Начала

– Что они делают! – возмутился Амин, который сам теперь осторожно заглянул в комнату. – Наш Вайран выполняет все, что ему велят эти мерзавцы! Он и вправду проколол себе мочку уха! Я их сейчас…

– Подожди, – прошипела Элениэль, схватив Амина за руку. – Я сказала, что Ульре пренеприятный тип, но не успела добавить, что он очень опытный чародей! А Феор успел прослыть весьма многообещающим боевым магом! Я боюсь, мы с ними не справимся.

– Ха-ха! – визгливо рассмеялся магистр Ульре. – Тоже мне – «проколи ухо»! Смотри, сейчас я заставлю его выколоть себе глаз!

– Именем Гильдии Магов Далла приказываю остановиться! – Голос Амина гулко разнесся под низкими сводами погребальной комнаты.

Услышав слова Ульре, он решительно вышел из-за угла. Элениэль попыталась было его остановить, но не успела. Сама она в последний миг решила не показываться, затаившись в темном коридоре.

– Я требую сейчас же объяснить, что здесь происходит! Как я вижу… – начал юноша.

Договорить он не успел – реакция Ульре и Феора была почти мгновенной. К Амину с разных сторон устремились огненный шар и небольшой бешено вращающийся вихрь. От обжигающего пламени волшебник успел отгородиться заклинанием Щита, однако мощный поток воздуха все же сбил его с ног. Упав на спину, маг, ловко перекатившись, укрылся за ближайшим саркофагом. И сразу же пол задрожал, из-под плит, устилавших комнату, появились каменные зубья – Шипы Земли вновь пришли Амину на помощь.

Хотя он надеялся лишь отвлечь внимание противников, ему неожиданно повезло – Ульре, не удержавшись на ногах, рухнул навзничь, сильно ударившись при падении головой об одну из колонн. Феору удалось устоять, и он, сплетя пальцы, начал творить очередное заклятие.

– Вайран! – в отчаянии крикнул Амин. – Останови его!

Сам волшебник не успевал собрать силы для защиты или нападения. Все-таки выступление на Арене и последующее путешествие в теле крысы обошлось ему слишком дорого – даже после произнесения всего пары заклинаний он неожиданно почувствовал себя абсолютно опустошенным. Если Феор запустит в него еще один огненный шар, ему несдобровать.

Однако Вайран не произнес ни слова, он даже не шелохнулся. Парень стоял словно статуя, глядя перед собой пустым, безучастным взглядом.

– Тебе конец! – торжествующе выкрикнул Феор, выпрямляя руки в сторону Амина.

И, закатив глаза, рухнул как подкошенный.

– Взрыв Души, – деловито объяснила Элениэль, появившись из-за угла. – Он придет в себя через час, не раньше. Ты в порядке?

– Да. – Амин поднялся и вышел из-за саркофага, отряхивая песок. – А вот с нашим другом явно не все в порядке.

Когда Феор упал, Вайран также медленно осел вниз, хотя глаза его по-прежнему были открыты, слепо глядя перед собой. Друзья подбежали к нему – он дышал ровно, но ни на что не реагировал. Его трясли за плечо, звали, даже ущипнули разок – все напрасно. Заклинание Пробуждения, которое прочитала над ним Элениэль, тоже не помогло.

– Слушай, а этот тип не очнется сейчас? – вдруг озабоченно спросил Амин.

Краем глаза он заметил, что пожилой маг начал шевелиться. Элениэль подошла к нему, на ходу доставая из небольшой сумки, висевшей у нее на поясе, маленький пузырек.

– Теперь и он проспит часа два. – Девушка, на секунду открыв склянку, поднесла ее к носу приходящего в себя магистра и тут же закрыла. – Если дать отпить глоток, то и на сутки можно человека усыпить…

– Так дай ему! – обрадовался Амин. – Как раз успеем перетащить в какое-нибудь укромное местечко, чтобы расспросить обо всем!

– А это местечко разве недостаточно «укромное»? – усмехнулась эльфийка.

– Не по себе мне здесь как-то, – честно признался волшебник.

– Ну уж нет. Хватит самодеятельности! Все равно без опытного целителя Вайрана нам в сознание, похоже, не привести. Надо было сразу известить главу Гильдии о том, что происходит что-то неладное! Так что ты побудь пока здесь, хоть тебе и «не по себе» тут. Придется потерпеть, пока я схожу за подмогой. В Гильдии сейчас должны дежурить несколько магов, они помогут нам перетащить их в подвалы Дворца. Кстати, не вздумай сам обыскивать этих типов – мало ли какие сюрпризы есть у них при себе!

– Пока бы мы писали прошения, наш друг успел бы стать одноглазым, – проворчал себе под нос Амин, однако вслух только спросил: – А ты не думаешь, что среди дежурных магов могут оказаться приятели вот этих двух?

– Не волнуйся, я буду говорить только с теми, в ком абсолютно уверена.

И девушка быстрым шагом вышла из погребальной комнаты.

– Не забудь про ловушки! – крикнул ей вслед Амин, после чего вздохнул и уселся на саркофаг подле неподвижного Вайрана – раньше, чем через час, Элениэль не вернется.

Глава десятая

Дракон лежал, разинув пасть, из которой свисал узкий раздвоенный язык. Словно лакированная, поблескивала в свете магических светильников его иссиня-черная чешуя. Впрочем, такой она и была. Амин поднял глаза от резного подлокотника кресла, в котором сидел. Кресло с высокой спинкой и с темно-зеленой обивкой жесткого сиденья было столь же красивым, сколь и неудобным. В двух других, стоящих справа от волшебника, сидели Элениэль и Вайран.

В середине узкого длинного зала с низким потолком и небольшими окнами, за которыми серел предрассветный сумрак, стоял большой стол, столь же щедро украшенный резьбой, как и кресла. За столом, напротив друзей, расположились, пожалуй, все самые могущественные маги Далла. Прямо по центру восседал Архимагистр Торус, по правую руку от него расположилась госпожа Милисента, магистры Нортикс и Корнус – Первый Боевой маг Гильдии Магов Далла, он же начальник Канцелярии Спокойствия (так здесь называлась собственная служба безопасности Гильдии). Также в зале присутствовали дремавший в своем кресле Главный Заклинатель, престарелый магистр Вокс, (Амин заметил, что кресла, предназначенные для магов Гильдии, были гораздо удобнее тех, в которых велели разместиться молодым людям), и почтеннейшая магистр Панэлла, дородная особа с тремя подбородками, носившая титул Мудрейшей Травницы. Всех тех, кого Амин до этого не знал, ему перед началом этого экстренного заседания Совета Гильдии шепотом представила Элениэль.

Позади друзей, скрестив руки на груди, вдоль стены выстроилось полдюжины магов, в которых эльфийка с неудовольствием опознала помощников Корнуса. Широкоплечие парни, судя по всему, исполняли роль не столько почетного караула, сколько конвоиров, призванных схватить подозреваемых по малейшему сигналу Совета.

А вглядываясь в мрачные лица магистров, Элениэль не сомневалась, что они считают их именно подозреваемыми… Однако она нашла в себе силы закончить свой рассказ таким же твердым голосом, как и начала добрых четверть часа тому назад.

– …После того как я отправилась вызывать стражу и искать кого-нибудь из Гильдии, – девушка перевела взгляд с Архимагистра на своих друзей, – Амин связал наших пленников их же собственной одеждой и снова попытался привести в чувство Вайрана. А я, выйдя с кладбища, побежала к воротам. Мимо как раз проходил большой отряд Внешней стражи. Я сразу же попросила одного из стражников отнести госпоже Милисенте записку о случившемся в гробнице, а с остальными мы поспешили обратно на кладбище. Когда мы вернулись в склеп, Вайран уже почти пришел в себя, хотя и не мог пока толком ничего сказать, а Ульре и Феор оставались еще без сознания. При помощи стражи, сделав из их копий носилки, мы вместе с Амином доставили магов в Гильдию. Вот, собственно, и все, господин Архимагистр, а дальше вы все сами знаете…

Торус кивнул – в отличие от остальных членов Совета он смотрел на молодых магов если и не благосклонно, то по крайней мере не столь сурово, как другие магистры.

– А теперь мы хотели бы выслушать тебя, юноша. – Архимагистр обратил свой взор на Вайрана.

– То, о чем здесь рассказала Элениэль, я помню смутно. – По выступившим на лбу каплям пота и побелевшим пальцам, судорожно вцепившимся в резные подлокотники, было видно, насколько Вайран нервничает.

– Нас скорее интересует причина, по которой ты прибыл в Далл. – Госпожа Милисента сидела, откинувшись назад, и рассеянно любовалась одним из многочисленных перстней на своей изящной руке. Амин, впрочем, не сомневался, что она не упустила ни единого слова из повествования эльфийки.

– Хорошо. Да. Две недели назад, или около того, скончался мой дядюшка Квирт. Ну, дядюшкой я зову его для простоты, родственников в нашем семействе превеликое множество, так что упомнить, кто кому кем приходится…

– Короче, – негромко посоветовал Амин приятелю, глядя на недовольные лица членов Совета. Большинство из них так и не ложились спать, а посему раздражать их излишне подробным описанием родни Вайрана было крайне неразумно.

– Простите, увлекся… В общем, дядюшка Квирт преставился. Ему уже перевалило за девяносто, так что никто не удивился. Но не прошло и дня после погребения, как у нас в доме появился «внучатый кузен племянника…», как он сам назвался. – Вайран покосился на Амина и торопливо продолжил: – Он назвался дальним родственником покойного дядюшки. Я его, честно признаюсь, узнать не смог, но родители вроде бы вспомнили его мать.

– Как он выглядел, этот «внучатый кузен»? – небрежно спросила Милисента.

– Старше меня лет на десять, наверно. Светловолосый, худощавый, довольно высокий. Да я мало что разглядел, он появился у нас поздним вечером, даже в дом заходить не стал, сказал, что очень спешит. Все сокрушался о смерти дядюшки Квирта. А потом заявил, что у него есть какая-то посылочка для дядюшки, либо же, если он его не застанет, то надо ее доставить в Далл каким-то Фаллиям. Сам он туда попасть никак не мог, у него караван уходил совсем в другую сторону. Вот Зил – так его звали – и попросил, чтобы мы его выручили, дескать, дело очень важное, кого чужого он просить не хочет.

– И ты вызвался помочь этому толстячку? – уточнила помощница Торуса.

– Не толстячку, а худячку, – поправил ее Вайран. – Я же вроде сказал, что он был тощий и высокий.

И Амин, и Элениэль ни капли не сомневались в том, что Милисента нарочно спросила так, чтобы проверить, правду ли говорит их друг.

– Нет, не я, а отец – сказал, мол, родня родне должна завсегда помогать. Ну а ехать пришлось мне – папаша у меня уже в годах, как говорится… Правда, сразу я выехать не смог, сначала нужно было кое-какие дела в Гарме доделать.

– А заодно подгадать, чтобы попасть на празднества Пирры, – усмехнулся Торус.

– И это тоже, – не стал спорить Вайран. – Ну, здесь, в Далле, я отыскал двоюродного племянника сестры мужа… кгм! Своего родственника Салима, который и отвел меня в нужную усадьбу. Но вот помню я только, как мы туда пришли, там еще герб был со свиньями. А потом – словно ножом отрезало – ничегошеньки. А как начал в себя приходить – смотрю, вокруг саркофаги каменные, да мой приятель сидит и насвистывает.

– Что за молодежь пошла, – пробормотала госпожа Панэлла в сторону, однако достаточно громко, чтобы услышали все. – Никакого почтения к предкам!

– Простите, почтеннейшая, но мы сейчас заняты несколько другими вопросами, – строго сказал Архимагистр. – Это все, что ты можешь вспомнить, юноша?

Торус, так же как и остальные члены Совета Гильдии, внимательно слушал рассказ Вайрана, однако по его лицу с полуприкрытыми веками было невозможно догадаться, о чем он думает. По кислым выражениям физиономий других магов Амину показалось, что история Вайрана особого доверия у них не вызвала. Сам он в это время испытывал почти те же ощущения, что недавно перед выступлением на Арене, во время разговора с госпожой Милисентой. Очевидно, кто-то из магов – возможно, именно она – пытался проникнуть в чужие мысли и чувства. Амин постарался полностью очистить свой разум от всех переживаний, хотя догадался, что объектом пристального любопытства был на сей раз не он сам, а его незадачливый приятель.

– Кажется, все, – вздохнул Вайран. – Но если у почтеннейшего Совета есть вопросы, я постараюсь ответить на них.

– Есть. – Магистр Корнус взглянул на Архимагистра и, когда тот кивнул, продолжил: – Опиши-ка еще раз этого своего родственничка, который тебе посылку передавал.

– Да я уже говорил – высокий, волосы светлые, длинные. Худощавый довольно – еще потощей, чем мой друг. – Вайран кивнул в сторону Амина. – Я его и видел-то мельком, он больше с отцом говорил. Хотя чем-то он мне тогда не понравился, помнится, – задумчиво добавил юноша. – Вот, еще вспомнил! Магические силы у него были, и неслабые, это точно.

– Почему ты так решил? – Милисента чуть наклонилась вперед.

– Я ведь Целитель! – Хотя Вайран заметно нервничал во время своего рассказа, отвечал он твердо, с гордо поднятой головой.

– Извини, – чуть заметно улыбнулась магесса. – Разумеется…

– Ты мог бы узнать этого типа? – Магистр Корнус мрачно взглянул на Милисенту – по его мнению, поводов для улыбок не было. – А еще лучше – нарисовать его?

– Узнать, пожалуй, узнаю. А вот чтобы нарисовать – это нет. – Парень пожал плечами. – Рисовальщик из меня с самого детства никакой. Я и кошку-то ни разу не смог изобразить так, чтобы ее за корову или лошадь не приняли.

На этот раз даже сам Корнус криво усмехнулся. Однако мягче не стал.

– А что было в той посылке, что ты отнес в усадьбу Фаллиев?

– Я ж туда не заглядывал, – снова пожал плечами Вайран. – Пухленький такой сверток, вот такого примерно размера. – Юноша развел в стороны руки. – Не очень тяжелый, внутри, наверное, бумаги были. И, кажется, стерженек небольшой. Но вроде не магический – это я на всякий случай проверил.

– Не очень-то это вежливо, – опять заворчала Панэлла. – Совать нос в чужие…

– Да я ж говорю – не заглядывал я вовнутрь! – воскликнул Вайран, перебив почтенную Травницу. – Вы что, не верите мне? Я знать этого родственничка не знал, что было внутри посылки – не ведал, да и самих Фаллиев-то не видел дотоле – ни я, ни мои папаша с мамашей! Хорошо, что хоть Салим с ними знаком был – усадьбу мы нашли сразу.

– Успокойся, – строго приказал Архимагистр Торус. – Мы не сомневаемся, что ты говоришь правду…

Амин и Элениэль переглянулись. Девушка тоже почувствовала чье-то воздействие на свой разум. Очевидно, это Глава Гильдии проверял искренность слов их друга.

– Однако нас больше всего интересует именно то, что ты не помнишь, – закончил Торус.

Вайран посмотрел на магов по другую сторону стола. Несмотря на слова Архимагистра, большинство других членов Совета явно не доверяли молодому Целителю. Особенно четко недоверие читалось на лицах Корнуса и Панэллы.

– Вот что, – решительно заявил юноша. – Я знаю, что среди вас, самых могущественных магов Далла, есть те, кто может, погрузив меня в транс, проникнуть в глубины моего разума. Быть может, там скрыты воспоминания о том, что же произошло со мной после того, как я оказался в усадьбе этих Фаллиев.

Архимагистр покачал головой:

– Это весьма опасное испытание…

– Но у нас нет другого выхода! – вмешалась Милисента. – Господин Торус, я прошу вашего разрешения сделать это мне самой.

– Пусть будет так, – вздохнул Архимагистр. – Но будь осторожна – не навреди этому несчастному юноше!

– Закрой глаза и ни о чем не думай, – приказала магесса Вайрану.

Она обошла вокруг стола и, встав перед юношей, возложила руки ему на голову. Сидевший рядом Амин вновь поразился тому, какой же огромной магической силой обладает эта женщина. Сейчас, когда Милисента подошла совсем близко, он буквально чувствовал исходящие от нее потоки энергии.

Вайран глубоко вздохнул и обмяк в своем кресле. Пальцы его разжались, отпустив резные подлокотники, и руки безвольно опустились на колени. Дыхание стало ровным и едва заметным, настороженность на лице сменило безмятежное спокойствие. Со стороны могло показаться, что он просто заснул.

Так прошло около пяти минут, и за все это время никто в зале не издал ни звука.

– Будь здесь и сейчас! – неожиданно громко прозвучали в тишине слова магессы. Она сняла с головы Вайрана руки и провела ими по его лицу, словно умывая. Юноша вздрогнул и открыл глаза.

– Ну, глубокоуважаемая, что же вам удалось выяснить? – В вопросе госпожи Панэллы звучало нескрываемое ехидство.

– Ничего, – растерянно сказала Милисента. Было очень странно видеть ее в таком состоянии. – Он говорит правду. Однако, кроме того, что мы уже слышали, он действительно ничего не помнит. В памяти этого бедного юноши кто-то выжег все воспоминания от того момента, когда он переступил порог дома Фаллиев, и до того, как он очнулся в склепе…

– Я и не сомневалась, что у нее ничего не выйдет! – фыркнула Мудрейшая Травница.

– Госпожа Панэлла, я попрошу воздержаться от таких заявлений! – строго посмотрел на нее Торус.

– Многоуважаемый Совет! Я хочу сделать официальное заявление! – неожиданно произнесла Элениэль, поднявшись с кресла. Все разговоры за столом стихли, и Архимагистр Торус, а вместе с ним и остальные сидящие за столом маги обратили свои взоры на юную эльфийку. – Как член Гильдии я имею право потребовать официального расследования покушения на свою жизнь, равно как и на жизни своих друзей. Теперь у меня нет сомнений – то, что произошло вчера со мной и с Амином на Арене – это вовсе не трагическая случайность. Кто-то определенно хотел устранить нас – возможно, как невольных свидетелей каких-то событий, а возможно, и по иной причине. Сегодня на нас с ним во время Шествия Пирры на улице Венков было совершено преднамеренное покушение, а двое членов Гильдии завладели разумом Вайрана и напали на нас – все вместе это указывает на то, что источник следует искать…

– Уж не среди нас ли, голубушка? – возмутилась магистр Панэлла. – Господин Архимагистр, эта дерзкая девчонка того и гляди обвинит Совет Гильдии!

– Панэлла, помолчите, пожалуйста. – Торус сказал это очень тихо, однако таким голосом, что Травница так и замерла с открытым ртом.

– Должен заметить, что почтеннейшего чародея Ульре все мы знаем очень давно, и ни разу ни в чем предосудительном он замечен не был, – дрожащим голосом заявил магистр Вокс.

– Правда, и ничего выдающегося за эти годы он не совершил, – негромко сказала Милисента. – А что вы, уважаемый Корнус, можете поведать о Феоре? Он ведь успел прослыть вашим любимчиком, и вы даже вроде бы собирались сделать его членом Канцелярии Спокойствия!

– Просто хороший боевой маг, – буркнул магистр Корнус. – Любимчиков у меня нет. Но способности у этого парня большие, он может далеко пойти.

– А мне кажется, что он уже зашел слишком далеко! – Магистр Нортикс хлопнул по столу ладонью. – Алхимик нашей Гильдии Элениэль действительно имеет право требовать специального расследования. Все присутствующие здесь лично видели, что и она, и волшебник Амин были на волоске от смерти во время недавних состязаний на Арене!

Собравшиеся маги закивали, лишь госпожа Милисента, которая успела вернуться и занять свое место, не шевельнулась и с каким-то, как показалось Амину, несколько надменным интересом изучала юную эльфийку. Ничего не сказал и Архимагистр. Он сидел в глубокой задумчивости, чуть прикрыв глаза, и еле заметно кивал собственным мыслям.

– Мы выслушали подозреваемых… – Магистр Корнус обвел молодых магов тяжелым взглядом.

– Свидетелей, почтеннейший Корнус, свидетелей! – мягко поправил его, встрепенувшись, Торус.

– Хорошо, свидетелей, – не стал спорить тот. – Не пора ли нам узнать, что скажут Ульре и Феор? Об их поступках в усыпальнице рода Фаллиев мы знаем только со слов этих… э-э-э… свидетелей!

– Именно так! – поддержала его Панэлла. – Ибо никаких явных улик, которые могли бы доказать, что они совершили нечто противозаконное, у нас нет!

– Присоединяюсь к почтеннейшим Корнусу и Панэлле! – прошамкал магистр Вокс. – Насколько я слышал, у находящихся без сознания магов были изъяты некие вещицы. Прелюбопытно было бы взглянуть на них!

Архимагистр кивнул и, повернувшись к Корнусу, попросил:

– Распорядитесь доставить сюда и Ульре с Феором, и все, что было при них обнаружено.

– Придется немного подождать, – заметил Корнус, когда по его приказу четверо из стоявших позади молодых людей магов-охранников вышли из зала. – Камеры, в которых мы их поместили, находятся в дальней части подвала Дворца. Хвала Хранителям, что нужны они нам нечасто!

– Знаешь, что мне показалось странным там, в гробнице Фаллиев? – шепнула Элениэль Амину.

– Попробую угадать. Там не оказалось тела сына этих стариков.