Угрюмый город

Денис взглянул наверх: склон почти отвесный, добрых десять метров.

— Был еще жив или сразу?..

— Почти что не жив, — Горюнов закрыл лицо ладонями, потом медленно-медленно опустил, — дышал через раз. Я бегом наверх — голосовать, тормознул «копейку», пока дотащили: по откосу никак— в обход, туда-сюда — минут десять, в общем, поднялись на трассу, а он уже холодный. Я машину отправил в город, там при въезде гаишный пост, а сам остался охранять, чтоб никто мотоцикл не тронул.

— Ясно… — Денис огляделся. Никаких следов не сохранилось, по крайней мере, на месте падения. Недавно, вчера-позавчера, прошел ливень, под откосом расплылись свежие потеки намытой им светло-коричневой глины, похожие на языки полузастывшей лавы. — Понятно… У него какие-нибудь вещи с собой были?

— Я что, по-твоему, по карманам шарил?! — мгновенно обиделся Горюнов.

— Когда Олег падал, что-нибудь могло выпасть? Могло, — спокойно возразил Денис, — и на мотоцикле тоже.

Горюнов нагнулся и поднял что-то с земли. Денис вопросительно кивнул.

— А, пустяк, камешек… Не было ничего, налегке ехал. Это назад, от родителей, понятно: всегда с гостинцами. Насчет выпало ли чего — прости уж, не скажу. Когда за Олегом спускался, не до того было, а потом я мотоцикл караулил аж до приезда милиции.

— А когда показывали следственной группе место падения?

— Нет! — Горюнов обиженно отмахнулся. — Они меня тут же наверх спровадили. Кое-как обмерили, пошарили чуть-чуть для видимости… Потом протокол подписал, вот и вся история.

— После того как вас Олег обогнал, проезжали мимо встречные машины или попутные? — спросил Денис. — Вспомните, постарайтесь!

— Точно! Следователь меня тоже спрашивал! Нет, не обгонял никто, и встречных не было.

— Ладно, — Денис нетерпеливо посмотрел на часы: чуть больше часа до футбола, — покажите, где мотоцикл лежал.

На трассе отыскать следы аварии тоже не удалось. Горюнов показал примерно: пару метров туда, пару метров сюда, но дорога вся была в мелких выбоинах, а ограждение — щербатое от рождения — в шрамах от летящих из-под колес камней.

Получалось, что Олег, не вписавшись в поворот в самом его начале, ударился о бетонную плиту и вылетел в кювет, а мотоцикл, отразившись от стенки, кувыркался по дороге еще с полсотни метров. То есть либо Олега кто-то догнал и ударил сзади — но Горюнов уверяет, что после Олега никто его не обгонял, — либо Олег, вместо того чтобы наклониться к центру поворота, каким-то неестественным образом перегнулся в другую сторону, иначе, даже ударившись об ограждение, он покатился бы по дороге.

История действительно странная. И мотоцикл надо обязательно осмотреть.

— Фамилии следователя и эксперта, который мотоцикл осматривал, не запомнили?

— Они мне не представлялись, — обиженно засопел Горюнов.

— А как выглядели, хотя бы помните?

— Обыкновенно выглядели. Следователь такой постарше, с радикулитом наверное, спина у него не гнулась… Больше ничего про него не помню. А эксперт — тот помоложе: тридцать пять в лучшем случае, крепенький такой, кряжистый, курчавый, залысины еще большие и вообще лицо такое бурятское или монгольское — со скулами такими….

Вечер того же дня

К гостинице Денис подъехал, когда было уже без десяти семь. Стремительно загнал джип на стоянку и рысцой, рысцой — ко входу. Обильный обед, которым накормили родители Игоря, от прогулок на свежем воздухе и лазаний по насыпям давно растрясся, отчаянно хотелось чего-нибудь пожевать, но на поход в ресторан времени уже не оставалось. А на крыльце дорогу ему преградила женщина, а может, девушка, он даже не разглядел толком, смотрел под ноги — торопился. Столкнулись у самых дверей. Он шаг вправо, и она шаг вправо, он — влево, и она туда же. Раза три так переступив, Денис решительно ее отодвинул и, буркнув извинения, рванулся наконец внутрь. Но она вдруг схватила его за рукав:

— Простите, это не вы из Москвы сегодня приехали?..

— Я, — Денис хотел все-таки пройти мимо, но, подняв глаза, сообразил: хорошо, что не прошел. И дело было даже не в девушке, довольно хорошенькой: лет двадцати пяти, не больше, темноволосой, с миндалевидными, очень темными глазами, настолько темными, что практически не было видно зрачков. На ней были светло-голубые обтягивающие брюки и того же цвета обтягивающий короткий свитерок, между свитером и брюками оставалась еще узенькая полоска смуглого подтянутого живота… но все это он заметил буквально краем глаза, просто по привычке не пропускать детали. Главное внимание Дениса было приковано к дальнему углу здания. Тому, за которым сегодня утром курочили белую «Волгу».

Он был почти уверен, что секунду назад видел до боли знакомую фигуру, удалившуюся за этот самый угол в сопровождении двух совершенно незнакомых фигур. Почти уверен, но все-таки не до конца.

— Я на минутку, — бросил он девушке и, забыв о футболе, бегом скатился с крыльца.

Девушка последовала за ним, он слышал, как стучат по асфальту каблуки ее туфель, но оборачиваться и тратить время на дополнительные объяснения не стал.

За углом никого не оказалось, Денис пробежал еще несколько метров, снова свернул и очутился в довольно тесном дворике: котельная с высоченной красной трубой, загородка из проволочной сетки, штабель пустых деревянных ящиков, какие-то ржавые контейнеры, мусорные баки, обшарпанный фургон ГАЗ-53 на кирпичах вместо двух передних колес и на первый взгляд ни одной живой души. Но, прислушавшись, Денис различил обрывки разговора, долетавшие откуда-то из-за контейнеров. Слов было не разобрать, потом послышалась какая-то возня и звук нескольких тупых ударов, кто-то вскрикнул. Переложив пистолет из наплечной кобуры в карман куртки, Денис двинулся в сторону беседовавших.

Он не ошибся: одним из троих в темном, разящем общественным туалетом углу был Щербак. Согнувшись пополам и схватившись руками за живот, он судорожно глотал ртом воздух. Лицом к нему и, соответственно, спиной к Денису стояли двое: оба в джинсах и джинсовых рубашках, с крепкими, коротко стриженными затылками, довольно широкими плечами, однако задницы у злодеев тоже были ничего себе — немногим уже плеч. Гаишники, что ли, хмыкнул про себя Денис.

Один в левой руке держал сигарету, а правую лениво и расслабленно встряхивал. Очевидно, именно он только что съездил Николаю под дых. Второй, чуть наклонившись вперед, хриплым баском назидательно отчитывал Щербака:

— Мы же говорили тебе. Говорили? Говорили. Ты не слушаешь. Не слушаешь?

— Не слушает, — поддакнул тот, что с сигаретой.

— Скажи спасибо, что мы такие добрые, — продолжал первый. — Мы тебе еще раз повторяем: сваливай, откуда приехал…

Денис медленно, стараясь не наступать на валявшиеся в изобилии под ногами бумажки и битые стекла, подошел ближе. Заметив его, Николай, продолжая жалобно поскуливать, хитро подмигнул и незаметно указал пальцем на левого. Денис все понял: ему — правый, тот, что так проникновенно читал наставления.

— Эй, мужики, — крикнул Денис, — закурить не будет?

Оба амбала как по команде повернулись к нему. Не дожидаясь, пока они сориентируются, Денис врезал «своему» по зубам левой. Амбал хрюкнул, на губах мгновенно выступила кровавая пена. Это был, видимо, тот самый тип, который утром уговаривал Щербака убраться из города — сто восемьдесят сантиметров, сто — сто десять килограммов, широкоплечий, ноги кривые, короткие, шея толстая, лицо круглое, подбородок скошенный, лоб низкий, глаза мутные, голубоватые, губы толстые, стрижка короткая. От удара он качнулся, неловко отступил к стенке и, отразившись от нее как мячик, прыгнул на Дениса с занесенным для удара кулаком. Денис встретил его прямым в челюсть и тут же, не отпуская, добавил ладонями по ушам. Амбал взвыл. В это время Николай, не мудрствуя лукаво, пнул «своего» ботинком в жирную задницу. Тот шлепнулся на колени, но поскольку одна рука была занята сигаретой, а второй он по инерции продолжал трясти, то, не удержавшись, он пропахал подбородком метра полтора асфальта, и так и остался лежать.

— Ой, берегитесь! — раздалось сзади. Кричала девушка.

Денис, отшвырнув поверженного противника, обернулся и увидел еще как минимум четверых в джинсе, девушку, которой на шею опускается резиновая дубинка, и приличных размеров кулак, врезающийся ему в лоб.

На несколько секунд он отключился, а когда пришел в себя, Щербак в порванной куртке и с висящей лохмотьями штаниной отмахивался от двоих, третий — самый тощий, с длинными, жирными, стянутыми в хвост на затылке волосами — поднимал несчастного с расквашенным подбородком, а последний из вновь появившихся объяснялся с Рыбалко, показавшимся со служебного входа. Денис потряс головой, разгоняя туман, все еще висевший перед глазами, и бросился на выручку Николаю. Тот, что с хвостиком, оставил товарища и попытался обхватить Дениса руками. Как боец он был гораздо серьезнее, чем предыдущий противник. Ему почти удалось сделать захват. В последний момент Денис вывернулся, провел быструю серию ударов в корпус, два слева в челюсть. Однако «хвостатый» даже с места не сдвинулся, стоял и ухмылялся, ожидая, пока Денис выдохнется, только руки чуть приподнял, защищая лицо.

Николай, нейтрализовав одного ударом в пах, не без труда разбирался с оставшимся. И Рыбалко, так и не сумевший увещеваниями добиться прекращения драки, ловко заехал собеседнику в ухо, которое тут же стало бордовым.

Обрабатывая «хвостатого» частыми ударами в корпус, Денис увидел, как девушка пришла в себя, держась за ушибленную шею, отползла к фургону и, достав из рюкзачка мобильный телефон, набрала номер. А «хвостатому», видимо, надоело работать боксерской грушей, он изловчился и ударил Дениса левой в бок.

У Дениса снова на мгновение потемнело в глазах. Но неизвестно, кому, в результате, было больнее. Целил «хвостатый» наверняка по печени, но угодил как раз по лежащему в кармане пистолету. Чертыхнувшись с досады, он врезал Денису по лицу тыльной стороной открытой правой. Из расцарапанной кольцом щеки тут же потекла кровь. Денис, окончательно разозлившись, схватил «хвостатого» за грудки и коротким резким движением стукнул лбом прямо в переносицу. Противник с тихим стоном медленно осел на асфальт.

Николай тем временем зашвырнул своего в мусорный бак, а Рыбалко, матерясь вполголоса, прижав левой рукой к стене, чтобы не падал, правой хлестал своего противника по лицу, которое уже изрядно вспухло, правый глаз, заплыв кровью, почти закрылся, с разбитой нижней губы сочилась юшка, пачкая светлую рубашку охранника.

Денис с Николаем еле оттащили Рыбалко от несчастного амбала. Тот тут же сполз по стене и затих, а охранник продолжал ругаться:

— Ну, бардак, блин! Нормальная же была гостиница, нормальная! А теперь?! Какого черта они к вам пристали? — напустился он на Дениса. — Неприятностей таки ищете?!

— Кто они? — вопросом на вопрос ответил Денис.

— Мы их вообще впервые видим, — добавил Щербак.

— Кто-кто?! — сплюнул под ноги Рыбалко. — Я что, каждого урода в городе обязан в лицо знать?

Где-то вдалеке взвыли милицейские сирены.

— Ну вот, блин! — взвился охранник. — Только этого мне еще не хватало. Давайте, — подтолкнул он Дениса, — давайте к себе, умойтесь. И вообще: вас здесь не было, вы ничего не видели, ясно?

Амбалы потихоньку приходили в себя и тоже потянулись из дворика. Желания продолжать драку больше ни у кого не было. Денис помог подняться девушке, которая все еще сидела под фургоном с телефоном в руке.

— Денис, Николай, — представил он себя и друга.

— Лилия, — вымученно улыбнулась девушка.

— Вы подруга Олега, — догадался Денис.

Она кивнула:

— Вообще-то я искала Игоря. Но мне сказали, что вы приехали…

— Давайте в номер, что ли, поднимемся? — предложил Щербак. — Там как бы футбол давно начинался…

— Черт! — Денис с этой дракой и забыл совсем о матче.

Они настолько быстро, насколько позволяла разбитая нога Щербака и общая слабость Лилии, двинулись к главному входу, через служебный Рыбалко почему-то входить категорически запретил. Милиции пока видно не было, хотя сирены продолжали выть где-то совсем рядом, амбалы в большинстве своем уже погрузились в красный «БМВ» и отчалили, «хвостатый», сидя за рулем вишневой «тойоты», ждал, пока влезет на заднее сиденье коллега с разбитым подбородком. И когда Денис уже был в дверях, пропустив вперед Лилию и Щербака, «хвостатый» вдруг выставил в окно руку с пистолетом и нажал на спуск.

Денис едва успел пригнуться, выстрела он не слышал, но в пару прыжков оказался рядом с «тойотой» и повис на руке «хвостатого». Мотор уже работал, машина тронулась, быстро набирая скорость. Денис пробежал рядом с автомобилем несколько шагов, выкручивая руку с пистолетом. Пистолет почти уже был у него, но, споткнувшись о бордюр, Денис упал и, кувыркнувшись несколько раз, больно стукнулся о железный заборчик стоянки.

Тут же рядом взвизгнули тормоза, и двое ментов в бронежилетах, ни слова не говоря, скрутили ему руки и бесцеремонно зашвырнули в милицейский «бобик».

19.25

Ударившись лицом о железный пол, Денис отключился и пришел в себя, только когда его вытряхнули из «бобика» на землю. Его проволокли мимо двух потасканного вида теток, сидевших у дверей дежурного помещения с заплаканными лицами, тупо уставившись прямо перед собой — от страха они не смели повернуть головы, — и впихнули в «обезьянник». Там вальяжно расположился бомж, заняв всю лавку. Он оценивающе взглянул на Дениса и с неохотой поджал ноги. Но Денис не сел. Минут пять он бегал по клетке взад-вперед: так глупо! Влип, как последний кретин! Потом обратил внимание на то, что дежурный смотрит телевизор (как назло, он был повернут задом), вспомнил про футбол — уже минут пятнадцать, наверное, показывают! — и от досады застыл на месте. Вот так всегда!..

Он приник к решетке и прислушался: хотя бы счет узнать, но за гвалтом в коридоре ничего нельзя было разобрать. Промучился еще минут около пяти и начал уже улавливать отдельные слова комментатора, но тут в дежурку ввалилось несколько человек с полной выкладкой: автомат, каска, бронежилет — и все столпились у телевизора. За ними следом появился долговязый майор налегке, в одной рубашечке, протолкался к экрану, хлопнул дежурного по плечу и громко спросил:

— Ноль-ноль?

— Ноль-ноль.

— Тогда получай оружие, Рыжов за тебя подежурит.

— Да как же, товарищ майор… — попытался возразить тот.

— Бегом я сказал! Не забьют без тебя. — Он повернулся к теткам. — А вы какого до сих пор здесь торчите?! — Когда все вышли, он добавил, слегка понизив голос: — Завтра по пять сотен за нарушение общественного порядка. Марш отсюда!

На лицах женщин одновременно отразилась одна и та же гамма чувств: мучительное: где раздобыть пять сотен, и радость нежданно свалившейся свободы, и ужас: завтра опять сюда!

— Завтра без пятнадцати восемь, — пояснил майор, — только не суйтесь ко входу! В сторонке постойте. Приносите по пятьсот — отдаю паспорта. Все! Без пятнадцати восемь, завтра, в сторонке. Не опаздывать!

Майор ушел. Место дежурного занял желторотый сержантик. Коридор опустел, и Денис стал различать комментарий: «Титов делает неточную передачу…»

— Заурить не бует? — заискивающе спросил бомж, глотая буквы.

Денис похлопал по карманам — пусто. Обшманали, — отмахнулся он.

— А выпустят — угостишь?

— Угощу, если заткнешься.

— Начайник! — бомж сполз с лавки и тоже подошел к решетке. — Рыжов, да? — Он скорчил страдальческую гримасу. — Ну будь чеком, а? Поверни телик чуть-чуть.

Денис усмехнулся про себя: сейчас он подхватится, держи карман шире! Но сержант, по-видимому, был совсем новенький — встал молча и развернул телевизор вполоборота к «обезьяннику».

— Две пачки с тебя, — сказал бомж, возвращаясь на место, — по одной за тайм. И стопарик нальешь. —Алексей.

Денис, не оборачиваясь, угрожающе вскинул вверх руку со сжатым кулаком:

— Если до перерыва не заткнешься!..

«…Угловой подан!..»

— Так их, порвите гадов! — заорал бомж, но тут же спохватился: — Мо-очу-мочу.

И выдержал, не проронил ни слова, пока игроки не отправились в раздевалку и не запустили местную рекламу. «Генеральный спонсор трансляции: оздоровительный центр «Мартиника». «Мартиника» всегда…» Что «Мартиника» всегда и равно имена прочих спонсоров Денис не узнал: сержант грубо убрал звук.

— Алексей, — повторно представился бомж, — эт менты тя? — Он потянулся к Денису заскорузлым пальцем и остановился в неприятной близости от лица.

— Ну, здоров, Алексей.

Денис убрал его руку. Потрогал ссадины на лице. Куда ему съездил тот с хвостиком, а где работа патруля, он уже не помнил. И какая, собственно, разница.

— Ты фанат, что ли? — высказал предположение Алексей — А?.. Фана-ат! — он неимоверно обрадовался собственной догадливости. — На пятачке тя замели, де футбол крутят! И меня, слышь, там же, тока утром. Не, ты скажи: Пасечник — мужик! Ну, бандюган, так хрен ли с того? — говорил Алексей медленно, тщательно подбирая светские выражения. — Мы тут, типа, тоже не на званом обеде. Каждый ща, блин, бандюган. А футбол людям за свои баки не ка-аждый покрутит. Не! Пасечник — мужик!

В дежурку снова вошел майор.

— Рыжов, твою мать! — У него даже глаз задергался от злости. — Ты что тут за видеосалон устроил?! — Сержантик испуганно повернул телевизор к себе. — Может, еще обед им в ресторане закажешь?

— Эт его тока шо ба-алыиие звезды раком нагнули, — сказал Алексей, не обращая внимания на крики майора, — канистрщики бузят, я те отвечаю! Рахаев ехал и упас на дороге. Дудку хвать и Туманову: ты че, губернаторишко, типа, нюх поерял?! А тот ментов: ите сюда! А менты волыны в зубы…

— Грязнов, значит. — Майор смерил Дениса взглядом. — Спиной! Клешни сведи! — Он защелкнул наручники. — Пойдем, Грязнов! Побеседуем.

По пути на второй этаж Денис пытался прикинуть аппетиты майора. С двух теток-пьяндалыжек он содрал по пять сотен, с него потребует раз в десять больше. Если, конечно, задержание не было подстроено… Да нет, черт его трижды дери! Тогда бы милиция подъехала заранее и по-тихому: без сирен. Как все-таки влип по-идиотски! И футбол накрылся. Восемь лет ждал!

Майор, судя по табличке на двери кабинета, был заместителем начальника райотдела.

— Частный детектив значит? — Он с отвращением раскрыл удостоверение, как будто только что достал его из смердящего мусорного бака. — Давно в Снежинск приехал?

Денис пожал плечами.