- Ого!

- Но самое забавное случилось дальше. Хитрые подданные короля Макензуа предъявили счет почти за пять тысяч могил, хотя всем известно, что федералов погибло от силы - ну, сотни две, не больше! - Жак засмеялся. Конечно, обмануть белого человека никогда не считалось в Африке зазорным, но чтобы так нагло...

- И что же Штангер? Заплатил?

- Заплатил! И сегодня с утра радио уже вовсю трубит о пяти тысячах вандалов, преданных земле доблестными защитниками Уарри. Но это еще не все. Узнав о данных разведки, Штангер объявил, что послезавтра форсирует Бамуангу и двинет нас на Луис, чтобы с ходу захватить его, пока федералы маневрируют где-то слева, справа, впереди, позади.

- И вы... согласились?

- Гуссенс назвал все это бредом.

- А Штангер?

- Тут же вызвал его на дуэль! Петр невольно расхохотался:

- И теперь они будут стреляться?

- Нет. Кеннон помирил их.

- Веселенькое утро ты провел. Но когда же ты будешь сегодня спать? посочувствовал Петр.

- Не знаю...

Жак встал, вытянул впереди себя руки, несколько раз присел, затем сделал еще два-три упражнения, разгоняя сонливость.

- Я ведь привык мало спать. В легионе нас этим не баловали. К тому же надо готовиться к наступлению: Штангер с утра поехал инспектировать позиции.

- Значит... наступление все-таки состоится?

- Состоится. Кеннон поддержал Штангера, а у него сейчас ударная группа - больше сотни англичан и американцев. В Африке это все еще кое-что значит... Но хватит о делах. Позволь-ка мне принять у тебя душ, да пойдем завтракать.

Петр кивнул, и Жак принялся расстегивать куртку:

- Когда-то еще придется вымыться... Пойдем ли мы за Бамуангу, или нас вышибут отсюда так быстро, что мы даже и не успеем перегруппироваться для наступления. К тому же ресторан все равно занят Кенноном. Он собрал там своих парней и внушает им законы английской армии: за неповиновение командиру - расстрел.

Но до наступления, о котором было решено на совещании у Штангера, дело дошло не через день, а через пять. И почти каждый день - совершенно в открытую - на аэродроме Уарри приземлялись тяжелые транспортные самолеты, доставлявшие наемников и ящики с оружием, боеприпасами, медикаментами.

Вновь прибывших распределяли по командам, и "полковники" - так, а не иначе, именовали себя Кеннон, Гуссенс и другие - сходились в едином мнении: солдаты эти были никуда не годные.

- Молокососы! Подонки! Дерьмо! - ругался Жак: в его отряде Кодо-3 теперь уже было не полтора десятка, а больше сотни расхлябанных белокурых парней, не имевших никакого понятия о дисциплине и не собиравшихся подчиняться кому бы то ни было.

- Кончится тем, что я прикажу своим черным разоружить их и отправить назад первым же самолетом! - грозил он. - Они мне разлагают всю команду!

Сам Жак, не отпуская Петра от себя ни на шаг, все эти дни носился по трем своим батальонам, расположившимся на правом фланге обороны вдоль берега Бамуанги, распределяя пополнение.

Ставшие командирами батальонов ближайшие помощники Жака - Жан-Люк, Браун и Кувье - смотрели на новичков проще, больше полагаясь на своих "ветеранов". Настроение у них было боевое: за разгром федералов Кодо-3 получила премию: по пятьсот фунтов каждому белому и по двадцать пять черному. Эбахон лично перед строем торжественно вручал деньги каждому: в британской валюте - белым, в гвианийской - черным. Своих денег Поречье пока еще не имело, они были только заказаны и печатались где-то в Европе, но, если бы даже новые банкноты и были, ни наемники, ни командосы взять бы их не пожелали - Эбахон хорошо понимал это и потому согласился пойти на расходы валюты.

Впрочем, он надеялся вскоре пополнить свои финансовые запасы. Мистер Блейк сдержал свое слово - сто миллионов фунтов были переведены на имя "его превосходительства президента Республики Поречье маршала Дж. Эбахоиа", а после броска на Луис через Бамуангу "Шелл" обещала не поскупиться!

Да, дела у раскольников пока шли неплохо. Федералы попытались высадить морской десант в Данди, но были отбиты, а два транспорта и одна канонерка из состава и без того небольшого флота Гвиании погибли под огнем береговой артиллерии. Правда, разведка доносила, что федеральные войска движутся к северной границе Поречья, поэтому Кодо-1 и Кодо-2 пришлось срочно перебросить туда вместе с двумя только что сформированными дивизиями. Три дивизии вместе с Кодо-4 держали оборону Данди, и, как показывали события, довольно успешно.

Жак рассказывал все это Петру, возвращаясь с совещаний у Штангера. Сам он был настроен скептически даже несмотря на то, что военно-воздушный флот Поречья, состоящий из трех самолетов "френдшип" компании "Гвиания эйруейс", оказавшихся к моменту раскола на аэродромах Уарри и Данди, конфискованных и переоборудованных в бомбардировщики, пополнился шестью легкими реактивными машинами, способными нести ракеты.

Самолеты были доставлены воздухом в разобранном виде, и механики, сопровождавшие их, возились теперь на аэродроме Уарри. Налетов федеральной авиации пока что опасаться не приходилось. Старые "мессершмитты" гвианийских ВВС стояли без запасных частей, а новые истребители, закупленные два года назад еще гражданским правительством, не имели пилотов. Правда, федеральное правительство пыталось завербовать их в Европе, но агенты Эбахона преуспели в этом гораздо раньше: английские и французские летчики-наемники уже болтались в кабаках Уарри, дожидаясь, когда будут собраны для них боевые машины. Это должно было случиться через несколько дней, и Жак предлагал отложить наступление, чтобы обеспечить ему поддержку с воздуха, однако Штангер, Кеннон, а теперь уже и Гуссенс не хотели терять время. К тому же хорошие премии, выплаченные хитрым Эбахоном людям Жака, распаляли аппетит: наемники и командосы рвались на тот берег, зная, что федералы оставили там лишь слабые заслоны и путь на Луис практически открыт.

...Наступление началось в ночь с субботы на воскресенье. Сотни рыбачьих каноэ бесшумно пересекли Бамуангу и высадили командосов Кодо-3. Батальоны Жан-Люка и Брауна оказались на высоте: посты федералов были сняты в полной тишине. Затем на хорошо разведанные позиции растянутой вдоль берега федеральной дивизии обрушился внезапный огонь минометов и базук. Бой был короток и жесток. Дорога на Луис - триста миль узкого разбитого шоссе открыта.

Гуссенс и Кеннон были недовольны приказом Штангера бросить первым в бой Кодо-3. Опять премия должна была достаться чертову Френчи! И "полковники" не спешили с переправой: пусть-ка он там получит хорошую трепку!

Вырвавшись вперед по шоссе на захваченных у федералов машинах, первый батальон Кодо-3 остановился. Жак и командир батальона бельгиец Кувье понимали, что дальше отрываться от основных сил опасно. Посоветовавшись, они решили занять оборону на берегу неширокой лесной речки у пересекающего ее бетонного моста - узкого, способного пропускать за раз лишь одну машину. На всякий случай мост было решено заминировать.

- А ведь мы могли бы через несколько часов быть в Луисе, - усмехнулся Кувье.

Разложив карту на радиаторе "джипа" с большими белыми буквами на бортах "ФАГ" - Федеральная армия Гвиании, он вместе с Жаком при свете фонарика, который держал Петр, прикидывал возможные рубежи, где федералы могли бы попытаться организовать оборону.

- Сорок девять мостов на одну дорогу, - задумчиво произнес Жак, отрываясь от карты. - И каждый может быть взорван. А по сторонам - болота и леса. Чем ближе к побережью - тем больше болот. Это авантюра!

Он поднял голову и посмотрел на ночное небо:

- Как только рассветет, федералы опомнятся и... Мы не знаем: может быть, у них есть какие-нибудь силы на подходе. А Гуссенс и Кеннон грабят Обури...

Петр взглянул туда, куда теперь смотрел Жак - в направлении Бамуанги. Он много раз бывал в Обури - богатом городке напротив Уарри, через реку. Два банка на центральной площади, пивной завод, большой универсальный магазин, торговые склады... Да, там было что пограбить!

Командосы Кодо-3 проскочили городок с ходу. Жак предупредил, что сам расстреляет каждого, кто отстанет от колонны. Наемники, те, кто прилетел сюда в последние дни, поворчали, но возразить не посмели, хотя Жак был уверен, что и они уже наслышаны о богатой добыче на федеральном берегу...

Но теперь, томясь на шоссе, стиснутом стенами мрачного ночного леса, они с завистью поглядывали на зарево, освещающее небо в той стороне, где остался Обури.

И Жак чувствовал их настроение... Еще полчаса - и они не вынесут ни мрачной тишины леса, ни мысли о том, что принадлежащую им по праву завоевателей добычу сейчас делят те, кому посчастливилось попасть к Гуссенсу и Кеннону.

- Надо выслать патрули вперед по шоссе, выставить фланговые охранения. И назад - к Обури,- задумчиво предложил Жак.

Кувье согласно кивнул.

- Прежде всего отправь в Обури взвод англичан, - продолжал Жак. - Тех самых...

Петр хорошо помнил парней, о которых говорил Жак. Их было человек двадцать, и всех их завербовали в одном из лондонских кабачков на Фенчерч-стрит. Потом они неделю пьянствовали в отеле аэропорта Хитроу, учинили грандиозный скандал и драку с полицией, очутились в кутузке. Но их внезапно освободили и вместо суда отправили в Поречье.

- Как очень важных персон, - похвалялся их главарь Спайк Пауэлл, прозванный за свой тщедушный рост Мини-Спайк.

Чем этот болезненного вида хлюпик с серым лицом наркомана держал в повиновении всю компанию, для Петра оставалось загадкой. Правда, Спайк был старше своих дружков, многие во взводе были совсем мальчишки, из тех, кто удрал от родителей и завербовался по фальшивым документам. Но только ли этим?

Прибыв в Уарри, они поставили условия: будут служить в одном взводе и чтоб взводным был Мини-Спайк. Штангер условие принял и направил их в Кодо-6 к Кеннону. Но уже на следующий день, после того, как Кеннон собрал всех новичков в ресторане "Эксельсиора" и заявил, что в его команде будут действовать жесткие законы английской армии, Мини-Спайк явился к Штангеру и потребовал, чтобы его взвод перевели в Кодо-3, к полковнику Френчи.

Штангер поморщился - он не привык отменять свои приказы, но согласился: перед наступлением каждый белый наемник был в цене. Зато Кеннон не счел нужным скрывать, что расценивает эту выходку дружков с Фенчерч-стрит как "неповиновение командиру со всеми вытекающими Последствиями".

Мини-Спайк, в ответ заявив, что ему плевать и на самого Кеннона, и на его угрозы, увел своих людей в расположение Кодо-3.

Жак принял английский взвод без энтузиазма, решив вернуться к решению его дальнейшей судьбы после наступления и надеясь, что снаряды и пули федералов выбьют спесь, а может быть, заодно и души, из Мини-Спайка и кое-кого из его собутыльников.

Сейчас, ожидая бунта наемников, командир Кодо-3 понимал, что, если это произойдет, тон ему задаст английский взвод.

- Отправь их и скорее возвращайся, - приказал Жак Кувье, на что бельгиец заговорщически подмигнул в ответ. Кувье вызывал у Петра симпатию, пока он случайно не узнал, что бельгиец прославился... убийствами и грабежами еще в Конго, где был вместе со Штангером.

Проводив Кувье взглядом, Жак аккуратно сложил карту и бросил ее на сиденье "джипа".

- Не нравится мне эта тишина, - сказал он Петру. - Все идет как-то не так, слишком уж легкий успех. Ни за что не поверю, что федералы оставили дорогу на Луис открытой!

- Но, может быть, у них не хватает солдат? - предположил Петр. - Ты же сам рассказывал, что они пытаются открыть еще два фронта - северный и юго-западный.

Жак внимательно посмотрел на него и покровительственно засмеялся:

- А ты постепенно становишься стратегом. Смотри же, кажется, есть какая-то международная конвенция, запрещающая журналистам браться за оружие в ходе боевых действий.

- Мое оружие - вот... - Петр приподнял фотокамеру, висевшую у него на груди. - И вот...

Он приложил руку к нагрудному карману, из которого торчали записная книжка и авторучка.

- Что ж, будем надеяться, что оно окажется счастливее наших базук, вздохнул Жак. - А вот и наш бельгиец! Быстро же он обернулся!

- Англичане уже ушли в Обури... самовольно, - доложил запыхавшийся Кувье. - Мини-Спайк увел их.

Жак со злостью выругался:

- Ладно, пусть только окончится эта авантюра, я с ними поговорю...

Он взглянул на горизонт:

- Светает... Санди! Манди!

- Йе, са! - хором прозвучали в предрассветном сумраке голоса телохранителей, и они появились у "джипа", словно выросли из-под земли.

- Поехали, - решительно сказал Жак и сел за руль.

- Йе, са! - ответили телохранители и ловко перемахнули через борта "джипа" на заднее сиденье.

Петр, не дожидаясь приглашения, уже привычно - сколько раз это повторялось еще на том берегу Бамуанги! - последовал их примеру и уселся рядом с Жаком.

- Проскочим по дороге вперед, - обернулся тот к Кувье. - Надо заставить противника себя обнаружить... и уносить ноги к Бамуанге, пока не поздно!

Бельгиец на секунду задумался, потом обошел "джип" и уселся рядом с Петром на переднем сиденье третьим:

- Поехали!

Жак посмотрел на Кувье, усмехнулся, но ничего не сказал.

- Скажите парням у М-66, чтобы не всадили в нас снаряд, когда будем возвращаться. - Жак обернулся к телохранителям, и Санди сейчас же прокричал что-то на языке идонго командосам, замершим у американской противотанковой пушки, направленной на уже хорошо видный в утреннем свете мост.

Дорога была пустынной. И это казалось необычным. Сколько раз вот так, на рассвете, Петру приходилось ехать воскресным утром по какой-нибудь гвианийской дороге, и каждый раз она была полна жизни. Цепочки женщин с корзинами на головах словно скользили по ее обочинам на рынок ближайшего городишка. Усталые, в болотной грязи, брели охотники со старинными кремневыми мушкетами. Рядом бежали тощие собаки с высунутыми языками. У удачливых стрелков с пояса свешивались порой одна-две зеленые мартышки или крупные куропатки, взятые на молодых посадках гевеи. Сборщики латекса ехали на велосипедах, увешанных сетками, в которых белели тяжелые шары застывшего сока каучуконосов. Позже появлялись стайки ребятишек в дешевой синей форме, с сумками из рафии через плечо, шагающие в школу при католической или протестантской миссии.

Но теперь дорога была мертва, и это был действительно плохой признак, признак того, что местные жители не оказались застигнутыми врасплох штурмом Обури, что федеральные власти предупредили их обо всем заранее.

Так считал Жак, но Кувье сомневался: федералы могли просто-напросто выселить жителей прифронтовой зоны.

Миль через пять показалась деревня - длинный ряд глиняных домиков под тростниковыми крышами. Окна были плотно закрыты почерневшими от сырости ставнями, двери заперты тяжелыми самодельными замками. Ни курицы, ни собаки.

- Иджебу, - сказал Кувье, заглянув в карту, которую поднял из-под ног Петра.

- Пригнитесь, - не отрывая глаз от дороги, приказал Жак. - А лучше сядьте на пол.

Санди и Манди сейчас же соскользнули вниз и уселись на полу, выставив автоматы по обе стороны машины.

Петр нерешительно взглянул на Кувье, но тот лишь пренебрежительно махнул рукой:

- Если уж влепят очередь, то прошьют все насквозь...

И не сдвинулся с места. Петр последовал его примеру. Жак недовольно покосился на них, но промолчал.

Они без приключений проехали покинутую деревню и миль через пять остановились: впереди был узкий мост.

Жак заглушил мотор, и сразу же наступила полная тишина. --Впереди и позади - пустынная дорога, по сторонам глухой лес, в котором не пройти без мачете и нескольких шагов.

- Мы ищем их, а они уже где-нибудь у самого Луиса, - рассмеялся Кувье. - Готовятся к капитуляции.

- Или ждут, когда мы втянемся поглубже на их территорию. И тогда...

Жак обвел взглядом могучие стволы деревьев, оплетенные лианами, высокую, почти в рост человека, траву на обочине и в придорожной канаве...

- А если нас принимают за федералов? - высказал Петр мысль, неожиданно пришедшую ему в голову. - Ведь у нас на машине написано "ФАГ".

- У федералов, насколько мне известно, европейцы в армии не служат, хмуро пробормотал Жак, продолжая вглядываться в чащу.

Он неожиданно поднял руку, требуя тишины, прислушался, хмыкнул. Потом включил двигатель и резко развернул машину.

- В лесу люди, - тихо сказал он. - Не слышно птиц - их распугали. Теперь только бы они не поняли, что мы догадались... Поедем медленно, как ни в чем не бывало...

И он плавно тронул "джип".

- Федералы, са! - почти одновременно раздался крик Санди, и, вскочив во весь рост, телохранитель ударил по лесу длинной очередью.

- Идиот! - яростно заорал Жак и дал полный газ.

Но лес уже превратился в ад, опоясавшись огненными вспышками выстрелов.

От толчка Санди свалился на заднее сиденье, и автомат его захлебнулся.

- Теперь держись! - крикнул Жак, и в голосе его было какое-то бешеное веселье.

Они выскочили из-под огня уже через несколько секунд и скрылись за поворотом дороги.