Плексус

- Захвати побольше, чтобы нам всем хватило, - крикнул вдогонку Макфарланд. - Ты знаешь, с чем я люблю. И кофе принеси - покрепче.

Вернувшись, Нед увидел, что мы болтаем, как старые приятели, и расплылся от удовольствия.

- Я только что рассказывал мистеру Макфарланду, что ни в какой Северной Каролине не был, - признался я. Физиономия у Неда вытянулась. - К тому же он знает дом, в котором я живу. Судья, что прежде жил в нашей квартире… в общем, они с мистером Макфарландом давнишние друзья.

- Думаю послать этого молодого человека, - сказал Макфарланд, - в Африку, после того как он напишет для нас серию очерков. В Тимбукту! Он говорит, что всегда мечтал туда попасть.

- Прекрасно, - отозвался Нед, раскладывая сандвичи на письменном столе Макфарланда и разливая кофе.

- Путешествовать надо, пока молод, - продолжал Макфарланд. - И когда в кошельке не густо. Помню, как я в первый раз оказался в Китае… - Не докончив, он принялся жевать. - Если забываешь поесть, значит, ты еще живешь.

Я ушел от него через час или около того. Голова у меня шла кругом. Нед вынудил меня пообещать, что я закончу свои заметки дома, не ставя об этом в известность шефа, и сказал, что я, без сомнения, понравился старику. Макфарланд поймал меня в холле, когда я ждал лифт. «Не подведешь меня? Отправь материал сегодня же, срочной почтой. Работай всю ночь, если понадобится. Благодарю!» - И он пожал мне руку.

Когда я вернулся домой, в квартире было темно. Я был в таком возбуждении, что пришлось пропустить пару стаканов шерри, чтобы немного остыть. Интересно, что скажет Мона, когда узнает о грандиозном моем успехе. Я совсем забыл о заметках, лежавших в кармане, - я мог думать только о Тимбукту, Китае, Индии, Персии, Сиаме, Борнео, Бирме, великом колесе судьбы, пыльных караванных дорогах, ароматах и диковинах Дальнего Востока, лодках, поездах, пароходах, верблюдах, зеленых водах Нила, мечети Омара… Древний Фес, неведомые языки, джунгли, вельд, нищета, калеки у храмов и монахи, фокусники, лекари-шарлатаны, соборы, пагоды, пирамиды. В голове у меня такое творилось, что, не появись кто-нибудь вскоре, я бы сошел с ума.

Я сидел в таком состоянии в большом кресле у окна. Трепетало пламя свечи. Неожиданно дверь тихо отворилась. Это была Мона. Она подошла ко мне, обняла и нежно поцеловала. Я почувствовал слезы на ее лице.

Тебе все еще грустно? В чем, черт возьми, дело?

Вместо ответа она села мне на колени. Мгновение спустя она уже рыдала на моей груди. Я дал ей поплакать, молча поглаживая по голове.

- Это так ужасно? - спросил я наконец. - Неужели даже мне не можешь рассказать?

- Нет, Вэл, не могу. Слишком это отвратительно.

Слово за слово, и я все-таки вытянул из нее, что произошло. Опять ее семейка. Она должна была повидаться с матерью. Дела обстояли хуже, чем всегда. Что-то там с закладной - надо срочно платить, иначе они лишатся дома.

- Но главное не это, - сказала она продолжая хлюпать, - а то, как она со мной обращается. Как будто я грязная. Она не верит, что я замужем. Обозвала меня шлюхой.

- Раз так, то, ради Бога, брось думать о ней, - разозлился я. -Мать, которая говорит такое, не имеет права называться хорошей матерью. Нет, это невероятно. Где мы возьмем три тысячи долларов, да еще срочно?

- Пожалуйста, Вэл, не надо. Мне от этого только становится хуже.

- Я ее презираю, - не мог успокоиться я. - Не моя вина, что она твоя мать. По мне, так она просто пиявка. Пусть сама разбирается со своими делами, безмозглая старая сука.

- Вэл! Вэл! Пожалуйста… - Она снова зарыдала, пуще прежнего.

- Хорошо, больше не скажу ни слова. Извини, что позволил себе выразиться.

В этот момент звякнул дверной колокольчик, потом раздался быстрый стук в оконную раму. Я вскочил и бросился открывать. Мона продолжала плакать.

- Будь я проклят! - воскликнул я, увидев, кто пришел.

- И следовало бы тебя проклясть - прячешься от близкого друга столько времени. Я тут за углом живу, а о тебе ни слуху ни духу. Как всегда, а, шельмец? Ладно, как поживаешь? Могу я войти?

Это был Макгрегор, которого в тот момент мне хотелось видеть меньше всего.

- Что стряслось… кто-то умер?- воскликнул он, увидев свечу и Мону, съежившуюся в кресле и горько плачущую. - Поссорились, что ли?- Он подошел к Моне, протянул руку и, помявшись, погладил ее по волосам. - Не позволяй ему обижать себя, - промямлил он, пытаясь изобразить участие. - Нашли чем заниматься в такой прекрасный вечер. Вы, ребята, еще не обедали? А я-то хотел пригласить вас пойти куда-нибудь. Не представлял, что у вас тут дом плача.

- Бога ради, можешь ты помолчать! - взмолился я. - Почему бы не подождать, пока я все не объясню.

- Пожалуйста, Вэл, не говори ничего, - проговорила сквозь слезы Мона. - Сейчас я буду в порядке.

- Вот это другой разговор, - сказал Макгрегор, сел рядом с ней и с глубокомысленным видом изрек: - Никогда не стоит отчаиваться.

- Ради Бога, хватит чушь молоть! Разве не видишь, что у нее неприятности?

Макгрегор тут же переменился. Вскочив на ноги, он спросил:

- Что случилось, Хэл, что-то серьезное? Извини, если лезу не в свое дело.

- Ладно уж, только помолчи немного. Я рад, что ты зашел. Может, это хорошая мысль, пойти куда-нибудь пообедать.

- Вы идите, а я лучше побуду дома, умоляюще сказала Мона.

- Если я могу чем-нибудь помочь… - начал Макгрегор.

Я расхохотался:

- Можешь, конечно, можешь. Найди нам три тыщи долларов к утру!

- Господи, из-за этого-то вы в таком горе? - Он вынул из нагрудного кармана толстую сигару, откусил кончик. - А я уж думал, у вас действительно трагедия.

- Это шутка, - ответил я. - Дело совсем не в деньгах.

- Я всегда могу вам одолжить десятку, - бодро сказал Макгрегор. - Когда речь заходит о тыщах, мне это дико слышать. Никто не в состоянии взять и выложить три тыщи долларов, или ты этого не знаешь?

- Да не нужно нам трех тысяч, - отмахнулся я.

- Тогда что она плачет, просто так?

- Пожалуйста, уйдите и оставьте меня в покое, - всхлипнула Мона.

- Мы не можем этого сделать, - сказал Макгрегор, Щ это не по-спортивному. Слушай меня, девочка, что бы там ни было, уверяю, все не так уж плохо. Всегда найдется выход, помни это. Вставай, пойди умойся, приоденься, ладно? На этот раз я отведу вас в хороший ресторан.

Дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял О'Мара, слегка под мухой. Вид у него был такой, будто он принес нам манну небесную.

А ты каким образом здесь оказался? - приветствовал его Макгрегор. - Последний раз мы виделись, когда играли в покер. Ты меня обжулил на девять баксов. Как дела?- И протянул ему лапу.

- О'Мара живет с нами, - поспешил я объяснить.

- Тогда понятно, - сказал Макгрегор. - У вас, ребята, действительно есть о чем волноваться. Я бы не доверял этому типу, даже если б на него надели смирительную рубаху.

- Что тут у вас происходит? - всполошился О'Мара, заметив, что Мона забилась в уголок кресла и лицо у нее все в слезах. - Что стряслось?

- Ничего серьезного, бросил я, - потом расскажу. Ты обедал?

Прежде чем он успел что-то ответить, Макгрегор заволновался:

- Его я не приглашал. Конечно, он может пойти, если сам за себя заплатит. Но не как мой гость.

О'Мара только усмехнулся. Он был в слишком хорошем настроении, чтобы расстраиваться по пустякам. Слушай, Генри. т О'Мара сделал плавный жест и ухватил бутылку шерри.- Я много чего могу порассказать тебе. Нечто потрясающее. Удачный был сегодня день.

- У меня тоже, - сообщил я.

- Не возражаете, если и я угощусь? - спросил Макгрегор. - Я смотрю, вы такие сегодня удачливые и счастливые, может, я тоже развеселюсь, если выпью.

- Идем мы обедать или нет? - стал торопить О'Мара. - Не могу ничего рассказывать, покуда не усядемся где-нибудь за столиком. Не хочется комкать такую историю.

Я вернулся к Моне:

- Ты уверена, что не хочешь пойти с нами?

- Да, Вэл, уверена, - ответила она слабым голосом.

- Ну пойдем, - стал уговаривать ее О'Мара. - У меня для вас потрясающие новости.

- Конечно, соберись, возьми себя в руки,- поддержал его Макгрегор. - Не каждый день я приглашаю людей пообедать, особенно в хорошем ресторане.

В результате Мона наконец согласилась. Мы уселись поджидая, когда она приведет себя в порядок. Выпили еще шерри.

-Знаешь, Хэл, - сказал Макгрегор, - я, кажется, могу кое-что сделать для тебя. Чем ты сейчас занимаешься? Пишешь, я полагаю. И сидишь без гроша, да? Слушай, нам в офисе нужна машинистка. Платят немного, но это поможет как-то перебиться. Я хочу сказать, пока ты не станешь известным. - Он отвел глаза и хихикнул.

О'Мара рассмеялся ему в лицо:

- Машинистка! М-да!

- Это чрезвычайно благородно с твоей стороны, Мак, - сказал я. - Но в данный момент мне не нужна работа. Она у меня уже есть. Как раз сегодня я получил сногсшибательное предложение.

- Что?- завопил О'Мара. - Ну и ну, не говори мне такого! Я только что договорился насчет тебя - тоже отличная работа. Об этом я и хотел рассказать.

- Вообще-то это не совсем работа, - объяснил я, - а разовый заказ. Я буду писать серию очерков для нового журнала. А потом, может быть, поеду в Африку, Китай, Индию…

Макгрегор был вне себя.

- Забудь об этом, Генри, - взорвался он, - тебя просто дурачат. Работа, о которой говорю я, даст тебе двадцать долларов в неделю. Это реальные деньги. Пиши свои очерки в свободное время. Если там у тебя выгорит, ты ничего не потеряешь. Идет? Но скажи честно, Генри, неужели ты еще не знаешь, что нельзя верить подобным обещаниям? Когда ты только повзрослеешь?

В этот момент к нам присоединилась Мона:

- Что вы тут говорили о какой-то работе? Вэл не собирается идти работать. Так что все это чепуха.

- Ладно, пошли, - скомандовал Макгрегор. - Местечко, куда я вас приглашаю, во Флэтбуше. Я на машине.

Мы забрались на сиденья и покатили в ресторан. Хозяин, похоже, хорошо знал Макгрегора. Наверное, тот бывал здесь не раз.

Я изумился, когда Макгрегор сказал:

- Заказывайте что хотите. Может, сперва по коктейлю, не против?

- Есть у него хорошее вино? - осведомился я.

- Кто говорит о вине? - вскинулся Макгрегор. - Я спросил, не желаете ли сперва пропустить по коктейлю?

- Не откажусь, конечно. Я только еще хочу взглянуть на карту вин.

- Это похоже на тебя. Вечно с тобой трудности. Давай, я не против, заказывай вино, если нужно. Я к нему не притронусь. У меня от этой кислятины желудок болит.

Нам подали превосходный суп, затем сочных жареных утят.

- Говорил я, что это отличное местечко? - торжествовал Макгрегор. - Когда я тебя обманывал, негодяй ты этакий, скажи мне… Так ты не желаешь работать за машинкой, это тебя не устраивает, да?

- Вэл - писатель, а не машинистка, - резко ответила за меня Мона.

- Знаю, что он писатель, но писатель тоже должен иногда что-то есть, разве не так?

- Неужели он похож на голодающего? - парировала Мона. - Ты что, пытаешься купить нас своей хорошей кормежкой?

- Я не стал бы разговаривать в таком тоне с добрым другом, - начал закипать Макгрегор. - Я просто хотел быть уверен, что у него все в порядке. Я знавал Генри, когда ему жилось несладко.

- Те времена прошли, - сказала Мона. - Пока я с ним, ему никогда не придется голодать.

- Прекрасно! - раздраженно воскликнул Макгрегор. - Иного я от тебя и не ожидал. Но ты уверена, что всегда сможешь поддерживать его? А если с тобой что случится? Если заболеешь и не сможешь зарабатывать?

- Ты говоришь чушь. Со мной просто не может ничего случиться.

- Многие так думают и тем не менее ошибаются.

- Кончай, не то накаркаешь, - взмолился я. - Слушай, скажи нам правду. Почему тебе так хочется, чтобы я пошел на эту работу?

Он широко улыбнулся.

- Официант, еще вина! - крикнул он, потом, посмеиваясь, сказал: - Разве могу я что-нибудь скрывать от тебя, Генри? Значит, правду. Правда в том, что я хотел, чтобы ты был рядом, а так было бы, согласись ты на мое предложение. Мне не хватает тебя. Вообще говоря, платят там только пятнадцать в неделю; я собирался накидывать тебе пятерку из своего кармана. Просто за удовольствие видеть тебя рядом, слушать твои бредни. Ты представить себе не можешь, какие они все тоскливые, эти ублюдки юристы. Я и половины не понимаю из того, о чем они говорят. Что до самой работы, то ее не много. Ты мог бы писать какие хочешь рассказы - или что ты там пишешь. Это я имею в виду. Ты знаешь, последний раз мы виделись больше года назад. Сперва я обижался. Потом подумал: черт, ведь он только что женился. Я знаю, как это бывает… Значит, ты всерьез решил заделаться писателем, да? Что ж, тебе виднее. Это тяжелое дело, но, может, ты сумеешь победить. Я сам иногда подумываю, не начать ли мне тоже писать. Конечно, я никогда не считал себя гением. Когда вижу, каким хламом завалены полки в книжных магазинах, понимаю, что гении никому не нужны. Здесь царит такое же паскудство, как в адвокатском деле, хочешь - верь, хочешь - не верь. Не сомневайся, я обо всем договорился! Мой старик был разумнее любого из нас, когда завел скобяную торговлю. Еще всех нас переживет, хрен старый.

- Погоди ты, - не вытерпел О'Мара,- могу я вставить словечко? Генри, я уже больше часа пытаюсь сказать тебе кое-что. Я сегодня встретил парня, который без ума от тебя. Он выложил денежки за годовую подписку на «натюрморты»…

- «Натюрморты»? О чем это он? - воскликнул Макгрегор.

- Мы потом тебе расскажем… Продолжай, Тед!

О'Мара, как водится, начал от печки. Насколько и понял, он так и не смог уснуть после нашего разговора о сиротском приюте. Сначала его одолевали мысли о прошлом, потом обо всем на свете. Несмотря на то что он не спал, он поднялся рано, горя желанием что-то предпринять. Сунув мои листы - все скопом - в портфель, он решил предложить их первому встречному. На счастье он передумал и отправился в Джерси-Сити. Первое место, куда он ткнулся, оказалось лесоскладом. Хозяин только что явился в контору и был в хорошем настроении. «Я налетел на него, как грузовик с кирпичом, просто сшиб с ног, - рассказывал О'Мара - По правде говоря, не помню, что я плел. Я знал только одно, что должен продать ему твои творения». Босс оказался славным парнем. Он ничего не понял, но готов был помочь. Каким-то образом О'Маре удалось повернуть все так, что это выглядело как сугубо личное дело. Он старался ради своего хорошего друга Генри Миллера, в которого свято верил. Парень был не большой любитель книг и прочего в том же роде, но перспектива оказаться благодетелем будущей знаменитости, как ни странно, ему понравилась. «Он подписывал чек- продолжал О'Мара, - когда мне пришла мысль заставить его раскошелиться еще. Сперва я, конечно, спрятал чек в карман, а потом вытащил твои рукописи. Я положил всю кипу ему на письменный стол, сунул, можно сказать, под нос. Он немедленно захотел узнать, сколько тебе понадобилось времени, чтобы написать такую уйму слов. Я сказал: шесть месяцев. Он чуть не свалился с кресла. Естественно, я трещал без умолку, чтобы он, чего доброго, не начал читать твою писанину. Немного погодя он наклонился и нажал кнопку. Явилась секретарша, и он скомандовал: «Принесите папки по той рекламной кампании, что мы вели в прошлом году».

- Мне уже все понятно, - поскучнел я.

- Погоди, Генри, дай закончить. А теперь - хорошая новость.

Я позволил ему молоть дальше. Как я и предвидел, речь шла о работе. Только не нужно было ходить в контору каждый день: можно было работать дома.

Конечно, время от времени придется приходить к нему на часок, - продолжал О'Мара. - Он умирает от желания встретиться с тобой. Больше того, он будет прилично платить. Для начала семьдесят пять долларов в неделю. Каково? Ты получишь от пяти до десяти тысяч. Как пить дать. Я сам бы взялся, если б умел писать. Я принес тут какую-то дрянь, он хочет, чтобы ты взглянул. Тебе это написать - раз плюнуть.