Клятва амазонки

Но Верея отстранила его объятия и, пройдя по палубе с торжествующим видом, отдала лук хозяину.

А среди нападающих началось настоящее смятение. Небольшая группа, подхватив тело вождя, ускакала с ним в степь. Остальные, оставшись без ко-мандира, не знали, что нужно делать. Некоторые даже попытались войти в воду прямо на лошадях — жажда мести затуманила им разум. Тогда уже викинги дали залп из луков. Несколько степняков были ранено, два человека убито. Один упал в воду, и за ним по течению понесся красный шлейф крови. Поняв безуспешность лобовых атак, печенеги бросили свою затею и ускакали в степь.

— Давай хоть к берегу подойдем, — предложил Исгерд, — надо и нужду справить, и помыться.

— Раньше ты это запросто делал с борта, — засмеялся радостный Ингмар. Никто не пострадал, опасные пороги были пройдены, впереди были более безопасные земли — настроение у хевдинга было от-личное.

— Я-то ладно, а вот женщины?

Хевдинг приказал причалить. Но стоянка все же была недолгой, опасность очередного нападения оставалась большой.

К вечеру корабли пристали к берегу, и путешественники смогли отдохнуть от ночевок посе¬редине реки и утомительной гребли. Но еще не успели сойти на сушу, как тучи комаров накинулись на людей. Пришлось спешно развести дымные костры из сырых сучьев и взять в руки ветки, чтобы отгонять кровожадных насекомых. Данута устроилась у костра и обмахивалась потихоньку березовой веткой.

— Возьми зелье хорошее, от тварей этих поганых, — протянул ей небольшую ладанку Исгерд.

Девушка недовольно взглянула на своего хозяина и только отодвинулась в сторону.

— Да возьми ты, не дуйся, — продолжал настаивать викинг, — средство испытанное, сарацины его варят, видишь, от меня, как от огня, комары от-летают?

Данута продолжала молчать.

— Что ты все ерепенишься, — недовольно заговорил Исгерд, — все тебе не угодить никак. Я же хочу как лучше.

— Правильно, ты хороший хозяин, бережешь свое имущество…

— Зачем так грубо? Я просто не хочу, чтобы тебя искусали, — и викинг подсел к амазонке совсем близко и обнял ее за талию. Мужская рука тяжело легла на мягкое бедро. Данута недовольно дернулась, но все же осталась сидеть.

Женщины тем временем уже подвесили над кострами котлы с водой, кто-то принес грибов, появилась лесная дичь. Из леса слышались веселые окрики, это некоторые викинги и их наложницы пошли прогуляться по лесу. Норманны истосковались в сухих южных степях по своей северной природе и находились в приподнятом настроении. И у Исгерда было хорошо на душе, только его рабыня портила все своим обиженным видом.

— Ты зря ведешь себя так, — сказал ей норманн, — тебе будет только хуже.

— А мне и так хуже некуда, я в рабстве, впереди меня не ждет ничего хорошего. Что может быть хуже для человека, которого везут в неволю?

— Ты ничего не знаешь в жизни, малышка, — криво улыбнулся Исгерд, — всегда может быть еще хуже, чем есть. Раба могут везти еще и в кандалах, и в темном трюме, и впереди его может ждать тяжелая работа, а не приятное времяпрепровождение в по-стели.

— Ты хочешь сказать, что ты меня везешь хорошо провести время?

— Ну, может и не совсем так, но там тебе будет неплохо. Я даже скажу, что постараюсь сделать все, чтобы тебе было хорошо. Но и ты должна вести себя поласковей.

— Это радует. Может, ты и свободу мне пре-доставишь?

— В некоторых пределах предоставлю, — от-ветил мужчина, — там тебе невозможно будет сбежать. А родишь мне сына — и сама никуда не де-нешься.

— Свобода или она есть или ее нет, а в неко-торых пределах — это уже не свобода, — Данута по-смотрела прямо в глаза своему господину и отверну-лась к костру.

— Да в этой жизни полной свободы не бывает, дорогая. Думаешь, я свободен? У меня тоже есть обязательства и перед своими людьми и перед родственниками…

— И перед Гудрун! — перебила его девушка. — А что, ты меня ревнуешь к невесте? — иг-риво сказал норманн.

Данута сердито посмотрела Исгерду в невин-ные глаза.

— Размечтался, — наконец произнесла она, — думаю, это она будет ревновать тебя и возненавидит меня. А кстати, сколько ты собираешься иметь ра-бынь? И сколько их у тебя уже есть?

Исгерд ухмыльнулся.

— У нас можно их иметь столько, сколько можешь прокормить. Но не волнуйся — ты будешь самой главной из них. Ведь никто из женщин, с которыми я спал, не доставлял мне столько удовольствия в постели!

— Большое спасибо за такую великую честь! — взбешенная Данута даже встала и поклонилась ви-кингу в пояс. После этого она не села рядом с Исгер-дом, а сделала вид, что хочет пить, и ушла к неболь-шому деревянному чану.

Раздосадованный Исгерд, который планировал помириться, чтобы провести приятную ночь с пленницей, остался сидеть у костра — мужчина не знал, как вести себя с этой непокорной девушкой. С одной стороны, она ему очень нравилась, и он не хотел все время брать ее силой. Предыдущий опыт показал, что такое общение не приносит ему удовольствия. С другой — Данута все время требовала именно того, что Исгерд как раз ей дать и не мог — свободы. Поскольку на следующий день он ее уже не увидит в своем доме.

Перстень воеводы

Наконец — то показали крутые горы стольного града Киева. На лесистой круче над самым могучим Славутичем виднелись многочисленные храмы и постройки. А внизу, по берегу реки, вдоль длинной набережной стояли сотни кораблей и судов. Прямо здесь, на дощатых причалах шла бойкая торговля. Многие нормандские, русские да и другие купцы не ходили весь длинный путь из варяг в греки, а, пойдя половину его, меняли свой товар на тот, который дос-тавили в Киев другие. Поэтому на причалах столицы княжества можно было увидеть и богатства Севера и вещи византийской работы. Скандинавы привозили сюда сукно, холст, полотно, медные и железные изделия, олово, свинец и драгоценный янтарь; кроме того, они доставляли в большом количестве соленую сельдь. Русская земля торговала хлебом, дорогими мехами, медом, лесом, салом, скотом, лошадьми и рабами. Из Царьграда выгружали на причалы главным образом паволоки, каковым именем назывались греческие шелковые ткани с золотым шитьем или без него. Паволоки были в большом ходу как в Русской земле, так и у варягов, и всякий человек с достатком непременно шил себе одежду из паволок; затем греки торговали золотом и серебром в различных вещах женских и мужских, каковыми были: серьги, запястья, обручи, перстни, запонки, кольца и пуговицы; и еще здесь можно было увидеть византийские тканые и кованые кружева для отделки платья, разного рода южные плоды и вина.

Наложницам не разрешено было сходить с ко-раблей на берег, а тем более гулять по причалу. Но скоро запрет этот незаметно смягчился. Кто-то помог вынести вещи к месту торговли, кого-то позвали принести воды. Ингмар хотел пополнить запасы провианта на Киевском рынке, да и можно было здесь продать привезенные из Константинополя товары с большой выгодой. Женщинам было очень интересно посмотреть на чудесные заморские вещи: гребни, зеркальца, различную одежду и украшения. И, наконец, они выпросили разрешение спуститься на причал. Данута и Милана под надзором одного из викингов прогуливались по берегу, где можно было увидеть различные товары, выгруженные из соседних судов. На рынке царил разноголосый гомон. Сюда постоянно подвозили и отвозили товары на больших повозках, запряженных волами. Корабли тоже беспрестанно швартовались к причалу и отходили от него. Вдоль кораблей бродило много люда. Здесь были и богатые купцы, и победнее, и вообще зеваки без гроша за душой.

Вдруг Милана увидела, что по причалу идет небольшая группа. Видный молодой боярин важно шел впереди. За ним следовало несколько вооруженных человек, по-видимому, его охрана. Па-рень был высоким и широк в плечах, хотя и немного помельче и пониже Исгерда. Внешность у него была типично славянская: русые кудрявые волосы, окладистая короткая бородка и зеленые глаза на широком лице. Молодец на товары почти не смотрел, а больше обращал внимание на торговый люд, да на устройство кораблей. Как видно, он был киевлянином, и сам торг его интересовал мало.

— Всеслав Глебович, Всеслав Глебович, — учтиво обращались к нему его слуги. Одет мужчина был в богатую шелковую рубашку голубого цвета, шитую золотой ниткой, полосатые красные штаны и красные сафьяновые сапожки с загнутыми носами.

По случаю стоянки в столице Руси Милана заставила подругу, несмотря на ее сопротивление, надеть красивое алое платье, которое подарил Исгерд и красиво уложила ей волосы. Девушка выглядела просто великолепно, и Всеслав сразу же обратил на нее внимание. Скромностью молодой человек особо не отличался и без задержки обратился прямо к Дануте.

— Девица, а ты чья будешь? Как оказалась на варяжском корабле?

Данута слегка покраснела — видно, красивый русак тоже пришелся ей по душе, но что ответить, сразу не сообразила.

— Мы рабыни… — со стыдом прошептала она.

— Нешто я не пойму, с виду вы родовиты, держитесь гордо, а рабыни, — удивился боярин.

— Мы из Тмутаракани, нас захватили в рабство и везут на продажу в город Бирке, в Норвегию, — пришла ей на выручку Милана. — Она дочь боярина Градимира Смелого.

— Боярышня? — удивился Всеслав.

— Сказано же — захватили нас силой, — наконец отозвалась Данута.

— Голос у тебя тоже приятный, красавица, как и вся ты, — не поскупился на ласковое слово парень.

— Всеслав Глебович, вас кличут! — окликну-ли его слуги.

Всеслав только махнул им рукой, чтобы не мешали разговору.

— А вы кто будете, — спросила Милана.

— Я сын воеводы киевского, поглядываю за порядком на торжище, заодно и знакомлюсь с купеческим делом. А кто хозяин ваш?

— Мой — викинг Торкель, ее — Исгерд, — ответила Милана, покраснев — ей было неприятно звать кого-то своим хозяином.

А Исгерд прохаживался по палубе и уже заметил, что амазонки с кем-то ведут беседу на берегу. Это мужчине не понравилось, и он поспешил спуститься по крутым сходням на причал. Но бравый вид воеводского сына и наличие у него пяти слуг немного охладил пыл варяга, и он решил, на всякий случай, быть вежливым.

— День добрый, гости дорогие, — поздоровался с ним Всеслав, и Исгерд оглянулся. Оказалось, что вместе с ним на берег сошел и его друг.

— Рады вас приветствовать, — ответил хевдинг, — я — Ингмар, хевдинг из Норвегии, а это мой друг и побратим Исгерд.

— Откуда путь держите?

— Идем уже домой, из Царьграда.

— И что, там вы прикупили таких красавиц? А вот девушки сказали, что вы их захватили.

— Да нет, — ответил Ингмар, — случайно они нам достались, мы спасли от кораблекрушения их судно. Это судно везло груз — рабынь на продажу в Константинополь. Никого из экипажа на корабле не было. По закону — они наша добыча.

— И что, эти красавицы одни управляли ко-раблем? — было видно, что воеводский сын сильно удивился. — Ни за что не поверю в такую сказку.

— История тут странная, — уже начал злиться викинг, — вез их на продажу какой-то грек, но эти девушки выкинули за борт всю команду, а справиться с управлением не смогли.

— Выкинули за борт?! — Всеслав еще раз с восхищением посмотрел на Дануту.

— Это девушки не простые, — вмешался в разговор Исгерд, — они — амазонки.

— Амазонок уже давно нет в наших краях, может, тысячу лет, — улыбнулся русак, продолжая разглядывать девушек.

— Они организовали небольшую общину в Тмутаракани. Отлично владеют оружием и даже оказали нам помощь в бою с печенегами.

— И вы их везете в Бирке на продажу?

Викинги замолчали, так как не знали, что ска-зать.

— Должен заметить, — дипломатично заявил хевдинг, — что рабынями они стали еще в Суроже, там их купил грек, хозяин корабля.

— Неправда, — возмутилась Данута, — нас арестовал комендант крепости за то, что мы заступились за несчастных девушек, а потом обманом продал греку-работорговцу.

— И где ж тот грек? — недоверчиво улыбнул-ся Всеслав. — Может, он по-другому все расскажет?

— Да уж его давно рыбы съели, — попытался смягчить шуткой неприятный разговор Ингмар. Где-то в глубине души он чувствовал, что их захват ама-зонок не совсем справедлив.

Сын воеводы опять посмотрел на Дануту. Как видно, девушка ему очень понравилась и, несмотря на то, что ему уже давно надо было идти, молодой мужчина явно не хотел покидать причал.

— Эта девушка мне приглянулась. Продай ее мне, варяг, — сказал он, смело беря Дануту за руку. Амазонка, к неудовольствию Исгерда, руку не отдер-нула, — вы все равно везете их на продажу. Я заплачу за нее хорошую цену.

Исгерд вспыхнул, такое предложение показалось ему наглым.

— Она не продается, — произнес он и почув-ствовал, что от волнения у него даже перехватило горло.

— Ну, почему же, — не согласился Всеслав, — на рынке в вашем Бирке такая рабыня будет стоить не больше тысячи солидов, я хорошо знаю цены. Я заплачу вам эти деньги здесь, и даже на сто солидов больше.

Хозяин Дануты, казалось, позеленел от воз-мущения.

— Дело в том, что мой друг сам хочет взять ее в наложницы, — вмешался Ингмар, — хевдинг не хотел ссориться с властями Киева и решил, что лучше беседу будет вести сам. Друга он незаметно, но креп-ко взял за рукав.

— Я предлагаю полторы тысячи, — заявил Всеслав, — даже две тысячи! Викинг, ты купишь себе две наложницы в Бирке!

— И все-таки он не хочет продавать эту ра-быню!

— Жаль, — на этот раз сын воеводы взглянул на Исгерда с ненавистью, — все заметили, что он все еще продолжает держать Дануту за руку, — в глазах — огонь, стройна, величава! Какая из нее рабыня! По-гибнет она у тебя в неволе, варяг!

Ингмар развел руками — ему было очень не-легко выйти из щекотливой ситуации, не поссорив-шись с сыном воеводы.

— И все же мы не сможем уступить ее вам, она моему другу тоже очень нравится.

Всеслав отпустил руку Дануты и, ничего не сказав, резко пошел прочь. Когда русские скрылись из виду, Исгерд взял Дануту за руку и молча завел на корабль. Долгое время он не спускал глаз со своей наложницы, но потом дела все же его отвлекли, и амазонка опять оказалась в одиночестве. Торговый день близился к концу. Купцы устали предлагать свои товары и понемногу стали сворачиваться. Данута в задумчивости облокотилась на дубовый борт и пе-чально смотрела на тихие воды Славутича. К вечеру вода стала совсем зеркальной, только мелкие рыбешки нарушали ее покой, прыгая из воды за мошками. Вдруг кто-то дотронулся до ее плеча. Амазонка вздрогнула и оглянулась: рядом с ней, встав во весь рост в маленькой лодке, пытался обратить на себя ее внимание один из слуг воеводского сына, мужичок лет сорока с лохматой бородой. Мужчина развернул ладонь, и на ней Данута увидела золотой перстень с большим красным рубином.

— Боярин приказал тебе, голубушка, подарок передать, — тихо сказал посыльный, оглядываясь, — а еще сказывал, что придет за тобой ночью.

Данута смотрела на слугу, от радости не в силах вымолвить и слово.

На драккаре мимо Дануты проходил викинг, и мужичонка отвернулся от девушки и стал смотреть на реку. Не глядя на Дануту, он добавил:

— Селезнем он закричит, ты и выходи. Заберет тебя из плена, боярин наш. С этими словами мужчина повернулся и ушел.

На ночь Исгерд, чувствуя неладное, улегся рядом со своей наложницей на рыбинсах в носовой части драккара, да еще и привязал веревкой Дануту за ногу к своей руке. Викинг хотел обнять рабыню, но та отвернулась от него лицом к борту, и Исгерд, ослабив веревку побольше, тоже улегся спиной к ней. Ночь удалась безмолвная и лунная. Ни ветерка. Только всхлипывали порой небольшие волны под бортами кораблей, да плескалась рыба. От луны уже осталась половина, но и она образовала яркую дорожку на речной глади и сияла так, что были видны только самые яркие звезды.

Данута не спала. Да и как можно было заснуть в эту ночь? Девушка думала о своей судьбе. Что будет с ней, если убежит она с этим Всеславом? На вид он был красив и обходителен. А на самом деле? Скорее всего, сын воеводы обладал своенравным характером. Еще не известно, у кого лучше быть рабыней у викин-га или у русича. Исгерда она знала и уже видела, что варяг относится к ней с любовью. Но все может изме-ниться по приезду в Норвегию. Там, возможно, да и, скорее всего, все расставит на свои места Гудрун, не-веста викинга. Если она будет ревновать, то участь Дануты может быть очень печальной.

— В любом случае надо бежать, — решила амазонка.

А бежать лучше из Киевского княжества, чем из далекой Норвегии. Правда, пройти через печенегов очень трудно. Но может, Милана что-нибудь придумает. Данута предупредила свою подругу о предстоящем побеге, и та согласилась в нем участвовать. Правда, Всеслав не был предупрежден о второй амазонке, но кто откажется еще от одной рабыни?

Милана сразу сказала, что уходить с драккара надо водой. У сходен всю ночь дежурили дружинники по очереди, и пройти мимо них незамеченными невозможно.

— Нырнем в реку, а потом выберемся на причал, — поясняла подруга.

— Да как тут выберешься, — с тревогой по-смотрела Данута вниз с помоста на воду. Из нее тор-чали мокрые палы, на которых и был сооружен настил из досок. Высота от воды до края настила не позволяла дотянуться до него рукой из воды. Тогда Милана принесла с драккара кусок веревки и, привязав его к палу, незаметно спустила в воду.

— По ней вскарабкаемся, — прошептала она — главное, чтобы никто ее не снял.

К радости подруг, этот конец никто не заметил, и он продолжал себе мирно висеть на бревне.

Красивое платье Данута сняла и надела свои старые штаны и рубашку.

— Так и плыть будет легче, и обязанной Исгерду чувствовать себя не буду, — подумала она.