросит нас в наше время. И все станет очень хорошо!

Она улыбнулась. Правда, не очень уверенно.

— М-да… — пробормотал Чижиков. — Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что… А что на деле нужно из сокровищницы забрать?

— Старик, ты что, серьезно?! — восхитился Сумкин.

— Да погоди. Так что?

— Я не знаю, — виновато пожала плечами Ника. — Это должны определить вы… Костя. Именно вы должны узнать, что именно. Такая у вас роль в этой миссии.

— Я?! — вытаращил глаза Чижиков.

Из зарослей травы вышел Шпунтик, уселся и стал внимательно прислушиваться к беседе.

— Да, — подтвердила Ника. — Вы.

— Милая моя, надеюсь, ты понимаешь, сколь идиотски выглядит весь этот твой так называемый план? — спросил Котя.

— Не говоря о том, что я понятия не имею ни про какую вещь из сокровищницы. Авантюра какая-то!

Ника кивнула.

— Но другого выхода нет, — развела она руками. — Потому что иначе ни ваше, ни мое будущее не состоится. Таким, как мы его сейчас знаем.

— Значит, линия времени в будущем кардинально изменится в результате какого-то искусственно спровоцированного вмешательства в прошлом? — раздумчиво спросил Сумкин.

— Вроде как пошел поохотиться на динозавров, случайно наступил на бабочку, эволюция пошла по иному пути и кругом одни разумные рыбы?

— Ага, — подтвердила Ника.

— Ну вы, братцы, даете, — покрутил головой Федор. — Ненаучная фантастика какая-то.

— Выбора нет, — печально произнесла Ника.

— Выбор есть всегда, милая девушка, — наставительно сказал ей Сумкин. — Всегда. Можно, например, пойти в другую сторону.

— В какую? — Чижиков встал. — Давайте пока действовать по плану, а там посмотрим… Только скажи, ты что же, в таком прямо виде к местным и пойдешь? — он критически оглядел Нику, ее жакетик, кружевной воротник блузки, короткую юбчонку. — Вряд ли они отнесутся с пониманием.

— Нет-нет! — Ника подхватила рюкзачок. — Отвернитесь, пожалуйста, и не смотрите.

Сумкин и Чижиков послушно отвернулись. За их спинами Ника зашуршала одеждой.

— Все, можно!

Они обернулись. Перед ними стояла преобразившаяся Ника: в мешковатой, невзрачной и несвежей на вид одежде странного кроя: что-то вроде куртки с запахом, широкие штаны. Волосы покрыты серым платком, завязанным на затылке. Лицо тоже неуловимо изменилось — приобрело явные монголоидные черты и уже не блистало привычной чистотой.

— Да… — Чижиков мысленно сравнил ее с крестьянами у озера и дедушкой с палкой. — А что, вполне.

Сумкин только хмыкнул.

— Ну, я пошла. Ждите меня здесь.

Ника скрылась за ближайшими деревьями.

— Интересно, как она с ними объясняться будет, — проронил Сумкин. — Если это и впрямь каким-то чудесным чудом древние китайцы.

— Может, она по-китайски говорит, — неуверенно предположил Чижиков. — Ты же говоришь!

— Говорю, — согласился Федор. — Только по-китайски, а не по-древнекитайски. Видишь ли, старик, нам доподлинно неизвестна фонетика древнекитайского языка, то есть мы не знаем, как он звучал. Тем более во времена Цинь Ши-хуана. На нем кучу лет уже никто не разговаривает. Есть смелые попытки реконструкции, но и только. Так что…

Они ждали примерно минут сорок и за это время успели так и этак обсудить ситуацию, в которой оказались. Сумкин все больше печалился о том, что теперь не окажется вовремя в Пекине и не сделает свой треклятый доклад, который, как признался великий китаевед, был только удачным поводом посетить страну изучаемого языка за государственный счет. Несмотря ни на что, Сумкин продолжал считать, что они находятся в одном из удаленных питерских пригородов и что надо делать ноги в сторону станции и электричек. Главное, что до сих пор удерживало Сумкина в кустах, где их оставила Ника, был не совсем нормальный способ, которым его в данный пригород перебросили. Сюда же следовало добавить странное происшествие с дремучим дедком, а также чувство товарищеского локтя, которое, по словам Сумкина, у него было чрезвычайно развито. Иными словами, Федор считал недопустимым бросить Чижикова в лесу одного, хотя, с его точки зрения, причин сидеть в ку стах не было ни одной.

— Да, — говорил он Коте, — да, старик, я тебя очень хорошо понимаю, очень симпатичная девчонка, тут, поверь мне, двух мнений быть не может. Но! Старик, пойми и ты, что женщины нахально пользуются своей неземной красотой и непереносимым обаянием в самых низменных целях, то есть порабощают нас, самцов, вьют из нас веревки и постоянно пытаются приучить с первого раза выполнять команду «к ноге!» Неужели, старик, ты этого не понимаешь? Ведь такая у них, у женщин, природа — и они ей не могут противиться! И с чего ты взял, что данный экземпляр чем- то принципиально отличается? Нет, старик, правда, я ведь их, девочек, девушек, женщин и дам, люблю поголовно и совершенно самозабвенно, но при том постоянно имею в виду, что между нами все время идет незримая борьба, больше всего напоминающая перетягивание каната под ковром.

Чижиков слушал друга, отвечал невпопад, а сам думал, что он в очередной раз толком не знает, кому и во что верить. Вот взять того же Сумкина: откуда он тут взялся? Даже если принять точку зрения самого Федора о том, что мы не далеко от Санкт-Петербурга. Как тут появился Сумкин, по чему именно на пути у Коти — так вовремя и так к месту? И отчего — совершенно аналогичным способом, как и сам Котя с Никой и со Шпунтиком в клетке? Ведь не выскочил же Сумкин из кустов с диким криком, не нашелся пьяный в стогу, а материализовался в сияющем белом коконе. Это о чем-то говорит? Или нет? Вопросы, вопросы… В последние дни вокруг Чижикова вертелось так много странных людей со странными намерениями, что он готов был уже подозревать в нехорошем всех и каждого. Даже Сумкина.

А если они действительно перенеслись во времени аж и третий век до нашей эры?! Это же вообще черт знает что! Таких случайностей просто не бывает. Ни-ког-да!

И еще дракончик пропал…

В сложившейся ситуации у Чижикова было одно существенное преимущество: он привык жить один, делился насущным исключительно со Шпунтиком, и потому мучившая его потребность рассказать о своих питерских приключениях, о нынешней пропаже дракончика с его поразительными свойствами, довольно быстро иссякла. И теперь Котя разговаривал с Сумкиным, аккуратно следя, чтобы не сболтнуть чего лишнего.

Шпунтик кружил вокруг, то появляясь из травы или выныривая из кустов, то снова исчезая. Кот чутко прислушивался к окружающему миру, он первым возвестил о том, что к месту вынужденной стоянки Чижикова и Сумкина кто-то приближается: бросился хозяину под ноги и уселся там, оборотясь мордой к потенциальному противнику и чутко навострив уши. Имея большой опыт общения с людьми, Шпунтик знал, что они достаточно бестолковы, чтобы сделать правильные выводы из его поведения: как именно прибежал кот, какой походкой, как при этом вел себя кошачий хвост. А ведь любому должно быть ясно, что кот прибежал взволнованный, а его хвост буквально кричит о том, что сюда идут. Но у людей, как говорится, мозгов кот наплакал, поэтому Шпунтик подал дополнительный звуковой сигнал, то есть коротко мявкнул.

— Что такое, мой хвостатый друг? — наклонился к нему Чижиков и легко потрепал по голове. — К нам гости?

Тут из-за деревьев вышла Ника, и Шпунтик расслабился.

— Ну, как там древнекитайское население? — с плохо замаскированной издевкой поинтересовался Сумкин.

— Все спокойно, — улыбнулась ему Ника и уронила на траву приличный матерчатый сверток, перетянутый грубой веревкой. — Я договорилась с одним селянином. Он пустит нас переночевать.

— А это что? — указал Чижиков на сверток.

— Одежда, — объяснила Ника. — Вам надо переодеться. А свою одежду запакуйте потуже вместо этой. Я отвернусь, — пообещала она и действительно отвернулась.

Чижиков поглядел на Сумкина.

Сумкин поглядел на Чижикова.

Оба хмыкнули.

Солнце начало клониться к закату. Шпунтик осторожно обнюхал сверток и звучно чихнул.

— Будь здоров, кот!

И Котя стал развязывать веревку. На свет явились похожие на Никины одеяния: широкие штаны, странные рубахообразные куртки, какая-то обувка наподобие лаптей с обмотками, головные платки. Все далеко не первой свежести, весьма ароматное.

— Пахнет, — пожаловался Сумкин, двумя пальцами удерживая штаны. — Тут наверняка полно древнекитайских блох.

— Это, барин, ничаво, — глумливо ответил Чижиков, скидывая джинсы. — Переодевайся. Нас ждет большое приключение. Квест.

— Блох нет, — заверила Ника. — Я все обработала.

Котю так и подмывало спросить, чем именно, и он удержался с большим трудом.

Когда с одеждой было покончено, старую упаковали в два узелка и перетянули все той же веревкой. Затем Ника достала из рюкзачка два небольших баллончика и, попросив Сумкина с Чижиковым закрыть глаза, опрыскала их руки и физиономии, после чего сунула рюкзак в дорожную торбу, made in Ancient China.

— Эва, старик, — сказал Сумкин, протерши очи и уставившись на Чижикова, — да ты у нас, может, и не китаец, но уж уйгур — точно.

Чижиков посмотрел на Федора и увидел, что лицо друга неуловимо преобразилось — как и у Ники: стало темнее, грубее, приобрело пусть и не ярко выраженные, но явно азиатские черты. Вроде бы, Сумкин — и в то же время уже не совсем Сумкин.

— Не понял, — Котя провел пальцем по лицу, затем внимательно осмотрел палец. Никаких следов грима. Сумкин тут же последовал его примеру и вопросительно на Нику уставился. — Это что за аэрозоль такой, что внешность меняет? Тоже штучка из будущего?

— Ничего особенного, — улыбнулась Ника. — Обычное косметическое средство. Повсюду продается. Здесь, правда, есть некоторые дополнительные изменения.

— И что, нам теперь до конца жизни уйгурами ходить?

— Вовсе нет. Но такая у нас легенда, — ответила Ника. — Мы путешественники, торговцы, наш караван ограбили. Мы еле спаслись… Костя, возьмите, — она протянула Чижикову длинный узкий кусок тряпки. — Пластырь на руке. Надо его замаскировать.

Котя принял тряпку и замотал прикрытый пластырем порез на ладони.

— Торговцы! Надо же! Может и сработать, — ухмыльнулся Сумкин, затягивая потуже тряпичный пояс и засовывая за пазуху пачку сигарет. — Еще бы нам по сабельке какой- никакой, — мечтательно пожелал великий китаевед. — Ну, или, например, ускоренные курсы древнекитайского языка для адекватного понимания окружающих, — подмигнул он Чижикову.

— Курсы не понадобятся, — сказала Ника.

— Правда? — вытаращился на нее Сумкин. — А как же тогда будет осуществляться, извините меня за такое слово, вербальная коммуникация с местным населением? По мне так было бы неплохо понимать, что вокруг говорят и к какой конкретно матери тебя послали. Ну — чтобы адекватно реагировать и вообще не очень выделяться.

— Вот, — Ника протянула приятелям по небольшой грубо вырезанной фигурке на простой веревке. — Повесьте на шею.

— А что это? — разглядывая уродца, поинтересовался Чижиков. Казавшаяся на взгляд деревянной, фигурка, на самом деле, была изготовлена явно из какого-то другого материала.

— Универсальный переводчик. Стилизованный под божка амулет, — объяснила Ника. — Правда, не предполагалось, что нас будет трое.

— Надо же! — восхитился Сумкин, тряся амулетом. — Универсальный переводчик! Здравствуй, светлое будущее! «Стар трэк», не иначе, а, старик? Ты будешь капитан Кирк, а я — коммандер Спок. Вам же, милая девушка, уготована роль Кэс, окампа[2]. Уж извините, но вы дико похожи.

Котя уже ничему не удивлялся и только рассеянно кивнул. Кажется, его не особенно поразило бы, предъяви Ника прямо сейчас действующий атомный реактор — размером со спичечный коробок, крайне нужный в целях выполнения миссии.

— А как же ты сама? — только и спросил он, чувствуя себя в пахучих тряпках с чужого плеча чистым пугалом, и повесил амулет на шею. — Нас ведь действительно не двое, а трое.

— У меня есть способ, — туманно ответила Ника.

— И как оно работает? — Сумкин вертел амулет перед самым носом, близоруко щурясь поверх очков. — Само собой? И будет говорить по-древнекитайски? Моим голосом?

— Да, — кивнула Ника. — А если нужно переводчик отключить, то нажмите пальцем вот здесь, — девушка показала, где именно, — и подержите секунд пять. Переводчик выключится. Включается так же. Можете просто снять с шеи. Эффект будет тот же.

— Сколь пречудны дела твои, великое будущее! — насмешливо воскликнул Сумкин. — А если эта штука у нас не сработает, то…

— Сработает, — заверила Ника.

— Ладно, — махнул рукой Чижиков. — Пошли. Там посмотрим. Шпунтик, не отставай!

— Ты сказал, капитан Кирк, — недоверчиво покачал головой Сумкин. — Ты сказал.

Когда они, петляя между холмами, дошли наконец до того, что Ника назвала селением, вечер уже явно обозначил себя. Впереди простиралась долина, в которой, у излучины некрупной речки, раскинулся в сумерках небольшой городок: за глинобитной, высотой метра в два с половиной стеной теснились одноэтажные домишки; снаружи к стене там и сям лепились лачуги видом похуже и победнее. С запада на восток городок прорезала прямая и широкая улица, которая начиналась и заканчивалась воротами в стене — высокими, с двумя башнями по бокам. В восточные ворота как раз въезжал небольшой караван — несколько мулов, впряженных в телеги.

— Протрите мне кто-нибудь глаза, — ошеломленно пролепетал Сумкин. — Поднимите мне веки! Так это что, правда?!

— Я же говорила… — в голосе Ники слышался легкий упрек. — Уездный город Сышуй. Добро пожаловать.

И решительно двинулась к городской стене.

— Местный житель, некто Ян, за небольшое количество серебра согласился дать нам приют на ночь, — говорила она на ходу. — На постоялый двор нам лучше не соваться. Помните: мы торговцы, нас ограбили. Если что, говорить буду я. Старайтесь ничем себя не выдать, хорошо?