Возвращение домой

— Уже на "ты"? — парень усмехнулся, уперев руки в боки. — К вечерней поверке чтоб стояли у моего места. И бегом!..

— У меня с тормозами проблемы, — ответил Джейк серьёзно, снова принялся за свой сапог, а потом, глянув на парня, добавил с улыбкой:- Так что извини, не по адре-су…

— Да у тебя, грифф, и вправду проблемы с тормозами! — весь вид парня обещал не-приятности. Он не привык к неповиновению, тем более, к оговоркам и пререкани-ям. Ещё более удивительным было слышать их от гриффита, существа, намного ниже любого из людей. — Зарываешься, малыш…

Последнее слово просто рассмешило Джейка. Поставив второй сапог рядом с пер-вым, он обернулся к парню и предложил:

— Просто попроси хорошо, если самому начистить некогда, к чему эти запугива-ния?

— Ну-ка, повтори, грифф, что ты сказал? — он шагнул вперёд, чуть наклонился, но это не прибавило ему внушительности. — Тебя, урода, ещё просить? Да ты радовать-ся должен, что с тобой человек разговаривает, понял?

— Я радуюсь, человек! — Джейк улыбнулся, сделав акцент на последнем слове, от-вернулся, опустился на пол, на одно колено, перед тумбочкой, собрал щётку и крем в мешочек, убрал всё в тумбочку на нижнюю полку. Крис смотрел на спину Джей-ка, обтянутую чистой белой майкой, на его загорелой коже она казалась ещё белее. От этого парня веяло уверенностью, спокойствием и силой. Разумной силой разум-ного человека. Это не та сила, какой обладают люди с рельефной мускулатурой, нет, это, скорее, сила большой и умной машины, не способной растрачивать её по пустякам. Это, как киборг-погрузчик!

И это упрямство — это не гордыня и не заносчивость. Он почистил бы эти чёртовы сапоги, — в этом Крис был уверен — просто надо было всего лишь попросить вежли-во, обратиться по-товарищески, а сейчас… сейчас он не пойдёт на это из-за упрям-ства.

— У тебя есть ещё время передумать, грифф, — снова произнёс незнакомец. Джейк повернулся к нему лицом, скрестил на груди руки, смерил парня взглядом.

— Зачем ты так, Колин? — спросил вдруг Крис, глядя на обоих снизу.

— А ты заткнись! — грубо оборвал его парень и перевёл взгляд на Джейка. — Ты ещё пожалеешь, что попал в нашу бригаду, гриффит…

Подобрав свои сапоги, Колин ушёл: смертельная обида чувствовалась в его по-ходке, в его сутулой спине. "Ну, вот и враги", — подумал Джейк, проводив его взгля-дом. А потом принялся развязывать рукава комбинезона. Скоро построение, а ткани нужно успеть разгладиться. "Друг пока только один, — Джейк глянул на Криса, — а вот за тем, ещё неизвестно, сколько лбов стоит…"

И снова сравнение с Гвардией!

У них в Академии считалось почётным уметь привести себя в идеальный порядок, а ведь там бывали гости куда более важные, даже сам Император. Начистить сапо-ги, почистить и постирать форму, зашить, если что, — это знал и умел каждый, и гордился, если мог сделать это сам.

"Молодёжь" учили личным примером, делились советами и некоторыми секрета-ми, особенно злостных лентяев брали под своё шефство лучшие "чет-верогодники".

А здесь какие-то уличные, уголовные замашки! Это же не стая! Мы же люди! А особенно все вы! Люди-человеки! Чем же хуже вас должны быть гриффиты, если такой тип, как этот Колин, считает себя в праве помыкать ими?!!

* * *

Вечером, уже перед сном, в умывальник набилось народу — не протолкнуться! Брились, умывались, чистили зубы! Шум, гам, шуточки, чаще всего довольно пло-ские. Обычная атмосфера мужского общежития! Джейк на какой-то миг даже по-думал, что это Гвардия, и все ребята вокруг — старые знакомые, друзья.

Но все как-то незаметно рассосались за считанные доли минуты, когда в умы-вальник вломилась компания во главе с Колином. Их появление Джейк почувство-вал спиной, но повернулся намеренно медленно. Сейчас нельзя делать ни одного резкого движения, ни одного резкого слова.

— Добрый вечер, гриффит! — произнёс первым Колин. Довольно тщедушный и ма-лорослый, возможно, с детских лет страдающий комплексом неполноценности, сейчас со своими ребятами за спиной он разительно преобразился.

— Скорее, доброй ночи! — ответил Джейк, вытирая руки. Потом перекинул полотен-це через плечо: руки сейчас должны быть свободными от всего, а глаза — видеть каждого.

— Ты, наверно, уже в курсе, зачем мы здесь собрались? — спросил Колин, прищурив один глаз и чуть склонив голову набок.

— Да, пожалуй. Не дурак! — Джейк смотрел прямо на него, но глаза сами следили за остальными: вот ребята — на первый взгляд сразу видно, прошедшие хорошую шко-лу жизни, мастера уличных драк, — зашли справа от Колина и по стеночке, стараясь не раздражать зрение "жертвы", пробрались, чуть ли не к раковинам. Отрезали, одним словом, от возможности рвануть в душевую.

Ещё двое: один невысокий, — не выше самого Колина — но разворот плеч, как у Нэру, не меньше. Туповатый, правда, немного, это даже на лице написано. А вот второй! Этот держится независимо и всячески старается подчеркнуть свою индиви-дуальность. Глядел чуть в сторону, наверное, в зеркало. "Собой любуется!" — поду-мал Джейк с невольной усмешкой.

Руки, скрещенные на груди, глаза, чуть насмешливые, но зорко следящие за дви-жением каждого, кто находился в умывальнике. Наверное, этот и правду был сам по себе, индивидуалист, просто решивший поразвлечься, размяться, раз уж момент представился. Высокий, черноволосый и очень смуглый, даже для солнечного Гриффита, а под майкой — от одного плеча до другого — наколка то ли змея, то ли дракона. Он и сам был, как змея: гибкий и быстрый, и самый опасный в этой разно-мастной компании. У него были свои интересы, а значит, и действовать он будет по своему сценарию. Его придётся опасаться и не подпускать к себе слишком близко.

Ещё один: какой-то несмелый, явно трусоватый, маячил в дверях. С ним будет легко справиться, но об этом будем думать, когда до двери останется меньше шага, а раньше он не сунется. А эти метры до двери так легко не пройдёшь…

— Ты понимаешь, я думаю, мы люди культурные, дикарей зря не обижаем, — продолжал Колин после краткого момента тишины: давал возможность взвесить силу всех сторон, все "за" и "против". — Можем и без драки обойтись… Если ты у меня лично прощения попросишь… И хорошо попросишь, искренне, так, как толь-ко гриффиты могут делать. И раз уж ты дикарь, то лучше даже на коленях…

"Явный садист, — подумал Джейк с какой-то тоской. — Здесь уже не только чувство неполноценности, но и мания величия. Да ещё какая! Явно не по росту…"

— И всё? — Джейк искренне удивился, вскинул тёмные, как у матери, брови.

— А потом пойдёшь и почистишь мои сапоги! — продолжил Колин, словно и не за-метив ироничной улыбки Джейка. — Так же хорошо, как и свои! Даже лучше… А ещё? Ещё почистишь мою форму… И чтоб ни пылиночки, ни складочки… Как но-вая!..

— А носки? Или, может, платок носовой постирать не надо? — закончил за Колина Джейк.

Лицо Колина побледнело, потом пошло жёлтыми пятнами. Такого дерзкого ответа, тем более, в такой ситуации, он не ожидал.

В предчувствии крупной и жестокой драки неприятно и жутко заломило затылок, немение коснулось шеи, перешло на нижнюю челюсть. Сейчас Джейк бы и слова сказать уже не смог. Да и зачем? Разговоры окончены, начинается то, ради чего и пришёл сюда тот, с наколкой.

За спиной была стена, хоть какая-то защита. "Главное, чтоб они не кинулись все разом, тогда финал будет явно не в мою пользу. Ну, держись, гвардеец! Это тебе не Академия, здесь законы другие…"

Первым со звериным рычанием бросился тот, с квадратной фигурой. Метил своим кулачищем в живот, но Джейк легко отклонился чуть влево, подставил ногу, и тип этот полетел вперёд, на кафельный пол, под раковины. Те, другие, у входа в душ, стояли дальше всех и рванулись вперёд одновременно, как после выстрела старто-вого пистолета.

Но этот, с наколкой, опередил их обоих. Расстояние он преодолел одним прыж-ком, и в прыжке же попытался ударить Джейка ногой в грудь, сбить с ног. Явно тренировался у какого-то мастера, умеет применять это на практике, только для доброго ли дела?

Джейк ожидал от этого парня нечто подобное, это его и спасло. Он успел отсту-пить назад, на шаг, поднял руку, защищаясь. Успел ещё заметить маячившего за спинами Колина. Он кричал что-то азартно, смешно разевая рот. Джейк совсем не слышал его голоса. Всё вдруг стало, как в замедленном старинном кинофильме, как те, что он смотрел в архивах в академической библиотеке.

Трое или четверо, они навалились разом, яростно пыхтя и злобно ругаясь сквозь зубы. Джейк ещё стоял немного, отбивался от них, раздавая зуботычины направо и налево. Пока тот, квадратный, очнувшийся так некстати, не свалил его ударом ноги под колено. Всё крутанулось перед глазами. Джейк полетел назад, успел ещё схва-титься рукой за край раковины, но равновесия удержать не смог: тот, с наколкой, — ниндзя или кто он там? — ткнул кулаком прямо в солнечное сплетение.

Всю эту возню было слышно и в коридоре. Парни с полотенцами в руках, кто ещё не успел умыться, стояли и молча ждали окончания драки. Все были предупрежде-ны заранее, такое случалось в бригаде почти каждый день. К этому привыкли или просто притерпелись. Но никто никогда не вмешивался.

Нэру выскочил из спальни уже в майке и в трусах, видимо, только с кровати: не выдержал кто-то, сказал ему всё-таки…

— Куда ломишься? — Криса перехватили у самого умывальника. — Нельзя! Не вмеши-вайся ты! Проблем на свою голову захотел, что ли?

Парни заговорили все разом, загомонили беспокойно.

— Да они же убьют его! Неужели не понимаете?! — Крис вырывался, наступал на кого-то босыми ногами, чуть не плакал от отчаяния, невольно прислушиваясь к звукам за дверью. Вырвался всё-таки, залетел в умывальник с криком:

— Не сметь! Колин, не сметь!

В дальнем углу, у самой стены, двое парней поддерживали Джейка под руки, а Колин медленно и методично, с явным наслаждением, бил того кулаком в живот, а потом — в лицо. Аккуратно, без спешки, будто удары отрабатывая… Крис отшвыр-нул Колина в сторону, как смахивают назойливое насекомое, и парни тут же от-пустили Джейка, кулём повалившегося вперёд.

Всё, можно расходиться, концерт окончен. Колин негромко свистнул сквозь зубы, и его ребята потянулись к выходу, на пороге он остановился, произнёс с ухмылкой:

— Ты, Крис, тоже того, поменьше зарывайся…

Из всей шайки остался лишь Паоло, он подошёл к раковине, даже не глядя больше в сторону Криса, открыл краник, умылся, хорошо вымыл руки, поблескивая круп-ным перстнем из платины, мокрыми руками пригладил волосы, глядя на себя в зер-кало и напевая что-то весёленькое себе под нос.

— А ты знаешь, было весело. Твой дружок — молодец, хоть и гриффит! — произнес он вдруг, подмигнув Нэру левым глазом, а потом вразвалочку пошёл к двери.

— Подонки! Чёртовы подонки! — зло прошептал ему в спину Крис. Джейк в этот момент шевельнулся, приходя в себя, застонал, и Нэру засуетился, ища стакан для воды.

Утром, прохаживаясь перед строем солдат своим красивым печатающим шагом, Барклиф был очень задумчив и потому, наверное, не очень придирался. Остановил-ся только перед рядовым Тайлером, оглядел его, ища хоть какую-нибудь возмож-ность придраться и отчитать его перед всей бригадой. Но тот был идеален, как и в свой первый день в части, вот только свежие ссадины на лице и одна широкая цара-пина от скулы и почти до мочки уха — отметина от перстня Паоло — портили весь вид. Барклиф не сказал ни слова, хотя обычно начинал в таком случае чуть ли не допрос с пристрастием. Улыбнулся уголками губ и пошёл дальше до края правого фланга.

* * *

Барклиф сидел, развалясь в кресле, в своём кабинете и просматривал отчёты. Сержант Торнтон стоял рядом, у стола, и терпеливо ждал вопроса, какой обычно задают все командиры при подобной проверке.

— Так, — протянул Барклиф, глядя на сержанта из-под красиво изогнутой брови, — значит, строевая подготовка пока на слабенькую четвёрочку. Надо бы подтянуть ко дню присяги. Как вы думаете? Ведь опозоримся…

— Будет сделано, сэр! — ответил Торнтон.

— А рядовой Тайлер? Он справляется со службой? Должен был ведь отставать по-сле двух недель карцера?..

— Строевая подготовка на "отлично", сэр! — в голосе сержанта сквозила гордость за своего воспитанника. — Лучше всех в бригаде… И тест на выносливость, и на полосе препятствий — лучшее время. И бег на полтора километра.

— Да? — Барклиф улыбнулся, покачиваясь в кресле, снова посмотрел в отчёт. — А что-то у него с гимнастической подготовкой слабовато? Что, турников боится? — усмех-нулся.

— Нет, сэр! — серьёзно ответил Торнтон. — Мне так кажется, у рядового Тайлера про-блемы со здоровьем в последнее время…

— Да? И какие, по-вашему, у него проблемы? — Барклиф прищурился.

— Мне кажется, его бьют, сэр, — признался Торнтон доверительным тоном. — Трудно ему на турниках… Что-то с рёбрами… Как бы не перелом?

— Бьют? — Барклиф дёрнулся, кинул отчёт на стол. — Я думал: в нашей бригаде неуставные отношения давно прекращены! Вы почему не следите за этим, сержант?

— Я делаю всё возможное, сэр! — Торнтон обиженно поджал губы и выпрямился.

— Ладно. А когда у нас стрельбы? Вы уже водили их на стрельбище? — продолжил Барклиф, глядя на сержанта.

— Нет, сэр! Завтра после завтрака в первый раз!

— Отстаёте, сержант! — упрекнул Барклиф. — Другие бригады уже вовсю на стрель-бище шумят, а мы…

— Виноват, сэр! Будем нагонять!

— Ладно. Завтра я приду, посмотрю, как вы управляетесь с моими солдатами.

* * *

Траншея была глубокой, почти до середины груди, широкой, но недлинной и прямой. Выкопали её, судя по всему, уже достаточно давно: утоптанное сапогами дно и утрамбованный бруствер. Ячеек оказалось всего десять, и в них расположи-лись самые удачливые или, точнее, самые нахальные.

Остальные солдаты из бригады Љ 3 разместились кто где. Кто-то сидел на краю траншеи, спустив ноги вниз, кто-то топтался и прохаживался, выбирая себе удобное место для предстоящей тренировки, кто-то сидел прямо на дне траншеи. Сержанта не было. Он ушёл куда-то вперёд, туда, где в окопах были оборудованы места для обслуживающего персонала. Там же стоял небольшой одноэтажный дом, а над ним — еле различимый отсюда флаг с гербом Императорского Дома.

— Слыхал сегодня за завтраком от Круза из первой бригады, — говорил один из пар-ней, закуривая сигарету. — Этой ночью обстреляли блокпост при въезде в город.

— Что-то я ночью очередей не слышал, — усмехнулся другой, пристраиваясь на краю траншеи, положив автомат рядом, полез в карман за сигаретами.

— Да ты же, Марио, дрыхнешь без задних ног! — засмеялся кто-то из ребят, осмат-ривая свой автомат с видом профессионала.

— А я вот слышал вчера новости куда интереснее, — вмешался ещё один рядовой из самой дальней ячейки. — Часовые на нашем полигоне видели сионийских разведчи-ков. Вот это новость так новость. Нас всех лично касается.

— Да если б это были сионийцы, лес бы уже давно прочесали до самой Чайны!

Солдаты загомонили, оживились. Сообщение о противнике, с которым только предстояло воевать, заинтересовало всех. Мысли о войне, такой нереальной и далё-кой, вдруг стали явными и совсем близкими. Но им, молодым и неопытным, ещё сложно было представить всю серьёзность и опасность их общего будущего. Война казалась одной из возможностей показать себя, проявить свои знания и умения, стать героем. Вероятность смерти никто из них при этом не считал для себя прием-лемой. Кто-то, возможно, и погибнет, — не одним же сионийцам погибать? — кто-то, но не я!

— Вот бы я их всех! — крикнул один, вскакивая на бруствер и вскидывая автомат. — Пусть только сунутся!

Все вокруг засмеялись. Это был Эши Арнольд, смешливый и добрый парень, веч-но веселивший своими выходками всю бригаду.

Крис Нэру, сидевший на краю траншеи, тоже улыбнулся, глядя на оживившихся товарищей. Солнце уже припекало вовсю, жгло спину сквозь ткань комбинезона. Можно было, конечно, спрыгнуть вниз, на дно траншеи, там чуть-чуть прохладнее, но не хотелось шевелиться.

Джейк сидел на корточках, прислонившись спиной и затылком к боковой стенке траншеи. Автомат держал за ствол и упирал приклад в землю. Крис сверху глянул на друга, казалось, тот дремал, пользуясь моментом, и не слышал всего этого шума вокруг. Нэру сидел так, что заслонял своей спиной свет, и лицо Джейка было в те-ни. "Хорошо устроился, — с завистью подумал Крис. — Здесь на стрельбах первый раз в жизни, а он спит". Захотелось курить, Нэру шевельнулся, сунулся за сигаретами в боковой карман комбинезона, и лучи солнца коснулись лица спящего. Джейк замы-чал в ответ недовольно, сонно улыбнулся. Крис разобрал только:

— Сиди так!

— Слышь, Джейк, ты стрелял когда-нибудь до этого? — спросил Крис, закурив сига-рету. Одному курить было скучно, даже поговорить не с кем, поделиться своими чувствами. Рядом, конечно, ребята толклись, но лишь Джейку Крис мог, не стесня-ясь, сказать, как он волнуется. Тот медленно открыл глаза, молчал какое-то время, словно вспоминал что-то, а потом спросил в ответ:

— А ты?

— У меня в детстве был какой-то пугач самодельный, но мать мне запретила стре-лять, — Крис улыбнулся какой-то мальчишеской смущённой улыбкой. — Я ворон гонял на поле… А гриффиты, что у нас на ферме работали, сильно боялись выстрелов. Они и ворон дохлых боялись! — он рассмеялся. — Они вообще смерти боятся, сейчас, правда, уже не то, что раньше. А то увидят в лесу мёртвое животное и стороной это место обходят. Странные… Не в обиду тебе будет сказано, конечно.

Джейк промолчал, никак не отреагировал на это замечание, но в душе что-то не-приятно шевельнулось, будто хотелось оправдаться, сказать что-то, объяснить. Но он и сам мало что понимал из рассказа матери, да и привык уже как-то… Все-таки почти две недели здесь, всякого за это время наслушался…

Крис-то, он, парень деликатный, хоть и простой, а вот те, из городских, так и но-ровят задеть побольнее и унизить, даже кличку придумали "Грифф", это сокращён-но от "гриффит". Нашли, чем обидеть.

То, что он узнал от матери о своём рождении, конечно, неприятно удивило, но Джейк до этого момента жил как человек, и после не почувствовал никаких пере-мен в себе. "Чем я отличаюсь? — постоянно спрашивал он сам себя. — Да ничем! Теле-патия и зрачки эти гриффитские — всё это ерунда! Мелочи! И не с такими пороками люди живут!"

— Эй, ребята, смотрите! Наш Грифф спать собрался! — это заорал на всю траншею Колин. — Эй! Пнёт тебя наш сержант, а ты спросона и забудешь, чему на занятиях учили! Ночью спать надо!

Вокруг все загоготали, кто беззлобно, кто насмешливо, кто только из страха перед компанией Колина. Лицо Криса заметно посерело, он с трудом сдерживался, чтоб не сказать что-нибудь обидное в ответ. Джейк же только усмехнулся на эти слова. Колин не вызывал у него ничего, кроме презрения. Когда они сталкивались один на один, его и ударить-то было ниже всех тех принципов, по которым жил Джейк. А вот его шайка заставляла включать все инстинкты в готовность "номер один", что-бы выжить в этой дикой после Гвардии обстановке. Драки стали теперь частым явлением, их финал почти всегда был неизменным. Джейку везло лишь в том, что все побои заживали у него очень быстро, может быть, только за исключением ушибленных рёбер. Но и к этой боли он уже притерпелся.

От отчаянных поступков его удерживали только хорошие отношения с Нэру и странное предчувствие того, что всё это должно скоро закончиться, какое-то ожи-дание скорых перемен. Возможно, военные действия? Или запрос придёт с Ниобы, должна же была мама связаться с Дарлингом за это время?

— Бригада! Стро-ойсь!!! — сержант остановился перед траншеей, поглядел на всех сверху. Рядовые нехотя заворочались, стали подниматься, становились в строй, докуривая на ходу сигареты.

— Это кто у меня на стрельбище курит? — это уже закричал лейтенант Барклиф. Он не появлялся почти неделю, и Джейк, глядя на него сейчас, вдруг ощутил странную симпатию к нему, как к хорошему командиру. Понял, что соскучился по его силь-ному властному голосу, которому невольно подчиняешься, как бы этого не хоте-лось. — Убрать немедленно!

Через несколько секунд вся бригада стояла неподвижно. У этого Барклифа удиви-тельный талант усмирять самых непокорных. Может, поэтому ему и досталась тре-тья бригада, известная в части, как самая "трудная".

— Вы теперь держите в руках боевое оружие, а не макеты! Поэтому я хотел бы надеяться на ваше благоразумие, — лейтенант медленно оглядел всех, опять, уже скорее по привычке, задержал взгляд на лице Джейка. — Сержант, выдайте первой десятке патроны!

Дальше лейтенант зачитал из списка десять фамилий, сержант выдавал каждому на руки патроны и указывал место для стрельбы.

— Остальные — вольно! — Рядовые расслабились, облегчённо выдохнули все разом. — Занять позицию! Зарядить оружие!

Первая десятка сыпанула по команде в траншею, защёлкали затворы. Кое-кто нервничал под пристальным взглядом лейтенанта, прохаживающегося вдоль тран-шеи. Дрожали руки, пальцы не слушались, головы плохо соображали. Джейк смот-рел на всё это с каким-то безразличием, странным даже ему самому. В Гвардии они стреляли много и часто, знакомились даже с таким оружием, которое выпускалось ещё в первые годы с момента Заселения. Но потом с поездкой на Фрейю, с отпус-ком Джейк не практиковался в стрельбе больше месяца. По сути, это могло отра-зиться на результатах, а он, почему-то, даже не думал об этом. Стрельбы — да и вся эта служба — казались какой-то несерьёзной пародией на настоящую армейскую службу, на ту подготовку, какую они проходили в Академии.

Может, поэтому Джейк относился ко всему, что происходило с ним и вокруг него, с каким-то странным философским спокойствием. Будь что будет! Он не напрягал-ся, не нервничал, не старался обогнать остальных или показать высший класс, не стремился быть первым во всём. Всё, что у него получалось, делало его трениро-ванное тело, до автоматизма усвоившее все нормативы, все требования, все коман-ды.

Первые выстрелы прозвучали в полной тишине, всем было интересно узнать ре-зультата первых стрельб. Макеты находились в сто пятидесяти метрах от траншеи, для каждого поднималась своя мишень. Стояла она всего несколько секунд — время, достаточное для трёх коротких очередей из выданных патронов. При попадании в мишень, в воздух, как раз над ней, выбрасывался столбик цветного дыма, видимый издалека всеми. Это потом уже на месте определяли результативность попаданий, суммировали баллы и выставляли общую оценку.