Любовное сафари

Но сейчас немного шуму и суеты не помешало бы. Они знали, что он собирается в гости. Несмотря на просьбу матери, он неизменно предупреждал родителей о своем приезде.

Послышался отдаленный смех. Наверное, они у пруда. Несколько лет назад отец собственноручно с помощью нескольких других членов коммуны выкопал неподалеку от дома небольшой водоем.

Деннис вышел из дома в заднюю дверь и обнаружил у пруда троих. Его отца, совершенно голого. Мать, совершенно голую. И Сару. Как ни странно, в сарафане.

Его старый пес плескался в пруду. Отец разбежался и нырнул в воду вниз головой.

Сара сидела на краешке помоста, задрав юбку и болтая в воде ногами. Деннис хорошо помнил, как она прекрасна обнаженная. Но в этом простеньком платьице, похожая на деревенскую пастушку, она была просто обворожительна. Заходящее солнце бросало на ее кудри последние лучи, и волосы Сары отливали медью.

Тут пес выскочил из воды и радостно метнулся к своему прежнему хозяину. В двух шагах от него Бандит остановился, хорошенько отряхнулся, обдав его целым фонтаном брызг, и только потом прыгнул ему на грудь, оставляя мокрые отпечатки на костюме и слюнявые разводы на щеках.

– Деннис! – радостно закричала мать.

Деннис стыдливо отвел глаза. Он не желал замечать, что здоровая пища и физическая работа на свежем воздухе помогли матери сохранить молодое сильное тело. Он вообще не желал смотреть на ее тело: ведь она его мать, в конце концов! Но мама, словно почувствовав его неодобрение, непринужденно накинула на себя кусок ткани и задрапировалась в него, как в сари. Подошла к нему и сердечно обняла. Он в ответ чмокнул ее в щеку и сам себе удивился: так тепло и спокойно стало ему от материнской ласки.

Отец вылез из воды и тоже радостно направился к нему. В чем мать родила.

– Не мерзнешь? – саркастически осведомился Деннис.

Отец захихикал.

– Придет время, и ты, упрямец этакий, сам поймешь: у цивилизации один путь – назад к природе.

– Но пока это время не пришло, – сухо отметил Деннис. – Так что спрячь свои семейные реликвии хотя бы под фиговым листком.

Раздался дружный смех. Это Сара и мама воздали должное его сарказму. Ему ужасно хотелось присоединиться к общему веселью, но он воздержался. Сначала надо разобраться, что Сара тут забыла. И еще…

– Мама, знаешь, ваши с отцом вольные манеры могут поставить гостей в неловкое положение.

– Гостей? Ты имеешь в виду Сару? Она здесь уже целый час и ничуть не смущается. Мы с отцом спросили, как она относится к нудизму, мы ведь воспитанные люди и не стали бы ставить тебя в неловкое положение перед твоей девушкой.

Сара уже час на ранчо?! Можно себе представить, что папа с мамой успели ей наговорить! А по поводу нудизма… Как бы Сара сама их чем-нибудь не смутила!

Деннис подошел и сел рядом с Сарой.

– Привет, – с открытой улыбкой сказала она.

– Привет, – ответил он. – Разве тебе не нужно готовиться к радиопрограмме?

– А я уже закончила. Делать было нечего, вот я и позвонила твоим родителям. А они меня пригласили.

– А-а.

– И потом, – сочла нужным объяснить Сара, – после того, как ты проник в тайны моего воспитания, я должна была узнать хоть что-нибудь о твоей семье. Справедливо?

– Кажется, моя семья ничего от тебя не скрыла, – усмехнулся Деннис. – И каков твой диагноз?

Ему действительно было интересно узнать, что думает о его стариках Сара, такая свободомыслящая и открытая всему новому.

– Мне одно непонятно, – сказала она, закладывая прядь волос за ухо. – Почему ты не упоминаешь о них в своих книгах? Почему ты оставляешь читателя в неведении относительно своего происхождения? Ты ловко заставляешь его сделать вывод, что ты из консервативной семьи.

– О, так ты умудрилась достать мою первую книжку, – засмеялся он. – Непросто, видно, это было. Я ведь собственноручно выкупил почти весь тираж.

Она улыбнулась.

– Ты не ответил на вопрос.

– Знаю. Но я мог бы задать этот вопрос и тебе. – Он протянул руку и накрутил на палец прядку ее рыжих волос. – Прямо ты об этом не говоришь, но заставляешь читателя сделать вывод, что твои папа и мама – предтечи хиппи.

– Ничего подобного.

Он улыбнулся и потянул прядку волос так, что она запрокинула голову. Какая у нее длинная нежная шея.

– По крайней мере, у меня создалось именно такое впечатление.

– Я очень разочарована, – парировала она, – что ты не прочел книгу целиком.

Он иронично поднял брови.

– Вот как?

– Да, – кивнула Сара. – В восьмой главе я говорю о том, как сильны подчас бывают традиционные роли и патриархальные связи даже в моей собственной семье.

– Ты, может, и примеры приводишь? – насмешливо осведомился он.

– Да, привожу.

– И какие же?

– Не скажу.

Оба засмеялись. Сара ласково поглаживала пса за ухом, а тот блаженно жмурился.

– Я и не думала, что ты собачник, Деннис.

– А я и не собачник, – возразил он.

– Эй, молодежь – крикнул от дверей дома отец. – Обедать пора. Какие пожелания?

Деннис сложил ладони рупором:

– Надень штаны!

Сара засмеялась, а Деннис удивленно подумал: давно у него не было так хорошо и спокойно на душе.

Закатав рукава, Деннис вытирал тарелки, которые мама, помыв, подавала ему. Хорошо, что мама решила одеться. Ему никогда особенно не нравились ее длинные, до пят, прямые платья с индейскими орнаментами. Но сегодня и они сойдут. Все лучше, чем ходить голой.

– Мне она нравится, – улыбаясь, сказала Рут.

Он сделал вид, что не понимает, о ком она. Неторопливо поставил чистую тарелку на полку.

– Кто – она?

Она погрозила ему пальцем.

– Сам знаешь кто.

Еще бы ему не знать! Эта женщина не выходит у него из головы. Во время обеда он все время испытывал неловкость. Наверное, потому, что он впервые после неудачного визита первой жены привел в дом женщину. Конечно, привел – не совсем подходящее слово, но не в этом суть. Когда он видел, как Сара непринужденно болтает с его родителями и заразительно смеется, он не мог не удивляться: посторонняя женщина чувствует себя совершенно в своей тарелке, а он всю жизнь осуждал своих родителей и стеснялся их.

– Мне и самому она нравится, – пробормотал он, а потом и сам испугался неожиданного откровения. И ворчливо добавил: – Еще бы она вам не понравилась. Она с вами из одного теста сделана.

Рут покачала головой.

– Я не говорила, что она понравилась отцу. Я сказала, что мне она нравится. А отец пусть сам за себя говорит.

– Поправка принята.

Она улыбнулась, а он неожиданно для себя улыбнулся в ответ.

– А как та женщина, с которой ты встречался раньше? Изабель, кажется?

Ох, у матери какая-то сверхъестественная проницательность. Как она догадалась, что именно эта мысль гложет его?

– Почему ты спрашиваешь? – ушел он от ответа.

Но мама настаивала:

– Почему ты перестал с ней встречаться?

– Да я не перестал, – пожал он плечами.

Оказывается, есть на свете что-то, что может шокировать его мамочку! Рут вытаращила глаза.

– Как это? Что ты хочешь этим сказать?! Ему оставалось лишь вновь пожать плечами.

– Только то, что сказал.

Она понизила голос. Тоже удивительно – обычно мама не стеснялась высказывать свои мысли совершенно открыто, не заботясь о том, кто ее слышит и что о ней подумают.

– Ты что, хочешь сказать, что встречаешься с обеими?

Он смущенно переминался с ноги на ногу.

– Ну… в каком-то смысле… можно и так сказать.

Рут поставила на полку мокрую тарелку.

– Деннис! Сказать можно все, что угодно. Ответь – да или нет.

Он рассеянно выуживал в мыльной воде вилки. Наткнулся на острие и вытащил руку, чтобы рассмотреть, нет ли ранки.

– Все не так просто, – со вздохом сказал он. – У нас с Изабель все было хорошо, пока я не уехал в турне. И не познакомился с Сарой. И мы стали близки.

– Деннис, ты меня шокируешь, – заявила Рут.

– Ох, мама, поверь, я и сам в шоке.

Повисло напряженное молчание. Рут сосредоточенно мыла посуду, Деннис вытирал. Издалека доносились взрывы смеха – Сара рассказывала отцу что-то смешное.

– И что ты намерен предпринять? – наконец спросила Рут.

– Честное слово, мама, не знаю.

– То есть ты собираешься морочить головы им обеим, пока не примешь решение?

– Я бы сформулировал иначе, но, в общем… да.

Она, прищурившись, смотрела ему в глаза, и в ее взгляде читалось неодобрение. От ее взгляда ему стало не по себе. Раньше мама никогда не показывала своего неодобрения, и ему было горько, что она выбрала именно этот повод для почина.

– А они знают… о существовании друг друга? – спросила мама.

– Сара знает.

Она поставила оставшиеся тарелки в шкаф и развесила кухонные полотенца сушиться.

– Тогда понятно, – кивнула она.

– Что именно понятно? – удивился он. Ему самому ничего не было понятно.

– Что эта девушка растеряна и не знает, как ей быть.

Он даже фыркнул.

– Сара? Растеряна? Да она даже не представляет, что это такое! Ты можешь повесить на грудь плакат и написать на нем «Убирайся», а она обязательно попробует тебя переубедить!

Рут задумчиво покачала головой.

– Тебе кажется, что она такая неуязвимая?

– Абсолютно.

– Как же ты ошибаешься!

Он задумался. И понял, что за обедом Сара была несколько… отстраненной, что ли. О, она смеялась, шутила. Но все это были общие разговоры, а к нему лично она не обратилась ни разу. Неужели ее и вправду беспокоит неопределенность их отношений? Но это означает, что одного секса ей мало? В таком случае, как быть с ее убеждениями?

Рут прервала его размышления.