Выбор Ребекки

Ребекка улыбнулась ему, пытаясь подавить внезапное волнение, которое вновь овладело ею в его присутствии.

– Благодарю вас, что прислали Джона, – сказала она и отвернулась к Россу, чтобы Люк не заметил яркого румянца смущения на ее щеках.

– Мне надо поговорить с вами. Вы так внезапно исчезли, что в прошлый раз я не смог обсудить с вами наш будущий договор.

– Прошу вас, входите. И вы, Росс, – вежливо предложила она. – Долго вы здесь пробудете, мистер Трилоуни? – спросила она, чтобы не молчать.

– Через две-три недели я уеду, – ответил он.

– Так скоро? – спросила она, подняв к нему побледневшее лицо с огромными аквамариновыми глазами. – Вы уже нашли покупателя? – ужаснулась она, вспомнив, как успокаивала Марту и Грегори, что за то время, пока в имении не появится новый хозяин, она успеет вернуть свое наследство.

– Все дела по продаже имения я поручаю доверенному лицу, – пояснил Люк.

– Будьте добры, проходите и… – приглашала его Ребекка.

– Нет, нет, – перебил ее Люк.

Воцарилось гробовое молчание. Ребекка чувствовала, что он хочет ей что-то сказать. Вдруг ее осенило: он пришел сообщить, что она должна освободить дом.

– Я должна уехать? – ледяным тоном спросила она. – Вы могли бы предупредить меня заранее, так что позвольте хотя бы связаться с мистером Мэйхью, чтобы он приехал за своей падчерицей. К счастью, она единственная из моих пансионерок. – Чувствуя, что у нее перехватило горло и глаза наполнились слезами, Ребекка резко отвернулась и, гордо вскинув голову, быстро вышла.

У себя в комнате она в отчаянии схватилась за голову, но тут же взяла себя в руки – она сумеет пережить и потерю своего пансиона. Обведя взглядом свою маленькую гостиную, побеленные стены с картинами из дома ее родителей, она тяжело вздохнула, представив, что теперь ей придется со всем этим расстаться.

Она вернулась в кухню, но там никого не было. Ребекка посмотрела в окно и увидела красивую гнедую кобылу, возле которой стояли Марта с Грегори, а чуть в стороне – Люси и Джона, занятых только друг другом. Через двор к ее дому быстрыми шагами шел Люк. Увидев его, Ребекка почувствовала, что у нее подкосились ноги, и обессилено опустилась на стул.

– Мне нужно поговорить с вами, Ребекка. Я хочу, чтобы вы поехали со мной в Корнуолл.

Она вздрогнула от этих слов и вопросительно посмотрела на него, не веря своим ушам.

– У меня большое поместье в Корнуолле, и не только там. Мне есть что предложить вам, Ребекка. Вы ни в чем не будете нуждаться, и обещаю вам, что буду о вас заботиться и защищать вас…

Потрясенная, она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Однажды она уже слышала такие слова… очень давно… когда Дэвид предлагал ей руку и сердце и клялся, что будет ее защищать и заботиться о ней.

– Почему вы хотите жениться именно на мне? – шепотом спросила она. – Если вы и в самом деле так знатны и богаты, то можете сделать более блестящую партию.

Люк вглядывался в ее лицо, стараясь понять, что она имеет в виду. Неужели решила, что он делает ей предложение? Пусть так, только бы согласилась.

– Не торопитесь с ответом. Обдумайте хорошенько мое предложение. И знайте, я не хочу вас потерять.

Она с улыбкой взглянула на него, все еще не веря своему счастью. Час назад она была уверена, что навсегда останется незамужней женщиной, а сейчас… Люк Трилоуни просит ее руки, а она не знает, радоваться ей или бояться.

Как она доверчива и притягательна, покорна, подумал Люк, сгорая от охватившего его вожделения, и медленно приблизился к Ребекке. Сейчас он узнает ее желание.

Девушка закрыла глаза в ожидании поцелуя. И в ужасе открыла их, когда сильные пальцы взяли ее подбородок и горячие властные губы впились в ее нежный рот. Ребекка стала вырываться, она чувствовала, что еще минута – и она задохнется. Собрав силы, вырвалась из его крепких объятий.

Взгляд его черных глаз стал тяжелым. Насмешливая улыбка скользила по тонким губам. Она уверена, что он будет добиваться ее расположения, и убеждена в чистоте его намерений. Похоже, он верно все рассчитал. Только не дать этой скромной девственнице ускользнуть. И его губы осторожно и нежно коснулись ее пухлых губ. Сжатые кулачки девушки разжались, и она, прильнув к Люку, привстала на цыпочки, чтобы крепче прижаться к его губам… Почувствовав, что ею овладевает испуг от французского поцелуя, она оттолкнула его.

– Мне надо идти. – Прерывисто дыша, Ребекка быстро отпрянула от Люка. Она была в растерянности. Что-то настораживало ее. Его странный взгляд, его манера целоваться. Которая и возбуждала, и отталкивала, поскольку являла собой странную смесь ярости и нежности. – Марта и Грегори не уйдут домой, пока я не вернусь.

Взглянув на Люка, она заметила в наступивших сумерках, как улыбаются его губы. Он рад, что я неравнодушна к нему, догадалась Ребекка. Стало прохладно. Плотнее укутавшись в шаль и приветливо улыбнувшись Люку, она пошла к своему дому.

***

Впредь ей надо быть осторожнее и избегать оставаться наедине с Люком. Сначала надо побольше узнать о ее будущем муже, подумала она; в том, что они поженятся, Ребекка не сомневалась.

Супруги Тернер все еще ждали ее. Люси находилась у себя в комнате в ожидании ужина. Ребекку мучило, как Марта воспримет ее столь долгое отсутствие.

Увидев, что Росс еще у них и обсуждает с Джоном достоинства плотницкого инструмента, Ребекка выбежала из кухни.

– Мы можем поговорить? – спросила она Росса. – Я вас не задержу долго. – От нее не ускользнуло, что он немного удивлен, видимо, он даже не подозревает о предложении Люка. – Люк хочет, чтобы я поехала с ним в Корнуолл, – собравшись с духом, проговорила она. – Прежде чем решиться так круто изменить свою жизнь, я бы хотела побольше узнать о нем. Я, конечно, сознаю, какая это честь для меня, но…

– Я понимаю, – мягко прервал ее он. – Брат околдован вами с той минуты, как увидел вас в озере. – (Ребекка густо покраснела.) – Ваше беспокойство естественно. Но уверяю вас, он в состоянии позаботиться о вас достойным образом.

А она умнее, чем он предполагал. Недаром старина Рэмсден прятал ее в своих непролазных болотах. Выспрашивать о своем будущем любовнике у его родного брата… на это нужна смелость. Что ж, Росс выполнит ее просьбу.

– Люк слывет самым щедрым человеком в Корнуолле, – начал Росс. – У него репутация очень воспитанного и тактичного человека. Так что, если… э… он поймет, что вы не подходите друг другу… или вы заскучаете и захотите домой, он не будет вас задерживать. Но в любом случае ваше доброе имя не пострадает, и он обеспечит вам безбедное будущее…

Сияющие глаза Ребекки вдруг погасли, на лице появилось выражение тревоги и задумчивости. Прикусив нижнюю губу, Ребекка словно окаменела. Она смотрела на Росса, но по отсутствующему взгляду было ясно, что мысли ее далеко.

– Хочу добавить, Ребекка, хотя Люк необыкновенно щедр… э… cheres amies останутся cheres amies…

– Даже когда они станут менее дорогими, – прошептала Ребекка.

Росс взглянул на нее и рассмеялся, обрадовавшись, что она, наконец, обрела дар речи и даже шутит.

– Неплохо сказано… дорогие друзья становятся менее дорогими… верно подмечено, – с хитроватой ухмылкой проговорил он.

Ребекка усмехнулась и, покачав головой, всплеснула руками и разразилась гомерическим хохотом, но через минуту взяла себя в руки.

– Я что-то не так сказал? – недоумевал он.

– Нет, напротив, я очень рада, что начала этот разговор. Благодарю вас, Росс. – Ребекка собрала волосы в пучок и с подчеркнутой вежливостью поклонилась.

– Так что же вы решили, Ребекка? – воскликнул Росс.

– Определенно этот разговор должен остаться между нами, и вы ничего не скажете Люку. Обещаете?

– Даю слово, – поклялся Росс.

***

Если бы не этот разговор с Россом, который объяснил ей, на что может рассчитывать незамужняя, беззащитная, не имеющая ни пенни за душой женщина, она продолжала бы витать в облаках. Но теперь она стала вспоминать разговор с Люком и постепенно прозревала.

Разве он предлагал ей руку и сердце? Да он ни словом не обмолвился, даже не сказал, что любит ее! Но он был так ласков с ней, так добр… и она вообразила, будто его помыслы чисты и благородны, как у Дэвида! Ребекка закрыла глаза и прижалась пылающим лбом к холодному оконному стеклу. Какая же она наивная и простодушная, и совсем беззащитная. И в этом отчасти виноват ненавистный братец Саймон, который оставил ее без средств к существованию, что дало возможность богатому, но совершенно незнакомому мужчине сделать ей унизительное и оскорбительное предложение.

Но унижение, которому ее подвергли, не сломит ее. Она не упадет духом, и у нее достанет сил выстоять перед лицом суровых испытаний.

Глава пятая

Ребекка шла быстро, невольно наслаждаясь теплом октябрьского солнца. Когда показался усадебный дом, сердце Ребекки учащенно забилось. Это от быстрой ходьбы, успокаивала она себя.

Всю ночь она обдумывала каждое слово предстоящего разговора с Люком. Сейчас самое главное – не дать себя сбить с толку.

Легко взбежав на крыльцо, она постучала дверным молоточком в тяжелую дверь черного дуба. От волнения у нее вспотели ладони, и она вытерла их о свои серебристо-серые юбки.

– Мисс Ребекка! – приветствовал ее Майлз с улыбкой.

– Здравствуйте, Майлз. Мистер Трилоуни дома? Я хотела бы поговорить с ним.

– С которым? Со старшим или младшим? – Майлз озорно ухмыльнулся.

Ребекка растерялась было, но быстро сообразила:

– О, я имею в виду лорда Рэмсдена. Он дома?

– Да вы проходите, проходите, – спохватился Майлз, жестом приглашая ее в прохладную прихожую. – Кажется, он вышел в конюшню. Пойду посмотрю, а вы располагайтесь поудобнее, – говорил он, уже спускаясь с каменного крыльца. – Жена, верно, на кухне. Она будет вам очень рада, – небрежно бросил он через плечо.

Ребекка вспомнила, как было легко и спокойно ей в этом доме. Она обвела взглядом знакомые стены, обитые панелями из черного дерева, и лестницу с изящными перилами. Теперь она здесь, похоже, нежеланный гость. Убирая со лба пряди волос, она подошла к стулу с высокой спинкой, села и стала ждать.

Входная дверь открылась, и тяжелые шаги стали приближаться к ней. Дрожа, она медленно начала подниматься со стула и поворачиваться к Люку.

Увидев его фигуру в черных бриджах и белой рубашке так близко от себя, Ребекка невольно попятилась, не смея взглянуть на него. Расстегнутый ворот и закатанные рукава усиливали впечатление мощи его тела. Как тут было сохранить холодность и независимость! Она беспомощно оглянулась по сторонам.

– Доброе утро, мистер Трилоуни. Прошу извинить мое вторжение, но мне необходимо поговорить с вами.

Он поджал губы и прищурился, едва заметная улыбка тронула губы. Будущей любовнице не терпится удостовериться в постоянстве его предложения? Или что-то иное беспокоит девушку? Куда подевалась ее безмятежность? Пристально вглядывался он в ее белое, как алебастр, лицо. Она не выдержала его взгляда и опустила глаза. Он молча выжидал, стараясь понять намерения Ребекки.

Но по выражению ее лица нельзя было догадаться, что она задумала.

– Пойдемте в мой кабинет.

Открыв перед ней дверь кабинета, Люк пропустил ее вперед.

– Садитесь, Ребекка, – предложил он и закрыл за собою дверь.

Она послушно села на стул с высокой спинкой, а Люк обошел большой, обтянутый кожей стол и сел напротив нее.

– Как вы добрались сюда? Это Грегори подвез вас? Но я что-то не заметил у дома его двуколку.

– Я шла пешком, – спокойно сказала Ребекка. – «Саммер-Хауз» не так далеко отсюда. – И замолчала. Разве она пришла сюда ради праздных разговоров? Девушка собралась с мыслями, глубоко вздохнула и решила продолжить, но Люк предложил ей чаю. – Нет, спасибо. Я только хочу извиниться и тут же уйду.

Видимо, решение далось ей нелегко, он и сам провел бессонную ночь, так и не решив, жениться на Ребекке или сделать ее своей любовницей. По иронии судьбы, сейчас он сделал свой выбор, но у него не хватало духу сказать ей об этом.

– Я пришла извиниться, мистер Трилоуни, за свое неверное истолкование вашего вчерашнего предложения, могу объяснить это только своей неопытностью и наивностью. Позвольте вас заверить, что я искренне желаю забыть навеки это досадное недоразумение и обещаю вам никогда впредь не вспоминать о нем. А теперь прощайте, сэр. – Последние слова она произнесла еле слышным от волнения голосом, повернулась и направилась к двери.

– Позвольте заверить вас, Ребекка, что случившееся так не закончится, – сказал он ледяным тоном.

– А я категорически утверждаю, что истина конечна, – ответила она звенящим от волнения голосом, поворачиваясь к нему лицом, но, продолжая пятиться к выходу.

Люк встал, отшвырнул стул и, выйдя из-за стола, направился к ней. Ребекка бросилась бежать, но в последний момент молодому человеку удалось захлопнуть дверь, не дав ей покинуть кабинет.

– Выпустите меня сию же минуту, – гневно потребовала она, – и уберите руку, – холодно сверкнула глазами девушка.

– Ни за что, – властно отрезал Люк.

Ребекка вдруг почувствовала себя такой униженной и беспомощной, что от обиды к глазам подступили слезы. Быстро опустив голову, она стала разглядывать перламутровые пуговицы своей блузки. Нижняя губа начала предательски дрожать, и она прикусила ее. Как несправедливо, что ей не хватило доли секунды выскочить из кабинета и бегом пуститься прочь из этого дома.

– Позвольте мне уйти, сэр. Я сказала Марте, что вернусь через час, а прошло уже много больше часа, – наконец сказала она примирительно.

– Я думал о вас всю ночь напролет, Ребекка, – не слушая ее, тихо проговорил Люк. – Думаю днем и ночью с той самой минуты, как впервые увидел вас. А еще я думаю о детях… дочерях с русыми головками и бирюзовыми глазами.

– К счастью, я не буду иметь к этому никакого отношения.

– Вчера вы решили, что я сделал вам предложение руки и сердца, и согласились. – Люк заглянул ей в глаза.

– Нет!

– Лгунья! – улыбнулся он. – Значит, вы были готовы стать моей женой, но не любовницей. И это вызывает у меня удивление, что же такое дал вам Робин Рэмсден, а я, как вы думаете, дать не смогу. Может, вы хотите что-то сказать мне, Ребекка? – прошептал он ей на ухо, обнимая ее за плечи и подводя к столу. – Или просто вы не хотите покидать Суссекс?

Она вырвалась из его объятий и, обежав письменный стол, встала за стулом Люка, вцепившись побелевшими пальцами в его кожаную спинку.

– Хотите знать, что дал мне Рэмсден? Все! Крышу над головой, еду, возможность зарабатывать себе на жизнь… он вернул мне уважение к себе!

– Думаете, я не буду заботиться о вас… не дам того же, и даже больше? – мягко спросил Люк.

– У меня нет желания зарабатывать на жизнь, став вашей любовницей. Моя профессия – учительница.

– Я не осуждаю вас, Ребекка, – деликатно сказал он. – Мне известно, что вы пережили много трагедий в своей жизни. Сколько вам тогда было? Шестнадцать? Семнадцать?

– Я не нуждаюсь в вашей жалости, мистер Трилоуни. Мне было тогда двадцать один год, но что это меняет? – ответила она со смешанным чувством гордости и сожаления, что теперь он знает, сколько ей лет.

– Двадцать один? – Люк прищурил свои черные глаза. – Так вам сейчас двадцать шесть? – спросил он после короткого молчания, во время которого решал эту простую задачку.

Его неподдельное удивление и покоробило, и позабавило Ребекку.

– Да, мне почти двадцать шесть лет, – подтвердила она, гордо вскинув подбородок. – Сожалею, что разочаровала вас своим возрастом. Может, теперь вы отпустите меня?

– Вы меня нисколько не разочаровали, – сказал Люк с улыбкой. – Только удивили. Теперь и старина Рэмсден предстал в более достойном свете. Принять под свое покровительство бедную молодую женщину двадцати одного года – это выглядит благороднее, чем опекать осиротевшую девочку шестнадцати лет.

В наступившей тишине в голове Ребекки зазвучал голос Люка, вопрошавшего, что такого дал ей Рэмсден, чего он, по ее мнению, дать не сможет. Она облизнула пересохшие от внезапной догадки губы.