Полтавская битва: 300 лет славы

— Нет. Не совсем ограбить. Неужели ты ничего не понял? Он всего лишь желает обезопасить совой род от превратностей судьбы.

— Его слова о том, что они смогут проникнуть в усыпальницу фараона жгут меня огнем, жрец! Можно ли верить после этого хоть кому-нибудь?

— Твой предок фараона Аменемхет I давно сказал, что верить нельзя никому в своем поучении. А он хорошо знал людей, мой принц. У фараона нет друзей, у него есть слуги. А слуги всегда могут сменить своего господина. Вспомни слова из поучения:

Но евшие мой хлеб восстали на меня,

Те, которым я подавал руку, поднялись против меня.

— Стоит ли после этого стремиться стать фараоном в мире, где нет ни чести, ни преданности. Неужели наша страна столь обмельчала, жрец?

— Ты сгущаешь краски, мой принц. Люди страны Кемет нисколько не изменились. Они завистливы, они жадны до богатства и почестей. Они неблагодарны. И что с того? Людьми нужно управлять. И твой предок фараон Аменемхет I знал, как это делать. И Сенусерт III знал это. И твой отец. Вот почему при Сенусерте III и твоем отце Аменемхете III страна Кемет уже столько времени процветает. Египту нужен сильный и опытный правитель.

— А я? — спросил принц. — Меня ты считаешь таким правителем, жрец?

— А это мы скоро увидим мой принц.

— А что ты собираешься показать мне теперь, Ра-Тауи?

— Дом главного чати твоего отца Птахотепа.

— После того, что я видел, от Птахотепа ничего не жду хорошего…

Место действия: Город Иттауи, "соединяющий обе земли" — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дом главного части фараона Птахотепа.

Вельможа Птахотеп был стар, как и его господин фараон Аменхотеп III. Он давно утратил задор молодости и интерес к жизни который испытывают люди средних лет. Его уже не волновали женщины, и он не стремился к накоплению богатств, и к роскоши как в прежние дни. Красивые и изящные предметы не так трогали его, и только одна страсть продолжала съедать его по-прежнему и нисколько не уменьшилась — власть.

А после того как принц Аменемхет стал править страной вместо фараона, эта самая власть почти ускользнула из рук Птахотепа. Принц опирался на других людей. Старый вельможа отца был ему уже не нужен.

В вечерний час Птахотеп сидел в саду своего великолепного дома и жал гостя. И гость вскоре прибыл. Это был прибывший в Иттауи номарх Заячьего нома Тутхотеп.

Полный, средних лет вельможа, наследный повелитель Гелиополя любил жизнь, и это было написано на его лице. Он был охотник до всякого рода удовольствий — о пирах в его дворце говорили везде, и его собрание молодых рабынь могло бы вызвать зависть и самого фараона, если бы он ещё интересовался женщинами.

— Привет, великому чати фараона Верхнего и Нижнего Египта, почтенному Птахотепу.

— Привет и тебе, почтенный номарх. Я рад видеть тебя в своем доме. Садись рядом со мной и слуги подадут нам пиво. А этот напиток в моих имениях изготовляют особенно хорошо.

— Слухи о твоем краном пиве ходят везде, почтенный Птахотеп.

— Да! Мое красное пиво изготовляется по особому рецепту. И второго такого нет ни в Верхнем ни в Нижнем Египте. А знаешь ли легенду о красном пиве? Некогда сам бог Ра отправил своих гонцов на остров Элефантина. И должны были эти слуги Ра добыть ему семена добродетели. И они принесли богу эти семена. Затем их вместе с семенами ячменя положили в сосуды, наполненные кровью человеческой. Затем произнес Ра слово силы, и так получилось великолепное красное пиво.

Чати хлопнул в ладоши, и сразу же появились рабы и принесли большие кувшины и серебряные чаши, богато инкрустированные драгоценностями.

— Ты хотел со мной говорить, почтенный Птахотеп?

— Да. Ты знаешь, что наш владыка фараон Аменемхет, а живет он вечно, уже мало интересуется делами государства. Печаль съедает его, и он не желает жить и править.

— Да, почтенный чати. Это мне известно. Наш фараон сильно удручен смертью принца Эвиб-Ра, — согласился Тутхотеп.

— И скоро нашим фараоном станет Аменемхет IV.

— И это мне известно, Птахотеп. Он наследник фараона.

Тутхотеп давно понял, к чему клонит чати. Он не желает терять власть и желает сохранить свой пост и при новом фараоне. Номарх искренне удивился, как сильна в этом вельможе жажда власти. Ведь он совсем старик и не далек тот час, когда ему придется отправиться в страну, где правит Осирис* (*Осирис был главным судьей умерших, отсюда отправиться в страну Осириса — умереть). А все держится своими старческими пальцами за жезл и посох главного чати страны!

— Но устраивает ли этот наследник номархов страны Кемет? — спросил Тутхотеппа старый чати.

— Нас устраивает тот, кого назвал своим наследником фараон Аменемхет. А номархи верные слуги повелителя.

"Хитер, — подумал про номарха части фараона. — Но не хитрее меня. Делает вид, что ничего не понимает. Знаем мы таких верных слуг. Ну да посмотрим, кто кого переиграет…".

— Ты не желаешь быть со мной откровенным, Тутхотеп? А напрасно. Рано вы списали старого Птахотепа со счетов. Я не один год был доверенным моего владыки и потому многие тайны этой страны мне известны. Желаешь получить большую свободу у себя в номе, чем имеешь сейчас — помогай мне. А я помогу тебе и тем, кто стоит за тобой.

— Нужна ли мне твоя помощь, Птахотеп? — усмехнулся номарх и сделал большой глоток из своей чаши.

Старик ничего ему не ответил и только загадочно улыбнулся. Этот заносчивый вельможа пришел к нему с намерением посмеяться над главным чати фараона.

— Что означает твоя улыбка, почтенный Птахотеп?

— Ты выпил моего пива, — снова улыбнулся Птахотеп.

— Да и оно отменное.

Тутхотеп допил все содержимое чаши, и слуга наполнил её снова. И снова номарх выпил её до дна.

— Отменное пиво! — снова похвалил он напиток.

— Ты ведь уже подготовил свою гробницу, Тутхотеп? Я слышал, что она великолепна. И твоя статуя даже больше чем статуя фараона. Ты говорил, что в своем номе ты хозяин. Или мне донесли что-то не так?

— Уж не думаешь ли ты напугать меня, почтенный Птахотеп? Я и тебе могу сказать, что мой ном принадлежит мне, как принадлежал моему отцу. Я выполнил все, что должен был выполнить по отношению к фараону. И после этого я делаю в номе то, что угодно мне!

— Так твоя гробница уже готова?

— А что тебе за дело до моей гробницы, Птахотеп? Уж не думаешь ли ты купить её у меня?

— Нет. Она скоро тебе понадобиться.

— Почему ты так решил, Птахотеп?

— Мое красное пиво — пиво смерти. Я ведь не зря рассказал тебе легенду о красном пиве.

— Я слышал эту легенду много раз. Она родилась в моем номе. Есть красное целебное пиво бога Ра, и красное отравленное пиво богини Сехмет.

— Именно так, номарх. Именно так. Но ты не знаешь еще кое-чего.

— И что же это? — снова усмехнулся Тутхотеп.

— Сама львиноголовая богиня Сехмет подарила секрет этого пива жрецам. И передавали они этот секрет из поколения в поколение. И он почти исчез, ибо умерли почти все кто знал про него. И кое-кто по большому секрету передал его мне. И ты выпил такого пива, номарх.

Тутхотеп побледнел и чаша выпала из его руки. Остатки красной жидкости разлились по плитам подобно крови. Номарху уже более было не смешно.

— Ты более не смеешься?

— Это правда? То, что ты сказал, Птахотеп?

— Я не вру тебе и ты можешь узнать об этом у многих.

Тутхотеп промолчал. Он не нашелся что сказать.

— Итак, я смогу дать тебе противоядие от напитка богини Сехмет, номарх. Но могу и не дать тебе его. У тебя есть три дня подумать. Если желаешь жить — то приходи в мой дом и принеси мне клятву верности, а не желаешь поторопи мастеров и найди хорошего бальзамировщика. Пожалуйся на меня Осирису, может он воспалиться праведным гневом. А сейчас уходи!

Птахотеп указал номарху рукой на ворота. Тот поднялся и низко поклонился части фараона…

Тени в лабиринте.

— Видишь, мой принц, как делаются дела? Этот Птахотеп не так глуп, как думали многие. Многие списали его со счетов, а он одним ударом повалил себе под ноги номарха из Гелиополя. А этот номарх имеет виляние на жрецов Ра!

— А что это за яд Сехмет? — спросил принц жреца.

— Тайна этого напитка давно утеряна. И боюсь, что кроме Птахотепа, и еще нескольких человек, о ней никто не знает. Он получил её много лет назад от старого жреца богини Сехмет, которого многие считали выжившим из ума. Но Птахотеп послушал его и получил страшную тайну Египта в свои руки. И вот он решил воспользоваться ей.

— Он решил использовать яд в первый раз?

— Да. Не так просто выпустить из клетки демона богини Сехмет. Это опасно и не каждый на это решиться. Но скоро мы увидим как его станут применять и другие…

Глава 1. Реальность Исефет

"Я смогу выбирать реальность"

Единственный день может стать вечностью.

В течение единственного часа можно сотворить

будущее, ибо Бог знает того,

кто действует вместе с ним.

Тени в лабиринте.

Принц Эвиб-Ра увидел дворец своего отца.

— Это грядущий мир Исефет, мой принц. То, что будет, в случае если ты не умрешь. Он отличается от реальности богини Маат, которую мы с тобой только что посетили.

— Этот вариант мне нравиться больше.

— Вот как? Но ты еще не видел этого будущего, но говоришь, что он тебе нравиться. Отчего? Всего лишь из-за того, что ты здесь жив?

— Жизнь многое значит. Мое имя запомнят как имя фараона Верхнего и Нижнего Египта. Разве этого мало?

— Тогда давай посмотрим на этот мир и на тебя самого. И кто знает, может быть ты изменишь свое мнение.

— Значит, я смогу выбирать реальность, которая будет?

— Да, ибо это тебе предоставили выбор. Ты Тот, кому предоставлено это право…

Время действия: 44 год правления фараона Верхнего и Нижнего Египта Аменемхета III 1797 год до н. э.

Место действия: Город Иттауи, "соединяющий обе земли" — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дворец фараона.

Старик в белом одеянии жреца без всяких украшений с трудом передвигал свои ноги по дорожке ведущей к дворцу. За ним на почтительном расстоянии шли стражи и слуги.

Этот старик был фараон Верхнего и Нижнего Египта Аменемхет III. Он уже год назад как перестал носить одежды подобающие великому владыке, а одевался просто как жрец. Исключения фараон делал только в случае торжественных выходов. И так было с того дня, когда его старший сын и соправитель принц Эвиб-Ра взял все нити правления страной в свои руки.

Аменемхет III правил страной долго и время его царствования многие почитали за золотое время в истории Египта. Строились храмы, дворцы, обустраивалась Дельта, крепли торговые связи, росла добыча золота, оросительные системы были в порядке и урожаи оттого были неизменно высокие. Фараон оправдал слова придворного писца о себе:

Процветает Египет. Он сделал сильными обе земли, Он — жизнь, несущая прохладу; Сокровища, им розданные, — это пища Для тех, кто идет за ним. Он — пища, а рот его — изобилие.

Но его мучило одно — правильный ли он сделал выбор в определении наследника? Своего второго сына Аменемхета старый фараон не сильно жаловал. И это было правильно. Так сказал бы каждый. Второй принц Кемета совсем не напоминал первого ни статью, ни умом, ни силой воли.

Но теперь и первый сын, наследник-соправитель, стал вызывать его беспокойство. Слишком он был решителен и смел. Слишком высоко ценил свою власть и ни с кем не желал её делиться.

— Государь, — послышался рядом тихий голос, который заставил фараона вздрогнуть.

Кто это посмел приблизиться к нему так близко? Разве он не приказал все держаться на расстоянии? Он поднял голову и посмотрел на дерзкого. Но это был его любимец архитектор Сенусертах. Также старик, но в отличие от фараона он был полным и на его широком лице не были так заметны разрушительные следы времени и горя как на худом лице фараона.

— Сенесуртах? Ты уже вернулся? Я рад тебе, друг мой.

— Ты сердит, государь? Я пришел к тебе не вовремя?

— Не на тебя я сердит, друг мой. Тебя я всегда рад видеть. Как идет строительство храма в Тине?

— Хорошо, государь. Скоро он будет совсем готов.

— Это радует мое сердце, Сенусертах. Слишком мало радости мне осталось в этой земной жизни. Я угасаю, друг мой.