Истинные Имена

Мистер Скользки выслушал сообщение, немедленно сграбастал паука и швырнул его налево, одновременно прыгая с тропинки в заросли справа. Тяжёлый шлепок обрушился на то место, где он только что был, но он уже улепётывал со всех ног вверх по внезапно возникшему склону.

На вершине холма он остановился. В полукилометре перед ним возвышался могучий замок, прибежище Ковена. И замок, и болото вокруг него заливал призрачный свет, исходивший не только от неба. Тропа здесь просматривалась куда лучше, чем на болоте, но спускался он всё так же осторожно: сторожевые духи, расставленные колдунами, отличались мерзким запрограммированным характером и склонностью изобретать новые смертоносные штучки.

Склон закончился, и тропа перешла в каменистый извилистый подъём к окованным железом каменным воротам замка. Почва высохла, растительность поредела. Над головой захлопали кожистые крылья, но мистер Скользки знал, что наверх лучше не смотреть. В тридцати метрах от крепостного рва жара стала невыносимой. До него доносились плеск и шипение лавы, время от времени брызги перелетали через край и выжигали проплешины в той скудной траве, которая там ещё оставалась. Угольно-чёрная голова с парой пылающих глаз мелькнула во рву. Мгновением позже вся тварь выплеснулась кверху, осыпав пришельца искрами и брызгами лавы. Мистер Скользки едва успел заслониться рукой, смертельный ливень разделился надвое и пролился безвредными потоками по обе стороны. С показным спокойствием он наблюдал, как существо надвигается на него по древним каменным ступеням.

Алан – элементаль предпочитал это имя – близоруко прищурился, покачивая головой и всматриваясь в пришельца.

– Э, да не сам ли мистер Скользки почтил нас своим присутствием? – в конце концов воскликнул он и радушно улыбнулся пылающей пастью. Оттуда пахнуло обжигающим жаром, как из открытой муфельной печи. Он прижал когтистые лапы к асбестовой футболке на груди, словно извиняясь за возможную ошибку. Лишённое магмы для отвода тепла, его непроницаемо-чёрное тело раскалялось всё ярче и ярче. Сейчас он напоминал ящера.

– Воистину он, и с гостинцами! – мистер Скользки подбросил кусок свинца. Элементаль поймал его на лету и зажмурился от тающего на языке удовольствия.

Они поболтали немного, обменялись заклинаниями и контрзаклятьями. Алана поставили здесь определять, являются ли посетители известными членами Ковена. Обычно он достигал цели проверкой умений (вроде душа из магмы, который достался мистеру Скользки) и вопросами о былых событиях в замке. Разумеется, Алан был симулятором личности. Мистер Скользки знал наверняка, что за этой беззубой пылающей ухмылкой никогда не крылся ни один живой оператор. Но этот был одним из лучших, состоял из многих сотен блоков на пси-лиспе и просто затмевал общедоступные программки-собеседники – те начинали повторяться уже через несколько часов разговора, не развивались и терялись от нелепых реплик. Алан был при Ковене ещё до вступления мистера Скользки, и никто не признавался в его авторстве (хотя подозревали Уайли Дж.). У него даже не было имени, пока Эритрина в этом году не подарила ему асбестовую футболку с Аланом Тьюрингом.

Беседа забавляла мистера Скользки, но он держался настороже. Умереть от лап Алана было бы больно, да и терять несохранённые воспоминания тоже не хотелось. Такая смерть постигла многих просителей у этих ворот, и не скоро они вернулись на этот план.

Удовлетворённый, Алан помахал шипастым кулаком сторожам на башне, и подъёмный мост – сплошные керамика и вольфрам – опустился перед гостем. Мистер Скользки поспешил войти, стараясь не обращать внимания на шипение и бурление под мостом. Алан, теперь сплошная любезность, обождал, пока тот скроется во внутреннем дворе, прежде чем обрушиться брюхом вперёд в свой лавовый бассейн.

Большинство завсегдатаев, за заметным исключением Эритрины, уже собрались. По ту сторону зала Робин Гуд, весь в зелёном и в облике Эррола Флинна, предавался крайне тесной беседе с необычайно милой дамой (впрочем, все они могли тут выглядеть необычайно милыми), которая колебалась между обличьями блондинки и брюнетки. У камина Уайли Дж. Бастард, Липко Лаймо и DON.MAC оживлённо дискутировали над грудой карт. А в тёмном углу, куда не долетали отблески огня из камина, одиноко приткнулся старинный терминал-телепринтер. Мистер Скользки прошёл мимо, не глядя в его сторону.

– А, Скольз! – DON.MAC оторвался от карт и поманил его. – Ты только посмотри, чем тут занялся Лаймо.

– Хмм? – мистер Скользки кивнул остальным и склонился над верхним рулоном. Потрёпанный пергамент по краям, но сама карта – трёхмерная, полупогружённая в лист. Обычная схема банковской защиты и денежных потоков. В смысле, обычная для этого сообщества. Большинство банков не занимались столь искусным изображением автоматической защиты своих активов. (Если уж на то пошло, мистер Скользки подозревал, что большинство банков всё ещё с тоской вспоминают былые времена кредитных карт и Кобола.) Эти штуки придумал Робин Гуд, так что он не ожидал увидеть их у Лаймо.

– Ну и в чём соль?

– Эт' просто двойной шлём, Скольз! Только глянь сюда, эт' не обычная защита. Вроде как те парни, которых зовут мафией, захапали эту банковую сеть в приморских штатах. Не инач', они были с порталами, так всё ловко. До чёрта времени ушло, пока я допёр, что эт' они. Ха! Но теперь-то… только глянь, как они моют бабки, мотают прям' со счетов! Такие мудрилы, просто ложись, но Липко им не перемудрить, – он ткнул пальцем в карту, и одна извилистая линия в путанице мигнула красным. – Если свезёт, они просекут этот отвод не раньше будущей осени, а к тому времени мы их облегчим миллиарда на три, и без единого хвоста, куда всё уплыло!

Все закивали. На этом плане хватало ковенов и сообществ, но их – Ковен с большой буквы – самый известный, они проворачивали самые шумные делишки века. Большинство других мало чем отличались от простых клубов для болтовни. Но среди них попадались и старомодные криминальные организации, которые использовали этот план в своих чисто практичных и авантюрных целях. Колдуны походя издевались над ними, но только Липко Лаймо специализировался на этом.

– Блин, Скольз, ну и круто играют эти ребята, даже круче, чем Великий Враг! – То есть феды. – Если они только допрут, кто ты по правде, эт' будет верная Истинная Смерть! Я, может, и липкий, но я не псих. Я никак не всосу три миллиарда – да хоть и три миллиона – так, чтоб меня не засекли. Но я сработал, как тот Робин: кидаю деньги по трём миллионам всяких счетов тут и в Европе, а среди них – ха! – случайно попался и мой.

Мистер Скользки навострил уши:

– Говоришь, три миллиона счетов? И на каждом по внезапной скромной прибавке? Готов поспорить, Липко, этого мне хватит, чтобы узнать твоё Истинное Имя!

Лаймо отмахнулся:

– По правде, эт' маленько посложнее. Признайте, браты, из вас никто и близко ко мне не под'шёл, а вы знаете побольше всякой мафии.

Он был прав. Все они провели немало времени на этом плане, пытаясь вызнать Истинные Имена других. Это не было пустой забавой, поскольку знание Истинного Имени делало другого вашим рабом, как мистер Скользки уже прочувствовал на себе. Так что колдуны постоянно прощупывали друг друга, сочиняли огромные программы для просеивания личных досье из государственных реестров в поисках характерных манер и привычек. На первый взгляд, найти Лаймо было легче лёгкого, он весь был характернее некуда. Его архаичный британский акцент слишком часто сбивался на североамериканский. Изо всех колдунов он один не носил ни привлекательного, ни гротескного облика. Такое заурядное лицо могло даже быть его настоящим, и мистер Скользки провёл не один месяц над системой поиска этой внешности по публичным и секретным фотобанкам США и Европы. Разумеется, безуспешно, так что со временем все пришли к выводу, что Лаймо носит двойную или даже тройную маску.

Уайли Дж. Бастард усмехнулся:

– Довольно мило, Липко, и довольно безопасно, я согласен. Но что ты с этого поимеешь? Немножко самодовольства и немножко денег? А ведь мы, – он обвёл руками зал, – достойны куда большего! Сообща мы могли бы стать самыми влиятельными людьми в реальном мире. Верно, ДОН?

DON.MAC кивнул и самодовольно ухмыльнулся. Только его лицо и выглядело человеческим, способным выражать эмоции, и даже оно было серо-стальным. Тело он позаимствовал у стандартного всепогодного робота «Плесси-Мерседес».

Мистер Скользки понял, где он уже это слышал.

– Так ты теперь работаешь с Почтарём, Уайли? – он глянул на телепринтер.

– Ага.

– И даже не хочешь намекнуть, о чём идёт речь?

Уайли покачал головой:

– Пока вы не соберётесь присоединиться – нет. Но знайте: ДОН первым начал работать с Почтарём, и теперь он богаче Крёза.

DON.MAC снова кивнул, всё с той же глупой улыбкой.

– Хммм…

Разбогатеть было легко. В принципе, на последнем взломе Лаймо мог забрать и все три миллиарда гангстерских долларов. Вот разбогатеть так, чтобы не попасться и избежать возмездия – трудно. Даже Робин Гуду это было не под силу, но, похоже, ДОН и Уайли считали, что Почтарь и не такое может. После разговора с Вирджинией он готов был в это поверить.

Мистер Скользки обернулся и уставился на телепринтер. Тот тихонько гудел и, как всегда, не испытывал недостатка в бумаге. Торчащий из каретки край рулона был аккуратно оборван и полностью чист, кроме стандартной звёздочки-приглашения. Другого способа побеседовать с этим загадочным членом сообщества не было: набери сообщение на клавиатуре – и через час или через неделю устройство затрясётся и застучит, и отпечатает ответ, иногда из нескольких тысяч слов. Поначалу им пренебрегали: идея была отличная, но задержки делали разговор чертовски нудным. Случалось, что целые метры посланий Почтаря устилали каменный пол, и никто их не читал. Но теперь новые ученики Почтаря жадно впитывали его драгоценные слова все до единого, тщательно подбирая распечатки, чтобы не оставлять улик.

– Эри!

Он повернулся к широкой каменной лестнице, ведущей из внутреннего двора. Эритрина, Красная Ведьма, спорхнула по ступеням. Мерцающее платье то скрывало, то обнажало её. Она отличалась чудесной фигурой и безупречным чувством вкуса, но славилась не этим. Эритрину было легко разговорить, а знала она куда больше, чем рассказывала. Некоторые из её приключений – не слишком афишируемых – сделали бы честь и Робин Гуду. Мистер Скользки знал её около года; на этом плане, пожалуй, не было личности ярче и интереснее. Рядом с ней ему хотелось, чтобы пропала нужда в секретах, чтобы стало можно обменяться Истинными Именами, как телефонными номерами. Кем она была на самом деле?

Эритрина кивнула Робин Гуду и направилась через зал к DON.MAC'у. Это он первым поприветствовал её, а теперь продолжал:

– Мы тут как раз пытаемся убедить Липко и Скольза, что они попусту тратят время на шутки, когда могли бы заполучить серьёзную власть и нешуточное богатство.

Она кольнула взглядом Уайли. Тот только скривился.

– «Мы» – это ты, Уайли и Почтарь?

Уайли кивнул:

– Я присоединился к ним на прошлой неделе, Эри, – он сказал это с таким видом, будто добавил: «И ты меня не остановишь».

– Может, в этом что-то и есть, ДОН. Все мы когда-то начинали зелёными новичками, которые только и могли, что немножко побеспокоить этих бюрократов, хозяев Системы. Но теперь мы стали экспертами. Пожалуй, сейчас мы понимаем Систему лучше всех на Земле. Да, это означает власть.

Те двое говорили то же самое, но Эритрина высказалась гораздо убедительнее. До столкновения с федами он бы даже купился на это, хотя давно уже понял, что стоит хоть раз принять Ковен всерьёз и погнаться за реальной выгодой, как лёгкая забава превратится во всепоглощающую работу и вытянет всё время из тех проектов, которые наполняли его жизнь радостью.

Эритрина пытливо посмотрела на мистера Скользки и Лаймо. Лаймо был лёгок на подъём, но сейчас он обиделся – на его любимый проект наплевали.

– Ну его, – бросил он и принялся сворачивать свои карты.

Она перевела взгляд зелёных восточных глаз на мистера Скользки.

– А ты, Скольз? Пойдёшь с Почтарём?

Он заколебался. Мне бы стоило. Ясное дело, союзники Почтаря хотя бы отчасти посвящены в его планы. Если повезёт, за считанные часы он узнает достаточно, чтобы откупиться от Вирджинии… или уничтожит всех своих друзей. Дьявольская сделка. Господи, ну зачем они в это ввязались? Они что, не понимают, что с ними сделает правительство за настоящую попытку переворота, стоит им только выйти за рамки игры в вандалов?

– Нет… пока нет, – наконец сказал он. – Но меня ужасно тянет.

Она улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами на тёмно-оливковом лице.

– Меня тоже. Как насчёт обсудить подробности, только между нами? – она протянула изящную смуглую руку к его локтю. – Прошу прощения, джентльмены. Будем надеяться, что мы вернёмся вашими союзниками, – и мистер Скользки почувствовал, что его деликатно подталкивают к мрачной замшелой лестнице, ведущей в личные покои Эритрины.

Её факел горел ярко, но не дымил. Пляшущий свет озарял их путь на считанные метры. Крутая лестница плавно поворачивала. По его прикидкам, каждые несколько сотен ступеней они делали полный круг – грандиозная спираль, высеченная в самом сердце сплошной скалы. И это сердце билось. Запах гнили и плесени нарастал, с потолка капало всё громче, а лужи на истёртых ступенях становились глубже, неровные стены высоко над головами принимали странные формы, и эти формы двигались и плыли за ними. Эритрина оберегала свою часть замка так же усердно, как сам замок был отгорожен от внешнего мира. Мистер Скользки не сомневался, что стоило ей только захотеть, и она навечно заточила бы его здесь, среди ползучих гадов и скальных духов. (Конечно, он всегда мог сбежать, выпав в реальный мир, но пока она не сжалится или он не раскусит её заклятья, ему не попасть в другие части замка.) Он уже бывал в её подземных залах во время работы над совместными проектами, но настолько глубоко – ещё ни разу.

Он следовал за её прелестной фигуркой всё ниже, ниже и ниже. В Ковене не было никого могущественнее её, за возможным исключением Робин Гуда и, конечно, Почтаря. Она, вероятно, даже входила в число изначальных основателей. Если бы только удалось убедить её (не разглашая источник сведений), что Почтарь опасен! Если бы только удалось заручиться её поддержкой в охоте на Истинное Имя Почтаря…

Эритрина замерла, и он с удовольствием врезался в неё. Проход перед ними заканчивался высокой дверью. Кроясь от мистера Скользки, она сделала сложный жест рукой и пробормотала отпирающее заклинание. Дверь разделилась надвое, массивные створки разошлись плавно и бесшумно. За ними простиралась всё та же тьма, но теперь испещрённая красными пятнами и полосами.

– Ступай с оглядкой, – сказала она и перескочила через вязкую лужу у высокого порога.

Едва лишь дверь захлопнулась за ними, Эритрина сменила факел на ослепительно-белый шарик вроде старинной лампочки. Комната ярко осветилась. На чёрном плиточном полу стояли удобные кресла из чёрной кожи. Мерцающая красная гравировка перетекала с плитки на обсидиан стен. В отличие от винтовой лестницы, дышалось тут легко, хотя воздух и застоялся.

Она указала ему на кресло, стоявшее спинкой к свету, а сама присела на край широкого стола. Светильник яркими точками отразился в её глазах, сделав их непроницаемыми. Узкое тонкокостное лицо Эритрины было почти азиатским, если не считать остроконечных ушей, но кожа была смуглой, а волосы – того огненно-рыжего оттенка, который порой встречается у североамериканских негров. Она улыбнулась уголками губ, и мистеру Скользки вновь захотелось попросить её о помощи.

– Скольз, я боюсь, – улыбка погасла.

Ты боишься! Он не сразу поверил своим ушам.

– Почтаря? – спросил он с надеждой.

Она кивнула.

– Я впервые в жизни чувствую, что меня превзошли. Мне нужна помощь. Робин Гуд, может, и сведущий чародей, но явный нарцисс; его не увлечь ничем, что не даст немедленного вознаграждения. Значит, остаётесь ты и Лаймо, прежде всего ты. Мы уже натворили пару дел вместе, – она не сдержала улыбки. – Не ахти каких, но я знаю: ты умеешь отличать забавы от важных вещей. В серьёзном деле на тебя можно положиться, даже если оно дойдёт до… крови.

Из уст Эри эти слова звучали по-особенному. Так непривычно чувствовать себя польщённым и напуганным одновременно. Мистер Скользки на мгновение потерял дал речи.

– А как же Уайли Дж.? Мне казалось, что он… подвержен твоему влиянию.

– Ты знаешь?..

– Подозреваю.

– Скоро уже полгода, как он у меня в рабстве. Бедняга Уайли оказался страховым агентом из Пеории. Типичный чародей, в реальной жизни он вроде персонажей Турбера – смирный и трусливый, а мечтает о героических приключениях и грандиозных кражах. Вот только в наши дни такие люди могут не просто мечтать… Но он мне не ровня ни в опыте, ни в упорстве, ни в сноровке, так что я добыла его Истинное Имя. Я люблю охотиться, а не вымогать, так что не слишком его прижимала – а стоило бы. Под крылом у Почтаря он решил, что теперь может послать меня подальше. С чего-то Уайли взял, что ему больше ничего не грозит, даже если я выдам копам его Истинное Имя!

– Так Почтарь и вправду собирается стать политической силой в реальном мире?

Она усмехнулась:

– Уайли в этом уверен. Бедняга, он не знает, что Истинные Имена годятся не только для шантажа. Я перехватываю весь трафик с его каналов связи, всё, что ему говорит Почтарь.

– И что же они затевают? – он не мог скрыть возбуждения. Может быть, этого хватит, чтобы Вирджиния и её головорезы отстали от меня.

Эритрина застыла на миг, и он решил, что для предварительной обработки она тоже полагается на низкоорбитальную спутниковую сеть: её задачу только что перебросили с одного спутника связи на другую птичку поближе. Но такую запинку было бы нетрудно скрыть; наверное, она не на шутку взволнована.

А когда она наконец ответила, это не было настоящим ответом.

– Знаешь, когда Уайли поверил, что Почтарь не шутит? Это всё DON.MAC – и революция в Венесуэле. Должно быть, ДОН и Почтарь готовили её несколько месяцев, ещё до того как Уайли присоединился к ним. Тогда Почтарь впервые показал, как манипуляция данными и информационными сервисами позволяет захватить настоящую политическую власть в стране. Они говорили, что Венесуэла – идеальная цель: мощнейшие вычислительные ресурсы – и как раз в меру устаревшие, поскольку закупали их на пике делового бума.

– Но это же был чисто внутренний переворот! Нынешние лидеры – местные…

– Однако ДОН сейчас, надо полагать, тамошний Эль Хефе. Впервые в жизни ему так же хорошо в физическом мире, как нам на этом плане. Если у тебя в распоряжении целая страна, то ты больше не козявка, которой приходится трястись над своим Истинным Именем. Больше незачем размениваться на мелочи.

– Говоришь, «надо полагать»?

– Скольз, ты в последнее время не замечал за ДОНом никаких странностей?

Мистер Скользки задумался. DON.MAC был самым экстравагантным верботом – после Почтаря. Он не отличался особыми талантами, но облик человека-машины поддерживал скрупулёзно. Его персонаж никогда не покидал этот план, хотя время от времени им управлял симулятор вроде Алана. Имитация была отменной, но пока что никому не удавалось сочинить программу, способную взаправду пройти тест Тьюринга, то есть дурачить людей достаточно долго. Мистер Скользки припомнил глупую улыбку, будто приклеенную к лицу ДОНа, занудные повторы в его агитации за Почтаря…

– Ты думаешь, что за ДОНом больше нет настоящего человека, что у нас тут болтается зомби?

– Скольз, я думаю, что настоящий ДОН мёртв! В смысле – Истинной Смертью.

– Может, ему стал больше по нраву реальный мир, раз уж он урвал от него такой жирный кусок?

– Я не думаю, что он хоть что-то урвал. Почтарь едва ли имеет отношение к этому перевороту. Да, планы, в которые они посвящали Уайли, неплохо сошлись с реальными событиями. Но я провела в венесуэльских базах уйму времени. Если бы новым порядком заправлял игрок за сценой, я бы заметила.

Я думаю, что Почтарь берёт нас поодиночке, начиная со слабейших, завлекает нас поближе, чтобы вызнать Истинные Имена – и тогда убивает. Пока что он справился только с одним. Я следила за DON.MAC'ом с момента переворота, и напрямую, и в записи. Вот уже две тысячи часов как за этого персонажа ни разу не брался живой человек. Уайли на очереди. Бедняге ещё даже не сказали, в какой стране он станет королём – похоже, Почтарь на деле не так могуч, как бахвалится – но он и так на всё готов ради Почтаря, против нас.

Скольз, нам позарез надо опознать эту тварь, этого Почтаря, пока он не добрался и до нас!

Она переживала ещё сильнее, чем Вирджиния и феды. И не зря. Почтарь оказался страшнее правительственных агентов.

Он поднял руки:

– Ладно, ты меня убедила! Ну и что же мы сделаем? Уайли у тебя на верном крючке. Почтарь ведь не знает, что ты подслушиваешь через него?

Она покачала головой.

– Уайли слабак, он не признается. Да он и не подозревает, на что я способна с его Истинным Именем. Беда в том, что на большее я и не способна. Потому-то я и хочу объединиться с тобой. Может быть, вместе мы увидим больше.

– Ну что ж… тогда начнём с того, что чудной стиль общения Почтаря – клавиатура, задержки – это всё только притворство. Я уверен, что этот тип постоянно слушает все разговоры в гостиной Ковена. И он рулит множеством духов в реальном времени.

Мистер Скользки вспомнил тот день, когда Почтарь – по крайней мере, его телепринтер – прибыл в Ковен. Образ грузовика American Van Lines затормозил на краю рва, едва не задавив Алана. И шофёр, и грузчик были симуляторами, и весьма хорошими. Они без ошибок ответили на все вопросы Алана, а потом занесли ящик в гостиный зал. Они отказывались уйти, пока колдуны не подписали накладную и не пообещали провести настенные розетки для устройства. Этот противник определённо умел заинтриговать. Кто бы ни управлял принтером, он явно знал, как ведут себя нормальные люди. А что если мы уже знакомы с ним, как в тех детективах, где убийца маскируется под одну из своих жертв? Робин Гуд?

– Верно. Многое ему даётся даже быстрее меня. У него, должно быть, мощные процессоры. Но в одном ты промахнулся: его живая часть и вправду отвечает не раньше чем через час. Всё, что быстрее – запрограммировано.

Мистер Скользки хотел было возразить, но понял, что она может быть права.

– Господи, да что же это может значить? Зачем ему специально лишать себя такого преимущества?