Клятва амазонки

Как при любом ожидании, время тянулось очень долго. Дануте даже стали мерещиться картины из ее детства, а возможно она стала засыпать. Нет, засыпать было нельзя, и девушка прислушалась к сво-ему господину. По его мерному дыханию нетрудно было догадаться, что он был уже давно в мире грез. Стараясь двигаться как можно осторожней, амазонка отвязала от ноги ненавистную веревку. Исгерд ничего не заметил и продолжал сопеть. Данута боялась повернуться и посмотреть на него, она знала, что спя-щий может почувствовать взгляд. Тем более что луна светила Исгерду прямо в лицо.

Вдруг девушка услышала долгожданный звук. Это был крик селезня. Звук был негромкий, но он по-вторился несколько раз. Так что сомневаться не приходилось. Не вставая во весь рост, Данута прокралась к борту, каждый свой шаг девушка повторила в уме множество раз и, поэтому, ее движения были точны и бесшумны. У борта ее уже ждала Милана. При свете луны девушка увидела, что ее подруга улыбается.

— Молодец, Милана, — подумала Данута, — никогда не теряет самообладания.

Амазонки скользнули за борт и повисли, держась руками за планширь. Ноги женщин достали воду. Она была довольно прохладной, и даже пятками ощущалось сильное течение. Разжимать руки не хоте-лось. Но неожиданно драккар со скрипом накренился на очередной волне и ноги амазонок погрузились в воду до самых колен. Еле удержавшись от того, чтобы вскрикнуть, Данута и Милана отпустили руки и плюхнулись вниз. Этот всплеск соединился с ударом воды о нижнюю наклонную часть днища и никем не был замечен.

Как только женщины упали в воду, их тела охватил холод, да так, что заняло дух. Одного этого мгновения было достаточно, чтобы, когда они опомнились, перед ними уже проплыл высокий нос корабля. Пучеглазая змея на нем равнодушно взирала на барахтающихся в воде рабынь. Течение оказалось достаточно сильным, и амазонки стали энергично грести к заветному столбу. Но это было нелегко. Славутич относил женщин быстрее, чем они успевали плыть. Тогда Данута принялась работать руками и ногами из всех сил, она понимала, что если течение победит, то вообще неизвестно, сможет ли она вы-браться из воды.

Наконец девушке удалось доплыть до завет-ной веревки. Схватившись за нее, Данута оглянулась и протянула руку. Сразу за ней следовала ее подруга. Амазонки схватились за веревку и посмотрели вверх. Там уже стояло несколько мужчин, и один из них лег на настил и опустил руку. Данута из последних сил подтянулась на скользкой веревке, сильные мужские руки схватили ее за мокрую одежду, а затем подхватили под руки и легко подняли на помост. Это был Всеслав. Мужчина поставил амазонку на ноги и смахнул с нее стекающие струи воды. Его помощники принялись вытаскивать Милану. Но вдруг раздался громкий всплеск, и Данута оглянулась. Видно, рука женщины выскользнула, и она упала обратно в воду.

В этот момент случилось то, чего больше всего боялись молодые женщины. На драккаре раздался гортанный крик, и все пришло в движение. Послышался топот десятков сапог, звон оружия, и по сходням на берег ринулась толпа викингов. Всеслав со своими людьми быстро встали вокруг Дануты и Миланы, которую все же успели вытащить. Русские дружинники выхватили мечи и выставили их перед собой. Впереди всех варягов бежал Исгерд, на его руке болталась веревка. Викинг сразу бросился на своего соперника, размахивая мечом. Первый удар Всеслав отбил, но к этому моменту уже подбежали остальные варяги и быстро окружили русских. Силы были явно не равны.

— Стойте! Стойте! — закричал из-за спин Ингмар, подбегая к толпе, — прекратите бой! Исгерд остановись!

— К черту мечи, все-таки мы у вас в гостях! — закричал Исгерд, — вызываю тебя, русак, биться на кулаках, или ты побоишься отвечать за свой посту-пок?

Сын воеводы молча отдал меч своему человеку и закатал рукава. Викинг тоже последовал его примеру и, как только Всеслав собирался принять боевую стойку, размахнулся, чтобы ударить его в ухо. Но русский успел поставить блок левой рукой и, отразив удар, двинул своим кулачищем прямо в грудь Исгерду. Варяг пошатнулся, но на ногах устоял, он отступил шаг назад, но в следующее мгновение яростно бросился на врага. Исгерд буквально смял противника и они, сплетясь в клубок, покатились по настилу. В какой-то момент Всеслав оказался сверху и успел нанести удар викингу в скулу. Исгерд взвыл и, упершись обеими ногами в живот русака, откинул его в сторону. Всеслав с грохотом покатился по причалу, а викинг проворно вскочил и опять бросился на своего обидчика. Но к этому моменту дерущиеся мужчины оказались уже на самом краю пристани. Исгерд споткнулся о распростертое тело соперника и, размахивая руками, полетел в воду. Всеслав попы-тался встать, но тоже не удержался, и с проклятиями исчез за краем причала. Зрители подбежали к месту падения сражающихся, и через минуту оба были извлечены из воды. Мокрые мужчины злобно поглядывали друг на друга, но схватка была прервана неудачным падением, и Ингмар приказал всем викингам вернуться на драккар.

— Насколько я понимаю, вы хотели похитить наших рабынь, — запыхавшись, воскликнул хевдинг. Всеслав и его люди молчали.

— Данута и Милана! Живо на корабль! — заорал хевдинг, и женщины нехотя ему подчинились.

— На этом будем считать, что у нас нет взаимных претензий, — продолжил он уже спокойней, — Исгерд, ты тоже возвращайся на корабль! Всем, всем на драккар!

Друг хевдинга неохотно отступил, и русские облегченно вздохнули, хотя их командир, похоже, то-же жаждал крови. Как только все викинги вернулись на борт, Ингмар приказал отвязать концы, и суда отошли от берега. Гребцы налегли на весла, толкая корабль на середину Днепра. Там был большой остров, иногда викинги ночевали на нем, когда хотели тишины и уединения.

— Не хватало нам еще кровь здесь пролить, — шипел Ингмар, — ведь через Киев всегда ходить придется, если хотим зарабатывать. Ушли, и слава богу.

— Но этих девок я вообще прикую к мачте, сам видишь, они в любой момент и в реку сигануть могут, — распаленный схваткой Исгерд все никак не мог успокоиться, — зря не дал ты мне поквитаться с тем наглым русачком.

Молодые женщины были подавлены своей неудачей и прижавшись друг к другу, дрожали от холода. Невыспавшиеся норвежцы гребли, недобро поглядывая на виновниц переполоха. А когда подплыли к острову, Исгерд и Торкель, забрав своих рабынь и постели, отошли подальше от дружинников, чтобы их разборок никто не слышал.

— Я не знаю, что мне с тобой делать! — свирепо сказал мокрой Дануте Исгерд.

— Тебе нужно было продать меня за две тысячи солидов. Привез бы своей Гудрун побольше денег, — тихо прошептала грустная амазонка.

— Тебе, я вижу, захотелось в постель к другому мужчине! Чем я хуже его? Он ведь тебя тоже не в жены брал! Соблазнилась, что он богатый? А знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? Раз тебе так нравятся другие мужики, отдам я тебя дружине. Надоело тебя уговаривать и следить за тобой, чтобы какую-нибудь глупость не учудила. С завтрашнего дня ты общая рабыня всей команды! — от ревности Исгерда охватило дикое бешенство, и хотя говорил он тихо, Данута, почувствовав настоящую опасность, испугалась. И она впервые в жизни схитрила. Она обняла викинга за крепкую шею и тихо заплакала.

— Ты ничего не понимаешь! Никто мне не нужен, кроме тебя! Я тебя люблю, а бегу потому, что не могу вынести твоей свадьбы с Гудрун. Я умру от ревности! Поэтому и мы с Миланой решили бежать. А этот нахальный боярин меня не интересует. Просто через день мы бы ушли от него. Меня киевский посадник отправил бы к отцу, как только появилась оказия! — она стала поглаживать бугристые плечи и еще больше прижалась к нему.

Исгерд весь закаменел и трясся от злобы. Он стал отдирать ее руки от себя. Но испуганная Данута вцепилась в него мертвой хваткой. Она вспомнила рассказы Полонеи о слабостях мужиков и, опустив руку, стала нежно гладить его, спускаясь от груди вниз, к животу. Затем она дернула за шнурок, и ее рука сжала его еще пока мягкую обнаженную мужскую плоть. Низкий, почти звериный стон вырвался из груди Исгерда, его плоть стала быстро расти в ее руках. Осторожно лаская и сжимая мгновенно затвердевшее мужское орудие, она ощутила жар, исходивший от уже окрепшего мужского древка и заглянула в лицо викинга. Он закрыл глаза, а руки дрожали от усилий сдержать себя

— Наверно, Локи тебя произвел на свет, коварная девка! Измучила, покоя нет, с тех пор, как я тебя выловил в море! Надо было там, на дне, тебя и оставить! — было слышно, как его дыхание учащается, становится более тяжелым. Девушка рывком стянула с него штаны, ее глаза скользнули к могучему копью, стоявшему прямо, напряженно, чуть вздрагивая, в окружении светлых курчавых волос. Она с силой толкнула его, и викинг опрокинулся на спину, увлекая ее на себя. Она приподнялась над ним и сорвала с себя влажную одежду, оседлав его как дикая обнаженная амазонка могучего жеребца. Каждым кусочком своей возбужденной кожи она ощущала мощь могучего мускулистого тела, тела настоящего зверя-самца и задрожала, как в лихорадке. Теперь девушка уже не думала о неудавшемся побеге, о том, что ее ждет в далекой Норвегии, важно было заполучить эту мощную твердую плоть в себя поглубже, и ждать больше было невозможно — она широко, бесстыдно раздвинула ноги и застонала, с наслаждением ощутив восхитительное вхождение. Исгерд обхватил ее грубыми ладонями за талию и стал мощными толчками врываться во влажную пульсирующую глубину.

— О, Исгерд! — закрыв глаза, простонала покоренная амазонка, упиваясь блаженством. Она дугой выгнулась над ним, ощущая, как он неистовыми толчками входит в нее все глубже и глубже. Восхищенный ее словами, он чувствовал себя счастливым.

— Открой глаза! — потребовал норманн вла-стно.

— Я люблю тебя, красавица! Не мучай меня больше! — глядя ей прямо в лицо, прохрипел он. — И запомни, никому тебя не отдам!

— И я люблю тебя, — вырвалось вдруг у нее.

Неистовый восторг вспыхнул в его глазах. Он с такой силой и таким упоением сжал юное тело Дануты, что она вскрикнула. Притянув ее к себе, он перевернулся и отыскал рот, заглушая ее чувственные стоны ненасытным поцелуем-укусом, жадно впиваясь, и лаская. Он почти не отрывал своих губ, все время убыстряя ритм и без того неистовых толчков. Еще мгновение — и внутри ее взорвался невероятный взрыв упоительного наслаждения.

Возвращение

Вскоре одинокие скалы, выглядывающие из-за гори-зонта, превратились в высокий светло-коричневый берег. Корабль со скрипом переваливался через поло-гие серые волны, а за кормой оставалась шипящая широкая полоса пены из смеси морской воды и пу-зырьков воздуха. Когда солнышко показалось в раз-рыве низких слоистых облаков, настроение у всех мо-реходов сразу же приподнялось, и длинные весла стали глубже и резче входить в холодную соленую воду.

— Веселей, братья, вон уже и памятный ка-мень Оласа показался! — раздался задорный голос хевдинга Ингмара, и дружинники еще резче налегли на весла.

И в самом деле, перед высоким носом драк-кара в виде пучеглазой змеи развернулся вход во фьорд, со скалистой стеной слева и пологим языком по правую руку. На зеленой весенней траве мыса уже отчетливо виднелся округлый высокий камень, верти-кально стоящий на самом видном месте. Все знали, что на этом камне высечена лента, покрытая вязью десятков рун. Уже прошли века, как какой-то Олас поставил этот камень в честь своей жены, Ингрид, и написал на нем, что никогда не было и не будет луч-шей хозяйки в доме, чем его избранница. На гребне косогора показалась ватага ребятишек в длинных бе-лых рубахах с разноцветными вышивками. Завидев корабли, входящие в залив, мальчишки опрометью бросились в невидимое отсюда селение, которое рас-полагалось в глубине фьорда.

— А вон, похоже, и твой Ари, — крикнул вождь дружинников викингу, стоящему у руля, ука-зывая в сторону одного из бегущих.

— Это точно он, — весело ответил кто-то из гребцов, — вырос то как! Слышишь, Тордис? Может, уже он и братца заимел, пока ты шлялся?

Гребцы дружно засмеялись и все обернулись, чтобы посмотреть на рулевого. Здоровенный детина, лет тридцати, постриженный «под горшок», так на-пряженно вглядывался в мальчишек, что даже забыл про свой руль — длинное весло, привязанное к борту.

— Ари… — тихо проговорил он и улыбнулся.

Корабль тем временем уклонился вправо, где из воды порой выныривали над волнами два острых камня, «рога дьявола», как их называли местные. Уже не одно судно опробовало на своих бортах их подлый подводный удар.

— Держи руль, Тордис! — вернул рулевого к действительности суровый окрик хевдинга, хотя и сам он улыбался. Да и как было не радоваться! По-сле двухлетнего тяжелого похода в страну славян сын ярла Дагфина из Олесунфьорда со своей дружиной и тремя верными побратимами благополучно возвра-щался домой. По такому случаю Ингмар надел новую рубаху из белого шелка, отделанную вдоль ворота и внизу широкой полосой нарядных узоров. Рубашка трепетала от порывов родного северного ветра на ши-рокой груди белокурого викинга. Молодой хевдинг перевел свой взгляд на середину ладьи. Здесь, у осно-вания толстой мачты, лежала большая груда замор-ских товаров — шелковые и бархатные ткани, сереб-ряная посуда с востока, пряности, оружие, много дру-гих ценных вещей. Были там и дорогие подарки мате-ри, отцу, другим родственникам, и, само собой разу-меется — Грюнхильде, его любимой девушке. Ей Ин-гмар подарит золотое, тончайшей работы ожерелье из Персии, отрезы роскошных тканей, сафьяновые са-пожки и другие мелочи, которые так любят женщины. Еще викинги везли рабынь — захваченных на востоке молодых женщин. Они находились на кнорре, транс-портном корабле, послушно следовавшем за дракка-ром. Ингмар оглянулся. Отсюда можно было свобод-но различить радостные лица кровного побратима сы-на ярла и его брата. Исгерд и Торкель, сыновья бонда Эрика Хромого, стояли на носу корабля и, весело сме-ясь, махали кому-то из встречающих шапками. Ин-гмар посмотрел на берег. Вдалеке, на дороге, ведущей в лес, виднелась группа девушек, размахивающих в сторону кораблей разноцветными платками. Ингмар попытался рассмотреть их — вдруг среди них сводная сестра побратима, красавица Грюнхильда. Но нет, ее не было — он сразу бы увидел. Невольно подума-лось, может, она его не дождалась, ведь и обещала слишком легко, как-то шутя, несерьезно — и сердце болезненно сжалось. Она так красива, каждый поже-лал бы себе такую жену. Но, как и все красавицы, горда и своенравна — ее братья Исгерд и Торкель предупреждали Ингмара, что у сестры тяжелый ха-рактер, она слишком любит красивые наряды, укра-шения, и очень гордится своей красотой. Грюнхильда вряд ли будет подходящей женой викингу. За ней ну-жен глаз да глаз, слишком многим мужчинам она нра-вится, и девушка об этом отлично знает. Но что зна-чили эти дружеские слова для влюбленного Ингмара? Ровным счетом, ничего — он с нетерпением ожидал встречи с желанной женщиной. Да и кто бы и гово-рил, да только не Исгерд! Он спас при крушении ко-рабля работорговцев в Черном море — на юге Руси, красивую рабыню, и, как наивный простак, попался в сети богини любви Фрейи. Высокая изящная девушка с огромными серыми глазами и роскошными шелко-вистыми волосами умоляла не везти ее в Норвегию, а отвезти в Тмутаракань, к отцу. Конечно, побратим не поддался на глупые мольбы рабыни. Ингмар считал, что вскоре у его друга будут неприятности — в его доме девушку ожидали сложные отношения с невес-той побратима, которая вряд обрадуется такой краси-вой сопернице. Сейчас Исгерд находился на кнорре, следил, чтобы гордячка ничего не натворила. Драккар обогнул «рога дьявола», и рулевое весло заскрипело под тяжестью тела Тордиса. Ладья легла на борт и чуть не зачерпнула изогнутым бортом сине-зеленой воды. Но движения рулевого были выверены и точны, и вот за поворотом показался покатый зеленый косо-гор. Солнце окончательно овладело небом и заливало золотыми лучами россыпь домиков у леса, остовы строящихся кораблей у кромки воды, ватаги ребяти-шек по склону. Отсюда было хорошо видно, как спе-шили к берегу люди — встречать долгожданных странников. И по большой дороге, и по маленьким тропкам бежали многочисленные фигурки. А на дере-вянном причале уже собралось много народа. Все ма-хали руками и что-то кричали в сторону подходящих кораблей.

Наконец сосновый причал затрещал и изо-гнулся под тяжестью прислонившегося корабля. По-летели в сторону берега швартовные веревки, и путе-шественники ступили на родной берег. Два года меч-тали об этой минуте Ингмар и вся его дружина. После постоянной качки на Балтике и в проливах твердыня родного берега приятно почувствовалась ногами и передалась всему телу. Не успели викинги ступить на родной причал, как из толпы встречающих выскочила рыжеволосая Гудрун и бросилась Исгерду на шею. Девушка поджала ноги и, обвив загорелую крепкую шею веснушчатыми белыми руками, хохотала и по-крывала щеки викинга поцелуями.

— Она вся в рыжих веснушках, — с презре-нием сказала Данута своей неразлучной подруге, — даже руки и плечи, а что, наверное, делается на спине! Да и лицо у нее некрасивое! Все наши девушки лучше ее!

— Да, и думаю она достаточно тяжела, чтобы так долго висеть у него на шее, — поддержала ее Ми-лана.

Ингмар прошел по черным доскам на причал и обнял отца. Мать сама бросилась к сыну на шею, и все трое крепко прижались друг к другу. Рядом топтался, радостно улыбаясь, старший брат Агот. Ингмар видел, что отец сильно поседел, а плачущие от счастья глаза матери окружила сеть мелких морщин. Но молодой мужчина ощутил еще твердые бугры мышц под руба-хой у своего родителя, его руки крепко обнимали сы-на и жену. Мать Ингмара, почти не разглядывая, от-ложила в сторону дорогие подарки сына и с любовью смотрела на него полными слез, выцветшими глазами. Отец же с восхищением рассматривал шлем визан-тийской работы, покрытый изящным золоченым ор-наментом.

Половина пленниц были продана в Бирке, в Норвегию добрались только амазонки и самые краси-вые из рабынь. Но и эти немногочисленные женщины были удостоены недовольными взглядами местных жен и невест. Невольно девушки собрались в группку и побрели вслед за оживленной толпой из встречаю-щих и викингов. Только Гуннар торжественно шест-вовал под ручку со своей малышкой.

— Повезло Верейке, этот гигант совсем влю-бился в нее, — сказала Милана.

— Нарожает ему с десяток детей, вот и все ве-зение, — ответила ее подруга.

Вдали на пригорке виднелись несколько зеле-ных холмов. Подойдя поближе амазонки, с удивлени-ем обнаружили, что это не холмы, а какие-то соору-жения. Из отверстий сделанных в дерне струились тонкие сизые дымки, и Данута поняла, что это дома. Длинные, почти без окон здания были обшиты рядами почерневших от времени вертикальных досок, а кры-ши выложены толстым слоем зеленого дерна. Все ос-тановились у порога большого дома. Это было серое длинное здание, сложенное из грубого камня, обши-тое снаружи вертикально расположенными сосновы-ми досками. Покатую крышу покрывал толстый слой зеленого дерна. В стенах были видны редкие узкие окошки, а из отверстий в крыше курились клубы дыма от очага. Викинги со своими родственниками вошли вовнутрь. Рабыни остались стоять на улице, но Исгерд через минуту выглянул из темного проема и позвал девушек.

Когда они вошли в дом, в нос ударил резкий запах дыма и готовившейся пищи. Все внутри оказа-лось прокопченным и пропитанным запахами рыбы и мяса. Поначалу глаза девушек долго не могли при-выкнуть к полумраку. В доме уже вовсю шла подго-товка к праздничному пиру. Через открытые двери сновали служанки и рабыни в длинных платьях с ко-жаными передниками. Они носили в дом посуду, мя-со, различные припасы. Мелькнули и бочонки с элем или медовухой, а из дома уже доносился приятный запах жарящегося на вертелах мяса.

— Нет, мама, — ответил на приглашение пройти к столу Ингмар, — сначала баня!

Действительно, мореходы истосковались за годы странствий по родной норвежской бане. Преду-смотрительные родственники уже крепко натопили каменные печи, натаскали воды. Баня, издалека напо-минавшая обыкновенную землянку, источала из своей утробы жар и запахи заваренных трав. Брызнули на-стоем травы на раскаленные камни, и низкое помеще-ние заполнилось клубами душистого пара. Тело при-ятно заныло от жаркой истомы. Ингмар забрался под самый потолок и растянулся на дубовой полке. Исгерд стал энергично хлестать его по раскрасневшейся спи-не веником из молодых березовых веток. Жар потек волнами вниз по позвоночнику и спустился к ногам. Уже стемнело, когда распаренные мужчины ватагой выбежали на улицу и охладили свои разгорячившиеся тела в холодных водах фьорда. Казалось, даже вода зашипела от раскаленных мускулистых тел, но все звуки поглотил грубый хохот и выкрики резвящихся в воде моряков. Вскоре раскрасневшиеся после бани путешественники, причесавшись и переодевшись в праздничную одежду, стали собираться у дома Ин-гмара.

Дружинники Ингмара вошли в дом и стали рассаживаться возле длинных, быстро собранных в связи с таким радостным событием столов. А они просто ломились от всевозможных домашних яств. Мясо во всех видах: соленое, моченое, вяленое, коп-ченое, всяческие соления, грибы, мед, рыба, сушеные фрукты. По случаю праздника на столах была вы-ставлена дорогая заморская посуда, серебряные блю-да и кубки.

— Ну, рассказывай, сынок, где бывали, что видали, — обратился ярл к сыну, вытирая пшеничные усы после первой чаши эля. Усы пожилого мужчины были аккуратно заплетены в две косички.

— Вначале пошли в греки, как обычно, через Ладогу, — начал свой рассказ Ингмар, — на реках в основном нас никто не трогал, опасались отпора. Драккар наш силен, быстроходен. Но кнорр, конечно, приходилось защищать. На волоке напало на нас ме-стное племя….

Сидящие за столом родственники молодого хевдинга и их соседи с удовольствием слушали длин-ный рассказ младшего сына ярла Дагфина. Порой его перебивали собратья по походу.

— Ну, как тебе дом Ингмара? — спросил ра-достный Исгерд, незаметно подойдя к Дануте. — Бу-дем сегодня пировать у него, а потом — у нас. Это недалеко отсюда, мили четыре вглубь фьорда.

— Больше напоминает пещеру или берлогу, только большую. А что, у тебя такой же?

Улыбка Исгерда постепенно превратилась в недовольную гримасу.

— А чем же ваш шалаш лучше?

— И не в шалашах мы живем вовсе, это степ-ной лагерь наш был, летний, — ответила Данута, — а в каменных домах, и печи строим в них, и топятся они не по курному. А вы разложили костры прямо в доме.

— Ты не понимаешь, — перебил ее Исгерд, — здесь холодно, не то, что у вас у теплого моря. Зимой задует северный ветер, занесет все снегом — уви-дишь. Сама будешь рада у костра посидеть.

Мужчине явно не понравилось, что его плен-ница не испытала восхищения от быта норвежцев. Лучше было бы, чтобы Данута быстро вошла в жизнь его большого дома и была довольна ею. Но амазонка сразу почувствовала ненависть со стороны его невес-ты, рыжей Гудрун. Хватило нескольких косых взгля-дов и жестов, чтобы понять, что в доме Исгерда те-перь будет постоянная вражда. Пленницы присели у одного из очагов, не принимая участия в общей сума-тохе. Но скоро появилась пожилая женщина, как вид-но, старшая в этом доме, и по ее распоряжению ра-быни вместе с норвежской девочкой отправились за хворостом. Видно, здесь уже бежать им особо было некуда, и напряженное наблюдение за ними спало.

Милана и Данута огляделись. Голубые холод-ные воды фьорда окружали зеленые поля. А над ними возвышались остроконечные горные вершины. На фоне темно — голубого ясного неба заснеженные горы сияли ярким белым цветом. Склоны гор были покры-ты невысокими сосновыми лесами и женщины отпра-вились туда в поисках дров. Внизу, в селении царило праздничное оживление. И даже в лесу были слышны веселые голоса и звуки приготовления к празднику.

— Красивые горы, но наши краше. И море у нас теплее.

— Рвануть бы сейчас через эти хребты, — мечтательно сказала Данута.

Милана критически посмотрела на подругу и ответила:

— Да, в твоем наряде… без еды…. и неизвест-но, что ждет с другой стороны перевала.

Женщины присели под толстой сосной. Жел-тый душистый ствол поскрипывал под ударами ветра где-то вверху.

— На корабле сюда приплыли, на корабле на-до и выбираться, — наконец продолжила она.

— А как же на корабле? — удивилась Данута, — тут корабли только их, викингов.

— Время покажет, — многозначительно отве-тила ее подруга, — боги дадут случай. А пока будем обживаться, привыкать к новым условиям, и оглядим-ся повнимательней.

— Послушай, Милана! У меня давно кончи-лось твое снадобье! — вдруг вспомнила Данута. — Совсем нет. У тебя еще есть?

— Нет, Торкель неугомонный, каждую ночь ему нужно. Я и пила по две ложки. Не переживай, сейчас твоему не до тебя, свадьба на носу. Да и не-веста молодая, новенькая для него в постели. Меся-цок отдохнешь А я за это время найду травы и сделаю настойку. А ты давно его не пьешь?

— Не помню, что-то подзабыла, ты же сама говорила, если забеременею, поможешь скинуть. Я и внимания не обращала. А, что нужно знать, когда я его не пила?

— Я должна знать, какой срок беременности. Скинуть можно, если маленький.

— А ты сама?

— У меня еще чуть-чуть есть. Да ты не вол-нуйся, кто знает, может, ты быстро не хватаешь, — успокоила подругу Милана, — вот ты другое скажи. Какой у них здесь дом, мне все равно, жить я здесь не собираюсь. Но привязалась я к Торкелю. Неплохой он человек, и ко мне хорошо относится. Я знаю, что здесь он на мне не женится, сам и так еле-еле из ра-бов выбрался. А тут жена — бывшая рабыня. Может, уговорю уехать к нам? Тогда и тайно бежать не надо будет. А ты что думаешь о своем Исгерде?

— Ничего не думаю, но если бы он меня по-сватал, пошла бы за него. Но что говорить пустое, у него здесь дом, а скоро и жена будет. Не мой он, а долго в рабынях я не выдержу.

Девушки, нагрузив на спину вязанки хвороста, пошли по направлению к странным норвежским до-мам. Девочка Герда весело подпрыгивала рядом.

А там уже вовсю шло веселье. Гудрун сидела рядом с женихом в привезенном им наряде.

─ И украшениях нацепила новые! Правда, — злорадно отметила про себя расстроенная почему-то Данута — даже красивый наряд не помог рыжей про-стушке.

Они положили хворост на указанное место присели на бревно во дворе. Указаний пока больше не последовало. А в длинном доме стоял веселый шум, слышалась музыка, песни. На них никто не обращал внимания. Девушки были голодные и усталые

— Надо ночевку искать, и поесть, может, да-дут, — хмыкнула Милана

Вдруг распахнулась дверь, и из дома вывали-лось несколько разгоряченных от медовухи молодых парней. Заметив красивых рабынь, они сразу же под-сели к ним и что-то начали говорить на норвежском — Данута принципиально не учила язык, думая, что долго тут не задержится. Поэтому она не очень пони-мала, что говорят норвежцы. Но по их жестам нетруд-но было понять, что они восхищены красотой рабынь и предлагают провести вместе с ними ночь. Данута с Миланой молча встали, решив отыскать пожилую хо-зяйку, и спросить, где им можно переночевать. Но подвыпившие кавалеры не отставали. Были они моло-дые, лет по двадцать-двадцать два, но весьма рослые. Один из них схватил девушку за грудь — амазонка сделала молниеносное движение, и парень повалился как сноп. По дикий хохот друзей он бросился на Да-нуту, но она поставила хитрую подножку из арсенала Полонеи, и наглец снова упал. Девушки повернулись и пошли подальше от дома. Малышка Герда, которая сидела рядом с молодыми рабынями, всполошившись, побежала в дом. Взбешенный не на шутку парень, вы-крикивая норвежские ругательства в адрес дерзкой рабыни, догнал ее и поймал за длинную косу. Но в это время открылась тяжелая дубовая дверь дома, и в ней показался Исгерд, а за ним и Торкель с Ингмаром. Увидев, что Ульф, двоюродный брат его невесты, держит Дануту за косу, Исгерд вихрем вылетел на улицу и сжал его руку железной хваткой. Освобо-дившись, девушка отскочила в сторону. Тогда Исгерд с размаху, снизу вверх, ударил наглеца с такой силой в подбородок, что тот улетел в темноту. Второй лю-битель чужих рабынь подбежал к загородке, устроен-ной для скота, и выломал здоровенный кол.

— Э нет, парень, — проговорил Торкель, ко-торый тоже выбежал вслед за сводным братом, и стал наступать на смутьяна.

Сделав несколько шагов назад, тот вдруг с ре-вом размахнулся дубиной, и она со свистом ударилась о траву. Торкель ловко отпрыгнул в сторону, потом тоже прыжком вернулся обратно на свое место, при-жав палку ногой. Парень хотел вырвать оружие из-под ног мужчины, но получил сильнейший удар вто-рой ногой прямо в грудь — взвыв, он повалился в сто-рону.

Тем временем опомнился и Ульф. Зажав большой камень в правой руке, он начал наступать на Исгерда. По лицу е него была размазана кровь, глаза сверкали яростью, подогретой хмельным медом.

— Исгерд, не надо! — раздался истошный крик выбежавшей из дома Гудрун, и тот оглянулся.

В этот самый момент Ульф прыгнул вперед и размахнулся камнем. Но никто не заметил, что Данута уже находилась позади нападающего. Молодая жен-щина в прыжке ударила брата Гудрун ногой в голень, и он в решающий момент промахнулся. Громадный булыжник пронесся буквально в дюйме от виска Ис-герда. Викинг пригнулся и, ударив Ульфа головой в живот, вскинул его на плечи. Гудрун продолжала визжать, и тогда мужчина с силой бросил драчуна прямо на изгородь. Толстые колья хрустнули, и Ульф повалился вместе с забором в навоз, которым была завалена площадка для скота.

— Ты меня еще припомнишь, славянская су-ка, — раздался его голос из темноты.

Исгерд вернулся к невесте.

— Чего ты плачешь? — недовольно спросил он.

— А зачем ты бьешь моих братьев?

— Я их бью? Да они сами напали на Дануту!

— А что, тебе какой-то рабыни жалко для мо-их родственников? — надулась Гудрун, — стоит ли их калечить ради этой потаскухи?

— Иди в дом! — неожиданно резко заорал Ис-герд. До этого он никогда не кричал на свою невесту.

— Что мне, морду подставлять под его ка-мень? Или пусть твой братец череп раскроит Торке-лю? — продолжал он, — если надо ему рабыня — пусть сам поедет на Русь и добудет себе, или купит в Бирке.

Слезы на глазах потрясенной Гудрун мгновен-но высохли. Она совсем не ожидала такой реакции со стороны своего будущего мужа. А он все не мог оста-новиться: