Россия и Япония: стравить!

Однако группа была и мощной, и динамичной. И вот у этой группы лидеры были. Именно — лидеры, а не лидер... Лишний раз в этом можно убедиться, познакомившись с оценкой видного китайского просветителя конца XIX — начала XX века Хуан Цзунсяня...

Он (как и неудачливые китайские реформаторы Кан Ювэй, Лян Цичао, Тан Цайчан) с явной восхищенной завистью к Японии и с надеждой на то, что такие люди появятся и в Китае, то и дело говорил и писал об огромной роли «двух-трех великих героев, которые возглавили движение и заложили фундамент для обновления нации».

Лян Цичао писал о «группе просвещенных, передовых мыслителей, смело действующих в духе времени».

Подлинным вдохновителем японских реформ стала сама Историческая Необходимость. Однако счастье Японии (а может, и ее особенность) было в том, что за этим «лидером» пошли уже конкретные люди... И, пожалуй, мало кто до этого из руководителей государств мира мыслил и действовал так рационально, как это было с руководителями «реставрации-революции Мэйдзи».

И я сейчас кое о ком из них немного расскажу.

Тосимити Окубо в 1867 году было 35 лет. Такамаса Кидо — 34. Оба — самураи. И оба играли в «реставрации Мэйдзи» роль видную и завидную.

Окуба прожил 46 лет (в 1878 году его убил самурай-реакционер), Кидо — и того меньше — 44 года.

В первом правительстве Мэйдзи Окуба был министром финансов, а через десять лет, будучи уже министром внутренних дел, именно он вместе с другим участником «революции Мэйдзи» 39-летнем военным министром генералом Ямагатой подавлял мятеж Сайго (за что и заплатил жизнью).

Вместе с Кидо Окуба подготовил и провел административную реформу в Японии.

Сторонник централизации власти, Кидо усреднял чисто самурайские амбиции феодалов и нетерпеливой молодой японской буржуазии. В 1871 году он входил в состав посольств, посланных в США и Европу с целью добиться пересмотра неравноправных для Японии Ансэйских договоров.

Договоры были так названы по официальному именованию времени царствования императора Комэй — эпоха Ансэй («спокойствие»). Ирония истории — как раз в годы Ансэй (1854 — 1860) Япония спокойствия и лишилась.

Что же касается договоров, то это была, уважаемый читатель, целая куча бумаг: американо-японский договор 1854 года (подписан в Иокогаме, а дополнительные статьи — в Симоде), американо-японская конвенция 1857 года, американо-японский торговый договор 1358 года, англо-японский договор 1855 года, англо-японский торговый договор 1858 года, голландско-японские договоры 1856 и 1858 годов, франко-японский и русско-японский торговые договоры 1858 года...

Так что Кидо с коллегами работы хватало, и не их вина, что тогда из посольств ничего не вышло — только в период с 1894 по 1911 год унизительные и невыгодные для Японии договоры были заменены равноправными.

Руководителю конституционной комиссии Хиробуми Ито (тоже самураю) к началу «революции Мэйдзи» было 26 лет (когда он возглавил первый японский кабинет министров европейского образца в 1885 году, ему было 44 года, а когда его конституция увидела свет — уже 47).

За четыре года до событий Мэйдзи двадцатидвухлетний Ито под видом матроса отправился в Англию учиться. Добрался он до Лондона вместе с двадцативосьмилетним Иноуэ Каору (потом занимал многие министерские посты, в том числе и министра иностранных дел).

Тогда за это в Японии грозила смертная казнь.

Много позже Ито сыграл большую роль в заключении англояпонского союзного договора, но прославился он как «японский Бисмарк». Такое свое прозвище он заслужил вдвойне — и потому, что старался иметь «железного канцлера» за политический образец, и потому, что был сторонником дружественных, а не враждебных отношений Японии с Россией.

Ито восторгался Бисмарком и — как написал о нем профессор Жуков — «сам признавал, что из своих заграничных странствий наибольший опыт для заимствования он приобрел в Германии».

А что? Ведь и объединенная Германия Бисмарка тогда поднималась мощно и быстро. Японские ученики явно умели выбирать себе подходящих учителей! Это поколение политиков оказалось при деле действительно в нужное время и в нужном месте. Потому-то они и обретали успех.

Ито, между прочим, создал в Японии новое титулование знати — взамен титулов сегуната. Особая квалификационная комиссия разделила 500 вновь вводимых наследственных титулов так: 12 князей, 24 маркиза, 74 графа, 321 виконт и 69 баронов.

Сам Ито стал графом (потом — маркизом) и в разное время лично «снял пробу» почти со всех высших постов, последовательно возглавляя те государственные учреждения, которые сам же и создавал.

Ито принадлежат комментарии к конституции, и один государственный тезис Ито заслуживает особого внимания.

Статья 27 главы II конституции гласила: «Собственность каждого японского подданного неприкосновенна. Изъятия, необходимые в интересах общественной пользы, определяются законом».

Ито истолковывал эту статью так:

«Право собственности находится под властью государства. Поэтому оно должно подчиняться законным ограничениям. Оно неприкосновенно, правда, однако и не безгранично. Например, некоторые здания воспрещается строить на известном расстоянии от пограничной черты... и такое запрещение не подлежит обжалованию; добыча земных минералов подлежит контролю горных законов; эксплуатация лесов подчиняется особым узаконениям, основанным на началах рационального хозяйства; ...это в достаточной мере показывает, что собственность частных лиц, как и они сами, находится в подчинении у государства...»

То есть крупнейший буржуазный реформатор Японии с самого начала реформ не рассматривал частную собственность как священную и ясно давал понять всем, что при государственной необходимости новая Япония будет эту «священную корову» доить в той мере, в какой будет сочтено необходимым.

И этот принцип (который, как любой принцип, далеко не всегда соблюдался, но все же и не остался только на бумаге) отнюдь не сковал частной инициативы — развивалась Япония бурно и смело!

Позднее Ито в качестве генерального резидента в Корее много сделал для японской аннексии Кореи. Назначенный в 1909 году председателем Тайного совета, он был убит в Харбине корейским националистом.

Пули, убившие Ито, просвистели рядом с головой Владимира Николаевича Коковцова, который приехал в Харбин специально на встречу с японцем.

Ито приезжал в Петербург в ноябре 1901 года. Для самого Ито это была скорее искренняя попытка установить с Россией доверительные отношения. Увы, для многих в Японии это был скорее маневр в интересах быстрейшего заключения англо-японского союзного договора.

Однако Ито принадлежал к тем влиятельным фигурам, о которых младший коллега Ито — Кикудзиро Иссии писал позднее в своих «Дипломатических комментариях» так: «В Японии была небольшая группа лиц, в том числе некоторые влиятельные фигуры, которые считали, что дальневосточные вопросы желательнее решать в согласии с Россией».

Во времена «вскрытия» Японии, в 1853 — 1854 годах, всем этим людям было немногим более двадцати лет. На их глазах Япония менялась, и на их глазах Родину начали унижать. Причем отпор силой был невозможен. Невозможен потому, что у Японии не было силы и близко равной силе чужой, внешней, пришлой...

Сердце призывало — надо бороться за новую Японию с полной самоотдачей, самоотверженно.

Ум подсказывал метод — освоить знание и умение пришельцев и сравняться с ними в силе.

Когда будущие реформаторы возмужали и когда условия для реформ созрели, они начали действовать. И победили!

Сердце и ум властвующих! Как важно, чтобы сердце облагораживало ум, а ум мыслил верно и рационально...

Японские политики-реформаторы мыслили рационально, однако ходили, собственно, по лезвию самурайского меча. В 1889 году — году принятия японской конституции — за чрезмерное пристрастие к европейской культуре был убит министр Мори, а в октябре этого же года министр иностранных дел Окума лишился ноги после взрыва брошенной в него бомбы.

Тесно связанный с обретающей могущество фирмой «Мицубиси», Окума и после этого играл в жизни Японии первые роли — был «премьером войны» в 1914 году, в 1915 году предъявил Китаю знаменитые «Двадцать одно требование».

А вот князь Ивакура Томоми — министр юстиции Мэйдзи — после неудачного покушения на него от политической деятельности отошел.

Мацуката Масайоси из клана Сацума тоже имел дела с «Мицубиси». Родился чуть позже своих старших товарищей — в 1840 году. Начало эпохи Мэйдзи он встретил двадцатисемилетним. Когда Масайоси исполнилось тридцать четыре, возникла мелкая пароходная компания «Мицубиси». Но в Японии тогда выходцы из мелких самураев вершили большие дела, а мелкие фирмы, руководимые энергичными людьми, быстро вырастали в могучие промышленные концерны.

В новой Японии Масайоси пришлось побывать и министром финансов, и премьером, и хранителем имперской печати. Он оказался предпоследним из «генро», а последним был Киммоти Сайондзи.

Сайондзи был моложе Масайоси на девять лет. В число «генро» он вошел в 1912 году, когда этот специфически японский орган высшего управления разменял уже пятый десяток.

«Генро» буквально значит «старейшины государства». Титул и государственная роль «генро» не были предусмотрены никакими законодательными актами. Создавался институт «генро» в ходе перестройки Мэйдзи, а по своему составу и смыслу был институтом предельно олигархическим. Собственно, «генро», формально считавшиеся советниками императора, — это вожди и доверенные лица четырех ведущих феодальных кланов: Сацума, Тесю, Тоса и Хидзен.

Именно эти вожди инициировали свержение сегуна (или, во всяком случае, согласились с этой идеей). Первые тридцать лет пореформенного режима эта узкая группа была — по определению первого издания БСЭ — «абсолютным хозяином государства».

Вряд ли это было так на самом деле... У государства, созданию которого отдало силы, ум, душу, кровь, а то и жизнь целое поколение японцев из самурайской среды, была намного более широкая общественная база, чем это могли обеспечить любые олигархи.

Но к концу XIX века и позднее состав «генро» выглядел как список высших и отнюдь не свадебных государственных фигур.

Ямагата... Ито... Иноуэ... Ояма... Мацуката... Кацура... Сайондзи... Окума...

Ито пробирался в Европу учиться, рискуя жизнью. Генерал Таро Кацура в 70-е годы учился в Германии на государственные деньги.

В 1898 году в возрасте сорока одного года он стал военным министром и был им до 1901 года. А потом, назначенный уже премьером, он оказался вдохновителем и организатором англо-японского союза.

(Впрочем, замечу я в скобках, если бы не желание «англичанки» подгадить по мере сил, и желательно чужими руками, русским дальневосточным делам, то ничего у Кацуры не вышло бы... Япония не столько стремилась к союзу с Англией, сколько Англия ее в такой союз втягивала, опасаясь, как бы на союз с Японией не пошла Россия. А дальневосточная активность России пугала не одних лишь бриттов. Ведь такая активность осложняла втягивание России в планируемую Золотой Элитой европейскую войну.)

Кацура же привел Японию к войне с Россией. Хотя и тут было бы вернее сказать, что к войне с Японией Россию привела сама Россия Романовых, поддававшихся на провокации всяких там витте, безобразовых, абаз, вогаков и прочих (с этими «героями эпохи» мы позднее познакомимся).

Аритомо Ямагата был старше Кацуры почти на десять лет и был премьером в самом конце «века реформ». Его сменил Ито, а Ито сменил Кацура.

В Русско-японскую войну Ямагата был начальником Генерального штаба.

Все это были деятельные и смелые люди. И они не очень-то высоко ценили Россию того Романова, который называл их «макашками» и который еще наследником, во время своего визита в Японию, получил от «макашки» саблей по голове.

Они поглядывали на Россию с пренебрежением. Но разве не заслуживали его, уважаемый мой читатель, горе-управленцы типа Муравьева (не-Амурского), Витте, Родзянки, Бирюлева, Сухомлинова?

И заслуживала ли иного свора великих князей? Сам глава августейшей фамилии?

Задумаемся, дорогой мой читатель! Ведь и деятели клана «генро», и элита романовской России вели свои государства и народы к Мукдену и Цусиме — двум ключевым битвам Русско-японской войны на суше и на море.

Однако вели-то они их к разному и по-разному!

Великородные великосветские паразиты вели нас к позору поражений.

А деятели эпохи Мэйдзи вели японцев к победам и державной мощи.

Так можем ли мы осуждать их за это? Я не испытываю к ним любви, да и чувств особо добрых не испытываю. Ведь как ни крути, а почти все они оказались врагами не только и не столько Романовых, сколько России.

Но уважать я их уважаю уже потому, что при всей своей спеси и всем политиканстве (под конец «века реформ» некоторые кабинеты не держались и полугода) эти лидеры Японии были действительно ее лидерами.

Япония менялась стремительно, осмысленно. И уже было ясно, что в новом, XX веке у нее будет бурное и большое будущее.

Однако ясности в том, каким оно будет в отношениях с внешним миром, не наблюдалось...

Да, будущее Японии было в этом отношении неопределенным уже потому, что все более и более портились ее отношения с той единственной мировой державой, которая могла бы к своей выгоде дополнять Японию на Дальнем Востоке так, как она же могла бы дополнять к своей выгоде Германию на Западе.

Я имею в виду, конечно же, нашу Россию.

В Японии были влиятельные фигуры, которые считали, что дальневосточные вопросы желательнее решать в согласии с ней. Да вот только вне Японии было много еще более влиятельных фигур, для которых русско-японское партнерство было таким же неприемлемым и гибельным, как партнерство русско-германское.

Хватало таких и в самой Японии. Слава Хидейоси, ходившего походами на Корею, не давала таким покоя...

Впрочем, пока что и Япония, и Россия, и мы с тобой, уважаемый мой читатель, все еще не вышли за пределы японского «века реформ»...

Первая конституция Японии была опубликована 11 февраля 1889 года, и вскоре были назначены парламентские выборы.

Среди возникающих партий сами названия отражали процессы эпохи: Партия нуждающихся (Комминто), Конституционно-либеральная партия, Партия реформ и прогресса, Императорская партия...

Политические партии в Японии тогда только-только сформировались, но политиканство уже набрало там полную сипу. Так, лидер организации «дайдо данкецу» Гото Сиодзиро, боровшийся против клановых правительств, накануне выборов вышел из руководства оппозиции и сам стал членом правительства. Становилась популярной министерская чехарда и смена недолговечных кабинетов.

Избирательный закон устанавливал имущественный ценз в виде требования уплаты прямых налогов не менее 15 иен в год. В результате в первых выборах 1 июля 1890 года участвовало всего около 1 процента населения страны.

130 из 300 мест в парламенте получила Либеральная партия, а Партия реформ — 41 место. Председателем парламента стал Ито, а генерал (впоследствии — маршал и председатель Тайного совета) Аримото Ямагата сформировал правительство меньшинства.

Япония строила себя сразу по всем направлениям, но важнейшим была, конечно, экономика. За один только 1889 год новые капиталовложения в Японии составляли 72 миллиона иен, причем 60 миллионов приходилось на промышленность. Это было в 10 раз больше, чем в 1886 году.

Для Японии не существовало серьезной внешней угрозы, и она начинала не с тяжелой, а с легкой промышленности, дающей быстрый оборот и хорошую прибыль. Развивалось текстильное производство. Поэтому структура японского «пролетариата» в первый период оказалась своеобразной. В 1882 году из 50 тысяч промышленных рабочих 69% составляли... женщины. Если учесть, что широко использовался и детский труд, то картина получается впечатляющая.

И даже в 1895 году из общего количества рабочих в 425 тысяч человек женщин было около 250 тысяч.

Сложно было с сельским хозяйством. В том же 1889 году из-за неурожая половину потребляемого японцами риса пришлось ввезти из-за границы. На производство риса на одном акре в Японии расходовалось 110 человекодней. В Техасе и Луизиане для производства того же количества риса затрачивалось 2 человекодня и одна упряжка на полтора дня.

Честная статистика, уважаемый мой читатель, иногда увлекает больше, чем авантюрный роман... Ну разве не впечатляет тот факт, что Англия увеличила тоннаж своего торгового флота с 1891 по 1907 год на 91 процент, Франция — на 49 и даже Германия и США — на 222 и 217, а вот Япония — на 704 (семьсот четыре)!

Конечно, в абсолютных цифрах (611 тысяч регистровых тонн к 1907 году) Япония уступала Англии в 16 раз, Германии — в 3,5 раза, а США — в 2 раза. Но Япония уже почти догнала Францию и обогнала Италию!

А телеграфная сеть! Начав в конце 80-х годов XIX века с нуля, Япония имела через десять лет уже почти 3 тысячи километров телеграфных линий, а к 1908 году — более 8 тысяч.

Да, Германия имела тогда уже 30 тысяч километров, Франция — 43 тысячи, а Америка — целых 93!

Но та же Италия протянула по своей территории всего 2 тысячи километров телеграфа. В Европе!

В 1892 году Япония впервые начинает выплавлять высококачественную сталь по методу Бессемера, а в 1893 году производит первый отечественный паровоз.

В 1909 году сберегательные кассы Японии имели 8 миллионов вкладчиков, а английские — 11 миллионов. При этом на одного среднего японского вкладчика приходился вклад в 1 фунт 5 шиллингов и 1 пенс, а на английского — почти 15 фунтов.

Конечно, достаток среднего японца и среднего англичанина были несравнимы. Несравнимы были уровни механизации труда да и почти все абсолютные показатели. Но такими же несравнимыми — но уже в пользу Японии — были и темпы прогресса Британии и Японии.

И не только Британии...

До этого в истории мира был лишь один пример быстрого и тотального броска большой страны к качественно новой жизни и новому уровню государственной мощи... Так споро прорубала свое «окно в Европу» петровская Россия. Но и она не шагала так стремительно, как хотел бы этого великий наш царь-реформатор.

А вот Япония шагала. И лишь опять-таки Россия, но уже Россия социалистическая, позднее оспорила у Японии первенство в темпах роста...

Глава 4

Японский пролог и «дальневосточный вопрос»...

Будучи «вскрытой» насильно, Япония очень умело и быстро научилась сама выходить во внешний мир как сила, охотно прибегающая к насилию в целях чисто империалистических.

При этом Япония в полной мере воспользовалась своей расовой и географической близостью к таким объектам мировой империалистической эксплуатации, как Китай и Корея.

Причем по отношению к Корее она вела себя почти в точности так, как вел себя по отношению к Японии незабвенный коммодор Перри.

Японию принуждали к неравноправным договорам державы, более сильные, чем она. А вот Корее их навязывала уже Япония (в дополнение к тем западным державам, которые, навязывая диктат Японии, не забывали и Корею).

Феодальная и прочно отставшая даже от Китая, Корея жила — как мы знаем — в условиях формальной вассальной зависимости корейского короля от китайского императора. Но в 1876 году Япония добилась от Кореи открытия для своей торговли важного порта Фузан, а в 1880 году — еще и Гензана и Чемульпо (памятного русским людям по подвигу «Варяга»).

О том, как развивались японо-корейские отношения далее, мы тоже знаем. Но будет полезным и уместным привести тут следующие слова из «Истории Японии» профессора Жукова: «Наглое поведение Японии, которая бесцеремонно нарушала всякие соглашения, наводняла Корею алчными торговцами, грубыми офицерами и всякого рода авантюристами, грабившими народ и принимавшими участие во всевозможных внутренних интригах при корейском дворе, добиваясь преобладающего влияния на безвольных и продажных корейских феодалов, — дважды приводило к открытому возмущению. В 1882 и 1884 гг. помещения японской дипломатической миссии в Сеуле подвергались сожжению».

Запад вводил войска в Китай, Япония — пока лишь в Корею, действуя при этом и силой, и хитростью.

Вот вам и пример... Я уже писал, что «под занавес» уходящего XIX века в Корее началось восстание тонхаков против корейских феодалов. Так вот, среди вождей восстания были прямые... агенты японского Генерального штаба. Японские офицеры изучали обстановку, а при необходимости выполняли роль инструкторов.

Внутренняя смута — лучшее время для внешних империалистов. Так что посмотрим на предысторию японо-китайской войны еще и с этой стороны...

Итак, 4 июня 1894 года «генро» и правительство решили отправить в Корею войска.