Лорд Воскресенье

На площадке перед входом в гостиную Артур остановился и глубоко вздохнул. Он все еще восхищался тем, что может нормально дышать, что воздух полностью проходит в легкие и выходит обратно без хрипов и затруднений. Астма явно исчезла навсегда, вместе с прежним телом и даже прежним лицом.

Вдохнув и выдохнув, Артур вошел в гостиную — и замер, словно врезавшись в сену. Его мать сидела на софе и читала медицинский журнал, как будто никуда не исчезала, как будто мир снаружи оставался прежним, как будто все то, что случилось с Артуром, семьей и городом, никогда не происходило.

Артур шагнул вперед, готовый кинуться ей на шею, обнять ее как можно крепче, чтобы вернуть то чувство защищенности, которое всегда испытывал в ее объятиях.

Но после этого шага Артур снова остановился. Он сильно изменился, и выглядел теперь иначе. Эмили может его не узнать. Или испугается того, кем он стал.

Любой исход казался слишком ужасным, чтобы раздумывать о нем. Сомнения Артура превратились в страх, и он попятился. В этот момент Эмили отложила журнал и повернула голову, глядя прямо на него. Артур встретился с ней глазами, но не увидел на ее лице ни узнавания, ни страха. Она смотрела прямо сквозь него.

— Мама — позвал Артур слабым неуверенным голосом.

Эмили не ответила. Она зевнула, отвернулась от Артура и снова взяла журнал, коснувшись экрана, чтобы прочитать другую статью.

— Мама? — Артур подошел к ней и встал за ее спиной. — Мама!

Эмили не ответила. Артур потянулся к ее плечу, но замер в паре сантиметров от него. Он ощутил в пальцах странное электрическое покалывание, и в костяшках запульсировала боль от магии. Он медленно убрал руку. Артуру совершенно не хотелось случайно запустить заклинание, которое может поранить или даже убить Эмили. Вместо этого он заслонил ладонью экран ее журнала. Но она продолжила читать, словно никакой преграды там просто не было.

Статья, как заметил Артур, была о сонном море. Она была озаглавлена "Результаты первоначального анализа и исследования сомновируса F/201/Z "Сонный Мор" и написана доктором Эмили Пенхалигон. Сонный Мор был первым из вирусов, порожденных присутствием Первого Ключа и другими вторжениями из Дома. Хотя от него и избавился Ночной Чистильщик, которого Артур принес из Нижнего Дома, влияние Дома порождало других вирусов, которых не должно было существовать на Земле.

Эмили была выдающимся медицинским исследователем, но даже ей не смогла бы прийти в голову истинная причина возникновения всей этой заразы.

Артур убрал руку и сел в кресло. Только что он испытывал такое облегчение при виде матери, потому что думал, что она каким-то образом вернулась домой и теперь в безопасности. Теперь это облегчение исчезло. Он даже не был уверен, действительно ли перед ним Эмили и действительно ли это его дом.

— Лучше осмотреться, — сказал Артур. Он говорил громко, но Эмили не реагировала. Еще несколько секунд он смотрел на нее, затем поднялся и пошел вниз, в кухню.

Экран холодильника, на котором Артур надеялся увидеть время, дату или какие-нибудь новости, был мертв.

Артур уже повернулся, чтобы пойти и проверить компьютер в кабинете отца, но заметил в кухонном окне нечто необычное. Туда должен был пробиваться утренний свет, но его заслоняло нечто зеленое, находящееся вплотную к стеклу.

Артур подошел ближе. По ту сторону окна росло ветвистое дерево или живая изгородь с такими густыми листьями, что сквозь него ничего нельзя было разглядеть. Но там не было раньше никакого дерева; там вообще не должно было быть ничего, кроме голой земли, потому что у Боба так и не дошли руки заняться ландшафтом.

Вернувшись к кухонной двери, Артур открыл ее. Дверь открывалась внутрь, и это оказалось очень кстати: прямо за порогом стояла стена шипастой живой изгороди. Она была такой плотной, что Артур не видел ни единого просвета и даже не мог представить, насколько она простирается.

Ясно одно. Вокруг дома все изменилось, и Артур еще больше утвердился в подозрении, что это вовсе не его дом.

Он сел за кухонный стол и достал Полный Атлас Дома. Атлас выглядел настоящим, и Первая Дама предупреждала, что он, скорее всего, возникнет где-то рядом со своим хозяином, и советовала проверять книжные полки. Оставался только один способ все выяснить и понять, где он находится и что происходит.

Положив Атлас на стол, Артур произнес:

— Я хочу знать, где я.

Он уже собирался достать Ключи, чтобы их силой активировать Атлас, но это не понадобилось. В его прикосновении было достаточно магии. Атлас распахнулся и вырос до размеров глянцевого журнала.

Разворот, открывшийся при этом, был пуст, но затем на левой странице начали появляться буквы, намного медленнее, чем когда Артур обращался к книге раньше. Незримую руку словно что-то удерживало или мешало ей, так что буквы не только возникали еле-еле, но и написаны были корявыми каракулями вместо обычного изящного почерка Атласа.

Что Атлас хотел сказать, Артур понял еще до того, как тот закончил первое слово.

Несравне…

— Как это могут быть Несравненные Сады? — вопросил Артур, когда слова были дописаны, долгую минуту спустя. — И почему здесь мой дом и моя мать?

Не могу ответить… противостоит Седьмой Ключ… — медленно возник ответ. Последнее слово было почти нечитаемо, а его последняя буква больше напоминала кляксу с хвостиком.

— Наверху действительно Эмили? — спросил Артур. Он сильнее сконцентрировался на Атласе, и сунул руки в сумку, чтобы достать Пятый и Шестой Ключи, зеркало в левую руку, перо в правую. Он чувствовал, как что-то сопротивляется ему, какая-то сила противостоит попыткам использовать Атлас. Словно чье-то незримое присутствие давило ему на лицо, стремилось оттолкнуть от стола с раскрытой книгой.

Артур сражался с этой силой, хотя помнил слова Первой Дамы, что Седьмой Ключ — первенствующий, самый сильный из всех, а в своем домене, как и все Ключи, он еще сильнее. Но, полагал он, обладание сразу двумя Ключами должно дать какой-то шанс.

Атлас медленно написал единственную искаженную букву. Артур даже не сразу ее узнал, потом понял, что это "Д", только сильно наклоненная. Постепенно за ней последовала другая буква.

— Да, — вслух прочитал Артур.

Но Атлас продолжал писать. Возникли еще буквы, на каждую уходило несколько секунд.

— И, — прочитал Артур, — нет.

— Да и нет? Как может быть да и нет? — в ярости спросил Артур. Он ощущал, как гнев поднимается в нем. Как этот бестолковый Атлас смеет быть таким медленным и неточным?

— Мне нужен ответ! — выкрикнул Артур. Он ударил по столу Ключами и яростно обратился к Атласу мыслью. Что значит "да и нет"?

Но Атлас замолчал, а противодействующая сила увеличилась. Она продолжала давить в лицо, и он понял, что отворачивается, не в силах больше смотреть на Атлас, как бы ни старался. И вдруг с отчетливым треском, его голова крутнулась влево, и с почти столь же громким хлопком Атлас закрылся и вернулся в свой обычный размер.

Артур зарычал. Его зрение заволокло багровым цветом, который пульсировал в такт бешено бьющемуся сердцу. Сознание помутилось. Только что он сидел за столом, и в нем бурлил гнев. В следующую секунду он уже стоял над обломками стола, руки сжаты в кулаки, и из костяшек торчат щепки.

Невредимый Атлас лежал поверх груды обломков.

Артур уставился на щепки. Он был поражен тем, что натворил: старый тяжелый стол даже сильный мужчина мог бы так разнести разве что отбойным молотком. И еще больше его шокировало то, что он сделал это непроизвольно, что столь сильная ярость вырвалась наружу, а его сознание даже не заметило этого.

Гнев все еще был тут, понемногу тлел внутри, как угли, которые может раздуть легчайшее дуновение. Он пугал Артура тем, что с такой мощью приходил из ниоткуда. Артур никогда таким не был. Никогда не был так склонен к ярости. По крайней мере, пока не стал Законным Наследником. В который уже раз он пожелал, чтобы Волеизъявление тогда не избрало его Наследником, пусть оно и сказало, что иначе он бы умер от приступа астмы. Это было единственной причиной, по которой его вообще выбрали, как сказало то же Волеизъявление. Нужен был смертный, причем такой, которому предстояло умереть.

Артур поежился и заставил себя сделать долгий глубокий вдох. Вдыхая, он считал до шести, и выдохнул тоже на шесть счетов. Гнев начал отступать. Мальчик попытался представить, как загоняет его в небольшую закрытую коробочку, откуда не выбраться, если он сознательно его не выпустит.

Через несколько минут он уже ощущал себя гораздо спокойнее и смог задуматься о происходящем. Ну хорошо, я в какой-то части Несравненных Садов. Нужно выбраться отсюда, вернуться в Великий Лабиринт, собрать Армию Зодчей и вторгнуться в Верхний Дом.

Артур остановился. Все это советовала Шестая часть Волеизъявления, но, возможно, это не лучший путь. Первая Дама и маршалы Сэра Четверга смогут мобилизовать Армию и без него, а каким бы ни был исход сражения, ему все равно предстоит отыскать Седьмую часть и освободить ее. Затем, с ее помощью, можно заставить Воскресенье отдать Седьмой Ключ. После этого уже не будет иметь значения, удастся ли Субботе или Дудочнику завоевать Несравненные Сады. Со всеми семью Ключами Артур сможет подавить любое сопротивление. И что еще важнее — он сможет остановить прилив Пустоты, разрушающий Дом.

Мне только нужно найти Волеизъявление, с неожиданной ясностью понял Артур. Я такое уже делал. И смогу сделать здесь. Я настроен на Волеизъявление. Я в Несравненных Садах, и оно должно быть где-то здесь. Нужно просто сфокусировать на нем свой разум, и оно само скажет мне, где оно.

Хотя это решение стало главным в голове Артура, какая-то часть разума не была столь уверена. Как только он попытался сфокусироваться на том, где находится Седьмая часть Волеизъявления, некий голос в подсознании начал подсказывать, что это не очень хорошая мысль, что так можно даже дать Лорду Воскресенье знать о своем прибытии, и что, несмотря на обладание двумя Ключами и уверенность в себе, даруемую ими, Лорд Воскресенье и его Седьмой Ключ с легкостью расправятся с Артуром. Особенно — с Артуром, у которого нет союзников.

Но гневный и торжествующий Артур оказался сильнее. Он направил свой разум на поиски Седьмой части Волеизъявления. Он уже ощутил, что нащупал его слабое прикосновение, как вдруг зеленая стена содрогнулась и расступилась. Мальчишка — сын Дудочника — вошел через проем и, не говоря ни слова, кинулся на Артура с двухметровыми вилами, зубцы которых, раскаленные докрасна, распространяли вокруг себя волны жара, так что колебался воздух.

Глава 4

Листок поправила хирургическую маску, которая должна была не пускать радиоактивную пыль в легкие. На девочке был надет белый халат, хирургические перчатки и шапочка для душа в цветочек. В другое время люди на улицах смеялись бы над таким нарядом, но сейчас все носили странные комбинации из шляп, шарфов, дождевиков и резиновых перчаток — все, чтобы не дышать радиоактивной пылью и не допускать ее к коже.

Девочка стояла в очереди за водой, едой и противорадиационными медикаментами с самого рассвета этого воскресного утра. Армия сбросила ядерные микробомбы на больницу Восточного района чуть больше двадцати восьми часов назад, в одну минуту пополуночи в субботу, и с этого начались адские сутки для Листок, Мартины и всех спящих в частной больнице Пятницы.

Это было бы чересчур и для одной Листок, без добавочной ответственности за всех людей, которых усыпила Леди Пятница, поглощавшая их воспоминания. После победы над Пятницей, Листок привела всех спящих назад из убежища в ином мире — и узнала о готовящемся ядерном ударе. А когда остановка времени, созданная Артуром, начала выветриваться, она совершила отчаянную и не вполне успешную попытку переправить всех на подземный этаж.

От больницы Пятницы до Восточного района было меньше километра, но между ними возвышался небольшой холм, вдобавок высокое мощное складское здание служило дополнительной защитой, так что взрывная волна микробомб не сильно ей повредила. Но вокруг возникло много небольших пожаров, и все кругом было заражено радиацией — хотя никто не знал в точности, насколько именно, и Листок не смогла этого выяснить. Что еще хуже, спящие проснулись утром субботы; все они были совершенно дезориентированы, и многие пытались выйти наружу и убраться отсюда. В результате все двери пришлось запереть, чтобы удерживать радиоактивное загрязнение снаружи, а спящих внутри.

Примерно через час после ядерного удара появились специальные пожарные машины и загасили водой и пеной все огни, хотя никто из пожарных из машин не выходил. Затем по улицам проехали броневики; их громкоговорители выкрикивали, что всем гражданским лицам следует оставаться дома, держать двери и окна закрытыми и ожидать дальнейших указаний.

Дальнейшие указания последовали только ночью субботы, и они гласили, что утром будут открыты пункты помощи для раздачи воды, еды и медикаментов. Каждой семье следовало прислать одного члена. Всех предупреждали иметь на себе перчатки, маску любого вида и верхнюю одежду, которую следовало снять, возвращаясь внутрь.

Листок вышла наружу, чтобы найти помощь для спящих, в числе которых была ее тетя Манго. Леди Пятница никогда не рассчитывала, что ее частная больница будет на самом деле принимать живых пациентов, так что в здании почти не оказалось ни еды, ни лекарств, а единственная вода, точно не пораженная радиацией, находилась только в одном кулере в одном из кабинетов, и то ее хватило лишь на глоточек каждому из множества людей.

Листок облизала сухой рот сухим языком при мысли об этой воде. Впереди нее люди возвращались с большими контейнерами воды и армейскими рюкзаками, вероятно, наполненными едой и лекарствами.

Она пыталась объяснить одному из солдат, стоящих на страже, что пришла не из обычного дома и ей нужна более существенная помощь, но тот отказался слушать и велел ей встать в очередь. Она пыталась спорить, но он наставил на нее автомат и еще раз велел идти в очередь. Голос из-под противогаза звучал нервно, и она сдалась.

Это обозначало еще час ожидания, но она уже почти добралась до стола, где два других солдата, выглядящие странно массивными в биозащитных костюмах, проверяли людей, которым выдавали паек. Еще двое стояли рядом, держа автоматы наготове, а возле них был припаркован броневик с пушкой, развернутой в сторону длинной очереди за спиной Листок. В некотором роде это выглядело так, словно военные находятся на вражеской территории, а не проводят спасательную операцию в своей родной стране. Листок предположила, что солдаты нервничают, потому что опасаются, что местные нападут на них. В конце концов, военные разрушили больницу и заразили радиацией всю округу — надо думать, пытаясь стерилизовать местность на случай дальнейших инфекций.

— Имя? — женским голосом спросил солдат, когда Листок подошла к столу. Даже сквозь маску голос прозвучал приветливее, чем у того, с кем Листок разговаривала до того. — Сколько человек в семье? Есть больные?

— Меня зовут Листок, но я пришла не от моей семьи. Я из частной больницы Пятницы в трех кварталах отсюда. У нас там больше тысячи пациентов… и нам нужна помощь.

— Эээ… тысяча пациентов? — переспросила женщина. Листок не могла видеть ее лицо, даже глаза скрывались за тонированным стеклом противогаза, но голос звучал потрясенно. — Частная больница?

— Думаю, тысяча семь, — уточнила Листок. — Большинство из них довольно старые, так что многие больны. В смысле, не от радиации, по крайней мере пока, а просто потому, что уже и были больными. Или просто старыми.

— Хмм, это придется проверить, — сказала женщина. — Отойдите в сторону и подождите, пожалуйста.

Листок отошла, а женщина повернула переключатель сбоку на своей маске и заговорила в передатчик. Маска приглушала голос, но Листок разобрала некоторые слова.

— Частная больница… тысяча или больше… нет в списках… Нет, сэр… карта…

Следующие слова Листок упустила. Затем женщина замолчала, слушая ответ, который исток и вовсе не могла услышать. Это продолжалось по крайней мере минуту, затем женщина повернулась к Листок и сказала:

— Так. Майор Пенхалигон скоро будет здесь. Подождите до его прибытия.

Майор Пенхалигон? — подумала Листок. Это наверняка брат Артура, тот, что предупредил его о бомбардировке.

Ожидая, она огляделась по сторонам. Больницу Восточного района отсюда было в некотором роде видно, километрах в двух, хотя от нее осталась только разрушенная коробка с единственной уцелевшей стеной. Несколько соседних зданий тоже лежали в руинах, и герметичные пожарные машины все еще поливали из брандспойтов дымящиеся развалины. Вдоль дороги, ведущей к больнице, выстроилось больше тридцати оранжевых броневых грузовиков с большой буквой К (карантин) на боках. У ближайшего задние двери были распахнуты, и Листок увидела, что там внутри по четыре полки на каждой стороне, и на полках лежат несколько длинных оранжевых мешков. Только через некоторое время до девочки дошло, что это контейнеры для трупов.

Глядя на эти мешки, Листок ощутила тошноту. Насколько она знала, ее родители и брат Эд выписались из больницы еще на той неделе, когда она лежала без сознания от серой сыпи, но времени удостовериться в этом не было. Она пыталась связаться с домом — он стоял в нескольких километрах отсюда, а значит, там было хоть немного безопаснее, — но коммуникации бездействовали. С ними все будет в порядке, подумала Листок. Должно быть все в порядке. Нужно постараться не думать о них. У меня есть дело.

Она отвернулась от мешков, но вид очереди тоже не воодушевлял. Хотя она видела только глаза, все явно были напуганы.

Я тоже боюсь, подумала Листок. Может быть, мы все умрем от радиации. Посмотрите на солдат — они в полной защите с противогазами и всем прочим. С другой стороны, если Артур не сможет спасти Дом и с ним всю вселенную от разрушения, мы все и так погибнем.

— Мисс?

Голос за спиной заставил ее обернуться. Там стояли еще двое военных. Знаков различия на них не было, только бирки с именами на комбинезонах. На одной было написано ПЕНХАЛИГОН, а на другой ЧЕН.

— Я майор Пенхалигон, а это сержант Чен, — сказал тот, что был пониже. — Я так понимаю, вы из частной больницы, находящейся ближе к Восточному району?

— Да. Я вроде как непреднамеренно оказалась там ночью пятницы. Я знаю одну из… медсестер, но там нет другого персонала и около тысячи стариков…

— У нас нет никаких сведений об этой больнице, — сказал майор. — Она вообще нигде не значится, так что если это какая-то дурацкая…

— Она стоит там! — возмутилась Листок. — Идите со мной, я вам покажу. И если вы решите, что это неправда, можете меня застрелить или взорвать, или что еще вы так хорошо умеете. Помогать людям у вас как-то не очень получается.

Аплодисменты были ответом на ее слова. Оглянувшись через плечо, Листок увидела, что почти все ближайшие люди в очереди хлопают, а какой-то мужчина даже потрясает кулаком в воздухе. Женщина крикнула:

— Точно, девочка! Нам нужна помощь, а не бомбы!

— Ну хорошо, — сказал майор Пенхалигон. Он щелкнул переключателем на подбородке и заговорил усиленным электроникой голосом, чтобы его слышали люди в очереди.

— Мы с этим разберемся. Соблюдайте очередность и сохраняйте спокойствие.

Выключив громкоговоритель, он обратился к Листок.

— И где эта больница?

— Главный вход в той стороне, на углу Гранд-авеню. Я вам покажу.

— На границе зоны поражения, — произнесла сержант Чен. Она была существенно выше и шире в плечах, чем майор Пенхалигон, так что пока она не заговорила, Листок думала, что под комбинезоном скрывается мужчина. — Вы были внутри в момент удара, мисс?

— Да. В подвале, с частью пациентов. Но еще многие были на первом этаже. Что значит "зона поражения"?

— Если вы были в подвале, с вами, вероятно, все в порядке, — сказал майор Пенхалигон. Поколебавшись, он добавил:

— Вспышка радиации должна была быть смертельной в радиусе пятисот метров от эпицентра, и если госпиталь, о котором вы сказали, существует, он должен быть на самом краю этой зоны. Думаю, нам стоит отправиться туда и посмотреть. Чен, тебе лучше вкатить мисс… ээ, мисс…

— Меня зовут Листок, — сказала Листок.

— Вкатить мисс Листок дозу CBL505.

— Это противорадиационное средство, — сообщила Чен, приставляя инъектор к шее Листок. Девочка ощутила укол иглы прежде, чем успела дернуться. — Такое же, как и во всех тех аптечках, которые мы раздаем. Хм, сэр, если мы приблизимся к эпицентру, нам лучше выдать мисс Листок защитный костюм.

— Хорошо, — согласился майор Пенхалигон. — Быстро пройдитесь до… четвертая очистка у нас для женщин, верно? Пусть ее отмоют, оденут, затем сообщите мне. Нужно в конце концов и мне за что-нибудь тут взяться.

— Да, сэр, — кивнула Чен, взяла Листок за руку и повела прочь.

— Спасибо, — сказала Листок. Затем, все еще волнуясь из-за Артура и его местонахождения, спросила:

— Вы, случайно, не родственник Артура Пенхалигона?

Майор Пенхалигон резко развернулся к ней.

— Это мой младший брат. Вы его знаете? Знаете, где он?

— Он мой друг, — сказала Листок. — Но где он, я не знаю.

— Когда вы его видели в последний раз?

— Дня два назад, — уклончиво ответила Листок.