Crime story № 7 (сборник)

Наверное, следовало объяснить Чернышевой глупость ее поступка. Не было никакой необходимости пугать вора обещанием вызвать милицию, надо на самом деле звонить 02, но Светка так сияла от радости, что я промолчала.

– Ну не гад ли! – возмущалась Чернышева, когда мы с ней оказались у двери Лагутиных. – Смотри, мерзавец печать сорвал! И когда московское правительство разберется с бомжами?

Я молча огляделась. Неподалеку от ступенек валялась до безобразия грязная, некогда бело-красная клетчатая сумка, а белая бумажка, прикрепленная к косяку двери, разорвана.

– Услышал небось, что хозяева умерли, полгода теперь жилплощадь будет пустовать, пока кто-нибудь официально наследство не получит, – тараторила Светка, – вот и решил в тепле пожить!

Но у меня в голове копошились совсем другие мысли. Да, бездомные люди устраиваются в домах, приготовленных под снос, но бомжи никогда не лезут в густонаселенные здания. Маловероятно, что маргинал предполагал уютно устроиться в квартире Лагутиных. Может, он задумал обворовать покойного Никиту? И снова странно! Да, лица без определенного места жительства промышляют мелкими кражами, они вполне могут спереть продукты с прилавка или выхватить у зазевавшегося прохожего из рук телефон. Но шарить по домам – это не их стиль. Если же бомж решается обчистить чьи-то апартаменты, он выбирает дом попроще, входит в скромное блочное здание и заруливает в квартиру на первом этаже. Выше бродяга не пойдет, велик риск нарваться на жильцов, которые не пощадят грабителя. А наш фигурант прикатил на лифте днем, да еще в субботу! Он что, дурак, который не знает, что в рабочие дни шанс наткнуться на хозяев во много раз меньше? Похоже, попрошайка знал, что Никита умер. Впрочем, он мог увидеть бумагу с печатью и сообразить, что в картире никого нет.

– Открыто! – воскликнула Светка. – Тань, гляди, он дверь успел отпереть, надо посмотреть, вдруг чего пропало!

Я не успела остановить Чернышеву, она быстро вошла в прихожую Лагутиных, мне пришлось следовать за Светой.

– Ну и как ты собираешься определить, цело ли имущество? – спросила я, глядя, как Светлана бойко семенит по коридору. – Навряд ли ты знаешь все вещи Лагутиных.

– Начнем с ванной, – деловито заявила Светка. – Тоня там в коробочке колечки держала. Ой!

– Что с тобой? – насторожилась я.

Чернышева, успевшая войти в санузел, выскочила назад в коридор и прошептала:

– Там все в крови и какой-то пылью засыпано.

– Эксперт снимал отпечатки пальцев, – пожала я плечами, – обычная процедура.

– Менты за собой не убрали!

– Неужели ты полагаешь, что сотрудники убойного отдела должны мыть квартиру жертвы? – хмыкнула я. – Наводить порядок предстоит наследникам!

– Я всего полгода работаю домоуправом, – прошептала Чернышева. – Никаких стремных ситуаций пока в доме не случалось, только потопы и мусор иногда не вывозят. Помнишь, где аптечка? Принеси валидол!

Я кивнула и поторопилась в сторону кухни. Маленький шкафчик выглядел нетронутым, но внутри оказалось пусто! На полках не было ни блистеров, ни флаконов, ни коробочек, вообще ничего.

– Таняшка, – крикнула Света, – чего застряла? У меня сердце прям из груди выпрыгивает!

Я вернулась к Чернышевой.

– Валидола нет, похоже, вор забрал лекарства.

– Наркоман! – всплеснула руками Светка. – Надо ментам сообщить, чтобы снова квартиру опечатали. А еще лучше сделать опись имущества. Эй, ты заснула?

Я покачала головой и вынырнула из размышлений.

– Зачем составлять список вещей?

– Вдруг сестра Тони претензии предъявит, – нервничала Чернышева, – еще обвиноватит домоуправление. Побегу к участковому.

Забыв про сердце, которое «прям из груди выпрыгивает», Светка схватила меня за руку и потянула к выходу, продолжая на ходу причитать:

– Зря, наверное, я на работу управдома согласилась. Но Лида маленькая, за ней присмотр нужен, вот я и решила, что…

Договорить Чернышева не успела, лифт раздвинул створки, и Светка, вскочив в кабину, отправилась на первый этаж.

Я закрыла дверь квартиры Лагутиных, попыталась приладить полоску бумаги на прежнее место, но потерпела неудачу. Металлическая дверь у Никиты запиралась на ключ, а не захлопывалась, поэтому не хотела плотно прилегать к косяку, отходила. В конце концов я оставила попытки наклеить бумажку и застыла в сомнении. Мне можно уйти домой или следует дежурить на лестнице, поджидая Светлану и участкового? Нехорошо оставлять квартиру незапертой. На первый взгляд никаких ценных вещей у Лагутиных не было, но ведь мне неизвестно, что они хранили в укромных местах. Я прислонилась к стене.

Никита и Тоня жили скромно. Муж ездил на новой, но дешевой иномарке, жена не щеголяла в дизайнерских нарядах. Вот Яну мать одевала в дорогом магазине, пару раз я сталкивалась с соседкой в лифте и видела у нее в руках большие пакеты с логотипом известной фирмы. Яночка всегда выглядела принцессой в розовых кружевах, стразах и натуральном меху. А за год до исчезновения девочки Тоня ездила с ней в какую-то экзотическую страну. Я узнала о путешествии от самой Антонины, она принесла мне в подарок сувенир и начала взахлеб рассказывать о месяце, проведенном у океана. Сразу стало понятно: Лагутина подарила мне копеечный набор ракушек не для того, чтобы меня порадовать. Нет, Тонечке хотелось похвастаться и продемонстрировать фотографии.

– Мы выбрали правильное время года, – трещала Тоня, – никакой изнуряющей жары, только приятное тепло. Смотри, это вилла, в ней четыре спальни, три ванных комнаты, гостиная, джакузи на улице, полный комфорт. Яночка была в восторге!

– Здорово, – абсолютно искренне воскликнула я. – А сколько туда лететь?

– Четырнадцать часов, – последовал ответ.

– Тяжело для маленького ребенка!

– Что ты! – возразила Лагутина. – В самолете классно! Мы выспались, постоянно ели, кино смотрели, стюардессы все время с Яночкой возились. Да, в бизнес-классе супер!

– В бизнес-классе? – изумленно повторила я. – Ну и ну! Очень недешевое удовольствие!

Тоня смутилась.

– Яна должна иметь все лучшее, – заявила она, – мы шли через VIP-зал, за него тоже пришлось выложить немаленькую сумму, но мой ребенок не может толкаться в очереди, а потом сидеть у меня на руках весь полет. Нет, мы, как белые люди, ждали регистрации в креслах, нас отдельно отвели на борт!

– Думаешь, сможешь обеспечить Яне подобный комфорт на всю жизнь? – вздохнула я. – Не надо баловать девочку.

– У тебя нет детей, – возмутилась Тоня, – ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

– Твоя правда, – согласилась я.

– Ладно, не сердись, – опомнилась Антонина, – я кредит на поездку взяла!

– А как выплачивать собираешься? – поинтересовалась я.

– Ерунда, – отмахнулась Тоня и заговорщицки зашептала: – Думаешь, Никита мне много денег на хозяйство дает? Ха! Он бы от злости лопнул, узнай, где я Яночке одежку беру! Муж полагает, что я по рынку бегаю, слава богу, он, идиот, ни фига в нарядах не понимает. Я давно ссудами пользуюсь. Это очень просто, надо лишь найти банк, в котором никаких документов, кроме паспорта, не спрашивают!

Я опешила:

– Понимаю, как ты получаешь деньги, но каким образом возвращаешь долги?

Антонина подмигнула:

– Ты наивняк. Хапаю в одном месте тридцать тысяч, потом в другом сорок, гашу первый кредит, имею десятку в плюсе!

– Ничего себе! – воскликнула я. – Ты же в минусе! Долг-то вырос.

– Ерунда! Топаю к третьим банкирам и прошу пятьдесят! – ухмыльнулась Тоня. – В Москве полно контор, дающих бабки.

– Прекрати это немедленно, рано или поздно ты попадешь в беду, – предостерегла я безответственную Антонину.

– Ну уж нет, – гневно отмела мое предложение соседка. – Яне необходимо хорошее питание, красивые вещи, материальный достаток формирует свободную и творческую личность!

Этажом выше кто-то громко заговорил по телефону, я вздрогнула, отогнала воспоминания и решила пойти домой. Интересно, узнал ли Никита после смерти жены о многочисленных кредитах? Наверное, да! Если клиент пропускает срок выплаты, банк немедленно принимает меры. Сначала должника пытаются вразумить при помощи телефонных бесед, ну а потом пускают в ход другое оружие. Все-таки россияне еще не привыкли к банковским услугам, некоторые люди искренне полагают: мне нужны деньги, поэтому возьму столько, чтобы на все хватило, а там посмотрим, может, отдавать и не придется. Очень глупая позиция.

Я сделала шаг к своей двери и только сейчас обратила внимание на грязную сумку, которую бросил бомж, видно, он здорово испугался Светкиного вопля. Внезапно я почувствовала тревогу, сходила в свою квартиру, надела резиновые перчатки и, преодолевая брезгливость, стала изучать содержимое котомки. Увы, ничего интересного среди вещей бездомного не было. Никаких документов или писем с адресом, лишь тряпки, осколки от разбитых бутылок и лекарства. Очевидно, бомж таскал багаж при себе, оставить поклажу он не мог, боялся «коллег», которые способны обворовать товарища. Сегодня нищему повезло, он нашел несколько пустых стекляшек из-под российского пива и запихнул в торбу. Мужчина явно надеялся сдать тару и получить за нее небольшую сумму. Но планы маргинала неожиданно изменились, он поспешил в наш дом, ограбил аптечку Никиты, стал запирать дверь в квартиру и, вероятно, поранил палец – на замочной скважине есть пятнышко крови. От боли бомж смачно выругался, мы со Светой услышали трехэтажный мат. Далее понятно. Я помню, что у вора, когда он вскакивал в лифт, ничего в руках не было. Следовательно, вся добыча в сумке. Интересно, зачем мужику лекарства? Лагутин не держал ничего сильнодействующего или наркотического, самый обычный набор здорового человека: пачка быстрорастворимого аспирина, аскорбинка, цитрамон, валидол и капли от запора. Ни от одного из вышеперечисленных препаратов кайф не поймаешь!

Я вновь уставилась на медикаменты. Ей богу, странно! Может, бродяга простудился? Зашел в подъезд, стал шарахаться по этажам, подыскивая теплое местечко, увидел полоску с печатью, сообразил: квартира пуста – и решил порыться в аптечке? Представляю, как бы отреагировал Чеслав, озвучь я ему эту стройную версию! Боюсь, он бы вычеркнул госпожу Сергееву из членов бригады и заявил ей вдогонку:

– Большей глупости ни разу не слышал.

Я чихнула и вздрогнула. Минуточку! А где «Зоротин»? Отлично помню круглые пластиковые тубы, на крышках которых была надпись «30.03.2009 – 30.03.2010».

Я еще раз тщательно перетряхнула содержимое торбы. Дорогое лекарство исчезло без следа. Да, в руках у бомжа, когда он убегал, не было ничего, но в карман его куртки я ведь не заглядывала.

Коробков ответил на звонок мгновенно.

– Склад забытых мозгов, – отчеканил он, – вы какой потеряли, женский? Маленький, розового цвета?

– Перестань. – Я попыталась остановить Димона, но нашего хакера практически невозможно заставить быть серьезным.

– Понятно, – зачирикал он веселым воробьем, – в метро вами оставлены полушария блондинки, никаких извилин, одни прямые. Простите, найти такой объект за неделю не удастся, слишком много Барби теряют в магазинах…

– «Зоротин»! – рявкнула я.

– Что? – прекратил ерничать компьютерщик.

– Узнай все про медикамент с этим названием! Немедленно, – приказала я.

– Ты же вроде болеешь? – удивился Коробков.

– Температура упала, но Чеслав велел мне еще три дня в офисе не показываться, – пояснила я.

– И правильно! Не́ фига заразу разносить, – начал занудничать Димон.

– Лучше пошарь в Интернете! – остановила его я.

– Уже нарыл, – отрапортовал Димон, – «Зоротин» – средство, производимое в США. Его прописывают детям, которые страдают редким генетическим заболеванием… Ох и ни фига себе!

Из трубки донеслось щелканье.

– Эй, ты умер? – удивилась я. – Почему замолчал?

– Цену увидел, – прорезался голос Димона, – тысяча двести баксов за упаковку, в которой всего сорок таблеток. Впрочем, если заказать партию из трех или больше штук, то платить придется чуть меньшие бабки. Ну-ка постой! Вот суки!

– Кто? – не поняла я.

– «Зоротин» в Москве не продается, он вообще запрещен в России.

– Почему?

– Понятия не имею, – сердито ответил Димон, – похоже, наши медики считают препарат вредным, и он нужен малому количеству детей, у которых есть генетический сбой. И у лекарства есть российский аналог, намного, кстати, дешевле!

– Погоди, – изумилась я, – зачем же платить тысячи, если можно обойтись небольшими рублями? И ты уверен, что это средство от серьезного недуга? Тоня говорила об аллергии!

Димон издал стон.

– Определенная часть людей считает, что все российское – бяка, а вот американское – супер. Некоторые родители не хотят никому с ообщать о проблемах своего ребенка. «Кривая» генетика – это ужасно, а аллергия – самое заурядное заболевание.

– Но это же глупо!

– А кто тебе сказал, что ты живешь в стране мудрецов? – ржал Коробков.

Но я задала новый вопрос:

– Если «Зоротин» в Россию не ввозят, где его народ находит?

– В Интернете, через фирму «Ам», она вам хоть слюну черта добудет, только заплати. Знаешь, сколько пилюльки у америкосов стоят? Пятьдесят их рубчиков.

Я не поверила своим ушам.

– Может, пятьсот?

– Ха! Пять десяток! Остальное «Ам» накручивает, – отбрил Димон.

– Вот гады, – не сдержалась я, – наживаются на больных! Скажи, можешь влезть в их отдел, обслуживающий клиентов?

– Уже там топчусь! – успокоил меня хакер.

– Проверь заказ Лагутиной Антонины, отчество не знаю, зато могу сообщить адрес, – попросила я.

– Он почти как у тебя, – подхватил Димон, – улица и номер дома совпадают, лишь квартира другая.

– Верно! Тоня была моей соседкой, – согласилась я.

– Почему «была»? – удивился Коробков.

– Она покончила с собой.

– Давно?

– Где-то около полугода тому назад, – уточнила я.

– Маловероятно. В конце февраля А.Н. Лагутиной доставили заказ. Секундочку. Ты слушаешь?

– Да, – тихо ответила я, – очень внимательно.

– Лагутина являлась постоянной покупательницей, – забубнил Димон, – она регулярно заказывала оптовую партию «Зоротина» из трех упаковок. Доставка всегда производилась по одному и тому же адресу. Но в феврале случился косяк, курьер принес таблетки, а спустя день клиентка прислала имейл с вопросом: «Где „Зоротин“?»

Ей ответили: «Вы его получили». Скоро прибыло еще одно письмо, в котором Тоня сообщила: она развелась с мужем, сменила место жительства, но, заказывая «Зоротин», машинально сказала диспетчеру: «Это Лагутина, мне как обычно». И фирма отправила лекарство бывшему супругу Тони. Тот ничего не сказал курьеру и взял «Зоротин». Короче, пришлите мне новую парию! Бесплатно!