Кровавые игры

– Ба, Сен-Жермен, я рад тебя видеть! – трибун указал жестом на кресло.- Какая жалость, что ты задержался! Тут творилось что-то невероятное! Волки загрызли трех бравых парней! – Он не сводил глаз с медведей, вставших на задние лапы и готовых накинуться на приближающихся врагов.

– Я занимался с возницой,- коротко пояснил Сен-Жермен.

Чаша цирка все раскалялась, запах бойни мешался с запахами толпы. Зловоние одуряло, ибо миазмы не улетучивались: их удерживал гигантский навес

Теперь в живых оставался лишь один белый медведь, но шатался и он. Бык и другой медведь пали, пронзенные копьями. Через широко распахнутые врата смерти на арену уже выбегали рабы с крючьями и веревками, чтобы утащить трупы людей и туши зверей.

Издав ужасный захлебывающийся рык, последний медведь рухнул, сердце его пробили два дротика, брошенные с разных сторон.

– Прекрасная работа! – воскликнул Эгнаций, но восклицание потерялось в реве толпы.

Миг – и опустевшее поле арены заполонили тележки с песком Рабы трудились на совесть, присыпая кровь и разравнивая площадку. Ездовые лошади заартачатся, если почуют присутствие смерти, а тот, кто сорвет состязания, поплатится головой.

– После обеда ожидается водная феерия. Египтяне будут охотиться на крокодилов и гиппопотамов с плотов. Кто-нибудь обязательно свалится в воду.- Лицо Эгнация порозовело.- Надеюсь, мы полюбуемся этим зрелищем вместе.

– Я тоже,- пробормотал Сен-Жермен. Позже он найдет вежливую причину уйти, а пока не стоит разочаровывать влиятельного знакомца.

Молодая жена Эгнация капризно надула губы.

– Говорят, Телкордес не будет сегодня драться. Он еще не оправился от полученных ран.

Трибун рассмеялся, похлопав жену по бедру, и доверительно сообщил:

– Селия без ума от этого увальня с Кипра. Спит и видит, как бы затащить эту скотину в постель.

Селия удрученно вздохнула.

– С ним уже спит супруга сенатора Силия. Правда-правда, все рабы об этот судачат.

Эгнаций презрительно хмыкнул.

– Обернись правдой хотя бы половина из того, что болтают рабы, все римляне были бы не здесь, а в постелях.

Песок арены уже разровняли. Ложа трибуна была расположена далеко от линии старта, и, когда выкатились колесницы, пришлось щуриться и напрягать глаза.

– У белых неплохая упряжка,- пробормотал Эгнаций.- Что ты о ней скажешь? Ты ведь знаешь толк в лошадях.

– Они очень эффектны,- откликнулся Сен-Жермен,- но слабоваты и не выдержат скачки.

Предсказание оправдалось. Уже на первом круге колесница белых стала приотставать. Лидером гонки стала упряжка синих, ее доставали зеленые. Б надежде выйти вперед возница красных направил свою колесницу к барьеру, чтобы получить преимущество на повороте, но ее левое колесо задело за ограничительный столбик. Колесница опасно накренилась, возница красных потерял равновесие. Еще секунда, и он должен был упасть под копыта нагоняющих лошадей.

Толпа завопила, но вопли сменились стонами разочарования: возница сумел устоять. Правда, он потерял скорость и в результате закончил гонку последним.

Нерон, напряженно следивший за состязаниями, довольно расхохотался. Зеленые победили, их колесница, завершив круг почета, остановилась напротив императорской ложи.

– Гиацинт! – когда чернь успокоилась, воскликнул Нерон.- Гиацинт, это твоя пятидесятая победа' – Реакция публики на эти слова была шумной, но разнородной. Кто-то восславлял победителя, кто-то, негодуя, свистел. Нерон поднял руку, призывая трибуны к молчанию.- В знак признательности я дарую тебе свободу. Отныне ты больше не раб, а полноправный римлянин!

Щедрый жест императора встретила буря восторга, шум не стихал, пока колесница не укатилась.

– Нерон знает людей,- заметил Эгнаций.- Сегодня к вечеру каждая римская шлюха будет божиться, что переспала с Гиацинтом и что именно потому он и победил.

– Я думала, хозяин Гиацинта – Крисп,- пробормотала озадаченно Селия.

Супруг отмахнулся.

– Он получит хорошую компенсацию. Если только уже ее не получил.

И опять рабы разровняли песок, разметанный колесами экипажей.

Трубы вызвали гладиаторов. Те не замедлили явиться на зов. Восемьдесят вооруженных мужчин выстроились у подиума, чтобы приветствовать императора и рукоплещущих им римлян.

– Ты ведь не держишь гладиаторов, друг мой? – спросил Эгнаций, когда сражение началось.

– Нет, они обходятся дорого. На обучение бойцов тратятся годы, а потерять их можно в считанные часы.- Сен-Жермен повернулся так, чтобы не видеть того, что творится внизу. Мечи у смертников были широкими, а щиты смехотворно маленькими, щеголеватые коринфские шлемы не держали удар.- Кроме того,- добавил он,- таким, как я, чиновники ставят палки в колеса. Чужестранцу незачем содержать вооруженный отряд.

– Перестраховщики,- рассеянно пробурчал Эгнаций, увлеченный кровавым зрелищем.

– Ах! – вскрикнула, хватая его за руку, Селия.- Посмотри-ка, там Плавд! Это он в прошлом месяце зарубил Муренса! А сейчас он рубит кого-то еще!

Схватка еще не утихла, а Плавд уже покидал поле боя, подцепленный крюком за ребро.

Когда арена вновь стала чистой и гладкой, у стартовой линии выстроилась вторая четверка упряжек. Синим досталась самая выгодная позиция – возле внутреннего барьера, Кошрод встал рядом. Он уже обвязался поводьями и теперь пробовал их натяжение.

– Эй, перс, твое место сзади,- сказал, усмехаясь, возница в зеленом.

– Только в том случае, если мы обменяемся лошадьми!

Судьи закончили совещаться, рявкнул орган, состязание началось. Первые два круга Кошрод выжидал и не торопил лошадей. Им предстояло пройти еще пять кругов, он не хотел, чтобы они растратили силы.

Красная колесница дважды прошла под ложей. Сен-Жермен внимательно за ней наблюдал. Перс держался превосходно, бестрепетно и на двух следующих этапах стал понемногу доставать синего лидера, идущего впритирку к барьеру.

– Твой возница очень хорош,- заметил Эгнаций.- Через круг он может выйти вперед.

– Не исключено,- согласился Сен-Жермен, когда со счетной тумбы сняли еще одного гипсового дельфина.

Колесницы опять ушли из поля зрения наблюдателей, скрывшись за дальней перегородкой. Публика, сидевшая на трибунах в той стороне, ахнула, зрительская масса заволновалась и разразилась громкими криками. Там что-то случилось, но что – Сен-Жермен видеть не мог. Ему, как и многим его соседям, оставалось лишь ждать, когда упряжки выскочат к повороту.

Ожидание, впрочем, было недолгим. Гонщики вскоре вынырнули из-за барьера. Первой неслась зеленая колесница, за ней, вихляясь, шла красная. Белая выкатилась в поле обзора только через какое-то время, а синяя так и не показалась, однако цирк этого не заметил. Все внимание публики переключилось на возницу в красном плаще. Кошрод пытался удержать лошадей на дорожке, хотя одно из колес его повозки почти соскочило с оси. Он сумел-таки войти в поворот, но колесо отлетело, и колесница упала.

Над трибунами повисла зловещая тишина, и дробный топот копыт заполонил чашу цирка Потом из десятков тысяч глоток вырвался дружный вопль. Упряжь лопнула, Кошрода выдернуло поводьями из повозки, и лошади потащили его за собой.

Сен-Жермен побледнел. Кошрод, влекомый к мраморным столбикам ограждения, отчаянно извивался, пытаясь вытащить спасительный нож.

На какое-то мгновение показалось, что ему это удастся, поскольку он подтянулся и сумел ухватить поводья одной рукой. Но скаковые лошади, демонстрируя отменную выучку, пошли вплотную к барьеру. Цирк вновь умолк, и глухой шлепок прозвучал в воцарившейся тишине неожиданно громко. Последовавщий за ним жуткий крик покалеченного возницы потерялся в вое толпы.

Сен-Жермен мгновенно вскочил с места и бросился вон из ложи. Он скатился по мраморной лестнице и лабиринтами переходов поспешил к месту трагедии, бесцеремонно расталкивая всех, кто не успевал убраться с дороги. Кошрод, несомненно, сильно расшибся, и каждая секунда была теперь на счету.

– Владелец? – лаконично осведомился хирург, бросая инструменты в котелок, подвешенный над жаровней.

– Да.

– Синего вынесут через другие врата- Хирург, как ветеран многих военных кампаний, держался невозмутимо, за свой век он успел повидать всякое и философски смотрел на жизнь и на смерть.

Сен-Жермен поглядел на арену. Рабы уже поймали испуганных лошадей, но те все еще бесновались, не подпуская их к опутанному ремнями Кошроду.

– У этих парней нелегкая работенка Очень многое зависит от случая. Что поделаешь? Судьба есть судьба.

Сен-Жермен отмахнулся и побежал к открытым вратам. Игнорируя лошадей и изумленные восклицания окружающих, он склонился над телом возницы.

Перс, к счастью, был без сознания. Досталось ему крепко. Сквозь искромсанную кожу плеча торчали осколки кости, правая, неестественно подвернутая нога, кровоточила.

Охваченный состраданием, Сен-Жермен вынул нож, пристегнутый к раненой голени, и одним взмахом перерезал поводья. Жестом отказавшись от помощи, предложенной топтавшимися в отдалении рабами, он легко, как ребенка, подхватил юношу на руки и понес на конюшенный двор.

– Надо иметь много сил, чтобы носить таких молодцов в одиночку,- заметил хирург, когда Сен-Жермен опускал свою ношу на соломенный мат, раскатанный под стеной.

Сен-Жермен растерялся, не зная, что на это сказать.

– Ему очень плохо.

– Вижу,- последовал раздраженный ответ.- Надо сходить за пилой, придется ампутировать руку.

– Нет! – вскинулся Сен-Жермен, хватая врача за тунику.- Этому не бывать. Я запрещаю!

Ветеран терпеливо вздохнул.

– Послушай, любезный. Дело ведь не в том, хотим мы этого или не хотим. Посмотри сам. Плечо сломано в трех местах. Рука эта двигаться больше не сможет. Если ее оставить как есть, она воспалится и он умрет. Ампутация даст ему шанс выжить.

– Я сказал – нет.

– У тебя нет выбора.- Хирург начинал злиться.- Я повидал множество переломов и…

Он осекся, увидев, что чужеземец вновь подхватывает возницу на руки, и сделал шаг, чтобы ему помешать.

– Прочь! – голос чужака был столь грозен, что ветеран отступил, но к нему неожиданно подоспела поддержка.

– Франциск, если ты заберешь раба, никто не будет в ответе за то, что с ним станется дальше.- Это сказал владелец местного бестиария и смотритель цирковых конюшен Некред, взиравший на своего недруга с плохо замаскированной неприязнью.

– Меня это устраивает,- Сен-Жермен поморщился, ему не хотелось терять время попусту.- Мы составим все документы на этот счет, но сначала я должен отправить раненого на виллу.

– Откуда мне знать, что ты не передумаешь? Нет уж, сначала давай все оформим.

– Тебе придется поверить мне на слово,- Сен-Жермен шагнул к аркам, ведущим на улицу.

Некред встал у него на пути.

– Ты, кажется, собираешься меня облапошить? Сбежишь, а потом, заявишь, что это я нанес увечье рабу! Или придумаешь что-нибудь хуже!

Темные глаза Сен-Жермена сверкнули.

– Я уже дал слово. Прочь с дороги, наглец! Назревал скандал – и нешуточный, но в дело вмешался случай. К хозяину бестиария подбежали.

– Некред, большой крокодил вырвался из загона! Нам без тебя с ним не справиться!

– Что?! – изумился Некред.

– Он уполз на второй нижний уровень. Мы ума не приложим, как его оттуда достать.

Сен-Жермена все это не волновало нимало. Главное, путь был свободен, и он поспешил уйти.

Возле арок сгрудились портшезы и паланкины. Тут же слонялись носильщики, ожидая клиентов. Время клонилось к обеду, и в играх вот-вот должен был наступить перерыв. Сен-Жермен выбрал самый удобный портшез с роскошными подушками и узорчатым покрывалом.

– Любезные! Чье это кресло?

Самый долговязый из носильщиков обернулся.

– Мое.

– Я беру его.- Сен-Жермен опустил юношу на сиденье.

– Эй, господин! Так не годится. Он истекает кровью и перемажет там все.

– Я оплачу весь урон.- Убедившись, что Кошрод удобно устроен, Сен-Жермен приложил к его ране маленькую подушку. Кровотечение уменьшилось, но не прекратилось.

– Я кликну стражу! – уперся носильщик. Сен-Жермен резко выпрямился и посмотрел нахалу в глаза.

– Я нанимаю тебя. Это мое законное право. Стража ничем тебе не сможет помочь.

Носильщик потупился, но не сдавался.

– Откуда нам знать, что господин платежеспособен?

Сен-Жермен собрал всю свою волю в кулак.

– Ты не кажешься дураком и должен видеть, чего стоят камни в моих перстнях. Кроме того, на ошейнике раба выгравировано мое имя. Стоимость вашей услуги за стенами Рима…

– За стенами? Господин не в своем уме?

– …Составляет два сестерция за тысячу шагов. Вы за пробег в три тысячи шагов получите восемнадцать сестерциев. Отнесите этого человека на виллу, расположенную возле преторианского лагеря, и скажите, что я приказал заплатить. Не беспокойтесь, вас не обманут.- Сен-Жермен извлек из своей поясной сумки четыре золотые монеты.- Это задаток. Поторопись.

Носильщик недоверчиво хмыкнул, но все же подал товарищам знак.

– Взяли, парни,- скомандовал он. Через какое-то время портшез пропал в клубах пыли, поднятой резвыми пятками тугодумов, внезапно сообразивших от какой выгодной работенки они чуть было не отказались.

Сен-Жермен облегченно вздохнул и, повернувшись, побрел к цирку. В лицо ему било яркое солнце, и он приостановился под арками, чтобы дать глазам отдохнуть. От ближайшей колонны отделилась какая-то тень.