Хроники Зареченска. Книга первая

Выпили ещё по одной.

— Сколько?

— Двое.

Бер тяжело выдохнул.

— Чего хромаешь?

— Лучше не спрашивай. Сам себя подстрелил, — Отмахнулся от недоуменного взгляда Александра, — потом расскажу. Давай ещё налью.

— Давай, — согласился Бер. Поднял полную рюмку, — за погибших.

— За них, — Никифоров поднялся и так, стоя, два руководителя клана выпили за убитых аборигенами людей.

Помолчали.

— Давай посмотрю ногу.

— Я на это надеялся, — усмехнулся Вячеслав, опустился обратно в кресло и осторожно поднял штанину. Под ней показалась забинтованная нога с проступившим сквозь повязку пятном крови. Бер начал медленно разматывать бинт.

— Пока я тут вожусь с тобой рассказывай, что видели, как и от кого тумаков отхватили.

Никифоров скривился, когда повязка оторвалась от раны, и начал рассказывать.

Александр краем уха слушая товарища, сосредоточился и скользнул в себя, ощущая нарастающее давление во лбу.

Перед глазами замелькали мелкие точки. Точки скользили вдоль разноцветных переплетающихся между собой труб, сливались, образуя поток и снова распадались на отдельные составляющие. Сашка раздвинул запутанные трубы эфемерными руками и начал неспешно приводить всё в порядок. Вначале он рассортировал их по цветам. Прозрачные к прозрачным, голубые к голубым, золотистые к себе подобным. Потом каждый отдельный пучок выпрямил и щедро напитал энергией, запасённой им в ходе медитаций из окружающего пространства. Когда с этим покончил, взялся за остальное. Систематизировал поток из точек и мысленно нарастил вокруг него стенки сосуда, когда покончил и с этой задачей, соединил получившуюся конструкцию с найденной ранее разорванной трубкой краснозолотистого цвета. И как последний штрих, обволок место своего воздействия коконом, который под непрекращающимся потоком энергии быстро затвердел.

Бер открыл глаза, бинтом вытер с ноги пациента кровь, открыв всему миру свежий затянувшийся шрам. Только после этого удовлетворённо улыбнулся, радуясь результатом проделанной работы. Когда он попытался встать, то его качнуло в сторону и назад. Вячеслав успел подхватить друга.

— Э-э-э. Товарищ доктор. Не смей мне тут падать. На вот, выпей, — Слава плеснул немного коньяка в стопку и передал Александру. Тот зажмурил глаза и опрокинул спиртное в рот.

— Как нога? — поинтересовался Бер, отдышавшись.

Никифоров опустил взор на рану. Кроме розового шрама ничего не увидел.

— Твою дивизию налево. Вот как ты это делаешь? — поразился Никифоров.

— Сам до конца не понимаю, — честно признался Сашка.

— А чего же ты сам тогда не вылечишься. Красуешься синяком во всю спину.

— Я пытался, когда ты вломился ко мне.

— Понятно. Так у меня раны страшнее были и медицинская помощь требовалась срочно.

Оба устало улыбнулись друг другу. Ситуация не располагала к веселью. Слишком многое свалилось на них.

— Пошевели. Болит?

— Немного.

— Ты особо не напрягай её, — посоветовал Бер.

— Постараюсь быстро не бегать, — Вячеслав заправил штанину в берцы, не преставая про себя удивляться, столь быстрому восстановлению.

— Давай ты к живым и здоровым, а я сейчас оденусь и пойду к мёртвым и раненым. Сразу не получилось, — виновато произнёс Сашка, — Никак не мог отойти от ментального удара гнолла. — Покаялся товарищу Бер.

— Да я уже слышал об этом. Более того, кажется именно подобное воздействие я испытал, поэтому и выстрелил в себя.

— Нужно будет обсудить новое знание о противнике на совещании, — сказал Александр, — а пока иди. Я оденусь и скоро спущусь.

— Да, кстати. Чуть было не забыл. У меня для тебя подарок. Гнолла поймали, сейчас в подвале сидит, — Вячеслав оглянулся на хозяина комнаты, хмыкнул при виде озадаченной физиономии друга и закрыл за собой дверь.

Валентина Николаевна посмотрела на похудевшего за один вечер сына и сердце матери сжалось от боли.

— Сашенька совсем измотал себя, — одинокая слеза застряла в уголке глаза. Судорожно вытерев глаз, не дав слезе скатиться, Валентина Николаевна с укором посмотрела на мужа. Будто бы он виноват во всём.

Сергей Борисович предпочел не заметить косого взгляда жены. Просто продолжал сидеть в углу спортивного зала, экстренно принявшего на себя функции полевого госпиталя, и насупившись мрачно наблюдал как его сын, дочь и несколько женщин ухаживают за ранеными. Когда было нужно он срывался и подавал воду, бинты. Всё что попросят. Естественно главным был Александр, остальные ухаживали за особо тяжелыми, которым Сашка не смог помочь с первого раза. Сергей Борисович увидел, как Ксения что-то сказала брату, но тот лишь отмахнулся. Дочка зло зыркнула на него и подошла к родителям.

— Мам, пап. Вы бы сказали ему, чтоб уходил. Он сделал всё что мог. Главное, уже никто не умрёт. Пусть идёт к себе и выспится, а завтра или лучше послезавтра, проведёт сеансы лечения снова. Иначе загонит себя, как лошадь. Я ему намекнула, но он меня и слушать не хочет. Айболит недоделанный.

— Да, да Ксюша. Я скажу, — заторопилась Валентина Николаевна, — А ты чего сидишь хрыч старый? Пошли вдвоем.

— Что? Сына родного боишься? — и тут же пожалел о своих словах. Во взгляде жены читались множественные нотации, которые предстоит выслушать перед сном. Бер старший кряхтя, устал за сегодня неимоверно, поднялся со стула. — Иду уже, иду. Вот бабы неугомонные, — буркнул он, за что получил очередной испепеляющий взор.

— Значит повеление мое не исполнено?

— Прости недостойного.

— Прав в одном ты. Ты недостоин. Недостоин моего прощения, — Шшхар мотнул хвостом. Его правильно поняли стоящие вокруг воины. Один из них подскочил к униженно стоящему на четырёх конечностях хашшу и голова провинившегося шхаса отделилась от тела. Из шеи казнённого несколько раз брызнула струйка крови, запачкав моментом потускневшую гриву, и успокоилась, превратившись в еле текущий ручеек. Ещё двое поспешили убрать труп, дабы не прервал он видом своим ход мыслей старшего надзирающего.

Шшхар стоял спокойно, но внутри клокотала буря. Этот шхас низших умудрился выжить, тем самым нанеся Ему! Старшему Надзирающему! Оскорбление! Что подумают Наказующие, когда узнают об этом!? Но сделать сейчас что-либо не представлялось возможным. Слишком большие потери. Слишком большие. Он посмотрел, как немного в стороне от его ставки охотники ведут связанных пленных людей.

"Нужно не забыть отобрать в дар Наказующим самых сильных самцов и самых упитанных самок", — напомнил себе Шшхар.

Глава одиннадцатая

— Пришли сказать тебе спасибо.

— Говорите, — Сашка усмехнулся, — а чего там у тебя в сумке?

— Так это… вот, — Махно расстегнул маленькую спортивную сумку чёрного цвета и вынул на свет полулитровую бутылку с мутноватой жидкостью.

— Дай угадаю, — Бер сделал вид, будто усиленно мыслит. — Неужели у Вась-Вась раздобыли?

— У него родного, — согласился Серёга, продолжая доставать из сумки разные вкусности. Вслед за бутылкой на столе появились вареные яйца, запечённая в углях картошка и алюминиевая кастрюлька, полностью замотанная полотенцем. Махно освободил емкость от ненужной тряпицы, открыл крышку и комнату наполнил аромат шашлыка.

— Зубрятина?

— А вот и не угадал, — Серёга выдержал положенную паузу и выдал. — Настоящая свинина.

— Да ты чё! — сильно удивился Александр. — Где достали?

— Где достали, там уже нет, — Эдик расположился в кресле и десантным ножом начал резать ржаной хлеб.

Александр взял в руки бутылку с самогоном, побултыхал и посмотрел её на свет.

— Слушайте. Вы случайно не интересовались из чего Вась-Вась выгнал самогон в этот раз, — в голосе Бера прорезалось сомнение пополам с опаской.

— Признаюсь желание такое возникало, — начал Никифоров, — однако по здравому размышлению я решил не делать этого, чтобы список перегнанных в эту жидкость ингредиентов не портил аппетит. Только чуть пригубил для пробы. Мой организм признал сей эксперимент удовлетворительным, а продукт годным к употреблению.

Троица собутыльников весело рассмеялась.

— Наливай.

— Ну, вздрогнем.

— А-гх. Хорошо пошла зараза.

— Ты закусывай, закусывай. Вась-Вась гарантию дал на шестьдесят градусов.

— За нас.

— За нас.

— За нас.

— Ещё по одной?

— Наливай.

— За выживших!

— Давай.

— Фух. А шашлычок хороший получился.

— Недурственный.

— Может ещё за одной сбегать?

— Ты предложил, ты и беги.

— У меня нога сломана была.

— Не трынди. Не нога, а рука и я её вылечил.

— Только ради тебя братишка.

В висках стучали молотами кузнецы-гномы. Сашка застонал и плотнее прикрыл ухо подушкой. Солнечный лучик добрался сквозь щёлку между матрасом и одеялом, и больно ударил в глаз. Бер застонал и разлепил веки, его тут же закачали волны, заставляя стонать. А молоты продолжали бить по вискам, отзвуки противных ударов постепенно приближались к затылку, не забывая эхом отдаваться и в остальной части черепа.

"Вставай. Это в дверь стучат", — вклинился голос внутреннего Я.

"Пошел в жопу", — ответил Бер наглецу.

"Сам пошел. Вдруг случилось чего?" — выложил козырь Я.

"Вот, ты ублюдок!" — Сашка резко сел. Голова закружилась, предметы интерьера раздвоились и снова пришли в норму. К горлу подкатил противный комок. Страдалец с трудом подавил в себе неприятные позывы.

— Открывай алкоголик! — разорялась Ксения в коридоре. Судя по мощи ударов стучалась она, как минимум, ногой.

"Сейчас кому-то достанется".

— Иду! — просипел Сашка. Естественно сестра не услышала и продолжала ломиться.

Бер встал и на нетвёрдых ногах приблизился к двери, оперся рукой на косяк, резко распахнул створку и специально выдохнул на сестренку. Та отшатнулась и заметила:

— Ты об этом пожалеешь, алкаш! — прошипела она почище гнолла. — Приведи себя в порядок. Тебя все давно ждут, — она развернулась и быстро перебирая стройными ножками исчезла из поля зрения.

Сашка тупо постоял с минуту и понял, чего он так сильно хочет — в туалет. Он повернулся, увидел себя в зеркале, висящем на стене ещё со времён, когда здесь был кабинет методиста и недовольно поморщился. "И умыться", — с этой мыслью, подгоняемый мочевым пузырём, начал одеваться.

— А вот наш голова! — поприветствовал Александра Никифоров самый старший. Рядом с ним сидел Эдик и выглядел, если и лучше Александра, то не намного. — Мы тебя голубчик давненько ждём. Думали, а не перенести ли нам совещание на более позднее время.

— Простите, — смущенный Сашка сел на своё место и старался не смотреть в глаза присутствующим.

— Итак, собрались все, — констатировал Владимир Иванович.

Бер приподнял голову, действительно все в сборе, он оказался последним подошедшим. Никифоровы, отец, главный инженер общины Анатолий Буков, Гофман, и бывшие омоновцы: Коновалов, Старицкий, Подберезин и Ходько. Последние двое административными делами почти не занимались, только военными.

— Судя по тому, как выглядит наш, всеми признанный начальник, я возьму на себя смелость председателя сегодняшнего собрания, — продолжил Владимир Иванович и посмотрел испытующе на Александра. — Ты как Саш, не против? — поинтересовался он.

Бер кивнул. От этого невинного жеста в висках стрельнуло и он невольно поморщился. Коновалов подал граненый стакан до краёв наполненный водой. Сашка большими глотками выпил холодную воду, в мозгах немного прояснилось и стало легче жить.

— Продолжайте дядя Володя, я скоро приду в норму. Если понадобится, я вставлю своё веское слово.

— По самые гланды, — хохотнул Старицкий.

— Давайте подведём итоги нападения гноллов на базу, — предложил Никифоров старший. Народ сразу посмурнел и заёрзал на стульях. Отец Александра сразу схватил графин с водой плеснул в стакан и нервно отпил. Занервничал не он один и было от чего.