Полтавская битва: 300 лет славы

— Я не хочу замуж, Ата, — принцесса стала серьезной.

— Отчего? Если ты встретишь…

— Ты сама знаешь, что мне не дадут никого встретить. Отец мой уже стар и слишком сломлен своим горем. Он потерял любимого сына. А мой брат Аменемхет желает стать фараоном. И ты знаешь, что последует за этим. Меня сделают его женой. Царственный сын и царственная дочь Египта должны составить пару. Но он мне просто противен, Ата.

— Принца Аменемхета нельзя назвать приятным мужчиной. В этом я с тобой согласна. Но ты уверена, что именно его готовят тебе в мужья?

— Да, некоторые придворные уже думают про это. Жрецы Себека только и ждут того чтобы схватиться со жрецами Амона-Ра. И наш союз будет на руку последним, Ата.

— А вот я так не думаю, Себекнофру, — Ата перешла на шепот. — Я подслушала разговор моего отца с Амени, главным казначеем…

— Подслушала?

— Да. Амени вербует сторонников среди чиновников и знати. И они говорили о том, что пора сделать бога Себека — Крокодила Солнца тем, кем некогда сделали Ра.

Себекнофру поняла, о чем говорит Ата. Жрецы бога-крокодила в последнее время набирали силу. Храм Крокодила Солнца появился даже в столице Верхнего и Нижнего Египта Итауи. Жрецы Себека мечтали распространить свой культ по всей стране, во всех номах, где течет Нил.

— Они и от твоего отца добились, чтобы он назвал тебя, когда ты родилась, именем Себекнофру в честь бога Себека. Ты посвящена богу крокодилу. Понимаешь?

— Я это знаю давно. Разве их устроит мой брак с принцем Аменемхетом?

— Их нет. В особенности верховного жреца Крокодила Солнца.

— Но тогда кого они прочат мне в мужья?

— А ты сама не догадываешься?

— Нет.

— Совсем?

— Не будь злюкой, Ата. Хватит меня мучить. Мы же подруги. Если тебе что-то известно, то говори.

— Что скажешь насчет Себекхотепа?

— Себекхотепа? Это юноша брат главного казначея?

— Именно. Мне показалось, что сам казначей желает женить брата на тебе и тем самым продолжить династию и вместе с этим основать новую. А если ты станешь его женой, то все будет по закону.

— Это смешно, Ата. Мне выходить замуж за Себекхотепа? Мой отец станет смеяться такому предложению.

— А кто ему скажет? Казначей Амени не глуп. Он не станет действовать, всего не продумав. А его отец жрец еще умнее.

— Но даже заполучив меня Сбекхотеп не получит трон. Мой второй брат наследник трона.

— Он может умереть. Также как умер твой старший брат принц Эвиб-Ра. Ты ведь слышала, что говорят о его смерти во дворце?

Принцесса слышала, как шепчутся придворные и слуги о том, что принц и наследник был убит. Но она не верила этому. Слуги всегда что-либо сочиняют.

— Это глупости, Ата. Еще не было умершего принца в Египте, которому не приписывали бы смерть от рук убийц.

— Глупости? Нет, Себекнофру. Это совсем не глупости, хотя я ничем не могу это доказать.

— Но почему ты считаешь все эти россказни правдой, Ата?

— Ты разве не знаешь воина по имени Аха, госпожа?

— Знаю. Это офицер дворцовой гвардии. Он еще часто занимался с моим умершим братом фехтованием на мечах.

— Вот именно. И на его груди я видела знак скорпиона!

— И что? — недоумевала Сбекнофру.

— А то, что он воин Зару. Вот откуда его волшебное умение сражаться мечом. Они потомки великого Скорпиона, госпожа. Сыновья богини Селькит, что сама принимает облик самки скорпиона. От яда этого воина и умер твой брат.

— Но Аха не скорпион! Откуда ты взяла эти сказки?

— Подслушала разговор в доме моего отца. И там говорили, что воины Зару могут призывать смертельных красных скорпионов. И такого скорпиона видели во дворце в день смерти принца.

— Но Аха был другом Эвиб-Ра. Зачем ему убивать своего господина? Ведь Аменмес его терпеть не может! И мой младший брат равнодушен к фехтованию.

— Трудно объяснить поступки Зару Скорпиона, Себекнофру. Однако, сейчас я хочу рассказать тебе не про это.

— Но ты сама заговорила про Зару.

— Да, но не это главное в моих словах, Себекнофру. Ты не знаешь, что жрецы Себека в Итауи недавно сочинили сказку о женщине, что стала женой крокодила. Слыхала?

— Нет. А при чем здесь какая-то сказка? — не поняла принцесса.

— А при том. Сам бог крокодил Себек вышел из вод Нила и овладел красивой женщиной, и она родила от него ребенка. При родах присутствовали незримо богини Египта, и сама Исида предсказала, что это будет царь по славе своей равный самому Хуфу. И знаешь кто эта женщина?

— Нет. А кто она?

— Жена нашего верховного жреца Себека. А Амени и Себекхотеп его дети. Но старший Амени сын простого чиновника, а младший…Говорят, что он не сын своего отца, но сын самого бога. Вот и подумай, принцесса, кем тебе лучше быть женой брата-наследника или женой сына бога Себека!

— Я не верю, что Себекхотеп сын бога, но даже не смотря на это он много приятнее моего брата принца Аменемхета…

Тени в лабиринте.

— Твоя сестра, мой принц, также думает о благе Египта и так же не разрывает его со своим благом.

— Погоди, жрец. А что Ата сказала про моего друга Аху?

— Он не убивал тебя мой принц. Это я могу тебе сказать точно. Но насчет того, что воин Зару может вызывать красных скорпионом, то это правда. Но твой друг еще ничего не знает о своем предназначении.

— А ты можешь мне про это рассказать подробнее?

— Не сейчас, мой принц. В будущем у нас будет для этого много времени.

— В будущем? — переспросил Эвиб-Ра.

— Да. Когда ничто земное уже не будет нам с тобой мешать. А не желаешь ли увидеть, чем в этот момент занимается верный слуга твоего отца архитектор Сенусертах?

— Это не только приближенный и слуга, но давний друг моего отца.

— Вот и давай посетим друга твоего отца. Может быть, в его лице мы и найдем того самого верного слугу, по которого ты, мой принц, упоминал…

Место действия: Город Иттауи, "соединяющий обе земли" — столица Верхнего и Нижнего Египта. Дом архитектора Сенусертаха.

Архитектор покинул дворец фараона и приказал рабам отнести себя в свой дом. Жилище Сенусертаха было неподалеку от жилища фараона и отличалось небывалой роскошью. Такой дом ничем не уступал дому главного чати* (*чати — министр, визир) фараона Верхнего и Нижнего Египта. Но Сенусертах был не просто архитектором, но тем, кому было доверено строительство гробницы Аменемхета III. Да и отец Сенесуртаха в свое время был строителем хитрой гробницы фараона Сенеусерта III. И он передал сыну все свои секреты и потому считался лучшим строителем страны.

Дом был большой с колонами в виде стеблей лотоса по фронту, украшенными сверху золотыми лепестками, обнесен белой стеной с башенками и большими воротами, обшитыми медными листами.

Вокруг дома был сад, без которого не мог обойтись ни один знатный египтянин. Они не проводили много времени в доме, а любили мягкую зелень пышных растений и деревьев, прохладу бассейнов.

Три бассейна в саду Сенусертаха были облицованы мрамором, не худшим чем в саду самого фараона. Две беседки выстроенные архитектором год назад были расписаны самим Маи. И главный художник фараона не пожалел красок и золота на отделку. Здесь были сцены из жизни хозяина имения, изображавшие его триумф: фараон жалует его титулом своего друга, за окончание строительства храма Амона фараон наградил его золотом десять лет назад, за строительство нескольких гробниц его возвели в ранг первого архитектора Египта восемь лет назад…

Архитектора и царского друга встречали слуги и почтительно кланялись ему до земли.

— Где мой сын? — спросил Сенусертах, выходя из носилок. — Уже прибыл в мой дом?

— Твой сын ждет тебя, господин, как ты приказал в саду, — ответил раб сириец. — Прикажешь позвать его?

— Нет. Я сам пойду к нему в беседку и там отдохну. А ты побеспокойся, чтобы нашему с ним разговору никто не помешал.

— Слушаюсь, мой господин, — раб снова склонился до самой земли.

Архитектор направился в беседку и там нашел своего сына высокого плотного красивого юношу, неопрятно одетого, с руками покрытыми многочисленными ссадинами. Сенусертах приучал сына к труду, и тот лично работал как камнесечец.

— Отец! — он вскочил на ноги. — Ты хотел меня видеть?

— Да, сын мой Синух. И для этого я послал к тебе раба с моим посланием. И я рад, что ты прибыл так быстро. Фараон совсем плох.

— Но в городе говорят, что здоровье Аменемхета вполне хорошее.

— Да, но в городе не знают того, что знаю я. Фараон скоро умрет. Да и не правитель он уже больше. После смерти Эвиб-Ра государственные дела его интересуют мало. А его наследник принц Аменемхет меня терпеть не может. И сразу же выставит меня вон, несмотря на все мои таланты. А ты знаешь, Синух, что все, что у нас есть, это дары фараона?

— А то, что дал один фараон может легко забрать другой, — договорил за своего отца Синух.

— Верно.

— И ты, и мой дед не заработали своим трудом на хорошее отношение? Удивляет меня это.

— Что делать? Мы с тобой не номархи. У нас нет знатных предков. Мы во всем зависим от повелителя Верхнего и Нижнего Египта.

— И завтра мы можем стать нищими? Но наше ремесло останется с нами.

— А если фараон поднимает иного архитектора? Многие наши заказчики тогда уйдут к нему. И наши доходы резко упадут. Спорить с фараоном не просто, сын мой. Но твой отец не глуп, мой мальчик. И все что заберет у нас новый фараон, мы заберем обратно.

Синух весьма удивился, услышав такое.

— Я сам откажусь от своих ценностей и два ларца с моими драгоценностями пожертвую владыке моему Аменемхету III и помещу их в его гробницу. Новый фараон Аменемхет IV не решиться забрать драгоценности у своего покойного отца.

Синух снова не понял архитектора.

— Но что нам с того, отец? Твои драгоценности у многих вызывают зависть. И какая нам разница останутся он Аменемхету III или Аменемхету IV?

— Разница большая. Я сейчас нарисую тебе на песке то, что не доверил ни одному папирусу. Это план строения, в котором будет упокоено тело моего друга и повелителя. Никто больше не знает про это.

— А твои помощники?

— А ты заметил, кого я отобрал в качестве помощников, сын? Это люди по большей части никчемные и ни на что кроме лести не способные. Один их них обо всем доносит принцу Аменемхету и думает, что я не знаю про это. А сам принц желает сделать его своим архитектором. Воистину боги лишили этого принца разума.

— Ты хочешь сказать, отец, что приготовил гробницу с секретом, как это было сделано моим дедом для фараона Cенусерта III?

Сенесертах был сыном знаменитого строителя гробниц также Сенусертаха, который строил самые хитрые строения с многочисленными ловушками для грабителей могил.

— Да. Погребальная камера царя это четыре монолитных блока большого веса. Они отлично укреплены, и разрушить это сооружение не представляется возможным. После того как мумия фараона будет помещена туда, вход в камеру будет закрыт многотонной базальтовой плитой. Пробить эту плиту грабителям, даже если они приникнут внутрь гробницы, что маловероятно, будет трудно. На это понадобиться лет 80.

— Это хорошо для фараона, отец.

— Не только для фараона, сын мой. Мы с тобой будем знать, как проникнуть в гробницу и как достать оттуда наши ценности. Больше того туда же будет помещены и ценности принцессы Верхнего и Нижнего Египта Себекнофру. Ведь придет такое время, сын мой, когда они ей понадобятся.

— А отчего ты вспомнил о принцессе, отец?

— Ты ведь готов служить принцессе Себекнофру, сын мой?

— Конечно, готов. Она дочь фараона и моя госпожа.

— Я видел, как ты смотрел на принцессу во время последнего приема во дворце. Я потому и отправил тебя подальше отсюда. Так смотреть на дочь фараона не может простой смертный, Синух. Не забывай кто ты, а кто она…

Тени в лабиринте.

— Что я слышу, жрец? Сенусретах, которому мой отец доверят как самому себе, его друг, готовиться ограбить своего повелителя?