Выбор Ребекки

– Вот, нашел винный погреб, – тоном заговорщика проговорил Росс и показал бутылку с вином.

– Вижу, вижу. – Люк облегченно вздохнул, узнав причину долгого отсутствия Росса. Господи, и зачем было брать его с собой? – в сердцах вопросил он.

Когда Люк вошел в большую прохладную прихожую, там уже стояли пять служанок. Немного погодя они уже смело рассматривали своего нового хозяина.

Ребекка вошла в холл вместе с дворецким и Грегори. И сразу обратила внимание на то, с каким нескрываемым интересом девушки поглядывают на Люка, но ничуть этому не удивилась.

Люк вспомнил, что Ребекка говорила о плотнике, и спросил дворецкого:

– Все здесь или появится кто-нибудь еще?

– Нет Джона и Уильямса, – доложил дворецкий. – Я нигде не смог их найти.

Люк махнул рукой, давая понять, что ждать больше не намерен. Он взглянул на жалкую кучку служанок и вспомнил, сколько прислуги в его «Мелроузе» – во всяком случае, раза в три больше.

– Я велел собрать вас, чтобы сообщить об обстоятельствах моего наследования поместья и титула Рэмсдена. Я Люк Трилоуни из Пендрейка в Корнуолле, а это мой брат Росс. Мы приехали сюда, потому что ваш хозяин, пятый барон Рэмсден, скончался в одночасье от разрыва сердца, находясь далеко отсюда – в Бате. Согласно его завещанию, похоронен он будет там же, в Бате, в фамильном склепе, рядом с женой.

Люк помолчал. Служанки сразу заплакали, вытирая слезы белоснежными фартуками. Люк отыскал глазами Ребекку – она была явно подавлена. Он заговорил снова, не сводя глаз с Ребекки, отчего все повернули головы в ее сторону.

– Теперь я являюсь шестым бароном Рэмсденом. Этот дом, хозяйственные постройки и все поместье теперь принадлежат мне. У Робина Рэмсдена и его жены не было наследников. Я – правнук Шарлотты Рэмсден, уехавшей из этих краев более ста лет назад в Корнуолл, и единственный законный наследник вашего покойного хозяина.

Служанки обеспокоено зашептались о двух девочках, поразительно похожих на Рэмсдена, называя их дочерьми покойного.

Братья что-то стали обсуждать между собой, затем Люк снова обратился к людям:

– Должен поставить вас в известность, что у меня нет намерения уезжать из Корнуолла или оставлять свои поместья в Суссексе. Поэтому я решил продать это имение целиком.

В холле воцарилось гробовое молчание.

– Всем будет выплачено причитающееся жалованье. Если кто захочет уйти, я помогу найти новую работу. – Люк заметил, что Ребекка потихоньку продвигается к выходу, и пошел за ней мимо встревоженных переговаривающихся людей. – Каждый получит щедрые награды в зависимости от срока службы… – скороговоркой добавил он, выбежал из холла и запрыгал сразу через две ступеньки лестницы.

У ожидавшей возле подъезда двуколки он схватил девушку за руку, а она, увидев из-за плеча, что это не Грегори, стала отчаянно вырывать ее.

– Послушайте, Ребекка.

Но она отвернулась, пряча заплаканное лицо.

– Да слушайте же! – на этот раз властно проговорил он.

Огромные глаза цвета морской воды взметнулись к темным глазам, увидев тянущуюся к лицу руку мужчины. Девушка отпрянула, но вырвать свою руку из крепкой хватки так и не смогла.

Люк слышал бешеное биение ее сердца, чувствовал запах лаванды в ее золотистых волосах. Он вдохнул этот нежный аромат и понял, что не расстанется с этой девушкой, что для него теперь нет ничего важнее, чем ее покой и благополучие.

Глаза Ребекки были полны слез, ведь теперь у нее нет больше ни дома, ни пансиона – ничего, кроме нескольких фунтов стерлингов, которые дал ей отчим Люси в качестве платы за проживание и обучение. Но ей придется вернуть их, и Люси тоже.

Люк обнял ее за плечи и пристально посмотрел в ее глаза, но в ответ встретил уже спокойный, искренний взгляд Ребекки. Чего это ей стоило, он понял, когда заметил, с какой силой она прикусила нижнюю губу.

– Идемте в дом, мне необходимо переговорить с вами, – начал он вкрадчивым голосом, увлекая ее за собой.

– А вот и Грегори, – воскликнула она звенящим от волнения голосом и стала снова вырываться.

Люк, вздохнув, отпустил ее.

Ребекка подбежала к старику и взяла его под руку, найдя в нем защиту и желая помочь ему передвигаться.

Люк прислонился спиной к нагретой солнцем кирпичной стене усадебного дома и молча смотрел, как она уходит от него, ни разу не оглянувшись. Он не шевелился до тех пор, пока ее двуколка не скрылась за тополями, посаженными вдоль аллеи, которая вела к его дому.

***

Послышался шум долгожданного ливня, и, словно завороженный, Люк то и дело взглядывал на струйки воды, стекающие по оконным стеклам.

– Хотите вина? – обратился он к Виктору Виллаби, поверенному Робина Рэмсдена, рослому сорокалетнему блондину.

– Благодарю вас… У меня есть еще несколько дел, – словно оправдываясь, отказался поверенный.

Люк отставил свой хрустальный бокал, так как не любил пить один.

– Может, чаю? – предложил он.

– Не откажусь.

Люк посмотрел на брата, который, удобно устроившись в кресле, читал газету.

– Росс, скажи Джудит, чтобы она подала чай в кабинет. Три чашки… – добавил он многозначительно. – Значит, вы поняли, что за ценой я не гонюсь. Но через несколько дней я должен вернуться в Корнуолл, поэтому поручаю вам продажу имения. Не забудьте о вознаграждении прислуге, верно служившей покойному хозяину.

– Вы можете полностью на меня положиться, милорд, – с поклоном ответил Виллаби.

В дверь постучали, и вошла Джудит с подносом в руках.

– Я принесла вам к чаю печенье с патокой, которое вам так вчера понравилось, милорд, – проговорила она с улыбкой.

– Спасибо, Джудит, – вежливо ответил Люк и улыбнулся. Разрумянившись от похвалы хозяина, Джудит разлила чай в тонкие фарфоровые чашки и вышла из кабинета.

После чая мужчины вернулись к делам.

– Где находится договор на аренду «Саммер-Хауза»? Здесь я его не нашел.

– И не старайтесь, не ищите! Его вообще не существует.

– Вы уверены? – спросил Люк, перегнувшись через стол к управляющему. – В «Саммер-Хаузе» находится небольшой пансион мисс Ребекки Нэш. Я думал, что она арендует его по договору.

– Действительно, там находится пансион, но никакого договора нет, – уточнил Виллаби.

– Почему же?

Виллаби громко откашлялся и оттянул воротничок рубашки, словно тот душил его. Так он делал всегда, когда дело принимало щекотливый оборот.

– В этом не было необходимости, – ответил поверенный Люку. – Робин Рэмсден и мисс Ребекка Нэш заключили устное соглашение. Она открыла в этом доме пансион, а он… – Виллаби замолчал, задумавшись над тем, как бы правильнее выразиться.

Люк не сводил с него глаз.

– Что он? – нарушил затянувшееся молчание Люк, сверля Виллаби настороженным взглядом.

– А он не препятствовал этому, – нашелся, наконец, поверенный, но Люк по-прежнему не сводил глаз со своего собеседника. – Возможно, он пожалел ее… из-за трагедии, которая случилась пять лет назад. Тогда-то она и открыла здесь свой пансион. – Виллаби облегченно вздохнул, решив, что с честью вышел из щекотливого положения.

– Какая трагедия?

– Карета, в которой ехали родители мисс Нэш, сломалась, и они замерзли на сильном морозе, так и не дождавшись помощи. В конце той же недели мисс Нэш получила известие, что погиб ее жених, капитан. Во время шторма его корабль потерял управление и разбился о скалы. Потом исчез ее брат, которого обвинили в растрате ее небольшого наследства. Его искали, но так и не нашли, – закончил печальную историю поверенный и посмотрел на Люка.

Барон пребывал в глубокой задумчивости.

– А какую роль сыграл в ее судьбе Робин Рэмсден?

– Он решил взять ее под свою защиту, правильнее сказать, он проявлял заботу о ней, – сказал мистер Виллаби, облегченно вздохнув, так как об отношениях Ребекки и Рэмсдена никто ничего определенного сказать не мог. У мистера Виллаби на этот счет были свои собственные соображения, но он не хотел сейчас распространяться о них. Во всяком случае, не перед мистером Трилоуни, который за несколько последних минут вдруг резко изменился и стал злым и раздражительным.

Все дело в необыкновенной красоте мисс Нэш, подумал Виллаби. Он видел ее два или три раза и сделал вывод, что его покойный клиент – останься он жив – продолжал бы помогать и защищать сироту. Новый владелец имения, вне всякого сомнения, тоже не остался к ней равнодушным.

Люк поднялся и подошел к окну, краем глаза наблюдая, как Виллаби собирает все документы, кладет их в свой саквояж и откланивается.

Люк криво усмехался, стараясь спокойно разобраться в том, что он только что узнал о Ребекке. Как же он глуп и наивен! Сколько раз он становился жертвой своего легковерия, хотя среди друзей почему-то прослыл человеком циничным. Неудивительно, что Ребекка с готовностью вызвалась заступиться за него перед Рэмсденом, когда решила, что он задержан слугами покойного хозяина. Используя свое обаяние и влияние на Рэмсдена, она, вероятно, не раз обращалась к нему с различными просьбами и никогда не знала отказа.

Покойный Рэмсден заботился о ней. Она плакала, услышав о смерти Рэмсдена. О ком – о человеке или покровителе? – подумал Люк. Скорее она предвидела потерю дома и пансиона.

Но какое это имеет значение теперь? Пять лет назад Ребекка осталась без средств к существованию и приняла свою судьбу, чтобы не пропасть. Такие случаи совсем не редки.

Рассказ поверенного о Ребекке никоим образом не повлиял на решение Люка забрать девушку с собой. Создавшееся положение вещей ему даже на руку, подумал он с расчетливой усмешкой. Теперь Люк определенно сделает ей предложение, не опасаясь в ответ ее возмущения или истерики.

Он подумал о Венне, которую совершенно забыл. Какая она любовница!… Страстная, горячая, изобретательная, верная… список ее достоинств можно продолжать до бесконечности. Он с ней никогда не расстался бы… если бы не приехал сюда.

Глава четвертая

– Люси! – укоризненно окликнула девочку Ребекка и указала на открытую книгу: – Читай и не смотри по сторонам!

Над склонившейся головой девочки Ребекка через открытую дверь класса увидела промелькнувшую фигуру Джона. Она тихо вышла из-за учительского стола, прошла мимо учениц, старательно выводивших мелом на маленьких грифельных досках задание, и направилась в кухню.

– Ты уже закончил, Джон? – спросила она светловолосого юношу, который, стоя на коленях, складывал инструмент в холщовую сумку. По тому, как тот вздрогнул от звука ее голоса, она поняла, что он не слышал, как она вошла.

– Да, мэм, – пробормотал он скороговоркой. – После первого же дождя я заберусь на чердак и проверю, везде ли сухо, – добавил он, убирая светлую прядь со лба.

Джон пришел через час или два после того, как Ребекка узнала о смерти Робина Рэмсдена, его прислал новый хозяин, и очень вовремя, подумала Ребекка, увидев через окно, как первые крупные капли дождя прибивают пыль во дворе пансиона.

– Джон, ты еще здесь? – Вошла Марта с корзиной высохшего белья, которое она успела снять до дождя. – Небось дожидаешься печенья из духовки? – обратилась она к белокурому юноше.

– Я бы не отказался, – улыбнулся он.

– Ты бы лучше поднялся на чердак и посмотрел, хорошо ли заделал крышу, – строго проговорила Марта.

Джон нехотя пошел из кухни, захватив с собой сумку с инструментами.

– Так-то лучше. Нечего его сюда приваживать, – сказала Марта, бросив многозначительный взгляд на дверь в гостиную.

Ребекка вздохнула и подошла к открытой двери кухни полюбоваться на сочные краски пейзажа, впитавшего дождевую влагу.

– Необходимо еще раз поговорить с Люси. Она отвлекает его…

– Отвлекает? – словно эхо повторила Марта. – Если спросите меня, то я скажу: эта молоденькая мисс еще доставит нам массу хлопот. Почему? Даже мой старик Грегори удостоился ее глазок! Не подумайте, что я ревную или он отнесся к ее проделкам всерьез, нет! Но этот молодец Джон… Всякое может случиться, – сказала она, покачав седой головой.

– Я знаю, что она не прочь пофлиртовать, – согласилась Ребекка, прикусив нижнюю губу.

– Вы сегодня выглядите гораздо лучше, мисс Бекки, – сменила тему разговора Марта.

– Известие о смерти нашего хозяина так потрясло меня, что в первые минуты я совершенно растерялась. Когда ко мне вернулась способность рассуждать, я пришла к выводу, что у меня есть еще время подумать… – вздохнула она, вспомнив свои бессонные ночи. – Робин был очень добр ко мне, и я совсем забыла, что меня приютили здесь из сострадания. Но мистер Трилоуни послал ко мне Джона, значит, можно надеяться на лучшее. Он такой добрый… такой приятный…

– Грегори думает, что молодой хозяин не оставит вас без внимания, – сказала Марта, бросив на Ребекку многозначительный взгляд. – Что, когда мистер Трилоуни говорил слугам о своем баронетстве, от него не ускользнуло, как вы уходили от него, будто…

– Он просто пожалел меня, – перебила Ребекка. – Понял, что я лишаюсь средств к существованию, и посочувствовал мне. Но я найду выход. Я уверена, что пройдет еще несколько месяцев, прежде чем имение будет продано. Так что времени у меня достаточно, я возобновлю поиски Саймона. Я его найду, чего бы мне это ни стоило, – решительно заявила она, имея в виду своего двадцатичетырехлетнего брата, исчезнувшего с ее наследством.

Наследство было небольшим, но эти пять тысяч фунтов стерлингов не дали бы ей скатиться за черту бедности. Это было ее приданое, которое выделил ей отец, когда она стала невестой Дэвида. С этими деньгами ей не грозила бы тяжелая участь провинциальной гувернантки или компаньонки.

Теперь оставалось одно – найти какого-нибудь вдовца с детьми, который обеспечит ей безбедную жизнь. В двадцать шесть лет трудно встретить человека, которого можно полюбить и выйти за него замуж. Жизнь с нелюбимым человеком – пусть уважаемым и обеспеченным – она считала безумием.

Ребекка вспомнила дорогого Дэвида, его светло-русые волосы, округлое лицо с веснушками на носу и скулах. Он любил ее наперекор своим родителям, которые пророчили ему в жены девушку из богатой и знатной семьи. Невеста из семьи негоцианта не входила в их замыслы, не прельщало их и то, что все дети мистера Нэша получили хорошее образование и воспитание.

Помолвку Дэвида и Ребекки скромно объявили в газете, и теперь кольцо с сапфиром и бриллиантами, подарок Дэвида, бережно хранилось в шкатулке в ее спальне. Ребекка поклялась себе, что самая жестокая нужда не заставит ее расстаться с ним.

Прервал ее воспоминания Грегори.

– Вам бы лучше не вспоминать об этом вашем брате, мисс Бекки, – не обращая внимания на жену, которая подавала ему знаки, произнес Грегори. – Если бы ваш покойный отец знал, на что способен его сын, он передал бы ваши деньги в более надежные руки. Я не хочу вас расстраивать, но знайте: я слышал, что Джека Блэккера видели недавно в Брайтоне. А это означает только, что контрабандисты снова в городе.

– Мой брат никогда не занимался контрабандой, – возразила Ребекка. – Он был только знаком с тем бандитом, который ссудил ему деньги и потом искал его, чтобы получить карточный долг. Я уже знала тогда, что Саймон – заядлый игрок, однако он заверил отца, что долг отдаст, и поклялся никогда не иметь никаких дел с Блэккером.

– Почему же он бросил вас на произвол судьбы?

– Очевидно, он знает, что мне помогает Робин… – Она замолчала, поняв, что эту супружескую пару так тревожит: Робин Рэмсден больше не будет помогать ей.

Ребекка мельком взглянула в окно. И увидела, что, запрокинув голову, упираясь руками в бока, перед домом стоит Росс и придирчиво рассматривает крышу пансиона и что-то выговаривает Джону. Ребекка вышла из кухни поздороваться с Россом. Этот красивый молодой человек вызывал у нее непонятную ей симпатию.

– Он думает, что разбирается в плотницком деле, – услышала она за спиной знакомый голос и обернулась.

Люк Трилоуни шел ей навстречу, ведя в поводу прекрасного вороного жеребца, полную противоположность той кляче, которую она видела у озера.

– Хорош конь, не правда ли? – с иронией спросил Люк, заметив, какое впечатление произвел на нее его жеребец.

Опушенные густыми ресницами сияющие глаза Ребекки встретились с его бездонными темными глазами. Всадник и его конь были достойны друг друга.