FANтастика

Не сговариваясь, мы с Отто выскочили из комнаты. Скатились по лестнице кубарем, толкая друг друга и перескакивая через ступеньки. Проклятье! Неужели Конрад Вайн не стал дожидаться поезда? Или хуже — незапланированный состав? Почему именно сегодня?! Ясно одно — надежда на то, что субмарина сама вернется в свое время, так и осталась надеждой.

В дверях мы столкнулись с моей матерью.

— Вы слышали? — взволнованно спросила она. — Что это было?

Я замялся.

— Гости из прошлого, — сказал Отто. — Чилийская субмарина.

Мать сурово посмотрела на меня. Я отвел взгляд.

— По кому они стреляют? — спросила она.

— Надеюсь, только по мосту… — развел руками Отто.

— По какому мосту?! Стреляли в противоположной стороне!

Мы с Отто переглянулись.

— Но там ничего нет, — сказал я. — Одни болота.

Отто нахмурился.

— Значит, они нашли себе цель…

Признаться, я так и не понял, что он имеет в виду. Следом за матерью мы поспешили в сторону реки, не подумав о том, что можем встретить субмарину и оказаться следующей мишенью. К счастью, когда мы вышли, подлодки не было. Левиафан затаился, но в том, что он здесь побывал, не было сомнений. Берег изуродовали глубокие воронки, уже заполнившиеся мутной водой. Серая грязь мешалась с комьями болотной травы. Жуткое зрелище, — словно какой-то великан в приступе безумия скомкал и изорвал берег, как листок бумаги.

Мать схватила меня за плечо так сильно, что мне стало больно, но я не стал высвобождать руку.

— Это… Это же… — она задыхалась, не в силах подобрать слова. Но я понял, что она хочет сказать.

В одной из воронок в грязи лежало переломанное тело мятного пони. Обернувшись, я увидел в соседней воронке окровавленную лошадиную ногу. Медленно я начал считать: три… четыре… пять… Пять мертвых лошадок, включая двух жеребят.

— Твари, — Отто сплюнул.

Меня трясло.

— Но… Проклятье, не понимаю, зачем? Я могу понять мост — война, коммуникации. Но причем здесь пони?

— Помнишь, что нарисовано на лодке?

— О…

— Убийство лошадей — это роспись. Конрад Вайн — самовлюбленный сукин сын. Ему важно, чтобы все знали, — это его рук дело.

— Сумасшедший…

Мать оттолкнула меня и, расплескивая грязь, спрыгнула в воронку. Схватив мертвого пони за ногу, она стала вытаскивать его на берег. Поскользнулась, не устояла на ногах и скатилась в коричневую жижу. Грязь на лице мешалась со слезами и лошадиной кровью. Я бросился к ней, но Отто удержал меня.

— Оставь ее, — сказал он. — Сейчас ты ничем не поможешь.

Она вцепилась в стебли прибрежной травы и вырвала большой пласт грязи. Размахнувшись, зашвырнула его далеко в реку. Волны подхватили крошечный островок и понесли по течению.

— Пойдем, — сказал Отто. — Надо успеть придумать, как остановить эту сволочь, а времени у нас нет.

— Ты хочешь оставить ее здесь? — я кивнул на мать. — А если Вайн вернется?

— Не вернется. Он наверняка затаился: думает, что его будут искать. Ей же нужно проститься — для нее пони были как родные.

Всю дорогу до особняка мы молчали. Не знаю, о чем думал Отто, но у меня перед глазами стоял образ оторванной лошадиной ноги. Я никак не мог от него избавиться — до конца дней он будет сниться мне в кошмарах.

— У тебя есть взрывчатка? — спросил я, когда мы сидели на кухне. Отто разлил бурбон, но я так и не сделал ни глотка. Тупо смотрел на стакан, а видел воронки от выстрелов.

— Динамит для рыбы? — уточнил Отто. — Нет. Я предпочитаю честную рыбалку.

— Жаль, — вздохнул я.

— Думаешь, подводную лодку можно потопить парой шашек динамита? Бабах, и она всплывет стальным брюхом кверху?

Я пожал плечами. Мысль и в самом деле глупая. Что могут сделать два безоружных человека против боевой субмарины? Помнится, Питер О’Тул в одном фильме оказался в схожей ситуации. Но у него была бомба, гидросамолет и корабль. У нас же — резиновая лодка да пара удочек.

— Нужно устроить так, чтобы подводная лодка вернулась в свое время до того, как по мосту пойдет поезд, — сказал Отто.

— Есть идеи?

— Пока нет. Субмарине нужен толчок… Осталось понять — какой?

Я уставился в стакан. Не я первый, кто ищет там ответ. Странно, что я его нашел.

— Рыба, — сказал я.

— Что?

— Девонская рыба. Ее тоже тянет в прошлое.

— Да. И что с того?

— Если сложить натяжение? Это как столкнуть два катящихся бильярдных шара.

— Сложить натяжение? — Отто задумался. — Хм…

Он вдруг вскочил, опрокинув стул.

— Проклятье! Мэдисон, ты гений! Два бильярдных шара, говоришь? Собирай удочки — мы идем на рыбалку.

У Отто была старая резиновая лодка — темно-зеленая двухместная посудина, вся в заплатках и белесых пятнах клея. Ни разу не видел, чтобы Отто спускал ее на воду; бедняжка который год пылилась в гараже и не мечтала снова выйти в плаванье. На веслах наросли густые клочья паутины.

Мы вытащили лодку и расстелили посреди двора. Пока Отто надувал ее велосипедным насосом, я сходил в мастерскую за банкой с рыбой.

Поднимаясь по лестнице, я прокручивал в голове детали предстоящей охоты на субмарину. План был прост до безобразия: выйти на середину реки, рядом с мостом, и ждать, пока всплывет подводная лодка. Только появится, швырнуть в нее рыбу и молиться, чтобы сработало.

Но при всей простоте, в нашем плане было слишком много неучтенных факторов. Во-первых, сама субмарина. Отто утверждал, что рассчитал идеальное место для выстрела по мосту, там и следует ждать лодку. Но если он ошибается? Если субмарина всплывет в паре сотен метров от места — успеем ли мы добраться до лодки прежде, чем она выстрелит?

Во-вторых — рыба. На ней строился весь план, но вдруг она вернется в девон раньше? Чилийцы здорово повеселятся, — каким надо быть идиотом, чтобы идти на подводную лодку, вооружившись одной удочкой. Впрочем, выбора у нас не оставалось.

К счастью, пока рыба не сгинула в реках времени. Я взял банку осторожно, точно готовую взорваться бомбу. Свет причудливо преломлялся в алкоголе, бликовал на стеклянных стенках и отражался от серебристых пластин. Рыбе самое место на музейной полке, но, похоже, не судьба. Вот так и рухнули мои планы войти в историю науки.

Снизу раздались голоса. Выглянув в окно, я увидел, что вернулась мать. Она плакала и что-то кричала, но слов я не разобрал. В конце-концов Отто обнял ее за плечи и я отвернулся. Через какое-то время хлопнула входная дверь.

Я спустился во двор. Отто уже надул лодку, собрал удочки и снасти.

— Как там рыба? — спросил он. Я молча показал ему банку.

К реке мы спустились где-то в километре от моста. Я залез в лодку и перебрался на нос. Отто столкнул ее в воду и запрыгнул следом. Посудина глубоко прогнулась — в другой раз я бы поостерегся на такой плавать. Волны перекатывались через округлые борта. Не прошло и минуты, как под ногами заплескалась приличная лужа.

— Вот дрянь, — Отто стянул ботинок и вылил из него воду. — Надо было надеть сапоги…

Мы выгребли на середину реки. Отто оказался прав — отсюда ажурная громада моста была как на ладони. Лучшего места для прицельного выстрела не придумаешь. Берег, где Конрад Вайн расстрелял мятных пони, скрывала излучина реки.

В мире нет ничего хуже ожидания. Тем паче, когда остановились часы. По привычке я то и дело смотрел на циферблат, но видел те же 05:53. В конце концов, эти цифры стали казаться дурным предзнаменованием. А еще говорят, в числе «тринадцать» нет ничего страшного. Ведь если сложить цифры на номере субмарины Конрада Вайна, то тоже получится чертова дюжина.

Отто сидел на корме, закинув удочку в темные воды. Не понимаю, как ему хватало выдержки спокойно рыбачить, когда в считанных метрах под нами притаилось стальное чудовище. Может, рассчитывал выманить субмарину? Но блесна — не та наживка, на которую клюнет подводная лодка. Беззащитный транспорт подошел бы куда лучше.

Я отвинтил крышку банки, и лодка мигом пропахла алкоголем. Надо подготовиться к встрече с Конрадом Вайном. Просто кинуть в подлодку банку слишком рискованно. Что, если стекло не разобьется? Тогда мы мигом лишимся нашего единственного оружия. Я насадил девонскую рыбу на крючок. Все по правилам — крупная рыба клюет на мелкую. Да и размах с удочкой сильнее и легче.

— Так, — сказал Отто. — Давай повторим план…

— Что там повторять? — вздохнул я. — Подлодка всплывает — мы швыряем в нее рыбу…

— У тебя будет один бросок, — предупредил Отто. — Когда увидишь, что рыба вот-вот коснется лодки — отпускай удилище.

— Почему? — удивился я.

— Хочешь, чтобы лодка утянула тебя за собой? Решил познакомиться с дедом?

— Ну, в конце концов, меня зашвырнет и обратно? Сам говорил — натянутая пружина. В худшем случае погощу пару деньков в прошлом. Не так и страшно.

— Пару деньков? — усмехнулся Отто. — Надейся. В свое время ты конечно вернешься… С наименьшими затратами энергии. Проше говоря, тебе придется это время прожить.

— Ой…

— Твоя мать меня не простит, — сказал Отто.

Если честно, у меня у самого не было ни малейшего желания возвращаться с обычным ходом времени. Слишком долго. Не говоря о том, что рыба могла утянуть меня прямиком в девон. Что я буду делать в мире доисторических чудовищ с дипломом программиста?

Солнце катилось к закату. Макушки деревьев на противоположном берегу окрасились густым багрянцем. Свесившись за борт, я вглядывался в воду, высматривая субмарину. Река темнела с каждой минутой. Опустив в нее руку по плечо, я с трудом мог разглядеть пальцы.

— Интересно, — спросил я. — Как Вайн узнает, что пора всплывать? У него же нет расписания поездов?

— Потому мы и здесь. Посмотри туда, — он взмахнул рукой.

— Железная дорога делает крюк в обход болот, — объяснил Отто. — Любой поезд, идущий к мосту, сначала появится там. У Вайна будет предостаточно времени всплыть и подготовится к выстрелу.

— А как он за этим следит? — нахмурился я.

Отто пожал плечами.

— В перископ, наверное. Не сомневайся — у него есть средства.

— Получается, он знает, что мы здесь?

— Естественно, — сказал Отто. — С самого начала знал. Но он не знает, что и мы о нем знаем. Для него мы просто парочка рыбаков. Небольшой, но козырь.

— Да уж, — я поежился. От мысли, что Конрад Вайн следит за нами, мне стало жутко. Я огляделся, — не блеснет ли где зеркальце перископа, но ничего не увидел. Враг умел прятаться. Я вздохнул: удачей в нашем предприятии и не пахло. Было бы легко швырнуть рыбу в перископ, но нет…

— Началось, — громко прошептал Отто.

Я поднял голову и увидел поезд.

Не знаю почему, но я начал считать. Словно взамен сломавшихся часов в голове включился собственный таймер. Как на бомбе с часовым механизмом. Когда я добрался до тринадцати и почти поверил, что ничего не случится, метрах в пятидесяти вспенилась вода. Громадные пузыри всплывали и лопались с гулким звуком.

Мы схватились за весла. Лодка сильно закачалась и едва не перевернулась. Удочка Отто осталась плавать посреди реки — он не помедлил и секунды, прежде чем ее бросить.

U-634 выскочила, точно косатка, бьющая из-под воды морского зверя. Массивный нос высоко поднялся над водой, на секунду замер и потом рухнул с громким хлопком. Громадная волна подхватила нашу лодочку и отбросила далеко назад. Только чудом мы не перевернулись. Мы с Отто гребли что было сил, и все для того, чтобы остаться на месте.

Сейчас, когда субмарину не прятал туман, она казалась еще больше. Она немного проплыла вперед, разворачиваясь к мосту.

Я налег на весло. До подлодки оставалось метров двадцать — забрасывать удочку слишком далеко. А времени не оставалось. Я уже слышал лязг открывающегося люка. Сейчас они вылезут, и тогда… Пристрелят за милую душу и как зовут, не спросят.

Наша лодка зарылась носом и зачерпнула ведро воды. От толчка я чуть не свалился за борт. Не понимаю, как мы держалась на плаву. Дальше грести было бессмысленно. Отто тоже это понял и отшвырнул весло.

— Давай! — крикнул он. — Пора.

Я схватил удочку. Для хорошего броска надо встать, но делать это в посудине, которая и так готова пойти ко дну, я не рискнул.

Я уставился на конскую голову, выбрав ее за цель. Лошадь была белая, но подводные странствия покрыли ее тонкой пленкой водорослей. С обрубка шеи стекали темные струйки воды, словно голова до сих пор истекала кровью. Нужен хороший размах…

Девонская рыба шлепнулась о воду метрах в пяти от лодки. Выругавшись, я стал сматывать леску, мысленно благодаря того гения, который изобрел автоматические катушки.

— Встань! — заорал Отто. — Так ты ее не зацепишь!