Постарайся попасть по кольцу

Сереже было приятно, что Марина так всполошилась. И в самом деле, в этом браслете было что-то суровое, мужественное. На шоссе машины, опасность. И ты шагаешь своим спортивным шагом, кому-то он кажется смешным, кому-то — некрасивым, развинченным. Но ты — спортсмен, и ты идешь, у тебя есть свои цели и свои задачи. А опасность — ну что же, если случится несчастье, оно предусмотрено, вот браслет, вот цифры, можно быстро сделать переливание крови и спасти жизнь спортсмена, который во имя Его Величества Спорта пренебрег опасностью.

Есть на свете вещи, о которых любой мужчина, от семи лет до семидесяти семи, говорит с уважением и гордостью. Опасность — как раз такая тема.

— Всякие бывают шоферы, — небрежно ответил Сережа.

Честно говоря, он ни разу не видел «всяких» шоферов. Все водители были корректны с их командой, объезжали идущих, сигналили. Иногда чуть насмешливо гудели в ухо. Иногда, опустив стекло, ругались весело — здоровые парни, лучше бы в футбол там или в хоккей играли. А то шастают по шоссе толпой, локтями машут, плечами двигают, ноги ставят чудно — диковатая картина.

О несчастных случаях на шоссе со спортсменами Сережа ни разу не слышал. Иногда проезжающий грузовик может обрызгать грязью с ног до головы. Мало приятного, начинаешь злиться. Сережа, правда, уже понял — такая злость, бесплодная, глухая, только мешает тренировке. Это не та спортивная злость, которой так хочет добиться тренер. И, может быть, главная задача тренировки на шоссе — научиться не замечать помехи, насмешки шоферов, грязь, летящую из-под колес.

— Ну скажи, скажи честно, — не унималась Марина. — Бывают несчастные случаи? Бывают?

— Я не видел, — сдержанно ответил он.

Почему-то хотелось, чтобы Марина сильно беспокоилась о нем, даже пожалела его.

А Лена стояла, как обычно, в стороне. Ей тоже хотелось подойти к Сереже, спросить про браслет. Но Марина как-то так стояла, что больше никому там, около Сережи, места не было. Марина умеет занимать позицию. И говорила Марина громко — больше никто не мог ни о чем спросить.

Лена осталась в сторонке — не продираться же, в самом деле, локтями.

На прошлой тренировке Светлана Михайловна дала необычные мячи. Они были поменьше баскетбольных, но тяжелые. К тому же мяч не пружинил. Этот черный тяжелый мяч не рвался в полет. Он как будто прирастал к руке, и нужно было сделать усилие, чтобы заставить его лететь. Жесткий мяч был набит тряпками. Светлана Михайловна поставила девочек парами друг против друга.

— Будете кидать мячи друг другу.

— А как его ловить, такой каменный? — жалобно спросила Катя.

— Нечего, у вас теперь сильные руки. Поймаете.

Лена была рада, что оказалась в паре с Катей.

Вот Катя бросила Лене мяч, но он не долетел до Лены, тяжело бухнулся на пол. И не отпрыгнул от пола, не покатился в сторону — где упал, там и остался лежать. Как черная клякса. Лена посмотрела, как перекидываются мячами Марина с Галей. Сразу два мяча одновременно летят по воздуху, и Марина ловит Галин, а Галя — Маринин. Марина кидала легко, ловила легко. «Сейчас и я кину легко», — подумала Лена. Размахнулась, кинула свой мяч. Сразу стало ясно, что до Кати он не долетит — так непослушно, тяжеловесно он полетел. Неповоротливо ляпнулся в пол далеко от Кати, а Катин летел навстречу, и тоже упал на полпути.

Ничего не получалось. Потом их мячи столкнулись в воздухе и шлепнулись на пол вместе. Катя кидала изо всех сил, мяч долетал до Лены, но Лена не могла его поймать. Хорошо еще, что Катя ни капли не сердилась, шутила.

Только под конец стало что-то получаться. Лена додумалась:

— Знаешь что, Катя? Давай я буду поверху кидать, а ты понизу, чтобы они не сталкивались.

— А Лена-то молодец, — сказала вдруг Светлана Михайловна, — до этого обычно не сразу додумываются.

К концу тренировки у Кати и Лены мячи не падали, они ловили их цепко, кидали точно. Но получалось все-таки не так хорошо, как у Марины и Гали. Там все было легко и красиво. А здесь — только-только, на пределе, о легкости говорить не приходилось.

После этой тренировки Лена несколько дней помнила ощущение неповоротливого мяча в руках. Иногда ее общение с людьми бывает похоже на бросание вот такого тяжелого мяча. Усилие большое, а результата, понимания, контакта — почти нет. Она посылает человеку слова, мысли, но они не долетают, остаются на полдороге. Почему? Они не слушаются Лену, ее слова и ее мысли. Как часто она хочет подойти к кому-нибудь, но не может себя заставить, придумывает отговорки. Как будто бросает тяжелый мяч. Но ведь тяжелый мяч, оказывается, можно победить. Не сразу, не полностью, но ведь можно!

Лена решила пропустить очередную тренировку. Вдруг очень захотелось побыть дома, поваляться на диване. На тренировках ей все дается так трудно. Труднее, чем всем. И результаты, если говорить честно, хуже, чем у всех девочек. Правда, она уже не чувствует себя такой неуклюжей и скованной. Спасибо мячу. Но один-то раз можно пропустить тренировку?

Вот сейчас она медленно пройдется по бульвару, торопиться некуда, раз она не идет на тренировку. Потом она спокойно пообедает. Почитает журналы, которые лежат на столике возле маминой тахты. В последнее время Лена не успевает их даже раскрыть. И вообще — имеет человек право хоть когда-нибудь со вкусом полениться? Расслабиться? Ничего не брать на себя? Имеет или не имеет? И должен ли человек все время спешить и нестись как заведенный? Эти мысли приходили в голову, пока Лена брела по бульвару. Нет, не должен человек нестись, спешка унижает…

Она поставила разогреть борщ, включила проигрыватель. Все та же песня: «Лишь о том, что все пройдет, вспоминать не надо». Привычная песня, и сразу привычно подумалось о Сереже. И привычная грусть пришла к ней. Сережа ее совсем не замечает. Раньше он хоть смотрел на нее. Обернется Лена на уроке и встретит его взгляд. А теперь — оборачивайся — не оборачивайся. Сегодня в первый раз она отчетливо поняла, что надеяться ей не на что. Но почему-то к этому отнеслась спокойно. Ну что поделаешь, не на что — значит не на что. Не всем быть мастерами в баскетболе. Не всем пользоваться успехом. Вот Марина — да, Марина пользуется. А Лена — нет, Ромка не в счет.

Зато в жизни Лены появился хороший человек — Катя. Катя просто славная девочка. Доброжелательная. Они с Леной не подружились, нет. Они видятся только на тренировках. Когда встречаются на переменах в коридоре, улыбнутся друг другу — и все. Но они тренируются вместе. Лена кидает мячи Кате, а Катя — Лене. Много это или мало? Сегодня Катю поставит Светлана Михайловна в пару с кем-нибудь другим. И наверняка та девочка будет кидать мяч лучше, чем Лена. И никто не пожалеет, что Лены нет на тренировке. Не пожалеют? Конечно, нет. Может быть, даже не заметят, что она не пришла. И вдруг стало не по себе. Почему это ее можно не заметить? Она же есть — вот она. И почему Кате должна кидать мяч другая девочка? Может быть, все-таки мяч, именно мяч, который столько раз пролетал от Кати к Лене, а от Лены к Кате, установил между ними невидимую связь, и они уже не чужие друг другу. Разве есть след мяча? Оказывается, есть. Никакое взаимодействие людей не проходит без следа. Мячу все равно, куда его кинули? Мячу — может быть. А люди? Люди — это совсем другое. Они не имеют права терять тех, кто с ними связан.

Борщ давно кипел, пуская розовые пузыри. Лена взглянула на часы — обедать уже некогда. Да и не стоит наедаться перед тренировкой, сытая не очень-то побегаешь. Быстро выключила газ, схватила кеды, майку, тренировочные брюки и помчалась в школу.

Как хорошо, когда есть куда спешить.

И уже по дороге подумала: «А Светлана Михайловна? Расфилософствовалась, а про нее и не вспомнила. Она-то в меня верит».

Весело, с разбега, перепрыгнула лужу.

После тренировки к Лене подошла Марина.

— Пошли вечером в кино?

Лена удивилась. Что-то в этом приглашении было неестественное. Лена уже почти забыла, как ей хотелось когда-то подружиться с Мариной. Какая из Марины подруга? Эгоистичная, толкнет и не обернется.

— Ну, пойдешь или нет? Чего ты молчишь?

Весь класс знает, что Марина каждую неделю ходит в кино с Сережей Лебедевым. Но что плохого Марина сделала? Сережа сам решал и сам выбирал — взрослый человек и вполне самостоятельный.

— Конечно, Марина, пойдем.

В буфете кинотеатра Лена предложила:

— Купим пирожные, у меня деньги есть.

Но Марина скользнула по эклерам взглядом и сказала:

— Я не помню вкуса пирожных. С лишним весом надо бороться, пока его нет.

Лена очень любит пирожные, и лишнего веса у нее нет, но неловко жевать одной, да и не хочется выглядеть перед Мариной безвольной будущей толстухой. Лена вздохнула про себя, еще раз покосилась на пирожные и стала разглядывать публику.

За соседним столиком толстая женщина говорит своему толстому мужу:

— Ешь миндальное, ешь, Валера. Я тебе еще парочку возьму. И себе еще парочку возьму.

Марина толкнула Лену под столом ногой и тихо сказала:

— Во аппетит! — и захихикала, а Лена за ней. И самой стало противно. Подумала: «Опять Марина в одну минуту взяла надо мной власть. Обаяние Марины. А сама-то я что же? Совсем никакой самостоятельности? Марина насмехается над этими ни в чем не повинными толстяками, и я за ней. Зависимость какая гадкая. Ведь я же не хочу над ними смеяться. Они и не смешные вовсе. Может быть, просто проголодались? В этом буфете ничем больше не торгуют — вода и пирожные. Вот они и едят. И на здоровье. А я просто несчастная подхалимка».

Лена пристыдила себя и отвернулась от этих людей за соседним столиком. Еще не хватало — в чужие тарелки заглядывать.

— Сережа больше в кино не ходит, — сказала Марина без всякого выражения. Жалко ей, что не ходит? Или наплевать?

— А почему не ходит? — спросила Лена.

— Занят. Какие-то соревнования великие. А я к кино привыкла, приучил он меня. Избаловал.

Только Марина умеет так небрежно признаваться в своих неудачах. Они от этого выглядят, как победы.

Сережа отказался ходить с ней в кино. А Марина всем уже растрезвонила, что они ходят в кино вместе с Сережей, каждую неделю. Если бы с Леной такое случилось, она бы никому не сказала, даже самой близкой подруге, которая существует пока только в ее воображении. А Марина так свободно говорит: «Он со мной больше не ходит». И в этой смелости — уверенность в себе, в своих будущих успехах. Он не ходит, а другой будет ходить. Куда она захочет.

Неудача — случай, успех — закон. Вот такая Марина.

— У него тренировки каждый день, — сказала Марина. — Ни секунды не осталось.

Получалось, что там, на своих ежедневных изнурительных тренировках Сережа мечтает о кино с Мариной.

— А вообще-то маленький он еще, — продолжала Марина. — Скрывать ну совсем ничего не умеет.

— А что скрывать? — не поняла Лена.

Марина глянула не нее так, что Лена поняла — она тоже маленькая, если даже не знает, что нужно скрывать.

— Чувства, конечно. Нельзя, чтобы все на лице читалось. А у него читается. Он на меня смотрит, а я у него на лице все вижу.

Зачем она это говорит? Может быть, нарочно, чтобы причинить Лене боль? Так думать было нехорошо. Но Лена все равно подумала. И, чтобы не доставлять Марине такого уж полного удовольствия, вдруг сказала:

— Средний фильм — лучший отдых. Пошли, сейчас начало.

Фильм и правда был средний. Немного любви, немного стройки, немного недоразумений с начальником, а потом все прекрасно, и влюбленные поняли друг друга.

Когда шли домой, Марина опять стала говорить о себе и о Сереже. Марину не собьешь. Но Лена почувствовала главное: она ничуть не завидовала Марине. Это было странно, но это было так.

Лена понимала теперь: она придумала себе Сережу. А сколько может жить выдумка? Наверное, не очень долго. Рано или поздно выдумка уходит. Марина свернула к своему дому.

Лена так и не поняла, зачем Марина именно ее приглашала в кино. Никакого душевного контакта между ними нет. Но, может быть, Марине это и не важно. Просто захотелось пойти, попалась на глаза Лена, ну и позвала Лену. Мелькнула бы в коридоре Галя, пошла бы с Галей. Ей, скорее всего, безразлично. Марина наверняка забыла, как Лена признавалась в том, что ей нравится Сережа. Вот так — взяла и забыла. Счастливая способность — забывать то, что не хочется помнить. Марина забыла. А Лена-то откровенничала с ней тогда, всю душу раскрывала. А зачем? Мечтала дружить, в кино ходить. Унизительно и противно, если честно-то смотреть на все. Но как не хочется иногда смотреть честно. Себя обвинять и быть собой недовольной — ой как не хочется…

Вот идут они из кино, Лена и Марина, чужие друг другу, ничем не связанные, ничем не сродненные две девочки. Как было Лене одиноко, так и есть одиноко. Даже еще хуже, если рядом с тобой кто-то, а ты все равно одна…

Но Лена все-таки почувствовала, что стала немного другой — смелее что ли. Чуть-чуть. Раньше она бы вконец расстроилась — доверила человеку свою тайну, а человек так равнодушно и жестоко к ней отнесся. К тайне и к Лене — без всякого внимания. Раньше бы страдала и пережевывала бы бесконечно, и самоедствовала бы.

Теперь она посмеивалась над собой. А это не страшно. В другой раз попробует быть умнее, не полезет к кому попало со своими секретами.

Шла Лена из кино, никаких мучений и страданий. Как важно понять, что не всякая черствость, душевная грубость, жестокость имеет отношение именно к тебе, Лене, безобидной и беззащитной. Лично к тебе. Нет, лично к тебе в данном случае эти качества Марины не относятся. Марина такой человек. Вот и все. Она со всеми такая, с любым, кто подвернется. А тогда незачем себя обвинять и мучить.

Идет девочка из кино. Теплый вечер, луна прыгает в тучах. Легко шагает девочка, раздумывает о жизни. Не проживешь, наверное, без умения защищать себя. Вот и в баскетболе — ставится защита из вытянутых рук. Лес рук, частокол рук. А как же? Позволить противнику прорваться? Да ни за что.

А обижаться на людей — так и будешь всю жизнь в обиде. Люди разные — есть эгоисты, есть злые, равнодушные. А ты умей противостоять. Будь защищенной, не теряй чувства юмора и веры в себя.

Сегодня на тренировке, между прочим, Лена почти все мячи сумела уложить в кольцо. Почему не порадоваться? Может быть, скоро ее переведут из запасных в основной состав. Почему не надеяться? Вот так, дорогая луна! И Лена весело подмигнула круглой луне, выпрыгнувшей в очередной раз из синего облака.

Мама сказала:

— Если память мне не изменяет — скоро каникулы. Какие у нас планы?

— Не знаю, мам. Я планов не люблю.

— Это еще почему?

— Они срываются, планы-то.

— А, ясно. Ты любишь экспромты. Ну что же, можно и так.

— Ага, мам, экспромты лучше.

— Вот только мне интересно, как ты сможешь уехать в Новгород к Веруше, если не купишь заранее билет?

Стало ясно. План на каникулы Лены мама составила сама — Лена поедет в Новгород к маминой подруге Веруше. А спросила у Лены просто так, из соображений этики или педагогики, кто их разберет.

Первая реакция была отказаться — ну чего я там не видела в этом Новгороде? Но отказываться было глупо — она давно хотела посмотреть этот старинный, сказочный город. Оперный, пряничный, картинный. Сама себе его вообразила, теперь хорошо бы поглядеть. И Веруша звала — у нее квартира пустая, живет одна, весь день на работе в редакции. Хорошо.

— Ладно, мам, завтра поеду на вокзал за билетом.

— Лучше на автостанцию — «Икарус» ходит, шоссе прекрасное, в окно смотреть — одно удовольствие.

— Всю жизнь мечтала смотреть в окно «Икаруса», — ответила Лена мирно.

— Ирония? — поинтересовалась мама, дочищая морковку.

— Отчасти. В общем все принято.

— Какая-то ты новая стала, — задумчиво сказала мама. Она мыла руки, а смотрела не на руки, а на дочь. — Другая. — И, вешая на место полотенце, добавила: — Такая ты мне нравишься больше.

Новгород сорвался неожиданно.

На тренировке Светлана Михайловна сказала:

— В каникулы будет наша первая игра. Слышите, девочки?

Они стояли перед ней, высоконькие, длинноногие, у Гали майка, как всегда, навыпуск. Марина с длинными волосами и выщипанными бровями хороша, как кинозвезда. Лена расправила плечи. Хорошие девчонки, славные. И когда они чего-то достигают, выравниваются, вырастают — тренер их любит еще больше. Они — результат ее усилий.

— А я уезжаю, — вдруг сказала Галя, — на поезде дружбы.

— И далеко везет тебя этот поезд? — спросила Светлана Михайловна, стараясь скрыть огорчение.

— В Ленинград, Светлана Михайловна, — оживленно заговорила Галя. — Там одна молодежь, и я без мамы, без всех. И Ленинград, представляете?

Галя смотрела светлыми откровенно радостными глазами, и от этой откровенности все сразу смирились с тем, что она уезжает развлекаться и оставляет команду в ответственный момент. Такая она искренняя, непосредственная и славная, Галя. И ей можно то, что другим нельзя. Марина возьмет силой, а Гале сами отдадут все. Отдадут, и будут рады, что Галя взяла, не отказалась. Лене не дано ни то, ни другое. Характер такой, трудный — для себя. Ну что ж, какой есть. Придется такой донашивать, так шутит мама — правда, кажется, про свой характер.