Феерия для другого раза I

– Он сдал Францию! Подписывайте! Подписывайте! Он взорвал дамбу!

– Какую дамбу?

– Казино! Динар! Сен-Мало! Вы были в Динаре? Вы отрицаете? Вы все отрицаете?

До изнеможения, она уже больше не понимает ничего, не знает, что отвечать!

– Да нет же! Нет! Нет!

Никаких сомнений!

– А эти шприцы? вот эти? вы отрицаете? отрицаете?

Он раскладывает инструменты на паркете… мой медицинский саквояж!

Как в театре.

– Это морфий? это кокаин?

Он торжествует.

Ну естественно, у меня был морфий! и белладонна, и все остальное! и зонды! и скальпели! А как бы я иначе врачевал в Бларингеме, идиот?

К счастью, Арлетт – дама рассудительная! никакой нервозности, никакой истерики, никогда!.. Полностью гармоничная натура… танцовщица и душой и телом, настоящее старинное достоинство! она лучше двадцать раз умрет, чем покажет им свои чувства… классика… когда она танцует, в ней присутствует героизм, элегантность, мягкость… Выдержка на высшем уровне… Она не колеблется, она следует велению своего сердца…

Они ничего не добились от нее, недоумки!

Когда после двадцати допросов и десяти месяцев в камере они удостоверились, что я не продавал Альпы, Эйфелеву башню, горы Валерьен, не убивал деток и не производил слезоточивый газ: «На улицу! – сказали они… пошел вон! иди и вешайся сам!»

Представляете себе мое затруднение!.. Ну и положеньице! ситуация!.. никто с тобой не разговаривает, никто не приглашает в дом… совсем один в мире, вот… в целом мире!.. теперь я в яме!.. Будь она проклята!.. проклята, как и я! законный супруг!.. свидетели, вся 16-я Артиллерийская!.. я, так мечтавший об оперетте! Плохи мои дела!.. Она нашла уголок на чердаке… Бебер кашляет, она кашляет… они ждут вторника, день посещений… она приходит навестить меня с Бебером… семь минут… Бебер в сумке… Ах, пусть он не двигается!.. полная неподвижность… стражник следит за ней… и вообще, мы с Арлетт не должны говорить по-французски!.. только по-английски!.. французский запрещен!.. Мы, по-английски?… Да она же коренная француженка, француженка, француженка с улицы Сен-Луи-ан-л'Иль!.. а я – с Рамп-дю Пон, 11, Курбвуа!.. Бебер-Самаритянин!.. заставлять нас говорить по-английски!.. терпеть не могу иностранные языки!.. искажающие смысл сказанного, невнятные, немощные!.. это же полное унижение! Для нас, рожденных на берегах Сены!..

Монмартр в порядке!.. но английский!.. прежде всего, Арлетт не говорит по-английски!.. и трех слов не свяжет… а У меня эти свистящие, булькающие и мяукающие звуки вызывают отвращение!.. Такое у меня состояние!.. По-английски, по-немецки, по-китайски и на всякой тарабарщине говорят только предатели!.. Язык Голливоев!.. почему уж тогда не бальтавский?… Значит, не будем разговаривать, будем объясняться на пальцах… К счастью, Арлетт это умеет… настоящие прирожденные танцовщицы сотканы из переливающихся волн, из вибраций, если можно так выразиться!.. не только кожа, румянец, пируэты!.. их руки, вибрирующие пальцы… понимаете!.. это помогает в трудный час! без слов!.. слов больше нет! только руки! пальцы… жест, грациозный поворот… это все… Цветок бытия… Ваше сердце бьется, вы переживаете!.. Глухой? Немой? Скованный? Тогда… Танцовщица вас спасет! Доказательство! Тысячи доказательств!.. и фактов! но, может быть, вы непробиваемый? и вас злят нежные всплески волн… и вам больше нравятся завывания сумасшедшего из 14-й… и бумс!головой о стенку? вокруг только крикуны!.. и крикуньи!.. Вы из той же компании, без сомнения?… Я-то не ору!.. я лаю!.. я открываю вам тайну! только вам! я никогда не допрошусь клизмы без этого «гав»! В каком-то смысле я подражаю сторожевым псам! Я вам уже рассказывал про основной контингент! собачья свора, это стража! На всех этажах башни! пять переходов!.. ураганный шквал свистков! скатываясь вниз, они толпятся, кучкуются… они толпятся у подножия лестницы! стражники и псы! Да что же это такое? «Гав! Га-ав!» Тревога! сирены! Эхо разносится по всем окрестностям, перекатывается через насыпь! докатывается до железной дороги!.. дежурные, пожарные… «скорая»… кладбищенские колокола…

Я тут развлекаю вас… а время поджимает! Несчастья старят людей… убивают их… я хочу умереть на своей вилле!.. мой разум, конечно, угасает, но не чувство национального самосознания! ни задание Реконструкции… «Бордель»!.. Сен-Мало-берег-волны!.. что, не так? Плевать на пустяки! за работу! я хочу вас покорить! вы мне сделаете широкую рекламу!

Ах, пожарные! чертовы пожарные! Я сам был пожарным, и вот они тут! тут как тут! моя голова! рассказывая вам, оживляю свое прошлое, «гав! гав!», во имя Господа! всеобщая тревога! А я лаю! не думая ни о чем, я в смятении… Вот!

На них нужно лаять, это уж точно! но не громко! не слишком громко! просто орать недостаточно! никто не слушает! Здесь все кричат! на всех этажах, во всех камерах! Всеобщая глухота стражи! Непривычно это – лаять… Стражники удивляются: там, в камере, сторожевой пес, что ли?… они идут взглянуть… Только не надо перегибать палку! Раз в неделю! не чаще! я неосторожен! так хотелось вам рассказать!.. я им кричу: Nix! Nix!.. если все испорчу, я пропал!.. мне больше никогда не поставят клизму!.. только раз в неделю!.. кладбище, «скорая», я выиграл!.. я их оставляю в покое до конца своих дней… Я творю!.. представьте себе, как я, там, пялюсь на планшет, на карандаш… я не теряю ни дня, ни минуты… уже пролетело четверть суток, отблеск солнца на грязной воде… летом… нет, лета не бывает… в этой вонючей яме лето никогда не наступает! только по стенам струится больше или меньше воды! из своей камеры я не вижу неба, только решетку, дождь, снег… редко лучик солнца… это произошло… одинокая чайка где-то очень-очень высоко… и два маленьких воробышка, точно, ищут чего-нибудь поклевать… это запрещено… крошки хлеба!.. но все равно все кормят… надзиратель на вышке злится… это рефлекторно, они обучены в вас целиться!.. «нарушение дисциплины!»… он мне снится, преследует меня, во сне вышкарь поганый!.. в своей смрадной дыре я думаю о нем, но потом больше ни о чем не думаю… Я творю… творю! Сибуар сказал бы так: я творю! и бросился бы к иконам!.. я его таким и вижу, коленопреклоненным! Сибуар – это сила!.. бьет себя в грудь! «Я им больше не сделаю! мяу! мяу!» А кстати, как у него со стулом? Вот что главное: хорошо посрать… положим, я его встречаю, спрашиваю об этом!.. О, ну хватит задрачивать себя! хватит чужих огорчений! У меня полно своих неприятностей? Я лаю!.. я подохну здесь… с меня шкура слезает… мясо на заднице отваливается кусками… теряю зубы… у меня больше нет мускулов, тряпки… я уже не могу самостоятельно опорожниться… но я еще жив, смотрите… вам нужны доказательства?

Как мне сказать, что празднику конец?И к черту весь твой род! Пусть ветром разнесет!Прощай, засохший лист и суета забот!

Вы запомнили?

Я найду тебя, падаль!И в мерзкую ночьЯ прицелюсь в глазенки! И высажу прочь!Две большие дыры! Упоительный тир!Твою подлую душу отправлюВ сортир!Ты увидишь красиво одетых людей,Увлеченно кружащихся в вальсе костей!

И тут на дне ямы зазвучала музыка!.. честное слово, я бы с удовольствием потанцевал!.. я не споткнусь… Я не такой герой, как Арлетт, но тоже не лишен наглости:

Ты увидишь красиво одетых людей,Увлеченно кружащихся в вальсе костей!

Ах, карандаш! Ах! царапаю карандашом! и так мелко… и я царапаю, черкаю!

– Ноты! ноты в придачу! Ключ ко всему!.. напеваю!

Над погостом приюта «Послушных Детей»!

Я пробую договориться с Хорьком! чертов лжец – стенковышибала! он никак не разнесет себе башку!

– Ты мухлюешь, кляча!.. ты мухлюешь!.. – кричу я ему…

Я его урезониваю в «скорой помощи»!.. Я не хочу, чтоб он размозжил себе голову! Да он и не собирался! Я сам это сделаю, сам! только такой герой, как я!

Эти двое так похожи, что не узнают друг друга!

Он может реветь, трепло! blood! blood! пусть вопит: кровь! Я найду его в «скорой помощи»! Я ему скажу правду!.. у меня 75-я статья!.. впору чокнуться… статья предателей!.. роковая статья! список всех и вся, проданных мной! Посольства продадим оптом! флот стоит на якоре! крепости неприступны! А вот города открыты – бери не хочу!.. Ну и дурак же я! капитуляция еще не завершена! полным-полно генералов с их кухнями! и самолетами! и фортепьянами! надо бы мне разбить себе голову! груз преступлений, который я несу, непосилен! и хлоп и хлоп! но только после него! после Хорька…

Хорек! Мне хочется, чтоб сначала он разбил себе голову! Мне надоело все время быть первым! Везде! Во всем! Он бы позабавился, если б я покончил с собой первым! Пятьдесят лет я – first! Сейчас схитрю! сначала он! Я подстрекаю его! оскорбляю!

– Давай, сволочь! Круши себя!

Но он себе только царапает лоб! Голова не разбита!.. он только орет и скандалит, вот и все, что он делает! Он мне мешает собраться, он убивает мое вдохновение!.. У меня настоящая революция в голове! А у него голова пуста, как расколотый орех! Так пусть и расколет ее! А он этого не делает! Я же переполнен блестящими мыслями, смехом, остротами!

– Хам, пьянь! – вот, что я ему ору…

Бумс! он начинает все сначала! Мой кошмар – это он! я не заскучаю, со слипшейся задницей, я сочиняю музыку к своим книгам! Считайте, что я медитирую! Хватит с меня прозы! повсюду песни! я стану, как Роланд! как Аристид!*[309] победа поэзии и музыки!

Замечу, есть такая маленькая улочка Аристида!.. Аристид Бриан![310] a улицы Роланда нет!.. Это меня беспокоит!.. я обожаю улицы! проспекты, скверы!.. несправедливость! причуды славы? Почему Аристид, а не Роланд? Может быть, дело в тюрьме?… но ни тот, ни другой не сидели в тюрьме… Я этим займусь! я подумаю! обмозгую! Ах, если бы еще этот не вопил, этот Хорек! Клоун-Потрясатель-Стен! И как у него башка не треснет! И барабанные перепонки не лопаются! Проклятый тупица! Он думает обо мне в последнюю очередь! Он хочет выйти! не умереть! Его крики меня не впечатляют! Я – Врач! Я знаю все виды истерии! Он использует не «все»! Я бы все уладил с ним… двух раз мне бы не понадобилось! На его месте я бы не оббивал стену! «прежде всего – главное!»… Я снова думаю о Роланде… его предали, они, эти предатели его убили!.. Он трубил в рог, умирая… Если я сейчас не вы-срусь, я залаю! Я вам сказал! Вот мой способ! Здесь никто не трубит в рог, здесь только сирены воют! и то не очень часто!.. вот свистки, это да! Вот это и днем, и ночью! Залпы! Шквалы! и колокола с колокольчиками! и ухающие совы… и кладбище вокруг! Какое кладбище? Я не нарочно!.. Фантастическое звуковое сопровождение!.. А какое было у Роланда? Ущелье Ронсеваль!.. Неистовый Роланд!.. Он ударил своим Дюрандалем! Удар был таким ужасным, что Пиренеи задрожали! и полетели головы предателей! Ганелон, Тюрпен, их преданные слуги! Это везде описано!*[311] Вот Роланд! Рыцарь высокого звания! Арьергард Карла Великого в 768 году, растерзанный васконцами!*[312]

А этот рядом, морда, что ему сделается! Хорек!

Дух Великого Роланда так и не обрел покоя?*[313]

О, нет, так и не успокоился! Еще не конец!.. Ни улочки его имени, ни сквера!.. ничтожные, неблагодарные франки!.. героев наших дней тоже не отблагодарили? Кого они восхваляют? Кого они низвергают? Что они воспевают?… Франсуа? Рауль? Андрэ? Каналь? великие личности! они превозносят «Суэц»! Они восхваляют «Бирс»! «Сен-Гобен»!*[314] Они воспевают швейцарские банки! Они танцуют и поют! Великие личности! Франсуа, Рудольф! Андрэ! Каналь! Хотелось бы мне увидеть их в этой дыре!.. Франсуа, Андрэ, Рудольф, Каналь! обменяться «Облигациями»!.. Я бы их отхлестал по задницам, громко смеясь при этом!.. тоже мне, исторические личности! Бессмертные, Агенты обмена, важнейшие члены всего и вся! Я б заставил их вспомнить свои компромиссы и заигрывания с властями, любыми! Я б тоже мог договориться, как они!.. треуголка с пером, шпага! все, как у них! У них получилось, у меня тоже выйдет! Искусство преуспевать? Я преуспею! я им надаю по шее! они переплыли Всемирный Потоп и выбрались на берег во всем своем величии! Тузы из колоды, буревестники, украшенные орденами, стригущие купоны… сутенеры, продающие фей на Пигаль! Вас позабавит, если я их выдеру?… Нужно, чтобы вы зашлись от смеха!.. Вам не смешно? Я подыхаю! Праздник окончен!

– Он зануда!

Я проиграл! Пшик! вся эта тюремная каторга, мои страдания бесполезны!.. Сетчатка глаз отслоилась! Фурункулы! Пеллагра! Гримасы! Клоун!

О Клементина! но где Клементина!*[315] да вот же они! Андрэ! Франсуа! Каналь! Рудольф! и все остальные из старинной песенки! Доблестный Тото! тетушка Эстрем! Малыш Лео! они являются мне из стены! они скачут вокруг меня! Они отрывают меня от табурета! Ай! Ай! они извлекают меня из меня… они больше не хотят, чтобы я пел!

Ты увидишь красиво одетых людей,Увлеченно кружащихся в вальсе костей!

Я продолжаю! Продолжаю! Черт возьми! я устал от их бешенства!.. Они превратили мое тело в бесформенную массу!.. мою поэтическую натуру!.. они ее запихивают в свою тачку!.. У них с собой инструменты для работы, лопаты! кирки! веники! Они ужасны!.. они выскабливают, чистят под койкой, под парашей, по всем углам… Они возвращают мне куски моего же мяса! Они склеивают меня, подклеивают все!.. Они снова засовывают меня обратно! выравнивают! и оп! тачка!.. В путь!.. Они вывозят меня – невероятно!.. Ах, они выходят из тюрьмы!.. гигантские ворота открываются!.. Волшебство!.. Стража и собаки смотрят на них!.. Ни единого «гав»!*[316] ни одного свистка!.. и мостовые, дорога тут же!.. ухабы! что-то вроде бордюров на мостовых… бегут ли они сверху! подскакивают!.. Тачка скачет! подпрыгивает!.. галопом!.. И при каждом ударе они хохочут! да так, что мои мощи стонут на дне! Они ржут! Я получаю еще удар! Лопатой! Киркой! Бумц! Бумц! Надсмотрщики! Канальи! Тетушка Эстрем, Тото, все!

– Еще дальше, чем Ашер!*[317] ты отправишься еще дальше!

Они кричат мне, тачка трещит… ступица колеса дымится… Хотел бы я, чтоб она сломалась, сгорела эта колымага! ступица скрипит… тюремщики бросились в погоню! Все!..

– Еще дальше, чем Ашер! ты отправишься еще дальше!

Меня еще и мучают! бьют лопатой! Пляф! Пмяф! пока они меня дразнят! трясут меня!

– Еще дальше, чем Ашер!..

Я и мое гниющее мясо!.. откуда они меня выволокли! из могилы! я, мое гниющее мясо, еще дальше, чем Ашер! Вы понимаете!.. это извлечение из! не смешно! Они сменяют друг друга у тачки… Рудольф, Андрэ, Франсуа, Каналь… Они одержимые!.. лучше мне помалкивать!.. Вот это бег!.. я слышу, как они грызутся между собой… Они хотят сожрать меня…

– С лучком!.. с репой!

Другие не согласны…

– С цветной капустой!

Они все еще хотят меня бросить где-нибудь! тачка дымится! ступица дымится! их жопы дымятся, нет, уже горят! Аллюр – быстрее! быстрее! К счастью, меня только придавило, ничего больше!.. Я трепыхаюсь на дне тачки… о, узнаю лучок из Ашера!.. это еще дальше, чем равнина!..

– С морковкой! с морковкой!

Рудольф хочет меня с морковкой!.. Он так визжит, что заглушает скрежет колеса! Морковочка, это там, на равнине! черт возьми! Настоящий заговор! Безумие огородников! О, я чувствую! я узнаю! я транслирую! Я могу рассказать, я транслирую! У меня никакого обзора, все, что я вижу в пределах моих стен, это стены! я прозреваю будущее! прошлое! злодеев! я вам передаю! ну и? мои собственные стены! все предрешено заранее! все заранее! я не похож на этого жалкого Хорька!.. Я выбираю «частоту» агонии!.. Хорек не агонизирует! Он врет! лжец! он симулирует! он никогда не пробьет эту стену! Он никогда не преодолеет барьер! Никогда не будет танцевать! никогда ничего не сумеет сделать! Это всего лишь подозрительный тип из соседней ямы!.. Он никогда не сможет умереть! А я вижу все вокруг! Я вижу людей!.. Вижу машины, груженные дерьмом! дерьмом!.. Я вижу Сибуара и Фарисейку!..[318] Я вижу Франсуа в атласных туфельках… Нарт и Ларангон!..*[319] Я вижу тетушку Эстрем!.. и малыша Лео!..

– Где они, провидец?

– В подвалах Института! Они составляют фальшивый словарь!

– Да ну? Ладно!

Никаких «да ну ладно»! Держите ваши шуточки при себе! Вам они скоро чертовски пригодятся! Не тратьте зря ваш тонкий юмор!.. Я еще увижу вас распятым на кресте, забавно!.. позже! я сам! я сам! Зритель! это написано! написано!.. в книге жизни! но позже!.. позже! а сейчас я принужден оставаться здесь! мои замыслы священны! Рог Роланда, вы его слышите? и Хорек там, переполненный болью, галлюцинациями, кто отругает его, если не я? никто! А шпионка сверху, из 36-й?… а повитуха из 72-й? самая крикливая, без сомнения, из всех секций К!.. W!.. Y!.. и U!.. Она орет, как целые ясли! У меня в голове этот ясельный ор мешается с грохотом инструментов! ревущий ветер и два локомотива!

– Горькое произведение! Фу! Вам не нравится?… Лалирэлэр! Я проталкиваюсь вперед! мое почтение!.. Я превращаюсь в «Призрак»… Они выносят решение!.. Заключить в министерстве обороны на улице Сен-Доминик!..*[320] Цепи заткнуть в глотку!.. Цепь на шею! Вас предупредили! вы меня сбили с мысли. Договорились! Идем дальше! мои велосипеды?… прощайте, вилла! корова!*[321] служанки! шторм на море! Гран Бе! Бывайте! Прощай, Тео! Прощай, Мари!*[322] Я все распродаю! никто не хочет меня выругать просто так! Разве я не умолял – держи карман шире! а издевательства? отвратительные, унизительные страдания? фигушки! татачка! Ах, к счастью, я прилип ко дну! Всем своим осклизлым мясом! И Андрэ! и Франсуа, и Жюль! вы, ребята, – после меня! за мной! вокруг! все из Французской академии, из-за стенки я плохо расслышал! они меня все-таки везут в Ашер! а вот и тетушка Эстрем! и Клеманс, и ее малыш Лео! Именем Господа! с трудом! Они ломают дверь! Они снова на меня набрасываются!.. Они все начинают сначала!.. Отрывают меня от табурета! «Богохульник! на удобрения его!.. татачка, падаль! Они снова оскорбляют меня!.. Bis repetita! Bis repetita![323]

Сибуар орет! Gloria motor![324] Gloria motor!..*[325] Вперед и с песнями! а где же моя собственная песня! вперед! а куда?!

К чертям засохший лист! И твой поганый род!

Они уродуют мой текст! Они снова и снова чистят мою клетку!.. еще кусок мяса!.. Они все привешивают! приклеивают ко мне! Кости! мышцы! и в тележку! и снова в путь! Снова по ухабам! Какое неистовство! Мостовые стали шире, Бог свидетель! Они все время расширяются! ухабы еще ужасней! столбы! столбы! С севера в Жанневилье! подумать только! Резкие толчки! ничего, кроме мостовых! Еще толчок! Больно! Ах, какая боль! Андрэ! Франсуа! Каналь! Рудольф!.. и малыш Лео! и пацан Нарт!

– Вы уже рассказывали!

Страниц уже прилично! Страниц уже достаточно! и вообще, вам не кажется, что я несу полную чепуху, естественно… после всех пережитых потрясений! Я не прячусь! Вот он я перед вами! Меня поливают грязью, я защищаюсь! гну свою линию! Business first![326] да и потом, прочитав мой роман один раз, вы ничего не запомните! Уж я-то знаю! Больные! Предписания! сотни раз! один и тот же рецепт сотню раз по слогам, но они не запоминают! неужели нужно его пропеть! заставить выучить его наизусть! хором! с вами точно так же! слишком конкретно, без их записей, вы их избегаете! вы что-то скрываете!.. я вас больше не увижу! Нужно вам пропеть, напеть еще раз! я с вами осторожен, я с вами очень фамильярен, да, так вот, тряска! тачка!.. Образно, не так ли! Образно! Андрэ! Франсуа! Каналь! Рудольф! все из Французской академии! и стремглав, я вас уверяю, бегуны! вперед! цок-цок-цок! Они обмениваются нелепыми шуточками! Эти сливки французской культуры в галопе! По головам! что я терплю! моя требуха, мои внутренние органы вместе со мной! я не чувствую больше своего тела!

Они смеются, каннибалы!

– Тебя перекрутят на фарш! пустят на удобрения для лука!

На удобрения?! какое свинство!

Ох и поездочка!

Ничтожна душонка твоя, как и ты!Брюква! Репа! Редиска! Мечты!

Вот их дорожная песня!

О, конечно! конечно! я же всего лишь желеобразное дерьмо на дне тачки! и бумц! и бэмц! О, камни мостовой! я знал! маленькие! огромные!.. степи Лапландии в Аррасе! подумайте!.. тачка встает на дыбы! улица! внезапно наскочившая на нее! они врезаются на полном ходу в трамвай! Это не случайно! и бэмц!!! чудно! они меняются местами, берутся за ручки тачки! «разойдись!» Марафон! совсем не случайно! это же преступление! Если б я прикончил какую-нибудь бабульку, они со мной и то обращались бы лучше! она причислит меня к патриотам! Ну вот, это нарочно! Я вижу парнишку Бартра и малышку Эльзу… со дна татачки! я их вижу! они бегут за нами!.. где-то далеко сзади! Они зовут!.. Они выдают меня деревьям!.. Они горланят… орут! Показывают на меня! Это меня они выдают окружающим! тычут пальцами!

– Ему боши платят! Ему боши платят!..

Ох, мои погонщики не ждут!.. Без остановок… вздох!.. «Катись, тележка! Давай, падаль!» Я вам говорю, они меняются местами!.. и поют, орут, несутся сломя голову!.. невероятно! Андрэ! Каналь! Эстрем! Рудольф! все из Французской академии!.. Смелее, ваши сиятельства! бегут еще быстрее, точно! путь от Гонесса до Парижа!.. тачка дымится!.. Ретонд! Компьень!.. от скорости все трясется!.. Я это вижу!.. Эти толчки, эти удары! мои потроха!.. пеллагра, гниль… лепешка! навозная жижа! что они там говорят!..

– А ты послушай, падаль! помет! репа! твоя Родина! Они поют! они поют!

Свою дорожную песенку.

Ах, Сена! Вот и Сена!.. Мост! А вот и мы!.. Район Дефанс!.. И поля!.. Нет, это Нейи!.. нет, еще нет!.. слева! слева! кромка воды… Смелей! А ну-ка!

– Дерьмовая! Дерьмовая у тебя душа!

Ах, все-таки поля!.. Отстойник!.. дорожки… Чтобы они не сбились с дороги! Дощечка! еще одна дощечка… еще одна!.. О, относительное равновесие! Они почти несут мою тачку!.. они ее осторожно приподнимают… как полицейские в Вашингтоне поднимали машину Ориоля…*[327] вы видели? только бы чего не вышло!.. Все вцепились в мою тачку!.. я тоже вцепился, изнутри!.. семь! восемь!.. двенадцать!.. тридцать восемь рук! один удар! плюх!они вываливают меня!.. в навозную жижу и плюх! Негодяи! Предатели! есть! готово! утонул! утонул! глотаю! дерьмо уже в горле! Уааааа! жижа поднимается!.. я вижу их наверху! я в жиже! они надрываются от хохота! Сибуар и Фарисейка!.. У них больше нет сил смеяться! Франсуа в атласных туфельках!.. парнишка Нарт!.. они одеты как для тирольского танца!.. короткие штанишки!.. и треуголки!.. Треуголки я видел, но вот штанишки?… были не видны мне со дна тачки… мне не все видно! Они очень быстро двигали ногами! непонятный галоп! их галоп непонятный какой-то! Все какое-то неясное!.. А вот отсюда мне их хорошо видно, на краю!.. Они нависали надо мной! Они обоссали меня сверху!.. у меня до сих пор ужасное чувство!.. они мочились на меня сверху… все! парнишка Нарт и малышка Эльза… Нет, не она!.. не она! ее трусы! она не могла их стянуть! Ей все помогали! рыдания Эльзы! какое горе! парнишка Нарт ей даже не помогал! Пацану Нарту они оторвали все пуговицы на ширинке! Одержимые! Изогнувшись дугой, он упирался, вцепившись в Ларангона. Он ссал на меня сверху! я его хорошо видел, нависающего надо мной и дрожащего!

– Ему платят! Ему платят боши! – кричал он.*[328]

Он показывал на меня пальцем! на меня, тонущего в навозной жиже! гнусная жизнь! И гнусны те, кто сейчас приходит! они хотят поссать! и Эстрем, и малыш Лео!.. они стягивают трусы с Эльзы!.. Скандал в отстойнике!.. Они все помогают ей стянуть трусы!.. чтобы помочиться на меня сверху!.. а я плаваю в жиже и глотаю все говно!.. Эльза! ее отчаяние!.. ее трусы не стянуть и десяти! двадцати! тридцати! отчаянный визг Эльзы! Они специально заставляют ее страдать! Они сплетаются вшестером! ввосьмером! чтобы вырвать у нее промежность! Как же она вопит! Я ору вместе с ней! Это не сон!.. Тот, другой, тоже орет! тот, что рядом! и акушерка из 16-й! Пипи! пиии! пипиииии! это на нашем бальтавском! Я не бредил!.. Я не бредил!.. Я видел!.. Я видел все!.. Я слышал все!.. ах! но только не тачка!.. Держись! Держись! Держись! за свой табурет! Держись! Держись! Я не хочу! вам смешно?… смешно?… Мы вопили хором… вместе с 16-й!.. с 18-й и со 130-й!.. Я перекрикиваю Хорька… тоже мне, потрясатель… «Ай love you!»… – кричу я ему!.. как у Шекспира!.. «Я люблю тебя!» пусть приступает! начинает! этот тип рядом! я их вижу насквозь! Ах! правда, я же их вижу! физиономию Франсуа в атласных туфельках, в треуголке, в костюме для тирольского танца! И Штюльпнагель*[329] под лестницей театра Комедии!*[330] «Сибуар»![331] он ее лапает, ничтожество! Пипи! Пипи! донельзя заумная мистика!.. все-таки такая банда вредителей, как они, отнимают у меня Лапландцев! украденный Ретондо, Ашер! мое мясо, вонючая похлебка!.. разъеденные тюремные стены! Я, уважаемый человек, бандит с большой дороги! самый настоящий предатель! Никогда не скандалил! я только лаял, чтобы мне поставили клизму, я потасканный всеми дорогами!.. эта кавалькада!.. в каком я состоянии! Скандал на парижских мостовых и во Фландрии! я, избежавший покровительства сильных мира сего! я никогда не стучал в парадные подъезды! они открывались как по волшебству!.. тачка и оп! и давай! ступица в огне! этот вопящий… пылающий хаос! тайком! двенадцать тысяч километров крадучись! какой стыд! позор! понятно, что сирены истошно воют!.. и лают собаки, и тревога в порту! и полицейские свистки заливаются вокруг! пожарные несутся по городу, по Бальтавии, с ее большими и маленькими лестницами и переходами: «Догнать бешеных! в «скорую» их! в «скорую»!» и двенадцать собачьих свор несутся по окрестностям! обрыскивают все кладбища! О! Да я вас развлекаю!.. бездельно валяюсь на дне!.. а Время?… Я убегаю от времени – но время меня догоняет!.. я хочу умереть на вилле!.. мой рассудок, разумеется, слегка пошатнулся, но мое безумие вовсе не в порядке вещей…

И этот мерзавец Сибуар со своей Фарисейкой!.. Извините, что вдаюсь в детали… я все вижу!.. я вижу все сквозь эти стены…

Где они сейчас, провидец?…

– Я все сказал! да, я сказал! я всех выдал! описание, приметы! Все! Тачка! Лук-порей! В нечистоты его, еще дальше, чем Ашер! здесь вывалить, оп!.. Сто раз перекрестился!.. и еще обоссал меня с бортика!.. Я видел их! слышал! Profundis! Profundis!.. костюм для тирольского танца и треуголки! я больше не отрываю глаз от стен! Им больше не удастся пустить мне пыль в глаза! Я возмущен! Я вне себя! Они опять издеваются надо мной, и я совсем потерял голову! А я всегда внимательно выслушивал чужие жалобы!.. Кто же выслушает меня?… Никто! не я ли лечил вас?… Никто!.. Всем все равно!.. О-па! О-па! да они сейчас себе все глотки надорвут!.. все здешние заключенные!.. веревки! орут на разрыв легких!.. я уйду, никто и не ойкнет! А, он сможет превратиться в улю-лю, Хорек! погрязший в рутине ужасов, привет тебе!.. Никто и бровью не поведет!.. Вы сидите на дне ямы, так заткнитесь… Вы заключенные из секции К!.. Вы, случайно, не с той стороны могилы?… ах нет, с той стороны кладбища?… с красивыми домами?… вы их видите, эти красивые дома?… восемь этажей достатка… Ах, извините!.. Все вы врете!.. Вы обозреваете лишь свою камеру… вы же не в тех красивых домах… вы в трех… четырех тысячах метров… от кладбища… что за великолепный вид!.. из вашей тюрьмы, я имею в виду… а там, за кладбищем… поначалу, когда у меня еще были хоть какие-то силы, я поднимался, дотягивался до отдушины, вровень… бритоголовые, я хорошо их видел… хорошо видел «восьмиэтажку», в трех, четырех тысячах метров!.. Сейчас у меня совсем нет сил… и потом, этот Гортензиа, выскакивает из пустоты и душит меня… он все время торчит возле решетки… Я видел эти здания, правда-правда… какие дома, дай бог всякому!.. А что вы знаете про рай?… существует ли он?… не существует? Рай – это когда хорошо, это дома, стоящие в трех тысячах метрах, обжитые, восьмиэтажные! полный комфорт! окна с занавесками, лифт, вот что я видел… Я действительно не могу больше подниматься… Я намертво кровью и струпьями присох к нарам… Я говаривал не так давно, что удавлюсь… хвастовство… А еще Гортензиа и остальные?… в треуголках?… тирольцы? они тут же возникнут, схватят меня за горло!.. к тому же Лео, Тото, Жюль!.. и Эстрем! Куда я убегу?… Они бы бросили меня в тачку и оп! в путь!

Только стены!.. Вот!.. это все!.. Доверяю только своим стенам!.. И себе!.. Доверяю себе!.. своему слуху!.. и зрению!.. Я добиваюсь всего сам!.. еще привычные шумы в ушах, грохот товарняков… два… три!.. двигаются в Батиньоль… и грохочут по Фландрскому мосту и в трех тоннелях по соседству… и без всех этих свистков!.. тюремных, железнодорожных, тех, что звенят у меня в ушах… тех, что мерещатся ночью… Ни разу ни малейшего сомнения в их реальности!.. мой тончайший слух!.. Дирижер!.. а еще этот невоспитанный тип и оголтело ревущие этажи!.. вот повитуха внизу, что орет, как двадцать пять новорожденных младенцев!.. эти вопли!.. 28-я! Я повторяюсь?… ну и что?… У меня же есть уши!.. Весь этот невыносимый визг возбуждает меня… подумайте, годы, проведенные в Тарнье!.. Брендо, Лантюежюль…*[332] первые крики… первый крик!.. Весь в жирной смазке, покрытый слизью… мое дело!.. крошечные личики, красные, синие, придушенные пуповиной!.. Да, я помогал людям рождаться!.. как они приходят в этот мир!.. я погружаюсь в воспоминания! «Тужьтесь, дамочка! Тужьтесь!..» Их крики раздирали мне уши!.. родильный дуэт: мамаша и маленький мальчик, воспоминание… мамаша только-только откричалась, как тут же пацан подхватывает… Я не буду использовать литературный прием «жизнь продолжается и тэдэ»… Я вас прощаю! К черту подсчеты! Некоторые звуки у меня не получаются… Звуки Камеруна, пожалуйста, сколько хотите!.. оркестровка леса!.. ночные, хм!.. полночные!.. это нужно слышать – брачные игры и драки зверей!.. буря животных инстинктов! и деревенские дикари пауины, пожирающие собственное мясо!.. Тамтам!*[333] давай! оп-ля! и транс, и судорожно-дергающиеся Движения танца… не нужно на это смотреть!.. Бабушка поджаривается на жарком огне… Ну и рев!.. Я вам отдам двадцать пауинов из моей родной деревни, заставьте их завыть!.. не люди, животные, обожающие себя, любимых, бросаются друг на друга, разрывают друг друга на части… Я вам продам этот невероятный лунный свет, гигантское ночное зеркало, когда кажется, будто лес достает до небес!.. и вдали – тамтам, и шестнадцать шаманов завывают в трансе… Завывания – это вам не семь! десять этажей тюрьмы!.. звуки тюрьмы узнаваемы!.. на всех этажах вопят… предатели, воры, насильники, невиновные, разорванные в клочья человеческие души!.. Хорек тоже: хрипло!.. повитуха хрипит на две ноты… au!ипадающее вниз aol… в то время как голоса пауинов широко разносятся по лесу до самой опушки! Звонкие, гулкие чистые голоса!.. Вспомните названия деревень: Бикобимбо!.. Рио Криби!.. настоящие певчие птицы! По ночам понятно… по ночам!.. естественные бездны бытия!.. Это нужно слышать!.. Их нужно слушать!.. с пониманием характера, аккомпанемента, вокализа: Дэнга!.. буэ!.. соа!.. буэ!.. дэнг!.. а!.. буэ!.. Дэнг… а!.. буэ!.. и все природные ударные инструменты! по стволу дерева лупят в шестнадцать палочек!.. что за очарование! осторожно!.. пустота сущности!.. вам не понять!.. Я, который жил в сотне метров в хижине, никогда не видел ее… пустота Эха священна!.. это не похоже на пустоту чертовой тюрьмы!.. Послушайте меня, я могу спеть, как пауин… еще смогу!.. «Дэнг… а!.. буэ!.. и сао!.. а!.. буэ!» Это поддерживает, я вам говорю!.. Я никогда не видел этих праздничных пиров, на них не пускают чужаков… Они любят человеческое мясо, я уверен, что и другое мясо тоже: косули, кабана, буйвола… питона… У меня есть тому доказательства!.. Нужно заняться этим делом!.. втайне… потихоньку!.. и ничего не выдумывать… Я ничего не выдумываю… факты, факты, только факты!.. Бикобимбо 1916!.. Случай каннибализма на улице Колэнкур… улица Шарбоньер… улица Клод-Бернар… по всему Парижу тридцатью годами позднее!.. это же примитивно! О! О! не стесняйтесь!.. непротивление инстинктам!.. Там! Там! моя дорогая! шкуры спрятаны, невозможно сосчитать! мясо! мясо! Тамтам и та-та-там!.. Я мечтаю, я смешон, потому громко смеюсь!.. но это действительность, это факт! у них не было ни малярии, ни желтой лихорадки, ни мухи це-це на улице Колэнкур! а они захотели человечины! но людоеды еще ничего, а вот муха це-це!.. Значит, да здравствует улица Колэнкур! и человеческое мясо!

Вы говорите: горячечный бред!.. Да! Да! Конечно! Но тамтам тоже!.. вам никогда не сдвинуть с места их инструмент!.. Выдолбленный ствол огромен… звук, как в соборе!.. к тому же хор ночных гурманов, который заглушала животная вакханалия, вспарывание животов, раздирание глотки, вой, словно двадцать пять зоопарков одновременно затеяли любовные игры! хищники, шакалы, слоны, птицы, кромешная тьма!.. Да, звуки джунглей – это то, что не передать словами!.. меня даже убедили, что самый громкий звук в ночи издает в лесу гигантская улитка! Представьте!.. а я, трясущийся в своей хижине, в лихорадке, на такт в три четверти… качающийся на «Пико»… Вы не знаете, что такое складная кровать «Пико»?… «Пико»*[334] – кровать в колониальном стиле, не в стиле ампир!.. Я испробовал ее на практике!.. она вся состоит из железных прутиков, которые звякают!.. ваши мальчишки подыхают со смеху!.. вы так же смешны! и ваши зубы, и колени, ваш скелет, все вибрирует от страха… если мальцы смеются!.. Скрипите! Скрежещите! Скрипите, голубчик!.. прямо как тачка у Сибуара!.. тоже скрипит! скрежет повсюду… они меня буквально очаровывают эти звуки! а мостовые! боже, какие щербатые мостовые!.. а ураганы, что надвигаются!.. они рядом, я уверен! я вижу сквозь стены!.. Ох, чертовы мухи! Они заставляют меня заново переживать ужас! с дрожью вспоминаю вопли пауинов и рев животных!.. эти свадебные сатурналии осквернителей священных глубин!.. Подумайте о шумящих кронах деревьев!.. в десять… двадцать раз громче, чем дубы Винсеннского леса! Если вас убьют под ними!.. стоны!..хрипы… Агония более ужасная, чем тюрьма… более жестокая, чем смерть в битве при Шарлеруа, Сен-Гон, на Марне*[335] или в Нагасаки!..*[336] люди определенно менее совершенны, чем животные… я сравниваю… сравниваю… без стеснения!.. не стесняясь!.. звуки, от которых раскалывается голова!.. я слишком много брюзжу!.. мне необходимо выиграть, а у меня кружится голова, я падаю! я кричу!.. прежде всего, выдержка, характер!.. я выдержу победные громы, я пьян, нет, я отдаю концы… Вы свободны! вы что-то говорите… понятно!.. но мой эскадрон?… полковник, одинокий, в двадцати метрах впереди штандарта?… он рявкает… развернуться к бою!.. сабли наголо!

– Марш-марш!

Эскадроны к бою!.. «Два! Один!.. Три!.. Четыре!..»

Грандиозный выбор зарядов!.. взрыв!.. гром! и три бригады! эшелоны!.. дивизия!.. двадцать тысяч сабель во весь опор! Весь наличный состав Французской армии!.. вы слышите, как стонет земля?… как смертно охает гигант, поднявшийся в атаку… смерч от грохочущих копыт… стон земли, который заглушает все… даже артиллерийскую поддержку, «Летучие эскадроны…»*[337] стреляют, точное попадание, взрывы, но не слышно ничего, кроме стонов земли… стонет все окружающее пространство!.. и жуткое эхо… страшно слышать эти крики убиваемой земли!.. вас вынесло… вперед, сдавило, придавило… колено к колену!.. открытая могила!.. эхо до небес! до небес! Тагададам! Тагададам! Мне необходимо снова пережить это!.. И я делаю это, я заново вслушиваюсь в ушедшие звуки!.. Я запускаю тропические ураганы!.. Я отдаю приказ начать большие маневры!.. Все, что было, – в моей камере!.. поддержка артиллерии! Долой тачку Сибуара! шутники с лучком!.. И их ссанья с меня хватит… их манеры ссать хором!.. Пфуй! Распутники! Назад, Эльза! К чертовой матери Тото!.. с меня хватит ураганов!.. Полная башка ураганных гулов… Грохот моих конных атак, а потом опять «там-тамы», у меня большой выбор воспоминаний и свистящее дыхание!.. после ураганов в моих ушах много других!.. Другие звезды! Другие звуки!.. совсем!.. вздохи облегчения… совсем слабые… громче… чуть слышные всхлипы маленьких старичков… и не один!.. двадцать! десять! сто!.. последний хрип, кончено, другой!.. всхлипывания, я уже рассказывал… Да, и стоны, хрипы, уже затихли! приступы удушья застарелой астмы… быть может… детский круп, задыхающиеся, свистящие всхлипы… может, снова послушать в двух-трех детских клиниках… исторические шумы… гул водяных мельниц из тысячного года и звон наковален… музейные звуки! «Ау, кузнецы!»… и Бууум!.. Вулкан закончил! закончил ковать!.. О, кавалерия! былой цокот копыт, и вот!.. тишина музея!.. О, но я вас возвращаю в прошлое!.. мифологизирую реальность!.. Да ладно, я позволил себе!.. 115-я – не миф! и 40-я, черт их всех подери! и девочка из 63-й! в цепях, в смирительной рубахе… но хуже всего, всего страшнее – «пип-селль»*[338] 17-я! Там они лают! Они осмеливаются на это! Уав! Уав!и так громко! как я! Этого нельзя спускать!.. Они копируют мои звуки, мои движения! Я сам открою пасть! Вав! Вав!вот!.. Я хочу пронзить их насквозь чем-нибудь острым!.. у меня черепок от кувшина припрятан под тюфяком… Моах! Моах! Япостараюсь отлипнуть от табурета… Я пересеку коридор, я проучу их, как это копировать мою линию поведения!.. «плагиаторы, я слишком пострадал от вас! Один особенно вопит, громче всех! уав! я перережу ему глотку!.. Я заставлю вас хорошенько помучиться, убийца!.. силы небесные!.. он, 17-й, больше не будет страдать!.. но нужно, чтоб охранники отнесли меня к нему… и медсестра!.. чтоб они свалили меня!.. на 17-го!.. Скорее носилки!.. всего пару шагов… ладно, пусть я потрясусь… долго они будут издеваться надо мной, как в тачке!.. пускай опрокинут меня сверху на эту мразь, чтоб я его заткнул!.. Я перегрызу ему трахею!.. Но нужно, чтоб тюремщики мне помогли… и медсестра, и еще двое арестантов… чтобы они поддержали меня своей руганью!.. Я и этого Хорька научу жить! я!.. на обратном пути меня пронесут мимо его камеры… ему я тоже перегрызу глотку! забыть о хороших манерах!.. я одинок, когда лаю, вот! все! Закон! Одиночество!.. Он больше не будет страдать! Вав! Вав! Откуда это?… собаки перестали понимать друг друга?… вся свора лает вместе с ним? я пропал!.. мне никогда больше не будут ставить клизмы! никто обо мне не побеспокоится!.. теперь я, голубчики, могу лаять хоть десять лет!.. Ах, как поразительно вредны и зловредны некоторые человеческие существа, даже самые жалкие и опустившиеся! давайте! Лайте! Вопите! Пусть они вам нагадят в душу!.. Я вот лаю, чтоб не сдохнуть! В конце концов, я считаю… я так думаю… я хочу сострадания… но никто мне не поможет… я становлюсь бешеным… я зверею… пробиваю стену… вздор все это! ерунда! Хорек тоже пробивает стену!.. своей грязной сальной головой, пожалуйста!.. он сотрясает мою камеру! хорошенькая история! у меня трясется голова, разбегаются мысли… он мне сорвал медитацию!.. ну пусть бы он бросился головой вниз! три крепких удара!.. Бууум!всемтелом!.. Он смог бы! И все, смерть, балда… Головой вниз!.. «ох, моя голова, она мне мешает!» Знакомый припев!.. миллионам людей головы мешают… ненужная голова – это всемирное бедствие!.. ну и что?… ну и что?… А ничего!.. Я его увижу, Хорька! Я его найду!.. Я видел его как-то в углу клетки… вечно угрюмый, заросший, весь сморщенный тип… в «скорой помощи»… в машине «скорой помощи»!.. я обратил внимание на чуть приплюснутый лоб… вот что с ним случилось, рассечена кожа, но кость не пробита!.. ну и что?… ну и что?… голова перевязана, обмотана… будто в тюрбане… пусть бы они вскрыли ему черепушку и вправили мозги… починили башку, ну и что?… ну и что?… Еще хуже! Еще хуже! Сколько часов я потерял из-за его черепушки!.. И еще Гортензиа, его образина! негр-вольноотпущенник Людовика XV, короля Франции, который предлагал мне всякие пакости из форточки… я б его с радостью удавил, что бы он на это сказал?… нужно было подняться!.. Встать во весь рост… и если бы мне удалось – повеситься? потолок высокий! Позволяет! решетки!.. Жилые дома – далеко!.. Так далеко!.. Я знаю, как живут настоящие мужчины: боги!.. О, никакой зависти с моей стороны!.. есть и такие, кто обвиняет меня в зависти… ну и что? я же не кричу, не скандалю, только скрежещу зубами, когда мне ставят клизму… когда бы вы две недели не испражнялись, небось взвыли от боли, залаяли?… Нет, я не хочу вас волновать!.. нечувствительность ящерицы… это только мелкие неприятности! ладно!.. Я, черт возьми, слишком благороден, чтобы меня можно было заставить плакать над кем бы то ни было… сделали пипи, а? закрыт мой счет!.. Я не продаюсь!.. уходите с богом!.. Я потерял пятьдесят два килограмма! пеллагра и несчастья!.. поэт-скелет!.. меня сдувает ветром!.. и нужно было такому случиться, чтоб они затолкали меня в свою тачку… я доставил им много хлопот! дорога, скажу я вам… я подпрыгивал от малейшего толчка!.. они меня заталкивали обратно… Что ж, честно говоря, я хотел бы, но это невозможно, сделать вам подарок… моя пеллагра, легенды моей жизни, тачка, тюрьма, подумайте только!.. песня к тому же!.. не хотели бы вы воспользоваться!.. «Феерией», понятно!.. музыка слов!.. и одна строфа! внимание, строфа!

Я найду тебя, падаль!И в мерзкую ночьТы увидишь ЭстремСквозь две черных дыры!

Пеллагра – это даже забавно, в некотором смысле…

А душонке твоей – выходить из игры!

Слово, оно вещественно… вы немного знакомы с историей? Пеллагра,*[339] понтоны Портсмута, пленные Великой Армии, вас ничто не затронуло?… Бог знает, страдали ли эти смельчаки сильнее, чем я!.. издыхали ли они от пеллагры!.. У них не было отдушины!.. не было клеток!.. пятиминутной прогулки! только крохотное окошечко под потолком на сто мужчин!.. условия гаже, чем у крыс…

– Привет, храбрецы-арестанты былых времен! Братья по несчастью! Да здравствует Франция! сорок два килограмма гнилого мяса! К бою!

Я бы уже не смог!.. заключенные Портсмута тоже!.. Тяжелая кавалерия!.. Легкие батареи!.. Саперы Эбле!..*[340] Белые драгуны Императрицы!..*[341] Умирающие разведчики, разлагающиеся слепые трупы… отдайте им честь, кирасир*[342] Детуш!.. Ах, они много хотят от бывшего гусара! Больше подвижности! Больше представительности! Что говорить, сегодня я бы вылетел из седла!.. Лошадка-то совсем бешеная!.. Где седок?… в воздухе! пожалуй, меня больше никуда не зачислят! В экспонаты Дома Инвалидов?…*[343] В деревянные болванчики!.. В Бат? В музей восковых фигур?… Да нет! Куда там! В призраки!.. «1-й Призрачный»?…*[344] ах, все может быть… Ах, я надеюсь!.. Ох, сомневаюсь!

Собрание!.. Совет!.. Объяснения!.. и вот я перед Трибуналом…