Коршунов Евгений

Крестоносцы (Гвиания - 3) (главы из романа)

ЕВГЕНИЙ КОРШУНОВ

Хроника недавних дней

Крестоносцы

Роман Евгения Коршунова "Крестоносцы" - заключительная книга. трилогии, повествующей о борьбе африканских народов за свободу и независимость, против происков империалистических, держав на Черном континенте, о становлении нового государства Гвиания (название вымышленное). В "Крестоносцах" рассказывается о том, как. империалистические монополии, международные "нефтяные спруты" пытаются расколоть Гвианию, оторвать от страны богатые нефтеносные районы и создать марионеточное государство. При этом используются политический заговор и экономический шантаж, убийства прогрессивных деятелей и провокации, банды наемников и регулярные части ЮАР.

Героям трилогии - советскому и польскому журналистам Петру Николаеву и Анджею Войтовичу, оказавшимся во время раскола Гвиании в марионеточной "Республике Поречье", - довелось стать свидетелями заговора против Гвиании.

Анджею Войтовичу с помощью командира одного из отрядов наемников Жака Дювалена ("полковника Френчи"), человека с изломанной судьбой, с трудом обретающего себя в борьбе против сил зла, удается бежать из "Республики Поречье", чтобы рассказать всему миру правду об инспирированном "президентом" Эбахоном погроме, послужившем поводом для мятежа. Петр Николаев был вынужден остаться среди раскольников.

Красная клеенчатая обложка записной книжки пахла клеем. Петр тщательно отогнул ее, чтобы не мешала заполнять первую страницу, и написал шариковым карандашом-биком на листке в бледную голубую клетку:

"Полковник Кеннон, командир соединения Кодо-6. Англичанин, возраст примерно тридцать лет. Не пьет, не курит, одержим антикоммунизмом. Взгляд полубезумный".

Петр перевернул страничку, подумал и перевернул еще одну. На следующей написал:

"Гуссенс, командир Кодо-5. Тоже полковник. Фламандец. Большой любитель пива. Циник и весельчак. На все наплевать, были бы деньги. При любом случае высмеивает "идейность" Кеннона".

Петр сидел в своем номере, том самом, где еще несколько часов назад раскладывал вещи, стараясь, чтобы вид их доказывал, что он еще вернется в эту комнату. Что же, так оно и произошло, он вернулся. И теперь начинал новую записную книжку, словно новую главу своей жизни.

Это был его долг, тот самый долг, которому подчинился Анджей Войтович, переступивший через свои чувства и все-таки севший в каноэ, чтобы уйти одному. А он, Петр, будет здесь, будет работать.

Днем, когда Жак доставил их с Анджеем в отель "Эксельсиор", Петр впервые так близко увидел наемников.

...В больших уютных креслах холла утопали мрачные длинноволосые типы в маскировочной форме, перепоясанные пулеметными лентами, увешанные сумками с гранатами. На маленьких "питейных" столиках, стоящих рядом с креслами, стаканы и бутылки соседствовали с автоматами и карабинами, набитые окурками пепельницы - с коробками патронов.

Наемники бесцельно слонялись по холлу, стояли кучками, громко разговаривали. Здоровенный бритоголовый детина обмахивался черной ковбойской шляпой, поставив ногу в высоком сапоге с серебряной шпорой на край бассейна. На бедре у него висел огромный кольт.

- Джентльмены и голодранцы, стек и пулемет, доллар и маниока, колледж и невежество, - с гневом пьяницы ревел он в лицо длинному прыщавому юнцу с глазами Иисуса Христа. - Только такие могут убивать и умирать, приказывать и повиноваться! К этому приходит каждый, кому претит жизнь в стенах какой-нибудь вонючей конторы, где кругозор твой быстро становится не шире четырех стен конуры, в которой ты каждый день протираешь штаны.

Неподалеку двое молодых парней, в кожаных брюках с бахромой, узких в бедрах и расклешенных внизу, в пестрых клетчатых рубахах нараспашку, веселые, соревновались, кто быстрее выхватит из кобуры кольт и направит его на соперника.

Они стояли, подняв руки, и считали:

- Раз, два, три...

На счет "три" они выхватывали пистолеты и мгновенно утыкали их друг другу в животы, заливаясь при этом радостным хохотом.

- Пошли, на них вы еще успеете насмотреться, - с презрением сказал Жак, заметив, что Петр и Анджей невольно замедлили шаги.

- А сейчас пойдем в бар. - Жак взял под руки своих спутников. - Я хочу вас познакомить с Гуссенсом и Кенноном. Они там, если вдруг не вздумали проехаться по позициям.

Длинная узкая комната с покрытой бронзой стойкой, за которой бегали три взмокших бармена, оказалась набита битком. Наемники толпились со стаканами в руках: немецкая, французская, английская речь мешалась с португальской, испанской, голландской.

"Их пытали так, что они стали похожи друг на друга...", "...С зажигательными бомбочками, привязанными к лапам, летучие мыши влетали в хижины, и тогда начиналась потеха!.." - доносились до Петра обрывки фраз, пока они с Анджеем протискивались к стойке вслед за решительно настроенным Жаком. "Да, раньше платили по тысяче двести фунтов в месяц... Не то, что теперь!", "...Это были кольты образца одиннадцатого года. Я взял их сорок штук - по сто двадцать баков, а в Штатах загнал по семь сотен! Конечно, умеючи и здесь можно поживиться!"

На Петра и Анджея никто не обращал внимания: здесь все были чужие и все были свои, никто не знал никого и все знали каждого. Но их привел сюда один и тот же путь, где бы он ни пролегал, - через Лондон, Париж или Нью-Йорк.

Жак словно прочел мысли Петра и обернулся, продолжая плечом прокладывать себе путь к стойке:

- Сегодня утром приземлились ДС-8 и С-130. Прилетело сразу сотни полторы европейцев. Штангер подумывает о том, чтобы сформировать отборный батальон - только из белых...

Он наконец протиснулся к стойке, огляделся и полез вдоль нее в самый дальний угол, подавая Петру и Анджею знак следовать за собою. Там народу было поменьше.

Петр, видевший Гуссенса и Кеннона на совещании у командующего войсками раскольников Штангера, узнал их сразу. Они сидели на высоких табуретах у стойки и о чем-то беседовали, а за их спинами, не давая толпе подступать слишком близко, стояло с десяток парней, всем своим видом демонстрировавших бывалость закаленных, обстрелянных солдат. Они почтительно прислушивались к разговору за стойкой.

Гуссенс, щекастый, толстошеий, был красен как помидор, то и дело вытирал свою широкую потную физиономию некогда белым платком.. Перед ним стояла большая кружка пива, конечно же, не первая и не последняя.

Кеннон, бородатый, с выбритым до синевы черепом, тянул через розовую соломинку кока-колу прямо из горлышка бутылки. На бледном, оттененном угольно-черной бородой лице ярко синели большие полубезумные глаза.

Он первым заметил Жака и приветственно поднял руку:

- Хелло, Френчи! Твои командосы подоспели сегодня вовремя! А мои...

Он грязно и замысловато выругался.

-...не солдаты, а... Опять последовала яростная брань.

-...Френчи, - обернулся и Гуссенс, поглаживая свой налитый пивом, похожий на бочку живот. - Ты сегодня герой! Не ты, так федералы были бы уже в Обоко! Ха-ха-ха-ха!

- Ладно, сочтемся в аду уголечками, - небрежно отмахнулся Жак от поздравлений, сразу посыпавшихся на него со всех сторон.

Ветераны знали его, а новички, уже успевшие наслушаться рассказов о ночном сражении, смотрели на Жака с немым обожанием.

- Тут со мною два парня... Жак пропустил Петра и Анджея вперед и обнял их за плечи.

- Журналисты, будут писать о дерьме, в котором мы барахтаемся...

- За хорошие деньги, - добродушно заметил краснорожий Гуссенс. - За наличные, за звонкую монету, а не за паршивые сопливые идейки...

Последняя фраза была явно адресована нахмурившемуся Кеннону.

- Мне наплевать на ваши споры, - хладнокровно продолжал Жак. - Просто я хотел показать вам моих друзей. И сказать, что мы знаем друг друга много лет и побывали кое в каких переделках. Надеюсь, мне никогда больше не придется объяснять это кому-нибудь...

Петр перевернул еще две чистые страницы в записной книжке.

"Вся надежда на Анджея, - подумал Петр. - Он сообщит всему миру о кровавой провокации "президента" Эбахона, совершенной с благословения нефтяной монополии "Шелл". О погроме, устроенном наемниками в провинции Поречье, чтобы разжечь национальную вражду, свалить вину на федеральное правительство Гвиании и отколоть Поречье от страны".

Переправив Анджея на каноэ через Бамуангу, Петр и Жак возвратились в "Эксельсиор". Наемников в баре поубавилось. Пьяное возбуждение сменилось усталостью и меланхолией, и парни в пятнистой форме, судя по еще не тронутым тропическим загаром лицам, в большинстве своем - новички, сидели за мраморными столиками, едва перебрасываясь тягучими, медленными фразами или просто тупо уставясь на полупустые стаканы, зажатые в кулаках.

Гуссенса и Кеннона уже не было, и Жак повел Петра в угол, где у стойки бара пустовали высокие табуреты.

- Посмотри на этих, - тихонько коснулся Петр локтем Жака.- Хотелось бы с ними поговорить... Кто они, как сюда попали...

- Гарсон! - Жак щелкнул пальцем бармену, уже спешившему с бутылочкой кока-колы и стаканом, наполненным на два пальца виски. - Бутылку виски парням на тот столик. Да скажи, что с ними хочет поговорить полковник Френчи!

...Петр перевернул еще несколько страниц - места для записей о Кенноне и Гуссенсе на будущее он оставил достаточно - и стал быстро, стараясь делать это как можно убористее, писать о том, что он услышал в этот вечер в баре.

"...Они назвались Лесли и Сэмми. Оба бывшие солдаты. Один служил на Мальте, Другой в Ольстере. Почему расстались с армией ее величества королевы Великобритании, умалчивают.

Что привело их сюда? Переглянулись и засмеялись: конечно же, деньги! В стране, где почти полтора миллиона безработных, отставному солдату приходится нелегко. А тут... опять переглянулись и рассмеялись... Газеты вдруг стали публиковать объявления: требуются бывшие военные для работы за границей. Нужны люди в возрасте от 24 до 45 лет. Звонить между десятью и семнадцатью часами по телефону...

Лесли, сохранивший солдатскую стрижку, толстощекий здоровяк:

- Ну я и позвонил. Какое-то там бюро услуг. Сказал, что по объявлению. Девушка ответила, что знать ничего не знает. Хотел бросить трубку, а она говорит:

"Если действительно интересуетесь работой, оставьте ваш телефон. Завтра до полудня вам позвонят". Я оставил - как тут не смекнуть, что парни боятся за свой бизнес! На другой день - точно, звонят! Говорит майор Вэнкс, просит прибыть в шестнадцать ноль-ноль в отель "Тауэр", номер 615.

Сэмми завербовался точно так же, по объявлению. Ему назначил встречу в отеле "Пикадилли" майор Хавкин".

Петр подчеркнул имена - Вэнкс и Хавкин.

"...Оба подписали контракт на тридцать шесть недель.

- Условия приличные, - говорит Сэмми. - Такую работенку надо еще поискать!

У него низкий лоб, тяжелая челюсть, маленькие глазки-буравчики. Встретишь такого один на один в темном переулке - вздрогнешь. Говорит тихо, с хрипотцой.

Каковы же условия? Говорят об этом не стесняясь, даже хвастаясь... Жак сказал им, что я журналист и его друг, а к "полковнику Френчи", командиру соединения Кодо-3, они относятся как-то странно: боятся, восхищаются и завидуют. Итак, условия контракта:

150 фунтов стерлингов - подъемные, жалованье в неделю - та же сумма. Все без вычетов налогов. Вклад в банке. Если хочешь, могут переводить родственникам, где бы они ни жили. Через полгода - месяц оплаченного отпуска и билет на самолет до любого пункта земного шара.

Сэмми утверждает, что были обещаны и премиальные: 750 фунтов за подбитый танк, 250 - за каждого убитого солдата противника, 1200 - за взятого в плен офицера.

Сомнительно, чтобы "президент" Эбахон пошел на такие расходы, а пообещать можно что угодно!"

Петр захлопнул записную книжку - на сегодня хватит! - задумался... Конечно, эти двое рассказывают далеко не все. Впрочем, вербовщики всем и не интересовались. Называй любое имя - на него тебе выпишут фальшивый паспорт, разумеется, если сначала получишь о'кэй от врача.

У врача эти двое и познакомились. Потом подписали контракт и получили аванс.

Доставили их в отель "Глостер", а там... там уже были свои ребята, почти целая сотня - это они и прилетели сегодня специальным рейсом в Уарри. Деньги за месяц вперед должны выдать послезавтра. А пока можно жрать и пить сколько хочешь за счет "президента" Эбахона!

Оба из команды Кеннона. Говорят, что Кеннон вообще мечтает избавиться от своих черных солдат. Кто остальные, прилетевшие сегодня? Пожимают плечами: всякий сброд, профессиональных солдат мало, будьте уверены! Их-то они сумеют отличить от всяких там штатских.

Сэмми уже назначен заместителем Кеннона. Кеннон? Он о нем слышал в "Глостере". Говорят всякое. Вроде бы был парашютистом, сержантом. Служил на Кипре. В Ольстере тоже. Ограбил банк - и попался. Парню не повезло, но вот... Отсидел пять лет- и полковник! Ребята говорят, шизик.

...Жак, видя с каким интересом Петр слушает наемников, заказал еще бутылку. Лесли, застенчиво улыбаясь, поспешно наполнил стоящий перед ним стакан доверху и опрокинул его себе в глотку.

"Пьяница, - решил про себя Петр. - Тихий пьяница. А этот, Сэмми, уголовный тип".

Если бы он знал, как недалек был от истины! Уже потом, несколько месяцев спустя, когда имена и фотографии английских наемников замелькали в лондонских газетах, репортеры раскопали настоящие имена и всю подноготную Лесли и Сэмми.

А пока... откуда было Петру знать, что Лесли начинал свою карьеру парашютистом в английской армии, занимался контрабандой и подозревался в трех убийствах? Что его арестовывали несколько раз на Мальте за изнасилования? Что после восьми лет службы его с позором выгнали из армии?

Не знал и того, что Сэмми был когда-то старшим капралом английских ВВС, а заодно торговал оружием. Что именно Сэмми, а не Лесли был алкоголиком. Психиатр, обследовавший капрала, когда дело об оружии выплыло наружу, назвал его "абсолютно антисоциальным типом с больной психикой", что и избавило Сэмми от военного трибунала.

В печати появились и названия организаций, занимавшихся вербовкой наемников: некая "Консультативная служба по вопросам безопасности" в Лондоне; там же "Британская добровольческая армия", созданная майором Полем Дэниэлсом, бывшим полицейским с семнадцатилетним стажем, ура-патриотом, свихнувшимся не "красной угрозе".

И, вербуя разный сброд на войну против "красных" в Африке, Дэниэлс заявлял, что созывает защитников веры и называть их наемниками абсурдно, ибо они - крестоносцы "свободного" мира.

В США наемников поставляла фирма "Феникс ассошиэйтс". В ЮАР их вербовал знаменитый своими зверствами на африканской земле Майк Хор, по кличке Бешеный Майк, создавший клуб "Дикие гуси". Во Франции дело было поставлено СЕДЕСЕ - ведомством Фоккара, и притом на солидную основу. Впрочем, ЦРУ и британская Интеллидженс сервис тоже не отставали от своих французских коллег, а кое в чем и опережали их.

Всего этого Петр еще не знал. Здесь, в Поречье, он видел лишь вершину айсберга...

Петр взглянул на часы. Шел четвертый час. Не раздеваясь, он бросился на кровать и почувствовал, что не в силах больше бороться со сном...

Проснулся Петр, как ему показалось, тотчас же от громкого стука в дверь. Открыл глаза. В номере горел свет, а за незашторенными окнами было уже солнечное утро.

Стук в дверь повторился настойчивее, решительнее.

- Сейчас, сейчас, - сказал Петр и пошел открывать.

На пороге стоял Жак. Его лицо было серым от усталости, но при виде Петра он улыбнулся:

- Доброе утро. Спал не раздеваясь? Зря! Судя по всему, нам скоро придется расстаться с этим комфортом!

Пропущенный Петром, он вошел в комнату, снимая на ходу с плеча автомат. Потом сдернул со своей русой головы берет и плюхнулся в кресло. Потянулся, сладко зевнул и принялся тереть кулаками покрасневшие от усталости глаза.

- Ты не спал? - почему-то удивился Петр.

- Надо был дождаться возвращения разведчиков...

- Анджей?

- Стрельбы, по крайней мере, слышно не было, - опять зевнул Жак. Разведчики говорят, что войска федералов оставили на том берегу только редкие заслоны и куда-то ушли.

- Значит... Эбахон добился успеха? - вырвалось у Петра. И ему вспомнились слова эмиссара компании "Шелл" в Поречье, мистера Блейка, обещавшего полную поддержку "президенту" Эбахону, как только он добьется первых успехов на фронте. Теперь деньги за нефть, за всю нефть, которую по соглашению с федеральным правительством "Шелл" качала целый год в Поречье, будут переданы Эбахону. Да, этот человек с лихвой окупит свои затраты на наемников.

- Успех? - повторил за ним Жак. - Да, пожалуй... Но неизвестно, чем этот успех еще обернется. Ты представляешь карту Гвиании и Поречья?

Петр кивнул, и Жак провел пальцем в воздухе кривую линию.

- Бамуанга, отделяющая Поречье от остальной страны.

Жак ткнул пальцем в невидимую точку.

- Здесь - Уарри. Здесь - на океане, у впадения в него Бамуанги, Данди, нефтяная столица Поречья. У федералов есть флот. Захвати они Данди десантом с моря - откроется юго-восточный фронт, это кроме нашего, южного. Теперь северная граница - узкая Крестовая река, а за ней саванна с широкими ровными пространствами. Ее можно пересечь практически в любом месте, конечно, не в сезон дождей. При дождях это труднее. Значит, северный фронт?

- Но при африканском бездорожье, при болотах и тропических лесах воевать фронтами невозможно! - не утерпел Петр. - Даже мне, штатскому, это ясно.

- Зато можно колоннами - по дорогам. И ты знаешь, что одна неплохая дорога идет на Обоко с севера, другая - от Данди, с юго-востока. К тому же я уверен, что федералы форсируют Бамуангу где-нибудь выше или ниже нас по течению.

Жак усмехнулся:

- В пять утра Штангер созвал нас на совещание: Кеннона, Гуссенса, меня, командиров местных частей. Этот человек начинает воображать себя Наполеоном. Как же! Эбахон назначил его ни больше ни меньше, как главнокомандующим вооруженных сил Республики Поречье! Чтобы поднять дух населения, Штангер объявил, что будет платить по три шиллинга за каждого похороненного федерала. За тех, кто погиб в прошлую ночь и погибнет в будущем!