Зов крови

— Может, когда Клеопатра приезжала в Рим к Цезарю, она привезла эту маленькую пирамиду в качестве подарка?

Лучиано усмехнулся.

— Не совсем. Но что касается времени, то ты почти угадала. Базилика была установлена за пару лет до рождения Христа народным трибуном Цестием, который, по всей видимости, хотел похоронить себя по примеру египтян.

— Чего только наш толстячок не знает, — язвительно прошептал Франц Леопольд, проходя мимо.

— Да, но разве это не прекрасно, — произнесла Иви своим обычным мягким голосом. — Мне гораздо приятнее слушать истории Лучиано о древности, чем твои беспочвенные оскорбления и колкости. Что же будет, когда мы приедем к вам в Вену? Мне уже сейчас жаль, если ты исключишь нас из ваших историй.

Франц Леопольд пару раз открыл рот, чтобы возразить, но потом так и не нашелся что ответить и отошел от них, снова присоединившись к членам своего клана, которые, как всегда, держались немного в стороне. Лондонцы тоже предпочитали находиться в своем кругу, а Джоанн и Фернанд, казалось, по-настоящему принимали только Таммо. Им предстоял еще большой путь, прежде чем они сумеют преодолеть недоверие и предубеждения между семьями.

Алиса посмотрела на Малколма. Его лицо уже приобрело более резкие черты, характерные для молодого мужчины, а осанку можно было назвать аристократической. Даже если Малколм не обладал демонической красотой Франца Леопольда и членов его семьи и не заставлял при одном своем виде трепетать каждое сердце, он, по ее мнению, выглядел очень привлекательно.

Да, среди юных вампиров оказались особенные кандидаты, и в этих случаях Алиса готова была постараться улучшить взаимопонимание с другими кланами. Намного улучшить!

Алиса почувствовала взгляд Франца Леопольда и быстро отвернулась, подумав, что если бы ей пришлось распрощаться с ним навсегда, то она нисколько не опечалилась бы. Даже при условии, что никогда больше не встретится с ним!

Словно случайно Алиса оказалась ближе к Малколму. Он приветливо улыбнулся, заметив ее.

— Скажи, у тебя еще есть та красная маска, которую ты мне показывал?

Малколм помедлил.

— Да, есть, но не здесь. А что?

Алиса показала ему кусок ткани.

— Мне кажется, что это тот же бархат.

— Хм, не знаю.

— Я хочу сравнить ткань с маской, — сказала Алиса и с некоторым вызовом подняла подбородок.

— Зачем? Только потому, что кто-то порвал одежду из такой же ткани?

Алиса помедлила.

— Нет, не поэтому. Возможно, сейчас ты будешь смеяться, но с тех пор как ты показал мне эту маску, я периодически в мыслях возвращаюсь к ней. Она не кажется мне частью наряда, в который облачаются, идя на бал-маскарад. — «И что может делать монашка с красным бархатом?» — добавила она про себя и беспомощно пожала плечами. — Впрочем, это всего лишь странное предчувствие.

— Тайные союзы и заговоры, — сказал Малколм.

— Ты смеешься надо мной. — Алиса вздохнула.

— Нет, я лишь спрашиваю себя, чему я должен верить, а чему нет.

Профессор Ругуччио повел их вдоль стены, которая примыкала к городской стене, но была гораздо ниже. Перед решетчатыми воротами он остановился, и их беседа была прервана.

— За этой стеной находится Некатолическое кладбище чужестранцев. Здесь похоронены многие люди, приехавшие в Рим из разных стран. Например, сын знаменитого поэта Гете или английские поэты Ките и Шелли. Мы посмотрим на их могилы.

Он повел их между надгробными плитами и монументами разного возраста, которые находились вдоль дороги, по обеим сторонам которой росли старые кипарисы.

— Шелли? — спросила Иви. — Тот самый Шелли, жена которого написала роман «Франкенштейн, или Современный Прометей»? Я прочитала его, и он глубоко поразил меня.

— Да, это так. Он умер совсем юным. Утонул во время плавания на паруснике. По крайней мере, так говорят.

Внезапно профессор остановился. Затихли его громоподобный голос и скрип туфель.

— Энрика, здесь посетители, — прошептал он вампирше. — Пожалуйста, не могли бы вы узнать, что это значит?

Худая вампирша коротко кивнула, отчего узел ее волос слегка качнулся, и тихонько шмыгнула в сторону.

— Спрячьтесь за кустами и надгробными камнями, — велел профессор ученикам.

Алиса присела за большим надгробным крестом, а потом, прячась в тени куста, переползла за следующий камень, который венчала фигура ангела с распростертыми руками.

— Что ты собираешься делать? — шепотом спросила Иви, которая держалась чуть позади нее.

Алиса вздрогнула. Ее подруга двигалась не только абсолютно бесшумно, но и умела скрывать свою ауру.

— Мне просто любопытно, — тихо сказала Алиса и стала красться дальше.

Она услышала голоса и присела за широким каменным блоком. Когда она немного вытянулась и выглянула между выступом и лавровым кустом, то обнаружила мужчину. Незнакомец сидел скрестив ноги на плоском каменном блоке перед могилой, а рядом стояла масляная лампа. У него что-то было у живота, и он все время наклонялся вперед. Что это он делает? Алиса вопросительно посмотрела на Иви.

Ирландка сощурилась.

— Он что-то пишет.

Теперь и Алиса смогла разглядеть перо в его руке и кивнула, соглашаясь с Иви. На мужчине был вечерний костюм, и он казался еще довольно молодым, его волосы мягкими волнами ложились на затылке.

— Оскар? Где вы? Мне уже надоело торчать ночью на кладбище. Что вы делаете, ради Бога?

Тут со стороны дороги подошли еще три человека и остановились возле пишущего. В центре была элегантно одетая женщина, которая держала под руку двух других спутников. Мужчина слева склонился вперед, чтобы разобрать надпись.

— Шелли? Неужели это тот самый Шелли, который написал жуткие истории и был женат на Мэри Уолстонкрафт? — Он протянул руки к горлу дамы. — Флоренс, смотрите, я — Франкенштейн, монстр, и я пришел вырвать у вас сердце.

Женщина завизжала и отшатнулась от шутника.

— Мистер Генри Ирвинг! Возможно, вы и одаренный актер, но ваши манеры ужасны. Что это вам взбрело в голову пугать меня такими ужасными вещами!

— Это называется мировой литературой!

— Если вы перестанете кричать и дадите мне возможность сконцентрироваться, то есть вероятность, что на этом камне тоже возникнет мировой шедевр, — рассердившись, сказал молодой мужчина с пером в руке.

— Ну, конечно! — театрально воскликнул актер. — Из нашего молодого Оскара Уайльда обязательно когда-нибудь получится знаменитый поэт, а из моего друга и агента Брэма Стокера, блистательного журналиста и свежеиспеченного супруга нашей восхитительной Флоренс, точно когда-нибудь получится достойный внимания писатель. Но давайте предоставим слово нашему другу Оскару. Мы хотим послушать, что он написал в этом жутком месте.

Молодой мужчина слегка засмущался.

— Ну хорошо. Но только пару строчек. А потом мы вернемся в город. Я знаю одну маленькую гостиницу с чудесными блюдами и еще лучшими винами!

Генри Ирвинг и Флоренс с энтузиазмом согласились с ним. Оскар прокашлялся и начал читать:

И там, где в чащах вырос мак багровый, В безмолвии одной из пирамид, Наверно, Сфинкс какой-нибудь глядит, На празднике усопших страж суровый…[5]

— Великолепно, мой друг, просто великолепно! — воскликнул актер и похлопал поэта по плечу, хотя тот явно еще не дочитал до конца. — Но сейчас давайте покинем родину мертвых. Я просто умираю от голода! Как можно было додуматься до того, чтобы устроить прогулку по ночному кладбищу!

— А мне это кажется увлекательным.

Глаза мужчины по имени Брэм Стокер даже заблестели, когда он осматривал могильные плиты, окруженные деревьями и кустами.

— Я так много читал о феномене смерти или, лучше сказать, бессмертия и разговаривал с людьми, которые утверждали, что действительно встречались с одним из тех бессмертных, которые высасывают у людей кровь и душу. Это существа ночи, быстрые и бесшумные, как тени, хотя у них самих тени нет. Они — охотники, а мы — беспомощная добыча. Вот, оглянитесь, за каждым этим камнем может скрываться вампир, который вышел из своего гроба, гонимый жаждой крови.

Флоренс вскрикнула и схватилась за руку своего супруга.

— Брэм, я прошу тебя, не говори так! Ты меня пугаешь. Ты действительно веришь, что подобное может существовать?

— Несомненно! — Ее супруг страстно закивал. — Ходят слухи, будто даже сам лорд Байрон, старый соратник Шелли, все еще живет среди нас как кровопийца.

— Ну, если это только не является плодом буйной фантазии какого-то поэта, — успокоил даму актер и в третий раз призвал своих товарищей уйти наконец с кладбища.

— В любом случае я продолжу исследования, а потом напишу книгу о вампирах! — сообщил Брэм Стокер.

Оскар Уайльд сложил принадлежности для письма и поспешил к освободившемуся месту возле Флоренс.

— Вот видишь, моя дорогая, было бы гораздо лучше, если бы ты выбрала меня, а не человека, который отдает предпочтение кровопийцам.

Ветер еще донес последние слова до юных вампиров, потом люди исчезли, а могилы снова остались покинутыми под бескрайним ночным небом, усыпанным звездами.

Иви толкнула Алису в бок.

— Пойдем назад, пока никто не заметил нашего отсутствия.

Алиса кивнула, и они осторожно пробрались назад, к своим одноклассникам, которые все еще прятались за кустами и явно скучали.

К их удивлению, профессора решили больше не задавать им упражнений на эту ночь, а позволили маленькими группами прогуляться по ночному кладбищу и порадоваться запаху разложения.

— В последние недели вы напряженно работали и много учились, — сказал профессор. — Так что вперед! Чего вы ждете?

Алиса, Иви и Лучиано вместе отделились от общей массы. К ним снова присоединился Франц Леопольд. Они медленно прогуливались среди могил, как вдруг новые звуки заставили их замереть.

Первое, что они услышали, был тихий звук, похожий на шорох колес тележки, едущей по гравию, потом послышались голоса, сдавленный смех и скрип поржавевших петель решетчатых ворот у церкви, которые кто-то открывал. Вампиры спрятались в укрытие. Вскоре в их поле зрения появились четыре человека, которые и в самом деле везли ручную тележку. Двое шли впереди и тащили ее за ручку, а еще двое толкали сзади.

— Что за странное место, — прошептала Алиса. — Здесь каждую ночь царит такое оживление? И что этим людям нужно на кладбище в столь позднее время?

— Я думаю, это что-то запрещенное, на что они не отважились бы в дневное время, — предположила Иви.

Недалеко от их укрытия тележка остановилась.

— Это должно быть где-то здесь. Я еще раз осматривал могилу сегодня днем, — сказал мужчина, который выглядел большим и сильным.

— Я ничего не вижу, — заявил другой. — Может, лучше зажечь фонарь?

— Нет! — сразу же дружно зашипели все остальные. — Ты хочешь разбудить могильщика? Мы не можем пойти на риск, иначе нас снова поймают, а затем выгонят из университета!

— Мой отец сдерет с меня шкуру, если я потеряю стипендию, — сказал последний.

— Правда? Для этого он должен обладать хоть какими-то познаниями в медицине, — усмехнувшись, заметил парень, стоявший рядом с ним.

Другие захихикали.

— Он и обладает, — мрачно ответил парень, опасавшийся наказания отца.

На вид им всем было около двадцати лет и, судя по их словам и одежде, они учились в университете. По всей вероятности, студенты не собирались тайно закапывать тело, так как, за исключением пары старых покрывал и двух лопат, в тележке ничего не было. Что же им понадобилось на кладбище?

— Это здесь! — воскликнул один.

Он пошел немного вперед и теперь махал своим друзьям, оставшимся рядом с тележкой, чтобы они подъезжали к нему. Высокий и худой, он двигался несколько неуклюже и казался подростком среди товарищей.

— А сколько уже трупу?

Другие достали лопаты из-под покрывал и подошли к свежей могиле, на которую указывал их товарищ.

— Два дня! И ни часа больше. Это путешественник из Англии, он умер от лихорадки. Я был с профессором в госпитале, когда тот велел врачам побыстрее похоронить его.

— Тогда приступаем к работе, чтобы хоть что-то получить, пока ночь не закончилась.

Голос прозвучал наигранно бодро. Двое взялись за лопаты и начали откапывать рыхлую землю. И тут металл воткнулся в дерево.

— Это просто каторга! — пожаловался один из копающих и передал свою лопату другому. — Марио, ты тоже должен немного поработать. Иначе потом ты не сможешь участвовать!

— Я хочу сердце и легкие! — прокричал самый маленький и коренастый из них.

— А мне череп. В конце концов, это я рассказал вам о свежем трупе!

Юные вампиры посмотрели друг на друга.

— Что они собираются делать? — спросила Иви.

— Труп украсть и расчленить, — сказал Франц Леопольд и пожал плечами. — Наверное, здесь, в святом Риме, так принято.

— А вот и нет! — накинулся на него Лучиано.

— Может, сатанинский культ? Такое есть повсюду, — предположила Иви. — Некоторые приносят человеческие жертвы. Но, вероятно, можно жертвовать также части тела умершего.

Алиса тихонько рассмеялась.

— Нет, я не думаю, что это как-то относится к мрачным религиозным культам. Скорее наоборот! Я считаю, что эти студенты изучают медицину!

— И что это значит? — все еще не понимая, в чем дело, переспросили у нее другие.