Любовное сафари

– Знаешь, это так трудно сказать словами.

Она удивленно приподняла брови.

– Что именно трудно сказать словами, Деннис?

Она услышала, как он взволнованно вздохнул.

– Ну, я не хочу больше противиться… бороться с тем влечением, которое я к тебе испытываю. И мне хочется плыть по течению.

Она вскинула на него глаза, полные недоумения. Нет, этого не может быть. Она, наверное, что-то неправильно поняла.

– Деннис, ты так путано говоришь. Я боюсь, мы думаем о разных вещах, – прошептала она.

Он улыбнулся. Какая у него очаровательная, подкупающая улыбка, она просто тает от этой улыбки.

– Я думаю о том, что я был просто идиот. А ты о чем?

Он наклонился к ней, а она тихо засмеялась.

– К чему думать о том, что хорошо известно?

– Что ж, я это заслужил, – улыбнулся он.

Она не заметила никакого движения, но ее бедро словно огнем обожгло, потому что его ладонь уже была там, поглаживала и ласкала внутреннюю сторону бедра, поднимаясь все выше и выше. У нее подогнулись колени, и она уже почти полулежала, опираясь на стиральную машину, которая мерно вибрировала за спиной.

– Но я хочу доказать, что заслуживаю снисхождения, – прошептал он, глядя ей прямо в глаза.

Зрачки у него так расширились, что радужка была едва различима. Прекрасные, страстные, влекущие глаза. От его обещания что-то доказать ей у нее сладко заныло внизу живота.

Его горячая ладонь поднималась все выше и выше, еще мгновение, и он почувствует, что у нее под платьем ничего нет. Вот он и добрался до того сокровенного местечка, от прикосновения к которому по ее нервам пробежал ток. Она приглушенно вскрикнула. Он застонал, и она услышала его приглушенный шепот.

– О, ты готова. Какая ты горячая… Я хочу посмотреть, как ты кончишь. Хочу видеть твое лицо…

Его рука двинулась дальше, и она почувствовала, как его палец погружается во влажную горячую глубину. Она ощутила, как ее плоть непроизвольно сокращается, охватывая его палец тугим кольцом. По телу пробежали сладкие волны, но он убрал руку, и она затихла. Дав ей время успокоиться, Деннис вновь начал эту необыкновенно сладкую пытку, только теперь он круговыми движениями касался крошечного бугорка среди влажных завитков. Сара закусила губы, чтобы не закричать, и с бешеной силой сжала его плечи. На этот раз он не дразнил ее, не убирал руку, и она подавалась вперед, навстречу его движениям, пока, наконец, в глазах у нее не вспыхнул фейерверк, а по телу не прокатились сладкие судороги. Когда она наконец затихла, он прошептал:

– Ты знаешь, какая ты красивая?

И тут наконец он поцеловал ее в губы. Жадно, но все же сдерживая себя, давая ей время вновь почувствовать желание. Но она и не переставала желать его, она не насытилась бы им и за неделю!

Запустив руки в его волосы, она притянула к себе его голову и впилась в его губы, покусывая их, проникая глубоко в его рот, приглашая его отпустить наконец на волю того неукротимого зверя, который жадно взирал на нее из глубины его зрачков, который рвался на свободу, перекатываясь мускулами под его гладкой кожей. В нетерпении она сорвала с него пиджак, расстегнула рубашку, дотянулась до застежки брюк. И вот наконец она сжимает в ладонях его готовое к действию оружие. Неужели это происходит наяву! Только теперь она смогла в это поверить. Он не передумает. Не уйдет. Он хочет ее так же сильно, как и она его. Она закрыла глаза. Услышала, как он зашуршал оберткой презерватива. Какой он заботливый! Он нежно, но настойчиво потянул ее на себя, заставил повернуться спиной, поднял подол ее платья. Заставил наклониться, и она легла грудью на стиральную машину, повернув к нему обнаженные ягодицы. Она чувствовала себя незащищенной перед его руками и глазами, но такой возбужденной… Он стоит сейчас над ней со своим оружием наготове и через секунду вонзит его в самую глубину влажной горячей плоти. Она почувствовала его у самого входа, но он не торопился. В нетерпении она подалась назад, но он положил руки ей на ягодицы и не дал ей двинуться. Она застонала в нетерпении, и наконец он медленно, неторопливо вошел в нее и замер. Стиральная машина под ней завибрировала, начиная отжим, и это мелкое дрожание наполняло ее тело волнующими будоражащими ощущениями. Он медленно вышел из нее, и теперь она покорно ждала следующего вторжения. И следующего, и следующего… Она была в его полной власти и лишь судорожно стискивала пальцами край своего непривычного ложа. Его движения стали быстрее и ритмичнее, теперь она чувствовала его руки внизу, он ласкал ее пальцами, и она лишь тихо вскрикивала в ответ на каждое его движение. Наконец она почувствовала мощную пульсацию внутри своего тела, а затем услышала его стон. А больше она уже ничего не слышала, потому что ее пронзила такая сладкая боль, что она на мгновение лишилась чувств. Когда она пришла в себя, то лежала без сил, прижимаясь щекой к теплому пластику, ощущая тяжесть тела Денниса, слыша его прерывистое взволнованное дыхание… Неужели так бывает, лениво думала она. А ей казалось, что тот первый опыт на кухонном столе был верхом наслаждения. Разве могла она представить себе такой головокружительный, такой ошеломляющий секс?

– Сара? – послышался голос матери.

Сара мгновенно вывернулась из рук Денниса, лихорадочно одергивая юбку. Как удачно, что на ней больше ничего нет. Он поспешно поддернул брюки, натянул пиджак, судорожно заправил в брюки рубашку. Сара, хихикая, выгружала из стиральной машины выстиранное белье. Как будто ей снова шестнадцать лет, и она пригласила к себе домой мальчика, с которым ей тайком от бдительного материнского ока удалось обменяться несколькими поцелуями. Тогда мамочка тоже почувствовала неладное и очень не вовремя вломилась в ее комнату.

– Сара, – голос матери слышался все ближе, она, видимо, уже спускалась по ступенькам в подвал, – я не потерплю, чтобы ты пряталась по подвалам в то время, как у нас в доме гость! Это верх неприличия!

Деннис уже успел привести в порядок одежду и даже пригладил взлохмаченные волосы. Когда миссис Мэрфи распахнула дверь, он сосредоточенно проверял, отошло ли жирное пятно на галстуке, а Сара загружала в машину джинсы.

11

Следующие три дня виделись Деннису сплошным калейдоскопом событий, перелетов, интервью, выступлений, перемежающихся ослепительно яркими вспышками секса. Головокружительного секса.

Он разжал пальцы, сомкнутые на ее талии. Дыхание его понемногу выравнивалось, возбуждение улеглось. Приоткрыл глаза, и при виде Сары, сидящей на нем верхом в позе наездницы, почувствовал, что готов к новой бешеной скачке. Ее лицо исказила судорога наслаждения, губы распухли от поцелуев, соски нависающих над ним грудей порозовели от его ласк. Сара откинула голову, и ее длинные волосы защекотали его ноги. Он жадно скользнул по ней глазами, остановил свой взгляд там; где светлые завитки внизу ее живота смешивались с его темными волосами.

Удивительно, но за эти дни они не устали от секса! Напротив, после каждого раза их влечение росло и росло, а ощущения становились все острее. За эти три дня он повидал столько укромных уголков в отелях, редакциях, студиях и самолетах, что у него ныли мышцы после тех невероятных поз, в которых они с Сарой умудрялись любить друг друга. Вершиной была, пожалуй, туалетная комната в самолете.

И ему все время было мало. И когда он сидел за обеденным столом в переполненном зале ресторана, протягивая руку под скатертью, чтобы проверить, не потеряла ли она трусики. И во время встреч с читателями в книжных магазинах, где он улучал момент и отправлялся помочь Саре отыскать новую пачку книг. И ночью в отелях, конечно. Тогда они с Сарой отправлялись в тот номер, что был ближе, нетерпеливо врывались в дверь и, как правило, не успевали даже дойти до кровати.

Затуманенными от вновь накатившего желания глазами он смотрел на светившуюся среди влажных завитков волшебную кнопочку. Так он назвал это заветное местечко, при нежном прикосновении к которому открывались заветные тайники, и он получал доступ туда, где его ждало наслаждение. Он потянулся туда рукой, но Сара тихо засмеялась и сжала его запястья.

– Еще немного, и ты опоздаешь на лекцию, – прошептала она, пробегая пальцами по его груди.

– К черту лекцию, – отмахнулся он. – У меня планы поинтереснее.

Она медленно поднялась, освобождая его ничуть не поникший инструмент.

– Доктор Деннис, у вас серьезные проблемы. Советую вам обратиться за помощью к профессиональному психологу. Боюсь, ничто не может насытить вашего маленького дружка.

– Как ты сказала – маленького? – возмутился Деннис.

– Беру свои слова обратно, – улыбнулась она.

Деннис закрыл глаза. Странно, он даже не мог вспомнить того застегнутого на все пуговицы педанта, который отзывался на обращение «доктор Флемминг». И не мог не изумляться этому беспокойному, одержимому и бесшабашному новому Деннису. Новый Деннис днем и ночью был занят лишь одной мыслью: как бы поскорее попасть с Сарой в постель. Кроме того времени, когда он уже там находился, конечно. Отказываясь от своих принципов, он ждал успокоения. Вместо этого он попал в новый круг гонки. Утоляя желание, он через какое-то время начинал мучиться еще более сильной жаждой. И конца этому не видно.

– У меня как-то был пациент, – сообщил Деннис. – Профессор, преподаватель колледжа. Женатый, взрослые дети уже разъехались. Так вот, он был настоящий фанатик секса. Говорят, он переспал чуть ли не с каждой пятой студенткой, и процент неуклонно повышался. Он обратился ко мне не по доброй воле. Его обязал ученый совет, после того как одна студентка пожаловалась на него. Но не по поводу приставаний, а из-за того, что он увлекся другой студенткой. Представляешь?

– И что, удалось тебе помочь ему?

– Не знаю. Его вскоре перевели на другую должность, и я его больше не видел. Но он рассказывал мне, что его влечение сильнее его самого. Он видел юное улыбающееся личико, и все: он знал, что должен соблазнить ее. Я тогда только что защитился, опыта никакого. И вот, представляешь, передо мной сидит убеленный сединами мужчина, который мне в отцы годится, и я должен научить его обуздывать свои аппетиты.

Сара слушала с интересом.

– Тебе удалось извлечь из его подсознания какие-то проблемы? Что-то в детстве? Какие-то забытые травмы? Родители-тираны? Или, наоборот, слишком свободное поведение?

Он насмешливо поморщился.

– Доктор, вы разрушаете свой имидж. Вам нужно было сказать: ну и что, ему просто нравилось трахаться.

Она фыркнула.

– Очень забавно, доктор Флемминг. Мне просто любопытно, поскольку раньше мне не приходилось сталкиваться с таким ясным случаем сексуальной ненасытности. Без лицемерия, без ханжества и в то же время без извращений и насилия. Любопытный случай.

– Ага. А у тебя какие бывают пациенты?

– О, разные. Ошалевшие в четырех стенах домохозяйки, соскучившиеся в супружеской постели мужья, одинокие карьеристки, которые считают, что мужчины побаиваются успешных женщин. Самые разные. Но у всех на самом деле одна проблема. Им нужен хороший секс с подходящим партнером. Есть и те, кто пережил какие-то страшные события, и этот гнет мешает им вести нормальную сексуальную жизнь. Эти самые трудные. И самые интересные. Каждый случай уникален.

Раздался телефонный звонок. Деннис и Сара переглянулись.

– Я не могу вспомнить, чей это номер, мой или твой, – хихикнула Сара.

– Кажется, твой. Точно, твой.

Сара сняла трубку. Деннис отвел глаза. Не сговариваясь, они почему-то решили держать свои отношения в тайне. Конечно, мать Сары могла что-то подозревать, и Линда с Родни, возможно, тоже. Но на публике у них были строго профессиональные отношения. Коллеги, и ничего более.

Сара положила трубку на рычаг.

– Это Линда. Я ей сказала, что тебя здесь нет. А она просила передать, если вдруг совершенно случайно я тебя увижу, что твоя лекция через полчаса.

Он одним махом выпрыгнул из постели и метнулся в ванную. Душ, свежая рубашка… Когда он через две минуты вышел из ванной, Сара, все еще в махровом гостиничном халате, сидела на постели, уткнувшись в журнал по психологии. Рядом был разложен блокнот, и Сара туда что-то сосредоточенно записывала.

– Ты не передумала? Может, пойдешь со мной на лекцию? Узнаешь что-нибудь полезное!

Она шутливо замахнулась на него шариковой ручкой.

– Нет уж. Иди один, это твоя епархия. Меня от одного вида твидовых пиджаков в сон клонит.

Он засмеялся.

– Не забывай, речь идет о моих уважаемых коллегах!

– Хорошо, что они не мои коллеги!

Ему начали доставлять удовольствие эти маленькие шутливые словесные перепалки, от которых у него всегда повышалось настроение.

– Знаешь что? Я сегодня еду в гости к своим родителям. Хочешь со мной? – неожиданно для самого себя предложил Деннис.

Неизвестно, кто из них удивился больше этому спонтанному приглашению. Он уже предупредил ее, что сегодня будет занят до конца дня, но не объяснил почему. А она не спросила. А теперь он не только открыл ей свои планы, но и пригласил присоединиться. Он впускает ее в тот мир, в который не приглашал даже самых близких людей. Даже Изабель.

За последние дни он впервые подумал об Изабель. Он больше не пытался связаться с ней. А она не звонила ему. Он тянул время, надеясь, что решение придет само собой. По логике вещей, с его планами предложить ей руку и сердце следует распрощаться без сожалений. Но теперь его жизнь не подчиняется никаким логическим законам.

Сара внимательно смотрела на него, словно искала в выражении его лица подтверждения каким-то своим тайным мыслям. Наконец она улыбнулась и задумчиво покачала головой.

– Спасибо за приглашение, но, боюсь, не получится. Прости, но я сыта обществом родителей на месяц вперед. – Она указала на блокнот. – Кроме того, у меня ведь радиоэфир послезавтра, а я даже еще не приступала к подготовке.

Деннис и не заметил, что затаил дыхание, ожидая ее ответа. Теперь он с облегчением выдохнул.

– Ну хорошо. Но я оставлю тебе их телефон. Так, на всякий случай.

Он помахал на прощание рукой и вышел, а она немедленно уткнулась в свой журнал.

Шесть часов спустя, после длинной лекции и утомительного обеда, Деннис вел свой «ягуар» по загородному шоссе.

Как просто развернуться и помчаться в обратном направлении, в отель, к Саре. Но он не видел родителей уже месяц, а он знает по опыту: это срок, после которого, если он не объявится, то они сами навестят его. Причем в самый неподходящий момент.

Он потер ладонью затекшую шею и поморщился, вспомнив один из таких визитов. Он впервые оказался вдали от дома, дерзкий и независимый первокурсник. Старшие ребята в общежитии устроили вечеринку, и он с наслаждением погрузился в бесшабашное веселье молодости. Помнится, он лежал на спине рядышком с таким же юнцом, а другие ребята держали над ними по бочонку с пивом. Соревнование состояло в том, чтобы выпить больше за отведенное время. И в самый ответственный момент отворилась дверь и появились его родители.

Ему не стало стыдно за свое поведение. Нет, он был уверен, что папа с мамой воспримут дебош как признак возмужания, дадут ему отоспаться, а наутро станут лечить его от похмелья. Но вот за них ему было стыдно…

Он рассеянно размышлял о том, было бы ему так же неловко, если бы вместо родителей тогда приехал навестить его респектабельный дед. Кстати, именно дед рассказал Деннису, когда тот гостил в его роскошном поместье, что он должен был бы жить в богатстве и довольстве. Оказывается, его семье было выделено огромное состояние. Но, вместо того чтобы приумножить его и передать сыну, родители разбазарили деньги на всякие благотворительные проекты. А на оставшиеся средства учредили ныне действующую коммуну. Ранчо, к счастью, само себя окупает.

Странно, но ему раньше не приходило в голову, что дед мог бы выделить состояние лично ему. Удивительно, когда он считал копейки, такие мысли ни разу не посещали его. А теперь, когда у него все есть, он задумывается над чужим богатством. Надо признать, в конце жизни дед ничуть не отличался от его чудаковатых родителей. Оставил все свое состояние учреждениям и фондам, которые с тех пор носят его имя. Только родители сделали это при жизни и не заботились о том, чтобы где-то висели таблички с их именами.

Он снова принялся растирать затекшие плечи и шею. Ни в коем случае нельзя это делать при матери, иначе она тут же примется растирать его какой-нибудь глиной и совать под нос пучки травы. А вот Сара справилась бы с болью иначе… Он улыбнулся. И удивился. Если ему хочется все время заниматься с ней любовью, понятно, что мысль о ней заставляет его улыбаться. И все же странно. Удивительно, что он скучает по ней, хотя они расстались всего несколько часов назад.

Он протянул руку и включил радио. О чем он думает? Он думает о том, как сложатся их отношения в будущем. Всего три дня прошло с тех пор, как он перестал запрещать себе стремиться к Саре. И вот он уже размышляет о том, какие они разные и чем эти различия вскоре обернутся. Не говоря о разнице идейных позиций, есть и другие отличия.

Он ярко выраженный жаворонок. По утрам он бодро выпрыгивает из постели, делает гимнастику или бегает трусцой, а потом обязательно плотно завтракает. И всегда выбирает здоровую сбалансированную пищу. Она валяется в постели самое раннее до десяти, с трудом встает. О спорте не может быть и речи – она ненавидит любые физические усилия. Целый час слоняется в халате, как сомнамбула, пока придет в себя. А потом черный кофе, огромное количество кофе – вот и весь ее завтрак.

Он отправляет вещи в стирку сразу же, как они испачкаются. Она же копит грязное белье, пока ей нечего будет надеть. Только после этого ей приходит в голову мысль, что надо бы заняться стиркой.

А пройдясь с ней разок по магазинам, он убедился, что она поглядывает лишь на модные, оригинальные, современные вещи. Он же предпочитал простые, неброские вещи, те, которые служат годами.

Он все в жизни планировал заранее, не любил сюрпризов и рассчитывал бюджет до копейки. У нее же все делается в последний момент. Она не скрывает, что лучше всего ей работается, когда сроки поджимают. Свои счета она никогда не проверяет, иногда превышает кредит и дает по монетке каждому нищему. А их здесь, в Сан-Франциско, десяток на каждом углу.

Он бросил взгляд в зеркальце и, увидев свое лицо, остолбенел. Вместо недовольной гримасы на лице его сияла улыбка.

– Да-а, доктор Флемминг, – вслух проговорил он, – вы совершенно свихнулись на сексе.

Он еще вчера понял, что диагноз именно такой. Он страдает крайней степенью помешательства на сексе. Взрослый вариант подростковой одержимости. И пока он не перерастет это, то не сможет думать ни о чем другом.

Он отдавал себе отчет в том, что дальше загадывать боится. Не сейчас. Потом у него будет достаточно времени, чтобы порассуждать о своем поведении и о том, как все это повлияло на его убеждения.

Он понимал, что «потом» – это когда Сары больше не будет рядом. И эта мысль заставляла какую-то струнку внутри предательски дрожать.

Ты просто не хочешь лишиться тех удовольствий, которые она дарит тебе в постели, урезонивал он сам себя.

Но вот и поворот к ранчо, о чем возвестил солидный столб с деревянной табличкой. Он свернул на гравийную дорогу, и мощный «ягуар» двинулся вперед, выбрасывая мелкие камешки из-под колес. Справа к ухоженным полям примыкали ряды маленьких домиков. В них жили новенькие или те, кто находился на распутье, не зная, что делать со своей жизнью. Им предоставляли жилье и участок земли, пока люди не встанут прочно на ноги. Чуть дальше, слева, располагались большие дома. Солидные строения с почтовыми ящиками, водопроводом, парковками. Выглядели они, словно дома в каком-нибудь недешевом пригороде. Разница была лишь в том, что дома эти выстроили члены коммуны своими руками и двери никогда не запирались на замок.

Через две мили показался дом его родителей. Всю дорогу Деннис любовался окрестностями и лениво подсчитывал, какие огромные деньги выручили бы родители, если бы решили продать участки. Хватило бы, чтобы возместить растраченное дедово наследство, и даже больше.

Перспектива головокружительная. Но он тут же почувствовал угрызения совести. Никогда он не станет ни о чем просить родителей. Никаких жертв. Все, что он видел перед собой – тучная земля, буйно цветущие и плодоносящие всходы, запах жизни, – это было частью жизни его родителей. Они и сами были детьми этой богатой плодоносящей земли.

К несчастью, сам он никогда не видел радости в том, чтобы копаться в земле.

Он остановил машину у каменного дома в испанском стиле. Здесь прошли его детские годы. Внутри он почувствовал незнакомое сладкое томление. Он дома! И это странно. Раньше он неизменно считал поездки домой тяжелой повинностью. Неизменно опасался, что папа с мамой опять задумали какой-то безумный проект. Несколько лет назад, помнится, родители огорошили его сообщением, что собираются выделить участок земли для выращивания наркотических растений. Того, что они тратили на программы реабилитации наркоманов, показалось им недостаточно. Теперь они задумали бесплатно снабжать наркотиками тех несчастных, что не поддавались излечению!

Слава Богу, их никогда не привлекали религиозные культы. Страшно подумать, каких дел они могли бы наворотить!

Рядом с домом он обнаружил незнакомую машину. Странно, здесь никто на таких не ездит. Отец все еще водит древний грузовичок и разоряется на газ. Новый покупать не планирует, мотивируя это тем, что не станет поощрять развитие автомобильной промышленности, которая губит природу. Деннис выбрался из машины, но свой чемодан решил оставить на заднем сиденье. Кто знает, что у родителей за гости, вдруг придется быстро сматываться? Он вошел без звонка и стука. Все равно никто не ответит. Будучи студентом, он как-то приехал навестить родителей. Долго стучал и звонил в дверь. Отчаявшись, решил войти, чтобы оставить записку. И обнаружил родителей в обществе целой толпы других членов коммуны, которые преспокойно сидели в гостиной! Когда он позже поинтересовался, почему никто не открыл ему, мать загадочно изрекла: каждый вершит свой выбор сам. Каждый волен входить или оставаться за дверью. Тогда же мама попросила его не трудиться предупреждать о своем приезде. Дом всегда открыт для него, сказала она. Приезжай, гости, живи сколько хочешь, тебе всегда рады. В любой день.

Сколько он себя помнил, его никогда ни к чему не принуждали и никогда ничего не запрещали. Каждый должен сам сделать свой выбор в жизни – такова была педагогическая позиция его родителей. Он и теперь думал, что взваливать на маленького ребенка выбор жизненного пути – слишком большой груз. Предоставляя ему свободу, они на самом деле поставили его в другую зависимость – от необходимости сделать выбор.

Он захлопнул за собой дверь. Холл точно такой же, каким он его помнит. Побеленные стены, просторно и прохладно. В гостиной все те же разноцветные подушки на полу. Там коммуна собирается, чтобы ощутить общность, как они выражаются. Из кухни доносится запах пряных трав. Здесь не признают готовой еды из магазина. И никаких консервов!

Как тихо! Куда все подевались? Здесь никогда не бывает тихо. В детстве он часто думал, что готов многое отдать за час уединения и тишины.