Зов крови

Хиндрик добрался до них первым.

— Слава тьме! С вами все в порядке?

— Сеймоур тяжело ранен.

Матиас забрал у юного господина зверя и побежал вперед, неся того на руках. Хиндрик подхватил Иви и побежал за ним, не обращая внимания на ее протесты. Когда утреннее солнце осветило красным светом верхние арки Колизея, вампиры уже шмыгнули через потайную дверь в благодатную тишину Золотого дома.

— А вот и вы наконец! — воскликнула Алиса и обняла Иви так крепко, словно хотела поломать ей ребра.

Франц Леопольд все так же стоял рядом с ней. Алиса, зевнув, покачнулась.

— Так что же случилось? Рассказывайте! Вы видели охотников на вампиров? Вы здоровы?

Франц Леопольд кивнул.

— Да, мужчина и девушка, которая едва ли старше нас.

Алиса прислонилась к своему саркофагу. Ее одолевала усталость, а веки стали тяжелыми и опускались сами по себе. Вслед за Иви вошел Хиндрик, а за ним Матиас, который нес на руках окровавленного Сеймоура. Его вид прогнал на мгновение свинцовую тяжесть из Алисы.

— О демоны, что с ним? Он тяжело ранен?

Иви кивнула и взяла волка из рук нечистокровного.

— Я еще не знаю, как помочь ему.

Она излучала отчаяние, которое облаком окутало ее.

Франц Леопольд поднял руку и протянул ее к Иви, но слуга встал на его пути.

— Уже пора, господин!

Его вид и тон были непривычно категоричными. Он взял под руку своего господина и потащил его из спальни. Алиса видела, как Франц Леопольд изо всех сил боролся против сна. Она заставила себя посмотреть на Иви и Сеймоура и, чуть пошатываясь, пошла к ним, чтобы утешить и помочь. Туман в ее голове становился все гуще, и у нее было такое ощущение, будто пол под ногами качается.

Хиндрик положил руку ей на плечо.

— Тебе тоже пора спать!

Алиса попыталась запротестовать, но смогла лишь зевнуть и без сопротивления позволила ему отнести себя в саркофаг.

Хиндрик положил Алису в гроб и поправил подушки.

— На сегодня достаточно!

Энергичным движением он закрыл крышку. Знакомая темнота окутала ее, и она перестала бороться против естественного желания, присущего всем вампирам. Ее глаза закрылись, дыхание замерло, а тело впало в оцепенение, которое снова уйдет только в тот момент, когда последние лучи солнца погаснут с другой стороны Тибра.

СЕЙМОУР

Иви подождала, пока в Золотом доме затихнут все звуки, после чего осторожно отодвинула крышку своего саркофага. Она слышала тяжелое дыхание волка, слышала жалобный, взывающий к ней голос, в котором звучала боль. Затем Иви перелезла через край саркофага, присела на корточках рядом с Сеймоуром и положила свои тонкие руки ему на морду.

— Это был серебряный меч, я знаю. Я видела это. Но ты снова поправишься! Мы вместе будем бороться с этим, только сначала мне нужно найти место, где ты сможешь выздороветь. Лежи спокойно. Тебе больше нельзя терять кровь. Я скоро вернусь.

Сеймоур лишь заскулил в ответ. Иви еще раз осторожно погладила его, после чего выскользнула из спальни. Она прислушалась и послала свои мысли во все направления. Никого. Из комнат слуг она еще восприняла пару запутанных мыслей, но все они лежали в своих гробах и спали. Иви побежала по коридорам, заглядывая в комнаты, пока не нашла маленькое каменное помещение, показавшееся ей подходящим. Затем она поспешила в восьмиугольный зал, подняла над головой одну из узких кушеток, на которых часто лежали старцы, и понесла ее в убежище для волка. Каменный саркофаг она не смогла бы перенести сама, но в одной комнате в западном крыле, где отдыхали нечистокровные, ей удалось найти пустой деревянный гроб. Он был старый, источенный червями, с заплесневелой влажной обивкой, но это не волновало Иви. Она принесла еще подушки из своего саркофага, а потом помогла Сеймоуру встать и оттащила его в обустроенную комнату. Главным преимуществом их нового жилища была тяжелая задвижка, на которую можно было закрыться как снаружи, так и изнутри.

Иви внимательно осмотрела глубокую рану Сеймоура, все еще кровоточившую. Прижав к ране сложенную в несколько раз ткань, она перевязала ее так крепко, что волк завыл.

— Ах, мой дорогой защитник, потерпи, так нужно.

Слова на гортанном гэльском языке звучали прерывисто.

Она и сама заметила, каким слабым стал ее голос. Она чувствовала себя совершенно обессиленной, и ей хотелось отдохнуть. Сеймоур подтолкнул ее к старому гробу.

— Да, я повинуюсь! Я едва могу держать глаза открытыми. Я позабочусь обо всем, когда проснусь.

Она закрыла дверь на задвижку, поцеловала Сеймоура в лоб на прощание и потом легла в гроб. Крышка закрылась.

Алиса открыла глаза. Это все произошло на самом деле? Что за ночь! Ее следующая мысль была о Сеймоуре. Нужно верить, что волк все-таки поправится. Она должна посмотреть, как у него дела. Алиса напрасно пыталась отодвинуть в сторону тяжелую крышку своего саркофага. Она сердито стала колотить по камню, пока наконец над ней не появилось лицо Хиндрика.

— Добрый вечер!

— Почему ты так долго? — сразу накинулась она на него.

Окинув спальню быстрым взглядом, Алиса увидела, что Кьяра и Джоанн как раз вставали из своих гробов, но Иви и Сеймоура не было. Саркофаг подруги был открыт и пуст. Совсем пуст! В нем даже не было подушек Иви. Хиндрик казался таким же удивленным, как и Алиса. Он пожал плечами.

— Меня не спрашивай! Когда я оставил вас, она точно лежала там, да и крышка была закрыта, как положено.

Но они не исчезли бесследно. Капли крови, словно тонкая нить из красного жемчуга, тянулись к двери, а потом в коридор. Алиса пошла по следу.

— Эй, тебе нужно переодеться. Ты же не можешь вот так отправиться на занятие! — крикнул Хиндрик, но она проигнорировала его и поспешила вперед, идя по кровавому следу, пока не остановилась перед дверью, обитой массивными металлическими полосами.

Алиса стала колотить в дверь.

— Иви? Сеймоур? Вы здесь?

Она попробовала открыть дверь, но та, как ей показалось, была закрыта изнутри на задвижку.

— Алиса! Иди на занятия. Я скоро приду, — услышала она голос Иви.

Алиса еще раз постучала.

— Как дела у Сеймоура? Я могу что-нибудь сделать для него? Почему ты закрылась здесь?

— У него не все в порядке. Ему нужен покой, — ответила Иви и повторила: — Иди, я скоро приду!

Алиса застыла у двери с поднятой рукой. Ей стало обидно, что в такой час подруга не хотела, чтобы она была рядом. Алиса раздумывала над тем, постучать ли еще раз и попросить разрешения войти, как почувствовала, что уже не одна в этом отдаленном коридоре. Она обернулась.

— Ах, это ты, — без энтузиазма приветствовала она Франца Леопольда.

Несмотря на то, что вечер только начинался, он выглядел так, словно недавно вышел из модного салона. Запачканные кровью вещи исчезли, рубашка и фрак выглядели безупречно, аккуратно причесанные волосы были собраны на затылке заколкой с бриллиантами.

— Она там, внутри, с Сеймоуром, да?

Он подошел к Алисе.

— Какой ты проницательный! — колко ответила она.

— Ах, ты сердишься из-за того, что Иви не хочет впускать тебя?

Франц Леопольд поднял брови и сделал такое выражение лица, что ей захотелось влепить ему пощечину.

— Нет, просто я беспокоюсь. Сеймоура, судя по всему, сильно ранили вчера.

— Я знаю! Он испортил мне шелковую рубашку своей кровью.

Алиса сердито посмотрела на него.

— Можно подумать, это твоя самая большая проблема. У меня, кстати, возникает вопрос: как такое могло произойти? Стоило Иви остаться в твоем обществе, как Сеймоур оказался ранен, а ее саму чуть не уничтожили. Я впечатлена!

Франц Леопольд подошел к ней так близко, что они едва не соприкоснулись носами.

— Если бы я не вернулся, то вы, три героя, были бы сейчас лишь кучкой пепла, которую развеяло бы ветром! Так что не упрекай меня в том, что волк ранен. Я привел их обоих домой вовремя, до восхода солнца. Где вы были, когда ситуация стала настолько критической? Уже лежали в своих надежных гробах? И это настоящая дружба!

Как раз из-за того, что этот упрек казался ей справедливым, в Алисе поднялась волна гнева. Она чувствовала себя виноватой, что не осталась рядом с Иви, а побежала вперед с Лучиано. Но разве она могла предвидеть, что их бегство примет такой неожиданный драматический поворот? Гордость не давала ей сознаться в угрызениях совести, тем более перед Францем Леопольдом.

Поэтому гораздо проще было лишь молча смотреть на него.

В этот момент задвижка отодвинулась и дверь немножко приоткрылась, но ровно настолько, чтобы в щель могла протиснуться Иви. Алиса попыталась взглянуть на волка, однако Иви снова быстро затворила дверь.

— Как он? Мы можем что-нибудь сделать?

Иви покачала головой. Ее волосы сегодня казались скорее серыми, а лицо было таким осунувшимся, что Алиса испугалась, подумав, что подруга тоже ранена. Но Иви, догадавшись о ее страхах, поспешила объяснить свое состояние.

— Это всего лишь от беспокойства, не более, — глухо произнесла она. — Пойдемте в зал. Позже мне нужно будет что-нибудь принести Сеймоуру, чтобы он подкрепился.

— Да, нужно достать ему мяса, — сказала Алиса. И почему она раньше до этого не додумалась?

Франц Леопольд последовал за ними на некотором расстоянии.

В зале с золотым потолком уже собрались почти все ученики. Кьяра толкнула Лучиано в бок, когда они втроем вошли в зал. По ее лицу было видно, что ее почти разрывало от любопытства. Она махнула им и оттеснила Таммо на другой конец скамьи так энергично, что тот чуть не упал. Франц Леопольд пошел дальше, к своим кузенам и кузинам.

— Садитесь! — приказала Кьяра и пододвинула им две чаши. — Какое необычное общество! Вы излечили нашего красавца от злобы? Или как еще можно объяснить вашу новую дружбу?

Лучиано посмотрел на нее исподлобья и недовольно фыркнул.

— О дружбе не может быть и речи! — возразила Алиса. — Но мне тоже интересно, что ему нужно было возле комнаты Иви.

Она вопросительно посмотрела на подругу, но та молча выпила свою чашу и попросила еще. Цита налила ей новую порцию. Никто из них троих не удивлялся, почему служанка была сегодня вечером такой серьезной. Она уже точно знала, что Рафаэла никогда больше не вернется.

— Где вы были? Что произошло? Некоторые говорят, что все дело в пари. Лучиано ничего не хочет объяснять. Такое впечатление, будто он со вчерашней ночи неожиданно онемел и теперь только и делает, что бросает гневные взгляды.

Именно такой взгляд он сейчас послал своей кузине. Она воинственно подняла подбородок, но тут же разрушила это впечатление улыбкой, от которой на ее милом круглом лице появились ямочки. И вообще, в своем зашнурованном корсаже и глубоком декольте с черными кружевами Кьяра выглядела исключительно женственно и соблазнительно.

— Я требую, чтобы вы рассказали мне о своей последней ночи со всеми подробностями. Вы не представляете, как мы волновались, когда уже начало светать, а вас все еще не было здесь. Слухи ходили самые невероятные! Кроме того, поговаривают, что старого Марчелло и Рафаэлу уничтожили! Что касается старца, то по нему я никогда не буду страдать. Но Рафаэлу действительно жалко.

Алиса помедлила. Она не хотела говорить о случившемся, но не потому, что они попали в ловушку.

— Возможно, позже, — уклончиво ответила она, чтобы хоть как-то ослабить напор Кьяры.

— Ты такая же, как и Лучиано! — Кьяра капризно надула губы. — Наверное, мне нужно пойти к Францу Леопольду и расспросить его!

— Да, так и сделай. Обязательно, — с сарказмом в голосе посоветовал Лучиано.

Вероятно, он надеялся, что наконец-то избавится от нее и нескончаемого потока вопросов и осведомится о состоянии Сеймоура. Но ему не удалось это сделать, так как в следующий момент в зал вошли профессорша Энрика, профессор Ругуччио и граф Клаудио. Учителя уважительно уступили место главе семьи. Граф вышел вперед. Зал накрыла тишина. Лучиано втянул голову. Это не предвещало ничего хорошего!

Если ночные дуэлянты до сих пор еще надеялись, что их вылазка в замок Святого Ангела не будет иметь серьезных последствий, то глубоко ошибались. Алиса не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь видела графа в таком состоянии. Его лицо было искажено от ярости, а тело излучало агрессивность хищной кошки. Она толкнула Лучиано в бок и прошептала ему пару слов.

Лучиано робко покачал головой.

— Мне доводилось видеть его таким всего пару раз, и это было очень неприятно. Для всех, кто попадался ему на пути!

— Анна Кристина, Алиса, Иви-Мэри, Карл Филипп, Лучиано и Франц Леопольд! — прогремел граф. — За мной!

Даже Дракас не осмелились возразить что-либо. Алиса поймала сочувствующий взгляд Малколма. Ну да, это было лучше, чем злорадство, которое появилось на некоторых лицах. Тем не менее она не хотела, чтобы ей сочувствовали! Она попыталась улыбнуться и, высоко подняв голову, самоуверенно последовала за другими.

Сопровождаемый профессорами граф повел шестерых учеников в роскошно декорированную комнату. Сам он сел на стул, в то время как другие остались стоять.

— И что вы себе вообще думали?

Скорее всего, он не ждал от них ответа, поэтому Алиса промолчала, как и все остальные, и опустила взгляд. Граф вскочил и стал ходить перед ними со скрещенными на груди руками. При этом он беспрерывно говорил. Когда он закончил, казалось, сама комната затаила дыхание.

— А теперь о том, что касается вашего наказания. Сегодня ночью мы с юными вампирами собираемся посетить театр «Балле», чтобы посмотреть пьесу Карло Гольдони. Со всеми юными вампирами, кроме вас! Вы незамедлительно вернетесь в свои саркофаги и там подумаете над своей легкомысленностью. Сегодня и еще две следующие ночи!

Это было жестоко! Быть запертым наедине с мучительной жаждой крови — настоящее испытание. Да, он точно знал что делал! И все же граф улыбался скорее горько, чем злобно.

— И даже не пытайтесь выбраться из ваших гробов, когда нас не будет. Я дал указания нечистокровным, чтобы они утяжелили ваши плиты камнями. А теперь идите.

Алиса взглянула на Иви. Что будет с Сеймоуром, если она не сможет позаботиться о нем?

Иви мужественно вышла вперед.

— Граф Клаудио, я не могу принять ваше наказание. Не сейчас.

— Так, ты не можешь. Ты считаешь, что не заслужила его?

Иви склонила голову.