Еврейская Францiя

Iезуиты ясно видѣли какая опасность грозила Францiи, потому что еще въ 1774 г. о. Борегаръ объявилъ съ кафедры собора Богоматери, что въ этомъ-же храмѣ, гдѣ онъ возвѣщаетъ слово Божiе, будутъ покланяться проституткѣ, но они кажется не подозрѣвали, что карты были въ рукахъ евреевъ. Силу еврея составляло тогда его кажущееся безсилiе; какъ его теперяшняя слабость есть сила, съ цинизмомъ выставляемая на показъ, сила громадная, конечно, но не опирающаяся ни на что, въ томъ смыслѣ, что достаточно-бы было нѣсколькихъ движенiй телеграфа, чтобы конфисковать во всей Европѣ эти неправильно нажитыя богатства. Уcпѣхъ людей вродѣ графа С.-Жерменъ и Калiостро вовсе не покажется удивительнымъ, если судить объ этихъ фактахъ по тому, что происходитъ на нашихъ глазахъ. Чтобы понять это, нѣтъ необходимости предаваться важнымъ историческимъ размышленiямъ, достаточно сравнить прошлое съ настоящимъ.

Очарованiе, производимое иностранцемъ, всегда одинаково. Есть тысячи природныхъ французовъ, очень почтенныхъ, очень порядочныхъ, которые никогда не вступятъ въ высшiй кругъ, а между тѣмъ двери этого круга настежъ открыты для еврейскихъ спекулянтовъ, торговцевъ-неграми и проходимцевъ всѣхъ странъ. Если французъ придетъ къ одному изъ нашихъ извѣстныхъ ювелировъ и попроситъ его продать ему въ кредитъ обручальное кольцо, купецъ его вытолкаетъ въ шею, а на другой-же день выдастъ на 300 тыс. франковъ бриллiантовъ — Богъ вѣсть какому графу или маркизу.

Достовѣрно только, что французское общество, требовавшее формальностей отъ такого достойнаго человѣка, какъ Iаковъ Перейра, приняло съ распростертыми объятiями сына Эльзаскаго еврея, по имени Вольфа, который выдавалъ себя за графа С.-Жерменъ. Онъ игралъ роль во всѣхъ дипломатическихъ интригахъ своего времени, былъ посвященъ во всѣ государственныя тайны, и ни одинъ изъ салонныхъ скептиковъ не возражалъ ему, когда этотъ природный вѣчный жидъ утверждалъ, что будучи одаренъ вѣчной юностью, онъ былъ современникомъ Христа и оказалъ ему услугу передъ Понтiемъ Пилатомъ. Никто не заподозрилъ его въ томъ, что онъ дѣлалъ фальшивые бриллiанты. Чтоже тутъ удивительнаго? Развѣ на нашихъ глазахъ Жюль Ферри, этотъ благородный умъ, свободный отъ всякихъ низкихъ предразсудковъ, не былъ убѣжденъ, что г-жа Сельгава, при помощи волшебнаго перстня, откроетъ ему достаточно драгоцѣнностей въ С.-Дени, чтобы пополнить дефицитъ, произведенный въ бюджетѣ Францiи хищенiями и кражами во время республики?

Влiянiе Калiостро было еще больше. Этотъ доводилъ свою генеалогiю до Карла Мартелла, и Фридрихъ Бюлау въ своихъ “Загадочныхъ личностяхъ, и “Таинственныхъ разсказахъ” показываетъ намъ, что должно думать объ этой баснѣ.

Истина, конечно, менѣе блестяща и романична, но легко усмотрѣть, какiя точки опоры она дала воображенiю Бальзамо. Обстоятельство, позволившее ему выдавать себя за одного изъ потомковъ Карла Мартелла, состояло въ томъ, что одинъ изъ его предковъ материнской стороны назывался Матвѣемъ Мартелло. Впрочемъ у него были причины гораздо болѣе настаивать на материнской генеалогiи, чѣмъ на отцовской, потому что въ послѣдней по всей вѣроятности встрѣчалалось не мало евреевъ. У этого Матвея Мартелло было двѣ дочери. Младшая изъ нихъ, Винченца, вышла за мужъ за нѣкоего Iосифа Калiостро родомъ изъ Нуавы и была крестной матерью нашего авантюриста. Она ему дала при крещенiи имя своего мужа, впослѣдствiи Iосифъ Бальзамо принялъ фамилiю мужа своей крестной матери и прибавилъ къ ней графскiй титулъ, чтобы придать ей больше важности. Кромѣ того эта перемѣна фамилiи помогала сбивать съ толку тѣхъ любопытныхъ, которые хотѣли узнать его истинное происхожденiе.

Петръ Бальзамо, отецъ авантюриста, потерпѣлъ въ Италiи нѣкоторыя неудачи, во всякомъ случаѣ менѣе серiозныя чѣмъ тѣ, которыя постигли дядю Гамбеты (тотъ, къ несчастью, былъ повѣшенъ); онъ отдѣлался злостнымъ банкротствомъ, какъ отецъ Шальмель-Лакура.

Еще за долго до появленiя Калiостро, поcлѣ вступленiя на престолъ Людовика XVI, Марiя-Антуанетта, которую израиль преслѣдовалъ съ особою ненавистью, — мы скажемъ дальше почему, — уже подверглась нападкамъ, какъ королева и женщина. Первый изъ памфлетовъ противъ несчастной королевы, которыхъ потомъ развелось до безконечности, былъ пущенъ евреемъ. Вотъ что говоритъ по этому поводу де-Ломени, у котораго были въ рукахъ всѣ бумаги Бомарше, и которому трудъ “Бомарше и его время” открылъ двери академiи.

“Такъ какъ нельзя было оффицiально воспользоваться усердiемъ Бомарше вслѣдствiе его дурной репутацiи, то правительство Людовика XVI послало его, опять таки въ качествѣ тайнаго агента, въ Лондонъ въ 1774 г. Дѣло шло о томъ, чтобы помѣшать распространенiю пасквиля, который считали опаснымъ. Заглавiе его было таково: “Совѣтъ испанской вѣтви насчетъ ея правъ на французскiй престолъ за недостаткомъ наслѣдниковъ”. Подъ видомъ политическаго разсужденiя памфлетъ этотъ былъ спецiально направленъ противъ королевы Марiи Антуанетты; авторъ его былъ неизвѣстенъ; знали только, что обнародованiе его было поручено одному итальянскому еврею Гильомо Ангелуччи, который въ Англiи носилъ имя Вильяма Аткинсона, употреблялъ массу предосторожностей, чтобы сохранить свое инкогнито, и располагалъ достаточнымъ количествомъ денегъ, чтобы напечатать одновременно два довольно большiя изданiя своего пасквиля, одно въ Лондонѣ, другое въ Парижѣ”.

Полное заглавiе этого произведенiя, которому недавняя полемика придала интересъ чуть-ли не современности, повидимому было слѣдующее: “Разсужденiе, извлеченное изъ другого большого сочиненiя, или важный совѣтъ испанской вѣтви насчетъ ея правъ на корону Францiи за недостаткомъ наслѣдниковъ, могущiй даже быть очень полезнымъ всему дому Бурбоновъ, особенно Людовику XVI”. Парижъ M DCC L XX IV.

По словамъ Бомарше, автора “Севильсксаго цирюльника”, удалось купить англiйское и голландское изданiе за 1500 ливровъ (70,000 фр.). Узнавъ, что еврей, по полученiи денегъ, скрылся съ однимъ экземпляромъ, который собирался перепечатать, Бомарше будто-бы пустился за нимъ въ погоню по всей Германiи, настигъ его въ лѣсу въ окрестностяхъ Нюренберга и, направивъ на него пистолетъ, вытребовалъ у него этотъ экземпляръ.

Въ эту-то минуту, бтдто-бы Бомарше, застигнутый ворами, былъ раненъ и спасся только благодаря прибытiю своихъ слугъ.

Даже тѣ которые, были склонны думать, что Бомарше драматизировалъ положенiе и преувеличилъ опасности, которымъ подвергался, никогда не выражали сомнѣнiя въ дѣйствительности выкупа брошюры и даже въ приключенiе въ Германiи, подтвержденнаго трактиршикомъ, къ которому перенесли раненаго Бомарше. Но извѣстная школа, задавшаяся цѣлью обезчещивать всѣхъ христiанъ, чтобы возводить евреевъ въ святые, во всемъ сомнѣвается.

Д'Арнетъ, издавшiй въ Вѣнѣ нѣсколько документовъ сомнительной достовѣрности касательно Марiи-Антуанетты, осмѣлился утверждать въ брошюрѣ “Бомарше и Зонненфельсъ”, что Бомарше сыгралъ недостойную комедiю, что онъ самъ сфабриковалъ памфлетъ, а что еврей Ангелучи никогда не существовалъ.

Поль Гюо перевелъ въ 1869 г. эту брошюру подъ заглавiемъ: “Бомарше в Германiи”, причемъ никто не обратилъ вниманiя на этотъ пародоксъ.

Меня удивляетъ, что ученый, подобный Огюсту Витю, не побоялся принять эту странную версiю въ прекраcномъ введенiи, предпосланномъ имъ въ главѣ “театръ Бомарше”.

Собственно говоря, вѣдь это важная вещь — обвинять въ такомъ низкомъ поступкѣ писателя, который, какъ ни суди достоинство его произведенiй, сдѣлалъ Францiи честь своимъ талантомъ. На чемъ основывается Витю, принимая показанiя д'Арнета? Допустимъ, что Бомарше дѣйствительно былъ тѣмъ человѣкомъ, котораго намъ изобразилъ д'Арнетъ (помоему онъ его оклеветалъ). Онъ сочинилъ пасквиль, получилъ 75,000 фр., чтобы его выкупить; продѣлка удалась, ему оставалось только вернуться во Францiю. Зачѣмъ скакать въ Германiю въ погоню за Ангелуччи? Зачѣмъ, придумывая исторiю объ ускользнувшемъ экземплярѣ, давать такое жалкое понятiе о своей ловкости, когда онъ добивался дипломатической миссiи?

По моему Витю выказалъ недостатокъ критическаго смысла, возставая противъ соотечественника прежде, чѣмъ разобрать побужденiя руководившiя д'Арнетомъ. Австрiя уже много лѣтъ въ рукахъ евреевъ: очаровательная и великодушная аристократiя ея, жертва своихъ пороковъ, положительно находится подъ ярмомъ у израиля; настоящiй австрiйскiй посланникъ въ Парижѣ, какъ видно изъ найденныхъ писемъ, касающихся бѣднаго графа Вимпфена, есть баронъ Гиршъ. Д'Арнетъ хотѣлъ оправдать израиля въ одномъ изъ безчисленныхъ взводимыхъ на него проступковъ, очернивъ французскаго писателя.

Было-бы гораздо достойнѣе Витю раскрыть эту хитрость, посвятивъ себя болѣе глубокому изученiю вопроса, которое ему показало-бы, что у д'Арнета встрѣчаются несообразности на каждой строкѣ.

Оскорбляя Марiю-Антуанетту, израиль, отличающiйся злопамятствомъ и преслѣдующiй своихъ обидчиковъ до пятого колѣна, отомстилъ королевѣ, которая гнала евреевъ съ суровостью, достойною среднихъ вѣковъ.

Марiя-Терезiя была непримиримымъ врагомъ евреевъ. Она возобновила противъ нихъ всѣ прежнiя унизительныя предписанiя, заставила ихъ носить длинную бороду и пришивать къ правому рукаву платья лоскутъ желтого сукна.

22 дек. 1744 г. въ Прагѣ и во всемъ Богемскомъ королевствѣ былъ изданъ слѣдующiй указъ:

1. — По различнымъ причинамъ я рѣшила болѣе не терпѣть евреевъ въ моемъ наслѣдственномъ Богемскомъ королевствѣ, поэтому я хочу, чтобы въ послѣднiй день января 1745 г. не было ни одного еврея въ г. Прагѣ; если-же таковые найдутся, то будутъ изгнаны солдатами.

2. — Впрочемъ, для того, чтобы они могли устроить свои дѣла и распорядиться своими вещами, которыя имъ не удастся увезти до послѣдняго дня января, имъ будетъ позволено остаться еще на мѣсяцъ въ другихъ мѣстахъ королевства.

3. — По истеченiи шести мѣсяцев евреи покинутъ все Богемское королевство.

4. — Наконецъ это выселенiе изо всей страны завершится раньше послѣдняго дня iюня 1745 г.

Доказательствомъ того, насколько евреи уже были могущестненны повсюду, съ какою силою уже проявлялось ихъ влiянiе, которое выступаетъ съ большею откровенностью и наглостью со времени основанiя “Всемiрнаго Израильскаго Союза”, служитъ то обстоятельство, что многiя другiя государства съ жаромъ вступились за евреевъ. Генеральные штаты поручили голландскому посланнику, барону Ванъ-Бармени, воспротивиться этой мѣрѣ: англiйскiй уполномоченный, сэръ Томасъ Робинзонъ, тоже составилъ ноту. Имъ удалось достигнуть только того, что срокъ изгнанiя былъ отложенъ до конца марта: около этого времени 28 тысячъ израильтянъ должны были покинуть Прагу.

Благодаря новому заступничеству Польши, Данiи и Швецiи, евреи получили разрѣшенiе жить въ Богемiи.

Указъ, 26 мая 1745 г., гласитъ: “Ея Величество по прирожденной своей добротѣ и изъ уваженiя къ могущественному заступничеству короля Великобританскаго и Генеральныхъ штатовъ соединенныхъ провинцiй, позволяетъ еврейскому племени жить въ Богемiи до новаго указа и заниматься, какъ прежде, торговыми и иными дѣлами”.

Поэтому случаю нидерландскiе евреи выбили медаль; тѣмъ не менѣе оскорбленiя, тяжкiе налоги, униженiя сыпались на австрiйскихъ евреевъ.

Дѣйствуя при помощи масонства, евреи отомстили Марiи-Антуанеттѣ за то, что ихъ заставила вынести Марiя-Терезiя. Какiя мучительныя страданiя пришлось вынести королевѣ, которую народъ, ничего не понимающiй въ тѣxъ ужасахъ, на которые его подстрекаютъ, научился ненавидѣть подъ именемъ Австрiячки и опошлилъ безчисленными памфлетами. Когда перечитываешь подробности этой медленной агонiи, то спрашиваешь себя, какимъ образомъ человѣческое существо могло столько вынести и не умереть. Во всемъ этомъ есть утонченная низость, изобретательность на нравственныя муки, особое искусство обезчещивать, поворачивать кинжалъ въ ранѣ, заставлять почти отчаиваться въ Богѣ, — то, что носитъ печать еврейства.

Дѣло съ ожерельемъ одна изъ самыхъ прекрасныхъ продѣлокъ масонства; это въ своемъ родѣ cѣef d’oeuvre, тутъ все есть: удовлетворенная месть, безчестiе для Церкви, благодаря роли, которую играетъ кардиналъ де Роганъ, и наконецъ грязная денежная спекуляцiя.

И съ какимъ единодушiемъ вся Европа подняла шумъ объ этомъ мошенничествѣ, которое въ сущности было такъ пошло. По размѣрамъ, которые принимаетъ дѣло, сразу видно, что евреи ведутъ интригу. При первомъ знакѣ все приходитъ въ движенiе, и больше всѣхъ волнуются, понятно тѣ, которые вовсе не посвящены въ тайну.

Въ этомъ грязномъ дѣлѣ всюду проглядываютъ евреи. Первыя деньги, переданныя г-жѣ де ла Мотъ кардиналомъ, были доставлены евреемъ Серфберомъ, которому Роганъ устроилъ подрядъ на фуражъ для графа Монбарэ и оказалъ содѣйствiе въ оставленiи за нимъ аренды.

Въ этихъ скандальныхъ эпизодахъ Калiостро выказался не простымъ мошенникомъ и даже неплощаднымъ фокусникомъ, а чемъ-то вродѣ пророка. Дѣйствительно, еврей любитъ, — я это замѣчалъ не разъ, — объявлять притчами и образами о томъ злѣ, которое онъ подготовляетъ. Въ самомъ тайномъ агентѣ всегда сидитъ наби.

Iосифъ Бальзамо исполнилъ эту роль провозвѣстника, и чтобы королева не оставалась въ невѣдѣнiи, явился и открылъ ей, что она принадлежитъ року, и ничто не можетъ ее спасти.

Гамбетта, который, не говоря объ общемъ происхожденiи, очень похожъ на Бальзамо, охотно употреблялъ, — понятно въ другой средѣ и при другихъ условiяхъ, — тѣ-же прiемы: онъ показывалъ фокусъ съ графиномъ, стращалъ людей, разстраивалъ ихъ, объявляя имъ заранѣе о большинствѣ на выборахъ, предсказывая будущее. Очевидно, что если-бы онъ напалъ на настоящаго француза прежнихъ временъ, на храбраго, честнаго и здравомыслящаго воина, то нашего наби пристрѣлили-бы гдѣ-нибудь за угломъ, и никто слова не сказалъ-бы. Но политическая сила евреевъ именно въ томъ и состоитъ, что они основываются на фактѣ, что съ французами все возможно, потому что никогда не встрѣтится такой здравомыслящiй и мужественный человѣкъ, который-бы отразилъ ударъ.

* * *

Въ то время какъ Калiостро, при помощи внушенiя, заставилъ королеву увидѣть отрубленную голову въ графинѣ, паденiе Капитинговъ уже было дѣйствительно рѣшено. Въ 1781 г. ученiя нѣмецкихъ и французскихъ иллюминатовъ слились воедино на съѣзде въ Виллемсбадѣ: въ собранiи масоновъ во Франкфуртѣ въ 1785 г. была объявлена смерть короля Шведскаго, короля и королевы французскихъ[78]. Самые знатные французскiе вельможи, герцогъ Ларошфуко, герцогъ Биронъ, Лафайетъ, Шуазели, Ноайли — всѣми силами способствовали революцiи.

Трудъ о. Дешанъ “Тайныя общества и общество” содержитъ любопытное перечисленiе членовъ ложи Обращенiя, почти исключительно состоявшей изъ аристократовъ. Составъ Версальской ложи можетъ быть еще интереснѣе. Тайные вдохновители масонства, по остроумной иронiи, окрестили эту ложу именемъ св. Iоанна Простосердечнаго; и дѣйствительно этимъ вельможамъ была нужна порядочная доза простосердечiя, чтобы вступать въ заговоръ противъ самихъ себя, принимая участiе въ обществѣ, которое должно было ихъ обобрать кругомъ и пустить по мipy.

Аббатъ Давенъ отыскалъ въ замкѣ Блемонъ протоколы этой ложи отъ 21 марта 1775 г. до 20 марта 1782 г. “Это, говоритъ онъ[79], маленькiй фолiантъ въ 340 стр., переплетенный въ красный сафьянъ, украшенный на корешкѣ и на углахъ масонскими знаками: компасомъ, наугольникомъ, косякомъ, отвѣсомъ, ватерпасомъ, оливковой вѣтвью; на книгѣ надпись: “списокъ совѣщанiй и прiемовъ сдѣланныхъ въ ложѣ св. Iоанна Простосердечнаго во славу Великаго Строителя вселенной, подъ покровительствомъ свѣтлѣйшаго гросмейстера 5775”.

Въ этомъ спискѣ встрѣчаются самыя лучшiя имена, женщины стоятъ рядомъ съ мужчинами, тутъ найдете сестру маркизу Шуазель Гуфье, сестру маркизу Куртбоннъ, сестру графиню де Блашъ, маркиза д’Арсанбаль, маркиза де Люзиньянъ, маршала де Граммонъ-Кадерусъ, виконта де ла Рошъ-Эмонъ, шевалье де ла Шатръ, графа де Клермонъ Тонеръ и т. д. и т. д.

Свѣтлѣйшiй гросмейстеръ былъ герцогъ Орлеанскiй. Монжуа описалъ намъ церемонiи, которымъ онъ долженъ былъ подвергнуться, чтобы быть произведеннымъ въ рыцари Кадошъ (29).

“Луи-Филиппъ-Жозефъ былъ введенъ въ темную залу пятью масонами, называвшимися братьями. Въ глубинѣ этой залы находился гротъ, а въ немъ скелетъ, освѣщенный лампадою. Въ одномъ углу залы стоялъ манекенъ, покрытый царскими украшенiями, а посерединѣ двойная лѣстница.

Когда Луи-Филиппъ былъ введенъ пятью братьями, ему велѣли растянуться на землѣ, какъ будто онъ былъ мертвый; въ этомъ положенiи онъ долженъ былъ перечислить всѣ полученные имъ чины и повторить всѣ данныя имъ клятвы. Затѣмъ ему въ напыщенныхъ выраженiяхъ изобразили чинъ, который онъ готовился принять, и потребовали отъ него клятвы въ томъ, что онъ никогда не передастъ его никакому мальтiйскому рыцарю. По окончанiи этихъ предварительныхъ церемонiй ему велѣли встать и влѣзть на самый верхъ лѣстницы; когда онъ достигъ послѣдней ступени, ему приказали упасть; онъ исполнилъ это, и тогда ему закричали что онъ достигъ nec plus ultra масонства.

Тотчасъ послѣ этого паденiя его вооружили кинжаломъ и приказали вонзить его въ увѣнчанный короною манекенъ, что онъ и исполнилъ. Кроваваго цвѣта жидкость брызнула изъ раны и залила полъ. Кромѣ того ему приказали отрѣзать голову у этой фигуры и держать ее поднятою въ правой рукѣ, а окровавленный кинжалъ въ лѣвой; онъ и это исполнилъ.

Тогда ему сказали, что кости, которыя онъ видѣлъ въ гротѣ, были останками Якова Моле, гросмейстера ордена храмовниковъ, а человѣкъ, кровь котораго онъ пролилъ, а голову держалъ въ правой рукѣ — Филиппъ Красивый, французскiй король. Кромѣ того ему сообщили, что знакъ того чина, въ который его возвели, состоялъ въ томъ, чтобы приложить правую руку къ сердцу, затѣмъ протянуть ее горизонтально и уронить ее на колѣно въ знакъ того, что сердце рыцаря Кадошъ готово къ мести. Ему открыли также, что, въ видѣ привѣтствiя, рыцари Кадошь брались за руку какъ-бы для того, чтобы заколоть другъ друга кинжаломъ”.

Можно-ли представить себѣ что-либо болѣе странное, чѣмъ видъ этого принца крови, поражающаго французскаго короля и держащаго въ рукахъ его окровавленную голову?

Эти умные глупцы, эти честолюбивые и непредусмотрительные люди, одураченные другими, болѣе умными, которые ими руководили, не подозрѣвали, что приглашая ихъ возстановить храмъ Соломоновъ, до котораго имъ вовсе не было дѣла, ихъ заставляли служить орудiемъ для разрушенiя благороднаго зданiя старой Францiи, въ теченiе столѣтiй укрывавшаго и аристократiю, и третье сословiе, и народъ. Они-бы очень удивились, если-бы имъ объявили, что меньше чѣмъ черезъ сто лѣтъ самые прекрасные замки будутъ принадлежать евреямъ.

Когда совершатся угрожающiя намъ катастрофы, тогда будетъ очень поучительно сличить перечень вельможъ, устроившихъ революцiю, со спискомъ членовъ праваго и лѣваго центра, устроившихъ еврейскую республику. Личности, конечно, менѣе блестящи, но за то есть много честныхъ людей въ общепринятомъ значенiи этого слова, землевладѣльцевъ, фабрикантовъ, вродѣ Kaзимipa Перье, которые несравненно болѣе виноваты, чѣмъ еврей, плюющiй на Христа и изгоняющiй его изъ школы ради племенной ненависти.

Какъ будутъ разсуждать эти люди, когда нетолько сами будутъ осуждены, но увидятъ жертвами террора своихъ женъ и дочерей обреченныхъ на ужасную смерть и скажутъ себѣ: “это дѣло нашихъ рукъ”. Вотъ что было-бы интересно узнать, вотъ любопытное зрѣлище для артиста и мыслителя. У меня есть въ передовыхъ партiяхъ два-три прiятеля, которымъ я оказалъ литературныя услуги, и они обѣщали, что откроютъ мнѣ это, прежде чѣмъ меня разстрѣлять; но сдержатъ-ли они слово? будутъ-ли въ состоянiи его сдержать?

Герцогъ Орлеанскiй, глава французскаго масонства, открыто всупившiй въ заговоръ противъ своего двоюроднаго брата, не могъ отговориться незнанiемъ; онъ былъ въ близкихъ сношенiяхъ съ евреями и зналъ, что они были руководителями масонства. Графъ Глейхеръ въ своей книгѣ “Достопримѣчательныя событiя” разсказываетъ, что во время путешествiя герцога Орлеанскаго въ Англiю, онъ получилъ отъ раввина Фалькъ-Шека перстень талисманъ, кайнаотъ, который долженъ былъ доставить ему престолъ. Хотя пророчество и не сбылось по отношенiю къ Филиппу-Эгалите, но это кольцо[81] было какъ-бы залогомъ необъяснимаго пристрастiя всѣхъ Орлеановъ, за исключенiемъ старшаго сына Луи-Филиппа, къ евреямъ.

* * *

Имѣли-ли хоть смутное понятiе тѣ немногiе осторожные люди, которыхъ никогда ни слушаютъ, о томъ, что было дѣйствительною причиною: объ израильскомъ владычествѣ? Надо полагать, что да, потому что около этого времени появилось нѣсколько изданiй, въ которыхъ имя еврея очень часто встрѣчалось въ связи съ страданiями, — нельзя сказать съ мученичествомъ монарха, ибо Людовикъ XVI не былъ мученикомъ, чтобы тамъ ни говорили: онъ не исполнилъ своей обязанности, не защищалъ народъ, порученный его попеченiямъ, — а именно съ страданiями этого бѣднаго, честнаго человѣка. Въ 1790 г. по улицамъ продавали листки: “Страданiя и смерть Людовика XVI, короля французовъ и евреев. — Iерусалимъ”. Эпиграфомъ служили слова: “Populus meus, quid feci tibi”. ѣa заглавномъ листкѣ находилась любопытная картина: она изображала короля въ коронѣ и въ затканной лилiями мантiи, надѣтой крестообразно; направо и налѣво отъ него находилось духовенство и парламентъ, въ глубинѣ виднѣлось засѣданiе собранiя, а на первомъ планѣ на него были направлены пушки. Въ текстѣ Филиппъ Орлеанскiй есть Iуда, Байльи — Пилатъ, Лафайетъ — Kaiaфa.

“Народъ мой, народъ мой любимый, почто ты меня оставилъ”?

Напрасно бѣдный король обращается къ французамъ съ этимъ отчаяннымъ возванiемъ. Простой народъ, предводимый иноземными вожаками, отвѣчаетъ: “онъ не царь нашъ, мы не хотимъ его царемъ, мы не знаемъ другихъ царей кромѣ цезарей изъ фобурговъ и нашихъ 1200 повелителей... На фонарь его! На фонарь его!”

“Новая Голгофа”, гравюра изданная немного позднѣе и продававшаяся у Вебера въ Пале-Роялѣ, составляла полную картину. № 1: Людовикъ XVI, привязанный мятежниками къ кресту, увѣнчанному фригiйскимъ колпакомъ; внизу списокъ осужденныхъ на смерть съ именами трехъ Рогановъ, Конде, Булье, Мирабо, Ламбеска. № 2 и 3: старшiй братъ короля и графъ д’Артуа связанные, по приказанiю мятежниковъ. № 4: Робеспьеръ, верхомъ на конституцiи, сопровождаемый якобинской сволочью, держитъ на остpiѣ пики губку, напитанную желчью его предложенiй касательно убiенiя короля. № 5: королева убитая горемъ, указываетъ на своего супруга своимъ братьямъ и требуетъ немедленнаго отмщенiя. № 6: Герцогиня Полиньякъ у подножiя креста. № 7: принцъ Конде извлекаетъ мечь и собирается отомстить за своего короля.

Огромное большинство народа и не подозрѣвало того, что его заставляли дѣлать; понятно, что евреи, руководившiе масонствомъ, старались не показывать въ чемъ дѣло и держались за кулисами.

Еврейскiй вопросъ въ собственномъ смыслѣ слова не возбуждалъ симпатiй во Францiи. Впрочемъ, королевское общество наукъ и искусствъ въ Мецѣ учредило премiю за лучшую записку объ улучшенiи участи евреевъ. Премiя, долженствовавшая быть выданной въ 1787 г., была выдана лишь въ 1788 г. аббату Грегуару за его “Очеркъ физическаго, нравственнаго и политическаго возрожденiя евреевъ”.

“Трудъ аббата Грегуара, говоритъ Редереръ въ первомъ отчетѣ, разрѣшаетъ почти всѣ трудности. Онъ освѣщенъ политикой, исторiей и нравственностью. Въ немъ съ достоинствомъ и блескомъ проявляется здоровая и порой возвышенная философiя..... но произведенiе это безформенно и необдуманно, матерiалъ въ немъ дурно расположенъ”.

Поправки, сдѣланныя авторомъ, устранили нѣкоторые изъ этихъ недостатковъ, не избавивъ, однако, всего произведенiя отъ общаго отпечатка посредственности.

Ни скрывая свонхъ симпатiй къ евреямъ, аббатъ Грегуаръ защищалъ ихъ вродѣ Лакретеля; онъ нарисовалъ раздирающую картину притѣсненiй и вымогательствъ, практикуемыхъ ими съ несчастными, съ которыми они имѣютъ дѣло.

“Несчастные обитатели Зюндау, отвѣчайте, если у васъ еще на то хватить силы. Неправда-ли, что эта ужасная картина есть изображенiе того состоянiя, до котораго васъ довели евреи?

“Ваша страна, нѣкогда плодородная и обогащавшая вашихъ отцовъ, едва производитъ теперь грубый хлѣбъ для цѣлой толпы ихъ потомковъ, а кредиторы, столь-же безчеловѣчные, какъ и не добросовѣстные, оспариваютъ у васъ плоды вашихъ трудовъ. Зачѣмъ вамъ отнынѣ обрабатывать поля, пользованiе которыми такъ ненадежно? Вашъ скотъ и земледѣльческiя орудiя проданы для удовлетворенiя ехиднъ и уплаты только части огромныхъ процентовъ, которые на васъ лежатъ. Не будучи въ состоянiи возбуждать плодородiе земли, вамъ приходится проклинать плодородiе вашихъ женъ, давшихъ жизнь столькимъ несчастнымъ. Вамъ оставили только руки, изсохшiя отъ горя и голода, и если у васъ еще есть лохмотья, свидѣтельствующiя о вашей нищетѣ и смоченныя вашими слезами, то только потому, что еврей-ростовщикъ пренебрегъ ими”[82].

Я не знаю, почему евреи не велѣли вырезать этого отрывка на подножiи статуи, воздвигнутой ими на наши деньги аббату Грегуару[83]. Что-же касается до идеи человѣка сказавшаго: “воть чума, привейте ее всей странѣ”, то она входитъ въ кругъ понятiй мнѣ недоступныхъ.

Во всякомъ случаѣ усилiя Грегуара увѣнчались успѣхомъ. Изображаемая имъ картина одного уголка Францiи 1788 г. можетъ примѣниться ко всей Францiи 1888 г. При помощи нѣсколькихъ новыхъ займовъ двухъ-трехъ финансовыхъ обществъ и нѣсколькихъ кражъ, евреи быстро отнимуть то немногое, что они согласились намъ оставить.

Конкурсная тема, предложенная Мецской академiей, вызвала нѣсколько записокъ и брошюръ. Подъ заглавiемъ “Крикъ гражданина противъ евреевъ”, де Фуассакъ напечаталъ рѣзкiй протестъ противъ поведенiя евреевъ въ Эльзасѣ и Лотарингiи. О. Хаисъ, бенедиктинецъ изъ С.-Авольда, предложилъ утилизировать быстроту бѣга еврея для передачи административной переписки: онъ хотѣлъ тоже, чтобы, ихъ употребляли для сбора меду, до котораго они очень лакомы. Въ другой запискѣ онъ прибавлялъ, что евреи хищныя птицы, которымъ надо обрѣзать клювъ и когти.

Альекуръ полагалъ, что для упроченiя счастiя евреевъ и спокойствiя христiанъ, слѣдовало перевезти всѣхъ евреевъ въ пустыни Гвiаны.

Очевидно, что не было никакого общаго мнѣнiя относительно эмансипацiи евреевъ.

Когда собралось Учредительное собранiе, тогда нсколько парижскихъ израильскихъ капиталистовъ: Мардохей, Поллакъ, Яковъ Тренель, Гольдшмитъ и бриллiантщикъ Лазардъ просили собранiе объ эмансипацiи французскихъ евреевъ.

По странной случайности Учредительному собранiю пришлось въ одинъ и тотъ-же день заняться двумя существами, столь презираемыми прежде и занимающими такое выдающееся мѣсто въ нашемъ обществе; актеромъ и спекуляторомъ. Дѣло шло о томъ, могутъ-ли члены этихъ двухъ корпорацiй быть допускаемы къ отправленiю общественныхъ обязанностей. Что касается актеровъ, то вопросъ былъ разрѣшенъ безъ затрудненiя, но пренiя очень оживились, когда дѣло коснулось евреевъ.

Предусмотрительный Клермонъ Тонеръ не преминулъ высказаться въ пользу евреевъ; впрочемь одного изъ его потомковъ, кажется, порядочно обобрали въ дѣлѣ всеобщаго союза[84].

Епископъ Нансiйскiй, де ла Фаръ, разсказалъ анекдотъ, который часто приходилось вспоминать по поводу другихъ евреевъ.[85] “Однажды, сказалъ онъ, я пришелъ на мѣсто мятежа и старался возстановить спокойствiе. Одинъ изъ мятежниковъ подошелъ ко мн и сказалъ: “ахъ, Ваше Преосвященство, если-бы мы васъ потеряли, то, навѣрно, епископомъ сдѣлался-бы еврей, настолько они умѣютъ всѣмъ овладевать”.

Аббатъ Мори произнесъ нѣсколько разумныхъ словъ и показалъ на примере Польши, что станется съ Францiей, закрѣпощенной евреями.

“Евреи, сказалъ онъ, прошли черезъ 17 вѣковъ, не смѣшиваясь съ другими племенами; они исключительно занимались денежными оборотами и были бичемъ земледѣльческихъ провинцiй. Ни одинъ изъ нихъ не облагородилъ своихъ рукъ, работая плугомъ. Въ Польшѣ они владѣютъ большой провинцiей, и что-же? Потъ христiанъ-рабовъ орошаетъ бразды, въ которыхъ цвѣтетъ роскошь евреевъ, а въ то время, какъ ихъ поля обрабатываются такимъ образомъ, они взвѣшиваютъ дукаты и высчитываютъ, сколько они могутъ урѣзать отъ монетъ, не подвергаясь взысканiю закона.

“Въ Эльзасѣ въ ихъ рукахъ находится на 12 мил. закладныхъ на земли; черезъ мѣсяцъ они будуть владѣть большей половиной этой провинцiи; черезъ 10 лѣтъ они захватятъ ее совсѣмъ и она будетъ просто еврейскою колонiей”.

Одинъ представитель Эльзаса, которого нельзя заподозрить въ отсталости, но кототорый зналъ евреевъ, п. ч. видѣлъ ихъ за дѣломъ, — Ревбель – подтвердилъ справедливость этихъ фактовъ. Камиль Демуленъ, всегда судившiй о вопросахъ не зная ихъ, не проминулъ, какъ и всѣ нынѣшнiе республиканцы, взять сторону иноземцевъ противъ своихъ соотечественниковъ. Ревбель отвѣтилъ этому стороннику семитовъ, которыхъ тогда называли африканцами, нѣсколько словъ заслуживающихъ быть упомянутыми. Предложивъ сперва панегиристу евреевъ объѣхать Эльзасъ, Ревбель прибавляетъ: “послѣ нѣсколькихъ дней пребыванiя ваше человѣколюбiе заставитъ васъ употребить всѣ ваши способности на пользу многочисленнаго трудолюбиваго и честнаго класса моихъ несчастныхъ соотечественниковъ, угнетаемыхъ самымъ ужаснымъ образомъ жадною толпою этихъ африканцевъ, которыми кишитъ моя родина”.

Робеспьеръ, отлично посвященный въ тайны масонства, котораго отецъ, предсѣдатель ложи въ Аррасѣ, былъ однимъ изъ ревностныхъ распространителей его во Францiи, чѣмъ объясняется популярность сына высказался за евреевъ.

Талейранъ, который, какъ и Вольтеръ, былъ еврей душою, сдѣлалъ то-же; онъ отлично угадывалъ, что за кулисами всего происходившаго скрывались вѣчные враги Христа и вступилъ съ ними въ переговоры, чтобы получить свою долю при огромномъ раздѣлѣ церковныхъ земель[86].

Собранiе, поставленное въ затруднительное положенiе, отложило рѣшенiе. Декретъ отъ 28 iюля 1790 г. постановилъ только, “что всѣ евреи, извѣстные подъ именемъ португальскихъ, испанскихъ, авиньонскихъ евреевъ, будутъ продолжать пользоваться своими правами, которыми они пользовались донынѣ и которыя имъ были дарованы жалованными грамотами”.

30 апрѣля 1791 г. депутаты, подкупленные евреями возобновили попытку, но собранiе опредѣленно объявило, “что оно не намѣрено предрѣшать еврейскаго вопроса, который былъ и есть отложенъ”. 27 сентября 1791 г. собранiю вновь пришлось заняться этимъ важнымъ вопросомъ. Дюпонъ ловко обратилъ соцiальный вопросъ въ религiозный и постарался стать на почву свободы вѣроисповѣданiй.

Де-Брольи пытался внести въ законъ, “чтобы принесенiе гражданской присяги евреями разсматривалось какъ формальное отреченiе отъ гражданскихъ и политическихъ законовъ, которымъ евреи подчинялись гдѣ-либо”.

Один представитель по имени Прюньонъ, подкупленный евреями, воспротивился этому предложенiю подъ тѣмъ предлогомъ, что гражданскiе законы евреевъ тождественны с религiозными. По мнѣнiю Прюньона Францiя должна была подчиниться евреямъ, и не евреи Францiи.

Собранiе, видимо утомленное этими дебатами, въ слѣдующихъ выраженiяхъ декретировало предложенiе Дюпона: “Нацiональное собранiе, принявъ въ соображенiе, что условiя, необходимыя для принятiя французскаго гражданства, утверждены конституцiей, и что всякiй человѣк, соединяющiй въ себѣ сказанныя качества, даетъ гражданскую клятву и обѣщается исполнять обязанности налагаемыя конституцiей, имѣетъ право на всѣ преимущества, предоставляемыя ею: —

“отмѣняетъ всѣ оговорки и исключенiя, встрѣчающiяся въ предыдущихъ декретахъ по отношенiю къ евреямъ, которые дадутъ гражданскую клятву, и которая будетъ разсматриваться, какъ отрѣченiе отъ всѣхъ преимуществъ и исключенiй, ранѣе введенныхъ въ ихъ пользу”[87].

Ревбель не унывалъ и потребовалъ чтобы, собранiе столь милосердное къ еврееямъ, имѣло хоть какую нибудь жалость къ эльзасскимъ христiанамъ.

“Евреи, говоритъ онъ, въ настоящее время состоятъ въ Эльзасѣ кредиторами болѣе чѣмъ на 12 мил. (капитала и процентовъ). Если принять во вниманiе, что всѣ должники, вмѣстѣ взятые, не владѣютъ и тремя миллiонами, а что евреи не таковы, чтобы дать взаймы 15 мил. подъ имущество въ 3 мил., то можно быть увѣреннымъ, что въ этихъ векселяхъ по крайней мѣрѣ на 12 мил. ростовщическихъ процентовъ”.

Собранiе постановило, чтобы евреи въ теченiе мѣсяца представили оправдательные документы для своихъ векселей, для того чтобы можно было приступить къ правильному разсчету.

Понятно, что эта мѣра не имѣла послѣдствиiй. Надо быть очень и очень хитрымъ, чтобы заставить еврея возвратить неправильно захваченное.

Еврей былъ уже во Францiи!

Новость эта переходила изъ города въ городъ, пробуждала надежду въ самыхъ отдаленныхъ гетто, заставляла возсылать самыя пламенныя благодаренiя къ Богу во всѣхъ синагогахъ и школахъ.

21 окт. 1793 г. еврейская хвалебная пѣснь, сочиненная Моисеемъ Энсгаимомъ и спѣтая въ мецской синагогѣ на мотивъ марсельезы, провозгласила торжество израиля.

Таинственное слово, чары Гермеса Трисмегиста, которыя средневѣковые алхимики такъ долго искали въ глубинѣ своихъ лабораторiй, склонясь надъ непонятными письменами, были наконецъ найдены! Для того, чтобы разъединить, разрушить эту Францiю, всѣ частицы которой такъ крѣпко держались вмѣстѣ, могущественнѣе всякихъ волшебныхъ формулъ оказалось воззванiе къ братству, къ человѣколюбiю, къ идеалу.

Старинная каббала кончилась, начиналась новая. Еврей не долженъ былъ больше быть проклятымъ колдуномъ, котораго Мишле изображаетъ намъ занимающимся чародѣйствомъ во мракѣ ночи; онъ преображается и дѣйствуетъ среди бѣла дня. Перо журналиста замѣняетъ волшебную палочку; теперь можно разбить волшебное зеркало; за фантастическими явленiями былого послѣдуютъ чудеса чисто интеллектуального свойства, которыя безпрестанно будутъ показывать бѣднымъ одураченнымъ простакамъ обманчивый образъ счастья, который вѣчно бѣжитъ прочь.

Что за глупости намъ разсказывали о наивномъ Шейлокѣ, съ неприличною грубостью требующемъ фунтъ мяса? Еврей теперь требуетъ уже не кусокъ мяса, а все тѣло, — тѣла сотенъ, тысячъ христiанъ, которые сгнiютъ на полях битвъ всей вселенной, во всѣхъ войнахъ, которыя израилю заблагоразсудится вести ради своихъ выгодъ[88].

Развѣ теперь о томъ идетъ рѣчь, чтобы обрѣзывать дукаты? Изъ гоя въ настоящее время вытянутъ миллiарды. Золото будутъ ворочать лопатой въ банкахъ, кредитных учрежденiяхъ, всякого рода займахъ нацiональныхъ, иностранныхъ, займахъ для войны, для мiра, займахъ еврейскихъ, азiатскихъ, американскихъ, турецкихъ, мексиканскихъ, гондурасскихъ, колумбiскихъ. Прежнiе короли — честные люди не умѣли “работать”, какъ говорятъ на биржѣ; у нихъ собственно говоря было отеческое сердце; сдѣлавъ Францiю первою нацiею въ мipѣ, ослѣпивъ вселенную блескомъ ея величiя, настроивъ всякихъ Версалей и Фонтенебло, они остановились въ отчаянiи передъ дифицитомъ въ какiе-нибудь 52 миллiона. Дайте срокъ, еврей намъ покажетъ, что можно извлечь изъ французовъ; у нихъ хватитъ силы прокормить израильтянъ обоихъ полушарiй, потому что Iаковъ добрый брать и хочетъ, чтобы каждый членъ семьи получилъ свою долю въ пирѣ.

Впрочемъ ослѣпленiе полно; по странной галлюцинацiи, этотъ рабъ еврея, болѣе порабощенный, чѣмъ послѣднее вьючное животное фараоновъ воображаетъ себя самымъ свободнымъ, гордымъ и хитрымъ изъ людей.

Но пусть тѣ, которые еще сохранили разумъ, посмотрятъ, какимъ онъ былъ, при отвратительномъ старомъ порядкѣ вещей.

Землевладѣлецъ-ли, мастеровой-ли — онъ спокойно живетъ на той землѣ, на которой живутъ только такiе-же французы какъ онъ. Крестьянинъ по вечерамъ пляшетъ при звукѣ волынки и поетъ прекрасныя пѣсни старины, отдаленный отголосокъ которыхъ насъ иногда приводитъ въ восторгъ въ глухой провинцiи.