Королевский гамбит (Прогрессор)

Разгром был ужасный. В довершение его четыре вырвавшихся из-под убийственного огня субмарины достигли створа бухты, но когда на кораблях решили, что спаслись, одновременно прогремели четыре мощных взрыва, буквально разорвавших несчастные подлодки пополам. Это сработали минные заграждения, убранные из-за шторма и поднятые специально, чтобы ни один враг не смог ускользнуть.

Барон от всего этого кошмара впал в глубокий ступор. Он стоял как статуя посреди балкона, не видя и не слыша ничего вокруг. Таким его и обнаружил бригадир Витураш, вломившийся в кабинет коменданта во главе личной секции, чтобы арестовать предателя по распоряжению его высокопревосходительства шефа особой контрразведки Огненосных Творцов. Бригадир подошел к неподвижному Барону, откозырял и произнес зловещую формулу: «Именем закона вы арестованы! Назовите свое имя…»

2

— И все-таки я не понимаю, каким образом мы могли заблудиться и отстать от вас, ленд Гален? — Настырный Зелусс уже в который раз задавал этот вопрос.

Максим тихо взвыл про себя и тоже ответил в сотый раз:

— Я не знаю, командор. Но по-моему главное, что все закончилось благополучно. Мы живы и продолжаем выполнять свою миссию.

Оба сидели в капитанской каюте и потягивали густой «плинч» из высоких стаканов. Напиток имел своеобразный пряно-сладковатый вкус и запах забродившего древесного меда. Алкоголя он не содержал, но все же что-то в нем было, потому что его хотелось пить вновь и вновь, и как можно чаще. А словоохотливый капитан рассказал, что однажды на спор выпил целый кувшин «плинча» и потом сутки не спал, ловил бабочек по всей казарме. Из этой истории Максим заключил, что в напитке содержится какой-то слабый наркотик, и решил ограничиться пробным бокалом.

— И каковы ваши дальнейшие планы, ленд Гален? — спросил Зелусс уже немного развязным тоном. «Плинч» явно начал действовать.

— Они не изменились, командор, — сказал Максим. — Мы поднимемся вверх по реке до впадения в нее Узвинга, что течет вдоль хонтийской границы. Оттуда до Рудного района рукой подать. Не более сорока километров.

— То есть до гор мы не дойдем?

— А зачем? Если на уровне Узвинга Мертвая река будет по-прежнему проходимой, дальше идти смысла не имеет. Штурмовые субмарины пройдут там в любом случае, а нам рисковать и подставляться никакого резона. Не забывайте, что наша миссия тайная.

— При нынешней скорости мы достигнем конечного пункта нашего маршрута завтра к вечеру, — сказал Зелусс.

— Прекрасно, — сказал Максим. Он отставил пустой стакан и поднялся. — Благодарю за угощение, командор. Всего хорошего.

«Интересно, что предпринял шеф по поводу нашего вояжа? — размышлял Максим, шагая к своей каюте. — Не мог он ничего не придумать. Я бы на его месте обязательно что-нибудь устроил. Засаду какую-нибудь или ловушку…»

Додумать мысль он не успел. Лодку ощутимо встряхнуло, и по переборкам прокатился низкий, на грани слышимости рокот.

«Вот это да! На что это мы напоролись?» — удивился Максим, поворачивая в сторону центрального поста. В рубке царил полный бедлам. Вахтенные офицеры носились взад-вперед, размахивали руками, кричали друг на друга и показывали пальцами во все стороны сразу. Перископ стоял в рабочем положении, но возле него никого не было. Максим одним прыжком оказался на капитанском возвышении и приник к окулярам.

Субмарина двигалась по-прежнему почти по середине фарватера. Правый, южный берег был лесист и безлюден, а на левом, северном, располагался какой-то крупный военный объект. Максим понял это сразу. Ровные ряды одинаковых строений, капониры вдоль берега, высокий бетонный забор с колючкой, начинающийся в воде и поднимающийся на косогор… Скорее всего, приграничная армейская база.

В амбразуре одного из капониров тускло сверкнуло красным, из нее вылетело что-то узкое и черное и, оставляя за собой грязно-белый дымный хвост, понеслось над водой прямо на Максима. Не долетев метров десять, черный предмет зарылся в воду, и там сразу вспучился высокий пенный горб. Он налился багровым светом и выбросил вверх столб огня и пара. Субмарину снова ощутимо тряхнуло.

«Они бьют по перископу! — сообразил Максим. — Надо же, какие глазастые!»

Он тут же сложил рукояти и привел в действие сервомотор подъемника.

— Что случилось? — рявкнул у него над ухом голос капитана.

— Нас расстреливают ракетами, — спокойно ответил Максим.

— Кто расстреливает?!

— Слева на берегу находится военная база. Их наблюдатели засекли наш перископ и подняли тревогу. Там у них капониры с ракетометами.

Лодка снова вздрогнула, низко запели переборки.

— Надо уходить на глубину, командор, — сказал Максим, уступая ему место.

Зелусс дико посмотрел на него, потом на замершую вахтенную команду и заорал:

— По местам, сукины дети! Кормовые машины — стоп! Рули глубины — на семьдесят! Носовые машины — малый ход!..

Капитан продолжал отдавать короткие емкие приказы, которые немедленно и четко выполнялись, так что Максим невольно залюбовался слаженной работой подводников. Да, они знали свое дело. Они не впали в панику или уныние, оказавшись в сложной непредвиденной ситуации. Субмарина, послушная воле хозяев, моментально поменяла направление движения и почти достигла дна реки. Глубина здесь не гарантировала от попадания ракет, и подводников пока спасало то, что противник на берегу толком не разобрался, во что он палит.

«Через пару минут они там поймут, с чем имеют дело, и начнут методичный обстрел. Наверняка у них есть и бомбы. Достаточно разбросать десяток-два поперек реки чуть ниже по течению, и мы в ловушке. И тогда наша гибель станет только вопросом времени…»

Все эти мысли ураганом пронеслись в голове Максима. С одной стороны, можно было бы и здесь закрыть, так сказать, тему. Ну, обнаружили разведчика. Ну, разбомбили супостата — туда ему и дорога. А дальше что? Ему-то, в отличие от остальных, обязательно надо вернуться в Империю пред грозные очи главного адмирала Тимасса. А организовать это возвращение возможно было бы только с побережья. А до него отсюда почти тысяча километров…

— Надо уходить вниз по течению! — крикнул Максим в ухо капитану, потому что шум в рубке стоял преизрядный. Ревела сирена тревоги, орали в микрофоны вахтенные, в углу трещал и стрелял искрами распределительный щит, да волнами накатывался рокот разрывов.

— А как же миссия? — воззрился на Максима командор. — Мы же…

— К дьяволу миссию! — гаркнул Максим. — Уводите лодку, или нас потопят! Вы забыли, что мы обязаны вернуться?

— Но мы же не дошли…

— Нам дальше и не пройти. Неужели вы не понимаете?.. Нас обнаружили, следовательно, миссия провалена. Надо хотя бы сообщить то, что мы уже узнали.

Страшный удар потряс субмарину до основания. Зелусс не удержался на ногах и рухнул в капитанское кресло. Оглушительно лопнул какой-то монитор. С потолка рубки ударила тонкая струя пара пополам с водой. Освещение мигнуло и погасло, но сейчас же зажглись аварийные желтые лампы. Сирена заткнулась и наступила звенящая тишина. По крайней мере, так показалось всем присутствующим.

— Что это было? — громким шепотом спросил кто-то.

— Похоже на глубинную бомбу, — с сомнением высказался старпом.

— Вполне возможно, — сказал Максим, — но еще одну мы можем и не пережить.

Все посмотрели на капитана. Зелусс встряхнулся как пес и скомандовал:

— Носовым полный ход! На сонаре, следить за глубиной! Идем на бреющем…

3

Дверь в лабораторию распахнулась, и на пороге выросла длинная поджарая фигура.

— Зачем ты это сделал, Марк?

Психофизик повернулся вместе с креслом, поправил съехавшие на кончик носа очки.

— Зачем ты это сделал, Рудольф? — откликнулся он дрогнувшим голосом. — Зачем ты обманул этого юношу?

— Каким это образом?

— Ты внушил ему, что даешь защитника, вторую личность.

— А что мне было делать? Не мог же я в самом деле всадить в него чужую психоматрицу!

— Не надо было об этом говорить вообще! Это… низко и подло.

— Подло?!.. О чем ты, Марк? Я должен был его защитить. От него самого! Он поверил в защитника и… победил.

— Ты сделал его шизофреником, Рудольф! Неужели ты этого не понимаешь?!

Сикорски вдруг оказался рядом с креслом, и психофизик от неожиданности откинулся назад, заслонившись пухлой рукой.

— Ты предал меня, Марк, — сказал Сикорски. — Ты предал нашу многолетнюю дружбу, нашу работу. Ты и его предал, Максима…

— Неправда! Я спас его! — твердо сказал психофизик. — И тебя, дурака… — добавил тише. — Нельзя вершить насилие над личностью, даже для ее блага.

— О каком насилии ты говоришь?! — привычно оскалился Сикорски. — Парень все сделал добровольно. Он мог отказаться.

— Ты не дал ему такой возможности, Рудольф.

— Но он выжил! Впервые за все годы работы на этой несчастной планете, наш человек, землянин смог успешно внедриться в социум Островной Империи. А это, ты и без меня прекрасно знаешь, уже огромный успех! Наконец мы получили возможность разобраться, что же там творится, на этих проклятых островах. — Сикорски в волнении заметался по лаборатории.

Ландау молча наблюдал за другом, и на круглом и добром лице его попеременно проступало выражение то жалости, то решимости. Он слушал и не слышал Сикорски, он думал о том, как сильно все-таки работа может повлиять на характер и поступки человека. Он вспомнил, как они вместе отстаивали в КОМКОНе проект ненасильственной коррекции общества недавно открытой планеты, как не спали ночами, составляя программу «теневого» внедрения для Сикорски, лепили образ будущего Странника буквально по кусочкам, спорили до хрипоты. И ведь именно Ландау тогда настоял на личности холодного и расчетливого властолюбца — Сикорски был против. И вот, что вышло…

— …Зачем же ты теперь хочешь все погубить, Марк? — Вопрос вернул психофизика к действительности.

— Я не хочу, чтобы наша работа основывалась на лжи, Рудольф. — Ландау почувствовал, что голос его больше не дрожит. — Этот… опыт с Максимом Каммерером больше никогда не повторится. По крайней мере, до тех пор, пока не будут получены точные и однозначные выводы о… безопасности включения второго эго в психику человека!

— Да Маккинтайр сотрет нас в порошок! Он закроет базу, лишь бы доказать самому себе, что борется за справедливость и закон.

— Маккинтайр не вечен, Рудольф, и не единственный в Совете, кто решает подобные вопросы, — психофизик вздохнул, снял очки и устало потер переносицу. — Давай прекратим этот разговор. Он не ко времени и не к месту. Лучше подумай, как вернуть Максима.

— И не надейся! — Сикорски сжал кулаки и навис над психофизиком. Потом вдруг успокоился и быстро пошел к выходу. Остановился в дверях и, не оборачиваясь, сказал: — Каммерер будет работать столько, сколько нужно. А если ты еще раз встанешь мне поперек дороги, я засажу тебя под домашний арест, а потом отправлю на Землю как подорвавшего здоровье на тяжелой работе. Ты знаешь, такое иногда случается…

Странник исчез, а Марк Ландау долго еще смотрел на пустой проем двери.

Глава 8

1

Субмарина напоролась на остатки моста качественно. Носовые винты отломились сразу. Рули заклинило, лодку развернуло поперек течения, и в довершение обломок стальной фермы пробил борт аккумуляторного отсека. Вода хлынула в дыру, последовал мощный взрыв, и субмарина ослепла и оглохла. Вспыхнувшие аварийные лампы давали очень неровный свет, и, казалось, вот-вот тоже потухнут.

— Как это могло случиться?! — рычал в бессильной ярости капитан Зелусс, тыкая по кнопкам и клавишам мертвого пульта.

— Сонар был исправен, командор, могу поручиться, — оправдывался старпом.

— К дьяволу ваше поручительство! Немедленно выясните степень повреждений и доложите! — Старпом исчез. — Вахтенный! — рявкнул, поворачиваясь, Зелусс. — На какой мы глубине?

— Девять метров, командор.

— Судя по всему, субмарина лишилась энергии, — сказал стоявший рядом Максим.

— Это я и без вас знаю, — буркнул Зелусс. — Что теперь прикажете делать? До океана еще целых триста миль!

— Идти берегом, командор. Другого ничего не остается.

— Вы с ума сошли, ленд Гален! Триста миль по дикой, зараженной местности, без карт и необходимого снаряжения?! У нас нет шансов…

— У нас есть миссия, командор, и мы обязаны ее завершить, — жестко сказал Максим.

— А как же субмарина? — потерянно спросил Зелусс. — Как мы можем бросить наш корабль?..

— Лодку придется взорвать. Чтобы не досталась врагу. Чтобы никто не узнал о нашей миссии.

— О ней уже знают…

— Ничего подобного! Инцидент у военной базы — всего лишь неприятный эпизод, — сказал Максим. — Субмарину никто не видел, принадлежность к конкретному государству не определил. А может быть, лодка была хонтийской? У них ведь тоже есть подводный флот.

— Командор, субмарина лишилась возможности двигаться дальше, — мрачно доложил вернувшийся старпом. — Надо эвакуироваться.

— Надо торопиться, командор, — сказал Максим, — пока в аварийных аккумуляторах есть ток и можно запустить насосы воздушных шлюзов.

Зелусс молчал, уставившись немигающим взглядом в мертвый пульт управления. Наконец поднял голову и посмотрел на окружавших его офицеров.

— Начинайте эвакуацию, господа. Брать только самое необходимое: оружие, боеприпасы, воду. И заминируйте арсенал. Субмарина должна исчезнуть…

Через час весь экипаж — двадцать три человека команды и одиннадцать морпехов — расположился на южном берегу Голубой Змеи для просушки и проверки снаряжения. Корабельный врач раздал всем противорадиационные таблетки и гигиенические полотенца, чтобы очистить насколько возможно кожу от ядовитой воды. Вскоре раздался низкий гул, посреди реки вздулся огромный пузырь, но не лопнул, а опал. И снова наступила гнетущая тишина.

— Какой у вас план, ленд Гален? — поинтересовался Зелусс, упаковывая свой ранец.

— Двигаемся походной колонной вдоль реки, по возможности не удаляясь от нее. Если не ошибаюсь, примерно в пятидесяти милях ниже по течению проходит старое шоссе, ведущее к океану. По нему и идти легче, и путь сократим почти на треть.

— Но пятьдесят миль по дикому лесу…

— Выставим боевое охранение. Все равно деваться нам некуда. — Максим поднялся и закинул ранец за спину, взял в одну руку автомат. — Командуйте подъем, командор. Через пару часов стемнеет, а нам лучше уйти от этого места подальше. Мало ли что, вдруг взрыв слышал какой-нибудь патруль Боевого Легиона? Не забывайте, что здесь недалеко Крепость и Гнилой лес.

Зелусс тоже поднялся и зычно приказал построиться в походную колонну. Моряки и морпехи неохотно собрали свои пожитки, немного поворчали насчет того, кому идти в боевое охранение, и через несколько минут отряд двинулся в путь.

Первые километры прошли без приключений. В лесу было тихо, лишь изредка срывались с ветвей какие-то птицы, да периодически из чащи доносились протяжные гортанные крики. Эти последние больше всего не нравились Зелуссу. Он нагнал Максима, шедшего во главе колонны, и некоторое время молча шагал рядом.

— Как вы думаете, ленд Гален, это кричат звери или… — решился наконец он заговорить.

— …упыри? — закончил за него Максим и ехидно покосился на капитана. — Звери в этом лесу не кричат, командор, потому что не хотят быть съеденными. Здесь царство упырей, болотных душителей и прочей нечисти. Особенно они любят ловить заблудившихся солдат и беглых каторжников. Крадут по ночам прямо от костров!

— Вы что, нарочно хотите меня запугать? — обиделся Зелусс.

— Извините, командор, больше не буду, — улыбнулся Максим. — Уж больно физиономия у вас постная, так и хочется расшевелить. Встряхнитесь! На вас ведь смотрят подчиненные. А кричат, скорее всего, те самые существа, о которых я вам рассказывал. Не звери и не люди, не собаки и не разумные… Тоже жертвы войны.

Максим замолчал, вспомнив свой первый опыт общения с этими странными созданиями тогда, в поселке мутантов. Он был уверен, что эти большеголовые собакоподобные твари в какой-то степени разумны. Во всяком случае, у них есть что-то вроде социальной организации, есть, несомненно, язык, и довольно сложный. Было бы интересно ими заняться потом, позже, когда утрясется все с людьми. Вот только утрясется ли?..

От размышлений его оторвали дикий крик и длинная, в полмагазина, автоматная очередь, раздавшиеся слева, где двигалось охранение. Отряд замер безо всякой команды. Солдаты и моряки развернулись к лесу, судорожно стискивая в руках оружие. Крик внезапно оборвался, а через несколько секунд в кустах затрещало, и оттуда вывалился морпех в изодранном мундире, без панциря и автомата. Лицо у солдата было совершенно белым, взгляд метался по сторонам, ничего не видя. Морпех замер на секунду, хватая перекошенным ртом воздух, а потом ринулся на ближайшего моряка. В руке блеснул боевой нож. Но у подводника нервы оказались крепкие, он не стал стрелять в безумца, увернулся от выпада и ударил солдата прикладом по голове. Тот рухнул в траву как подкошенный. К нему сразу бросились врач и старпом.

Максим хлопнул по плечу стоявшего рядом лейтенанта и знаком приказал следовать за собой. Они продрались через кусты и сразу увидели это. Неширокая прогалина вся была забрызгана кровью. Кровь была везде: на траве, на стволах деревьев. В конце прогалины Максим увидел торчащие из кустов ноги в десантных ботинках. Он направился туда, но лейтенант вдруг схватил его за рукав и показал наверх. Там, на высоте метров пяти, из ствола дерева торчал длинный кривой сук, а на него было насажено как на вертел тело солдата. Сук вошел ему между ног и вышел возле шеи. Голова несчастного была почти оторвана и держалась на лоскуте кожи. Максим невольно сглотнул, а лейтенант, согнувшись пополам, отвернулся. Его вырвало.