Истинные Имена

Эритрина довольно улыбнулась.

– Если мы это выясним, то наверняка найдём его. На такие жертвы не пойдёшь просто ради ложного следа. Скорей всего, у него и правда проблемы с доступом в реальном времени, и…

– …и он нарочно подчёркивает их?

Но будь Почтарь хоть австралийцем – сеть низких спутников вносила такие ничтожные задержки, что никто бы не заметил разницы между Японией и Европой. Не было на Земле такого места… но ведь есть места и вне Земли! Широкополосные ретрансляторы висели на стационарной орбите в 120 миллисекундах. Там работали две сотни людей. Ещё дальше, в L5, обретались ещё четыре сотни, некоторые практически жили там. Идея безумная, но всё же возможная.

– Вряд ли он преувеличивает, Скольз. Я думаю, что Почтарь – не его процессоры и симуляторы, а сам он – находится не менее чем в получасе от Земли. Например, в поясе астероидов.

Она хихикнула, и только тогда мистер Скользки понял, что у него разинут рот. Ни один человек, кроме Совместной Марсианской экспедиции, никогда не забирался в такие дали. Ни один человек. Мистер Скользки почувствовал, что его обыденный мир рассыпается в какую-то научную фантастику. Это нелепо!

– Да, в такое не сразу поверишь. Мне самой потребовалось время. Он не настолько прост, чтобы не добавлять искусственные паузы для маскировки периодических изменений расстояния между нами. Но эта версия объясняет всё. Последние недели я рылась в секретных отчётах наших астероидных зондов; там хватает странностей.

– Ладно. Пускай это рабочая версия. Но это же межзвёздное вторжение! Даже если дать NASA неограниченный бюджет, им понадобятся десятки лет, чтобы создать простейший межзвёздный зонд – и ещё десятки лет на сам перелёт. С такой логистикой никакие вторжения не реальны. А если у этих чужих есть приличный звёздный двигатель, тогда к чему им хитрить? Они могут просто прийти и спихнуть нас.

– В том-то и дело, Скольз. Вторжение, о котором я думаю, не требует никаких особых двигателей и пройдёт против любой расы именно на нашем уровне развития. Ты прав, звёздные войны получаются фантастически дорогими, а на одни только маневры уходят десятилетия. Но высокотехнологичная раса с империалистическими замашками способна на большее, чем просто поджидать в засаде младшие цивилизации. Когда до них доходят первые радиопередачи, они отправляют к источнику сигналов един-единственный корабль. Прибывает он как раз к расцвету Компьютерной Эры. Мы в Ковене знаем, насколько хрупка нынешняя система; если бы не страх быть пойманными, некоторые колдуны давно бы захватили её. Ты только подумай, какой мы лакомый наивный кусочек для древней цивилизации с многотысячелетним опытом управления системами данных! Горстка их агентов приближается настолько, насколько позволяют военные системы наблюдения, и постепенно внедряется в местную систему. Они устраняют всех умников, которых обнаружат – вроде нас – а тогда берутся за бюрократов и военных. Десяток-другой лет – и вот ещё один лен готов принять верховную расу!..

Она осеклась, и в молчании они встретились взглядами. Логика была безумной, но всё сходилось.

– И что же тогда нам делать?

– Хороший вопрос, – она ссутулилась, прошла через комнату и села рядом. Монолог окончился, её пыл угас. Эритрина выглядела как никогда расстроенной. – Мы могли бы просто бросить этот план и остаться в реальном мире. Почтарь всё равно сможет нас найти, но мы тогда ему просто не понадобимся. Если повезёт, пройдут годы до того, как он тут всё захватит. – Она выпрямилась – Но вот что я скажу: если мы хотим и дальше жить как чародеи, его надо остановить немедленно, максимум за несколько дней. Сожрав Уайли, он может перейти от скрытности к прямым действиям.

Если я угадала, то ахиллесова пята Почтаря – его линия связи. Тебе никак не затеряться в толпе, если ты светишь лучом из такой дали. Придётся нам рискнуть, как никогда прежде. Но если мы возьмёмся вместе, у нас будет больше шансов остаться неузнанными.

Он кивнул. Осторожные колдуны избегали широких каналов, ограничиваясь последовательным личным восприятием. Если же взять полосу в несколько сот мегагерц и арендовать побольше процессоров, они смогут вести поиск и править файлы в таких масштабах, что Вирджинию-фемкопа удар хватит. Конечно, так они станут куда заметнее. Но вдвоём, пожалуй, они сумеют продержаться какое-то время, утопив правительство и Почтаря в ложных следах.

– Если честно, я не верю в пришельцев. Но всё остальное имеет смысл и без них, а это единственное, что важно. Так что нам и правда придётся рискнуть.

– Идёт! – Она широко улыбнулась, обняла его за шею и притянула к себе. Целовалась она замечательно. (Не все так могут. Одно дело выглядеть потрясающе, и совсем другое – спроецировать и принять столько символов, сколько требуется для крайне интерактивного поцелуя.) Едва он размяк от такой взаимной демонстрации их способностей, как она оторвалась от него. – А если так, то приступить лучше всего прямо сейчас. Остальные подумают, что мы просто заперлись тут наедине. Если в ближайшие часы стрясётся что-нибудь странное, Почтарь вряд ли заподозрит нас.

Она протянула руку и схватила сияющую точку. Белые лучи кинжалами ударили между пальцев, и наступила тьма. Воздух дрогнул – она взмахнула руками в новом заклинании, прозвучали слова, искажённые и неразборчивые. Затем свет вернулся, опять став факелом, а в дальней стене открылась дверь – другая дверь.

Они пошли вверх по коридору, который тянулся всё прямо и прямо, насколько хватало света. Этого пути не существовало – по крайней мере, никто в Ковене в него бы не поверил. Замок был всего лишь логической структурой, воплощённой сенсорными подсказками так, что колдуны ходили по ней, будто по реальному зданию. Рвы и стены тоже входили в структуру, и хотя в реальности за ними стояли только переменные потенциалы в кристаллах процессоров, для столь же нереальных обитателей этого плана они были непроходимы. Эритрина и мистер Скользки могли бы просто выпасть из подземелья в реальный мир, но тогда бы они оставили за собой цепочку незакрытых процессорных ссылок. Такой уход заметили бы все в Ковене – даже Алан, даже духи. Штатная процедура выхода, представленная туннелем, означала, что Эритрина была либо настолько умной, что на самом деле вовсе не нуждалась в его помощи, либо входила в число строителей замка года четыре назад (давным-давно во тьме веков, как говорил Лаймо).

Они обернулись дикими волками, достаточно крупными, чтобы их не трогали, но всё же не слишком, чтобы казаться новичками на Ином Плане. Таких тут становилось всё больше и больше, по мере того как порталы дешевели, а средний уровень пользователей возрастал. Мистер Скользки бежал следом за Эритриной по узким тропам, всё дальше и дальше в болото, которое означало область коммерческих и правительственных данных. Порой он замечал духов и симуляторов, злобно глядящих им вслед из гнёзд по бокам тропы. Большинство были пустышками – программными модулями, созданными с единственной целью позлить или позабавить прохожих. Но некоторые сторожили настоящие информационные тайники, лазейки в чужие дела или входы в штаб-квартиры сообществ. Ковен был, наверное, самой изощрённой группой пользователей на этом плане, но далеко не единственной.

Кустарник вытянулся и сомкнулся над тропой, роняя капли им на спины. Тихие чистые озерца пришли на смену болоту по обе стороны их пути. Вода светилась собственным светом, жемчужные отблески играли на стволах водных деревьев, искрились в каплях на листьях и подушках мха. Так выглядели грандиозные базы данных правительства и крупнейших корпораций, привязанные не столько к определённым географическим точкам, сколько к самой Восточно-Западной сети, протянутой от Гонолулу до Оксфорда, чтобы балансировать нагрузку за счёт разницы в часовых поясах.

– Ещё немного, – бросила через плечо Эритрина на зверином языке-шифре, который они выбрали для этого воплощения.

В следующую минуту они юркнули в кусты, прочь с пути двоих броненосных хакеров, бесцеремонно продирающихся по тропе. Парочка шла след в след, их монстроподобные восьмицилиндровые мотоциклы с рёвом изрыгали дым и пламя. Задний держал старинную безоткатную винтовку, хромированную и изукрашенную свастиками. Под тонированными забралами мерцал багровый огонь. Волки настороженно проводили байкеров взглядом, как того требовала их роль, но мистер Скользки не сомневался, что как раз они-то и были настоящими новичками, которые непомерно себя навоображали: мотоциклы не всегда касались колёсами земли, а следы протекторов не стыковались с текстурой грязи.

На этом плане кто угодно мог нацепить облик героя или чудовища, да только на них всегда находились настоящие умельцы, готовые поставить выскочек на место – вплоть до полного отказа в доступе. Неопытным следовало принимать вид маленький и неприметный, и уступать всем дорогу.

Мистер Скользки любил поболтать о том, каким же образом использование высокоточных энцефалограмм как устройств ввода-вывода превратило пространство данных в волшебный мир. Лаймо и Эритрина утверждали, что духи, реинкарнации, замки и заклинания просто пришлись тут впору – они оказались естественнее, чем сухие атомистические концепции программ, файлов, структур данных и протоколов связи. Они говорили, что сознание само выбирает символы волшебства для работы с этой новой средой. В этом был свой резон; скорей всего, правительства мира так и не сравнялись с лучшими колдунами именно потому, что отказывались снизойти до фэнтезийного баловства.

Мистер Скользки опустил взгляд на своё отражение в озере. Оттуда на него смотрела лобастая волчья морда с высунутым языком; он подмигнул. Уж он-то знал, что несмотря на все заумные аргументы, нынешнее положение дел объяснялось другой причиной, восходившей к лунному посадочному модулю и древней игре Adventure: жить в податливом воображаемом мире было просто чертовски интересно.

Когда наездники пропали из виду, Эритрина вышла на берег озера по ту сторону тропы и пристально всмотрелась в прозрачную глубину между кувшинок.

– Ну что ж, займёмся корреляциями. Возьми базу данных Лаборатории реактивных двигателей, а я займусь гарвардскими мультиспектральными наблюдениями. Начнём с данных внешних космических зондов вплоть до десяти астрономических единиц. На месте Почтаря я скрывала бы свои передачи, подсадив троянца в данные какого-нибудь корабля NASA.

Мистер Скользки кивнул. Так или иначе, теорию инопланетного вторжения следовало проверить первой.

– Я буду на месте через полчаса, и тогда мы построим корреляцию. Хммм… если что-нибудь сорвётся, встречаемся на Третьем широкополосном ретрансляторе, – она назвала пароли. Конечно, это только на самый крайний случай. Если через три-четыре часа они не вернутся в замок, остальные наверняка догадаются о её секретном тоннеле.

Эритрина присела и с тихим всплеском нырнула в озеро. Кувшинки закачались на расходящихся кругах. Мистер Скользки заглянул в глубины, но её, само собой, уже и след простыл. Он пошлёпал вдоль берега, высматривая характерное сияние базы данных ЛРД.

Крупная кувшинка, через которую проходили соединения АНБ с Восточно-Западной сетью, вдруг затряслась. Огромная жаба выбралась на лист из воды и уставилась на него:

– Ага! Попался, сукинтысын!

Это была Вирджиния; голос её, хотя и в другом теле.

– Шшшшш! – ответил мистер Скользки, лихорадочно озираясь, не подслушивает ли кто. Никого рядом не оказалось, но это ещё ничего не гарантировало. Он накинул на жабу своё лучшее заклинание секретности и подполз как можно ближе к кувшинке. Они уставились друг на друга, как персонажи Лафонтена: басня о Волке и Жабе. С каким бы удовольствием он набросился и откусил эту жирную головку! Увы, победа бы вышла сугубо временной.

– Как вы меня нашли? – рявкнул мистер Скользки. Если даже такие неумехи, как феды, смогли его выследить в этой маскировке, то Почтарь и подавно сумеет.

– Вы забыли, – жаба самодовольно надулась, – что мы знаем ваше Имя. Нам ничего не стоит проследить каждый ваш шаг через домашний процессор.

Мистер Скользки беззвучно заскулил. В рабстве у жабы! Даже Уайли повезло больше.

– Ну ладно, вот он я. И чего вы хотите?

– Напомнить вам, что мы ждём результатов – и получить отчёт о текущем прогрессе.

Он опустил морду, чтобы их глаза оказались на одном уровне:

– Хи-хи. Я сейчас отчитаюсь, но вам это не понравится, – и он изложил теорию Эритрины об инопланетном вторжении.

– Чушь! – подытожила жаба. – Полный бред! Мы ожидали от вас большего, Пол… э, мистер.

Он содрогнулся. Она почти произнесла его Имя! Умышленная угроза, или она и правда настолько глупа, как выглядит?

– А как же Венесуэла? – возразил он и предъявил собранные Эри доказательства, что переворот в этой стране провёл Почтарь.

На этот раз жаба не ответила. Её глаза потрясённо выпучились и остекленели. Он понял, что Вирджиния совещается с людьми на той стороне. Прошло почти пятнадцать минут. Когда взгляд жабы прояснился, она заметно сникла.

– Мы перепроверим это. То, что вы рассказали, вполне возможно. На грани возможного, но если так… Ну, если так, то с худшей угрозой мы в этом веке ещё не сталкивались.

И вы понимаете, что я – ваш единственный доступный шанс на спасение. Мистер Скользки слегка расслабился. Если там это поняли, то теперь они во взаимном рабстве – по крайней мере, на время. Тут он вспомнил, что Эритрина собиралась нахватать столько сил, сколько выйдет, и попробовать изгнать Почтаря. Ведь если феды окажутся на их стороне, то тогда они смогут такое, о чём Эри и не мечтала! Он так и сказал Вирджинии.

Жаба только квакнула:

– Вы… хотите… чтобы мы… дали вам карт-бланш в Федеральной системе данных? А может, вам ещё и должность президента и председателя Комитета начальников штабов в придачу?

– Минутку! Я этого не говорил. Я понимаю, что это беспрецедентная мера, но ведь и ситуация исключительная. И вы всё равно знаете моё Имя. Этого мне никак не обойти.

Жаба снова остекленела глазами, но теперь только на пару минут.

– Мы вернёмся к этому вопросу. Нам нужно ещё многое проверить в ваших теориях, прежде чем мы свяжем себя любыми обязательствами. А пока что вы отстранены от работы впредь до дальнейшего уведомления.

– Погодите! – Что будет делать Эри, когда он не появится в условленном месте? Если он не вернётся в замок через три-четыре часа, остальные точно узнают о секретном выходе.

Жаба была неумолима.

– Я сказала, что вы отстранены, мистер. Мы требуем, чтобы вы немедленно вернулись в реальный мир. И вы останетесь там до дальнейших указаний с нашей стороны. Ясно?

Волк свесил голову, как побитая собака.

– Да.

– Отлично. – Жаба кое-как вскарабкалась на край просевшей кувшинки и бултыхнулась в воду. Через пару секунд мистер Скользки последовал за ней.

Возвращение напоминало пробуждение от полуденной дремоты; вот только время было за полночь.

Роджер Поллак встал и потянулся, разминая одеревеневшие мышцы. Он отсутствовал почти четыре часа – больше, чем когда-либо прежде. Обычно его внимание рассеивалось через два-три часа. Он не собирался пичкать себя лекарствами, так что это поневоле ограничивало его пребывание на Ином Плане.

Силуэты сосен за панорамным окном чернели на фоне Млечного пути. Он приоткрыл фрамугу и прислушался к ночным птицам. Весна подходила к концу; ему нравилось воображать, что на севере виден тусклый полярный рассвет. Скорее всего это был всего лишь Новый Орлеан. Поллак нагнулся к оконному стеклу и взглянул на небо, где Марс сошёлся с Юпитером. [3] Трудно было представить, чтобы угроза его жизни исходила настолько издалека.

Поллак сохранил заклинания, добытые в последнем сеансе, отключил систему и упал в постель.

Следующие утро и день Роджера Поллака тянулись как никогда долго. Как они свяжутся с ним? Снова приедут громилы на чёрных «Линкольнах»? Что сделала Эритрина, когда он не вышел на связь? В порядке ли она?

А проверить не было никакой возможности. Он мерил шагами свою крошечную комнату из угла в угол, позабыв о сюжетных линиях романа, над которым работал. Стоп, но ведь способ есть! – осенило его. Он посмотрел на старую дата-панель. Вирджиния приказала держаться подальше от Иного Плана. Но что они могут возразить против обычной дата-панели, нисколько не сложнее тех, которыми пользуются миллионы офисных работников по всему миру?

Он уселся за панель, стёр пыль с экрана и планшетов. Неловко набрал полузабытые последовательности символов и просмотрел бегущий по экрану поток новостей. Несколько запросов – и он выяснил, что за ночь не случилось никаких заметных бедствий и что мятеж в Индонезии поутих. (Уайли Дж. ещё не стал королём.) Никаких сообщений о насильственных смертях известных вандалов данных.

Поллак зарычал. Он успел забыть, как невыносимо нудно смотреть на мир через дата-панель, даже с аудиовыходом. На Ином Плане он бы почерпнул ту же информацию за несколько секунд, так же мимоходом, как простой смертный бросает взгляд за окно, чтобы узнать, не идёт ли дождь. Он сбросил последние двадцать четыре часа всемирной доски объявлений в свою домашнюю область памяти и принялся их просматривать. Доска объявлений идеально подходила для анонимной переписки: сообщения мог добавлять кто угодно, они автоматически индексировались по заголовкам, отправителям и целевым аудиториям. Если скопировать всю доску и провести поиск локально, в протоколах не останется никаких намёков на то, что именно его интересовало. Публиковать сообщения, не оставляя следов, было так же несложно.

Как всегда, там болтался десяток-другой посланий для мистера Скользки, большинство от фанов; среди вандальских сообществ Ковен пользовался наибольшей славой. Ещё несколько были для других мистеров Скользки. При пяти миллиардах населения Земли – ничего удивительного. [4]

А одну из заметок оставил Почтарь, так значилось в поле отправителя. Поллак вывел сообщение на экран. Сплошные заглавные буквы, ни цвета, ни звука. Как и все послания Почтаря, оно выглядело так, будто вышло из невероятно древнего устройства ввода-вывода:

ТЫ МОГ РАЗБОГАТЕТЬ. ТЫ МОГ ПРАВИТЬ. А ТЫ УСТРОИЛ ЗАГОВОР ПРОТИВ МЕНЯ. Я ЗНАЮ О СЕКРЕТНОМ ВЫХОДЕ. Я ЗНАЮ, КАК ТЫ УШЁЛ ПО-ВОЛЧЬИ. ВЫ С КРАСНОЙ – ТРУПЫ. ТОЛЬКО ПОКАЖИТЕСЬ НА ЭТОМ ПЛАНЕ, И БУДЕТ ИСТИННАЯ СМЕРТЬ. ВАШИ ИМЕНА УЖЕ ПОЧТИ У МЕНЯ.

***** ИЩИ МЕНЯ В НОВОСТЯХ, СОПЛЯК *********

«Блеф, – подумал Роджер. – Стал бы он рассылать угрозы, будь у него взаправду такие возможности». Но в животе у него что-то оборвалось. Почтарь не должен был знать о волчьей маскировке. Он что, перехватил связь мистера Скользки с федами? Если так, то он и правда мог добраться до его Истинного Имени. А в какую беду попала Эри? Что она сделала, когда он не прибыл на встречу в Третьем ретрансляторе?

Быстрый поиск не принёс никаких записок от Эритрины. То ли она искала его на Ином Плане, то ли её отсекли так же основательно, как и его.

Он всё ещё переваривал новости, когда раздался телефонный звонок. Он ответил:

– Принять, без видео.

Его панель стала монотонно-серой: абонент тоже не включал камеру.

– Вы всё ещё там? Это хорошо.

Это была Вирджиния. Её голос звучал необычно глухо и напряжённо. Наверное, искажения от шифровальных алгоритмов. Только бы она не полагалась на надёжность этого шифрования! Он никогда не усиливал защиту своего телефона сверх стандартного уровня. (И он видел процедуры, которые Уайли Дж. и Робин Гуд разработали для дешифровки в реальном времени тысяч коммерческих разговоров и мониторинга ключевых фраз в поисках чего-нибудь любопытного. Правда, эта технология жрала непомерные процессорные мощности, но Почтарь вряд ли был в них ограничен.)

– Без имён, ладно? – продолжила Вирджиния. – Мы проверили то, о чём вы сообщили… и вы, похоже, правы. Мы всё ещё сомневаемся в вашей теории о его происхождении, но сведения о международном положении подтверждены. – Значит, венесуэльский переворот и правда был захватом извне. – Более того, теперь мы уверены, что он просочился к нам куда глубже, чем мы думали. Похоже, что тот неудачный взлом был просто ложным следом. – До Поллака дошло, что в её голосе звучит паника. Должно быть, феды поняли, что столкнулись с катастрофической угрозой. Их поймали со спущенными защитами, и теперь вся надежда оставалась только на сомнительных типов вроде Поллака.

– Так или иначе, мы принимаем ваше предложение. Мы предоставляем вам двоим запрошенные ресурсы. Мы хотим, чтобы вы прибыли в… другое место как можно скорее. Там мы сможем продолжить разговор.

– Выхожу немедленно. Сейчас подберу друга и найду вас на месте. – Он оборвал связь, не дожидаясь ответа, и откинулся на спинку кресла, чтобы насладиться победой и почти что жалобным тоном копов. Но у него ничего не вышло. Он знал, насколько она тверда и упряма; что бы ни заставило её приползти на брюхе, он бы не хотел повстречаться с этим кошмаром.

Первая остановка – Третий широкополосный ретранслятор. Физически ШР-3 был двухтысячетонным геосинхронным спутником над Индийским океаном. Широкополосные ретрансляторы обслуживали почти все неинтерактивные коммуникации (а фактически это означало и множество передач, которые большинство людей считали интерактивными, такие как беседы между двумя людьми или простейшие диалоги человек-компьютер). Полосы и процессорное время на широкополосниках стоили дешевле, потому что страдали от неизбежных задержек от 240 до 900 миллисекунд.

Таким образом, ретранслятор был удобным местом рандеву вдали от суеты. На Ином Плане он выглядел как пятиметровая скальная полка у вершины горы, возвышавшейся над лесами и болотами низколетящих спутников и наземных сетей. Вдалеке на фоне бледного неба торчали ещё два таких же пика.

Мистер Скользки высунулся из-за края полки навстречу леденящему ветру со склонов горы и посмотрел вниз на болота за границей вечнозелёных лесов. Ему показалось, что за необычно густыми туманами он даже различает замок Ковена.

Наверное, придётся спускаться в леса и болота. Эритрины здесь не было. Поблизости кружили только духи в обличье летучих мышей и грифончиков. Они порхали над ним, время от времени взлетая к самой вершине.

Для этой вылазки Мистер Скользки и сам принял любительски-пафосный облик крылатого человека, надеясь такой маскировкой отвести вражеские глаза и уши. Он неуклюже перепорхнул вдоль полки к небольшой пещере, обещавшей укрытие от пронизывающего ветра. У входа намело сугроб мокрой снежной крупы. Увы, пещерные многоножки тоже оказались всего лишь чьими-то самопальными передатчиками.

Он вернулся к выходу; да, придётся справляться в одиночку. Но когда он переступал сугроб, тот взвихрился. Ледяные крупинки обожгли его лицо и руки. Ловушка! Он отскочил, кратчайшее заклинание бегства застыло на его губах. Проклятье, надо было подготовить отход заранее! Задержки были слишком велики, а ловушка жила прямо здесь, на ШР-3, и с лёгкостью опережала его. Снежный смерчик зажужжал, как туча сердитых комаров.

– Пог-год-дии-ка! – прозвенел он.

Звук совпал с базовым шаблоном распознавания; это была работа Эритрины. За триста миллисекунд ветер подхватил остатки снега и подбросил их в растущий вихрь. Мистер Скользки понял, что задел сигнализацию, настроенную на вызов Эри, если он вдруг тут объявится. И она прибыла незамедлительно – должно быть, уже работала где-то поблизости на этом плане.

– Гд-де ты был-л-л?! – в голосе снежного вихря зазвенела смесь раздражения и беспокойства.

Мистер Скользки набросил своё заклинание поверх того, которое наложила она. Ничего не поделаешь, придётся рассказать ей о федах и его Имени. А заодно и о том, что Вирджиния подтвердила сведения о Венесуэле, и о предложенной помощи.

Эритрина ответила не сразу, и не вся задержка объяснялась ограниченной скоростью света. А потом хоровод снежинок, её нынешнее обличье, заклубился вокруг него:

– Значит, при любом исходе ты проигрываешь, да? Жаль, что так вышло, Скольз.

Мистер Скользки уронил крылья:

– Ещё бы не жаль. Но теперь, если мы не остановим Почтаря, нам всем придёт Истинная Смерть. Он всерьёз решил захватить… всё. Представляешь, что будет, когда всю эту толпу правительственных мегаломаньячков спихнёт один огромный?

Опять та же пауза. Снежный вихрь содрогнулся.