Постарайся попасть по кольцу

И Марина легко побежала вокруг зала. Вот кому все равно, смотрят на нее или нет. Если смотрят, ей даже лучше, приятнее. Это ее вдохновляет. Длинные ноги легко отрываются от пола. Пробежав один круг, Марина побежала быстрее, а под кольцом вдруг подпрыгнула и достала вытянутой рукой до сетки. Катя продолжала приседать, вытерла локтем пот со лба. Но и она смотрела с восхищением на Марину. И Галя, и Света любовались Мариной. А она побежала медленнее, перешла на шаг и пошла вокруг зала, глубоко дыша. Сложила руки в замок и стала двигать кистями вверх-вниз, а тонкие длинные руки шли волнами от локтя к локтю. Галя тоже сложила руки в замок, попробовала повторить это движение, у нее получилось похоже. «Значит, это не так трудно», — решила Лена. В следующий раз и она попробует, сначала дома потренируется. А Марина уже взяла мяч и катала его вокруг кистей рук. Мяч послушно поворачивался, как будто руки Марины притягивали его. Галка все делала волну, пораженная своим успехом. «Может, и мне попробовать?» — решилась Лена, но тут Светлана Михайловна поднялась со скамейки и сказала:

— Разминка окончена. Построиться.

Марина была рада, что Сережа знает про баскетбол. Пусть не думает, что она так уж далека от спорта. Он благоговеет перед своим распорядком, а она, Марина, покажет ему, как можно все успевать и не превращаться в машину.

Сегодня после тренировки она спешила, чтобы Сережин звонок застал ее дома — иначе придется самой звонить, а этого ей не хотелось. Пусть он позвонит, а она сделает вид, что забыла о нем. «Ах, Сережа, это ты. А я и забыла, что сегодня вторник, день кино. Только что пришла с тренировки, лежу, вставать не хочется. Настаиваешь? Ну ладно, так и быть, В кино так в кино».

Вот так она сегодня с ним обойдется. Пусть ее согласие выглядит как царский подарок. И пусть Сережа научится ценить ее по-достоинству. А то обращается с ней, как с товарищем по школе, спутником по кинопросмотрам. Как шестиклассник какой-нибудь, честное слово. Никакого внимания. Под руку взял, и на том спасибо. Нет, его надо перевоспитывать.

Дома Марина сразу включила музыку. Неважно, какая песня, главное, чтобы громко. Стало весело. Поела быстро, а то сейчас он позвонит, а она не готова. В прошлый раз она пришла с ним в кино голодная, а в буфете только вода и пирожные. Марина не ест сладкого, бережет фигуру. Если сегодня он опять предложит ей пирожные, она ввернет про фигуру. Пусть уважает ее за силу воли и пусть наконец оценит, какая она стройная. Он наверняка скажет: «Ты стройная, ешь пирожные, тебе не страшно». А она тогда ответит: «Надо беречь фигуру, пока есть что беречь».

Телефон молчал. Марина посмотрела на часы. Скоро семь. Через две минуты пора выходить из дома. Самое позднее — через пять. А он не звонит. Что случилось? Подождала еще чуть-чуть. Что же делать? Набрать его номер и сразу положить трубку? Пусть вспомнит, что есть на свете такой аппарат — телефон. А то он, наверное, уткнулся в какую-нибудь химию или тригонометрию и забыл, что пора звонить Марине. Набрала номер. Его телефон не отвечал. Марина долго слушала длинные гудки, она начала сердиться всерьез. С ума что ли сошел этот человек-машина? Если ушел, почему не предупредил? А вдруг он звонит, а у нее занято? Марина заволновалась. Трубка лежала на аппарате, телефон молчал. Марина поймала себя на том, что смотрит на телефон. Никак она не ожидала от себя, что может так сильно огорчиться из-за того, что Сережи нет дома. Где он? А это его проблемы. Минута слабости прошла. Марина встряхнула головой и разложила на столе учебники. Уроки делать надо или нет? Физичка много задала, а завтра может спросить. И химия, и тригонометрия. А сидеть и ждать — занятие для дурочек из переулочков.

Стрелки часов бежали очень быстро, сеанс в кино уже кончается, а Сережа так и не позвонил. Ну что ж — случилось что-то неожиданное. В каждой жизни это бывает. И не надо на него обижаться. Она сама позвонит ему попозже, спросит, что произошло. Предложит помощь. Просто, по-товарищески. А в кино можно и через неделю пойти. Ей, честно говоря, это кино по расписанию меньше всего в радость.

Она начала читать условие задачи. А в голове все крутились разные мысли. А может быть, телефон испорчен? Звонки не доходят — это иногда бывает. И, как правило, в ответственные моменты. Однажды мама звонила из аэропорта, командировочное удостоверение оставила на столе, хотела, чтобы Марина быстро привезла на такси. И Марина была дома, и телефон был не занят — а звонки не дошли. Так мама и улетела без удостоверения, пришлось потом ценным письмом отсылать. Конечно, конечно, Сережа звонил Марине! Просто испорчен телефон. Как же она сразу не догадалась? Из автомата звонил, по дороге в кино.

Марина быстро набрала номер:

— У нас телефон не звонит. Проверьте, Пожалуйста.

— Ваш номер? — спросил голос без всякого выражения.

Марина четко сказала номер. В трубке пощелкало, пошипело, потом Марина услышала длинные гудки.

— Телефон исправен, — сказал голос.

— Но поймите, звонки не доходят, — настаивала Марина. — Мне должны обязательно позвонить, я жду.

— Это бывает. Телефон исправен, — сказал механический голос с некоторым ехидством.

Впрочем, это могло показаться.

Как трудно, оказывается, ждать и не дождаться, как обидно, неуютно, ненадежно становится от этого. Марина тупо читает параграф по физике. Ничего не понятно. И больше всего на свете хочется плакать. Но плакать она не станет. Вот еще, плакать.

…Если бы Лена могла видеть Марину в этот вечер, она бы очень удивилась. Марина — слабая, расстроенная? Марина унылая? Для Лены Марина волчица, готовая расправиться с зайцем. А может быть, не надо быть таким уж зайцем, тогда обычная Марина не покажется такой уж волчицей?

На второй тренировке Лена не чувствовала, что она хуже всех. Почему? На этот вопрос ответить не так просто. Она была такой же неумелой. И разминку для себя придумать не сумела. И по кольцу не попадала. Всего раза три попала, но ведь это случайно.

Но она уже не стеснялась побежать через зал за мячом. Она сегодня смотрела не на себя, а на других. Вот, оказывается, в чем дело. Не надо все время сосредоточиваться на себе. От этого и скованность. Откровенно восхищалась сегодня Лена Мариной — так ловко и складно Марина все делает. И Катиным легким характером. Катя над каждым своим промахом так хохочет, как будто в цирке клоуна смотрит. И всем от этого легко и хорошо.

А больше всех нравится Лене Светлана Михайловна. Она мало говорит, но как-то все время руководит всем, что происходит. И всем своим настроением, взглядом поддерживает Лену. Напоминает — легче, легче относись. Ты пришла не на экзамен. Ты пришла играть, радоваться, двигаться. Баскетбол — игра.

И Лена сумела заняться не собой. Игрой, партнершами. Она бегала, прыгала под кольцом, носилась за мячом. Было радостно. Светлана Михайловна один раз сказала:

— Лена, хорошо! Прыгучая.

В другой раз, когда Лена с разбега проехала по залу, как по льду, и закинула мяч в корзину, Светлана Михайловна улыбнулась одними глазами. Лена чувствовала: тренер ее поддерживает. И была так благодарна за поддержку, за понимание.

А кто над Леной смеялся, кто все время видел ее недостатки и просчеты? А никто! И все это выдумки, мнительность дурацкая. Может быть, удастся навсегда от нее отделаться?

Лена шла домой веселая. Она верила, что всему научится.

Тренер остановил Сережу около душевой.

— Тебе, Сергей, надо будет перед соревнованиями тренироваться не через день, а ежедневно. Я даже готов приезжать к тебе в школу.

— Ну что вы, Валентин Петрович, — ответил Сережа. — Я сам буду приезжать.

— А не трудно? — Валентин Петрович не хотел, чтобы его ученики отставали в учебе. У Сергея Лебедева девятый класс, не пустяки. — Нагрузка порядочная, Сережа.

— Можно организоваться пожестче.

Сережа ответил так, как и должен, по его представлению, ответить настоящий спортсмен. Чего себя жалеть? Надо — значит, надо. В этом есть свой азарт — выдержать нагрузку, и еще добавить, и опять выдержать. А иначе весь этот спорт не имеет смысла. А бессмысленности Сережа не терпит ни в чем.

Сережа знал, что это значит — перейти на ежедневные тренировки. Весной он будет выступать в очень серьезных соревнованиях — вот что такое ежедневные тренировки. И это безусловный шаг вперед. И, главное, вверх. В таких соревнованиях Сережа еще не участвовал.

Он ехал в метро и думал, откуда возьмет время для ежедневных тренировок. Резервы кое-какие есть. Во-первых, можно отказаться от кино. Это проще всего. Марина? Да, он привык видеться с ней по вторникам, ходить с ней в кино. Ну ничего, в школе повидаются. Уроки можно делать в метро, даже письменные. А что? Решать задачи в блокноте, а дома останется только переписать в тетрадку. Как быть с подготовительными курсами? Спорт спортом, а химфак? Придется сделать так: в среду сразу после уроков мчаться на тренировку, а оттуда, тоже бегом, в университет. Напряженно, ничего не скажешь. Но не страшно.

Во вторник Сережа собирался сказать Марине, что сегодня не сможет пойти в кино. Но как-то не собрался. Несколько раз она проходила мимо него, а он на переменах готовил уроки на завтра — надо ведь хоть часть с себя скинуть побыстрее. А потом он забыл ей сказать. А когда вспомнил, она не попалась на глаза. Да ладно, он же ей ничего не обещал, в конце концов. У него есть свои дела, и отчитываться перед ней он не обязан. Слишком много жестких рамок в его жизни, чтобы считать себя должным еще и Марине. Догадается сама, что он занят, и все. И не надо усложнять. Не до того. Время, время.

Вечером, когда он, измочаленный, вернулся с тренировки, ему позвонила Марина.

— Сережа, что случилось? — тон требовательный.

— У меня теперь каждый день тренировки, — сказал Сережа ровно, не позволяя себе раздражаться. — Кино отменяю.

Марина не услышала в его тоне ни сожаления, ни вины. Надо экономить время, и он экономил на их встречах. Как все просто. Оскорбленная Марина тоже сдержанно ответила:

— Ну тренируйся. Желаю успехов.

Светлана Михайловна думала о Лене больше, чем о других девочках. Наверное, потому, что трудности Лены были видны сразу, с первой тренировки.

Теперь Лена не казалась Светлане Михайловне безнадежной. Появилась легкость, непосредственность. Лена теперь меньше была озабочена тем, какое производит впечатление. Ее занимала игра. Это была очень большая победа, и было важно, чтобы эти новые черточки характера остались навсегда. Что для этого сделать? Самое лучшее — ставить Лену тренироваться с кем-нибудь в паре. С кем же? Может быть, с Мариной? От Марины многому можно научиться, но характер у Марины неподходящий. Она Лену задавит. Чтобы у такой Марины что-то получить, надо иметь силу и уверенность. Иначе Марина делиться не станет ничем.

А кто же? Скорее всего, Катя. Кажется, они с Леной хорошо относятся друг к другу. Катя мало пока умеет, но она просто смотрит на мир, к неудачам относится легко. Она, видимо, добрая, Катя. Не злится ни на других, ни на себя. Этому Лене важнее всего научиться — не самоедствовать, не копаться в своих трагедиях, в большинстве выдуманных. А игре, точности, быстроте Лена и Катя будут учиться вместе. И Лена, очевидно, будет очень стараться, чтобы не подводить Катю. Самое важное — чтобы, соединяясь, люди были способны не опустошить, а обогатить друг друга. Получится ли так, как задумала Светлана Михайловна? Она сама сомневалась, но надо пробовать.

Лена вышла из школы и зажмурилась — так много света было вокруг. В сером доме, который стоял в начале бульвара, несколько окон были открыты, из них неслась музыка. Это, наверное, возвратились из школы те, кто живет ближе. Что делает обычно школьник любого возраста, входя в дом? Прежде всего? Ну, конечно, — включает музыку, и погромче.

Лена не спеша пошла по бульвару, музыка неслась вслед, а солнце светило в глаза. Когда Лена поравнялась со следующим домом, музыка снова приблизилась — в соседнем доме слушали ту же пластинку. Это роднит всех людей — пластинка, которую недавно продавали в ближайшем магазине «Культтовары».

Лену догнал Ромка.

— Привет, — сказал он. Его веснушчатое лицо было круглым, от этого он всегда казался Лене беззаботным. — У тебя что, неприятности?

— Нет, почему ты решил?

— Домой не спешишь, — ответил Ромка. — Я тоже, как двойку получу, так и плетусь нога за ногу.

Лена засмеялась.

— Нет, Ромка, просто гуляю.

— А дома по мозгам не дадут?

— За что?

— Найдут за что. «Мы тебя к обеду ждем, а ты шляешься неизвестно где», — передразнил Ромка родительские речи. — Сама не знаешь, что ли?

— У меня так не бывает. Правда.

— Ну! Повезло тебе.

— Повезло.

Не будет она говорить Ромке, что повезло ей только с мамой. Родители разошлись давно, Лена привыкла, что отца у нее нет. Но говорить об этом не хочется. Нет и нет. У многих в классе отцов нет, ничего — живут, не умирают.

Ромка шел рядом, он тоже не спешил, хотя дома его, по всей вероятности, ждал скандал. Лена молчала, и Ромка молчал, но молчать было легко. Лена всегда с трудом выдерживает молчание — лезет заполнять паузу, судорожно перебирает в голове темы для разговора. А тут идут и помалкивают. А контакт все равно есть. Хорошо. «Это потому, что мы знаем друг друга с первого класса», — подумала Лена. Вспомнилось, каким маленьким был тогда Ромка — уши розовые торчали, а толстые щеки почему-то блестели. Он был меньше всех в классе. А потом вдруг вырос, за одно лето, и всех догнал. Когда после каникул все пришли в свой шестой класс, Ромка вдруг появился высокий и похудевший.

— Ну чего уставились? — сердито сказал он. — Я за лето вырос на двенадцать сантиметров.

— Во дает! — сказал Сашка Капустин. — Акселерат!

Теперь Сашка стал самым маленьким. Ему это вовсе не нравилось.

А Ромка в ту зиму часто болел, почти не ходил в школу. Маленький круглый Ромка был теперь длинным, тощим и бледным, щеки уже не блестели.

Лена поглядела на Ромку. Он шагал своими длинными, как складной штатив, ногами. Немного кудлатый, курносый и не такой уж бледный — выровнялся. Он не кажется тощим, потому что стал ловким, а танцует как хорошо.

— Ромка, а помнишь, как ты в седьмом классе на каток ходил?

— Помню, — заулыбался Ромка, — чуть на второй год не оставили.

Ромка тогда вдруг взбесился с этим катком. Прибежит из школы, портфель бросит, коньки схватит — и несется. Обедал он уже на катке, в буфете. Уходил Ромка с катка последним. Весь класс знал, что Ромка проводит целые дни на катке, и учителя знали. Ребята сначала даже не верили, нарочно ходили на каток в самое разное время проверять — Ромка всегда был там. Что это было? Страсть, наверное.

— Чуть на второй год не оставили, — повторил Ромка таким тоном, как будто все были к нему безжалостны.

— Ладно тебе, Ромка. Ты же в седьмом классе совсем не учился. На кого обижаешься-то?

— Я и в шестом не учился. Но тогда я болел, и все меня жалели. А в седьмом придирались — каток им, видите ли, не нравился.

Лена вдруг погрустнела. Вспомнила Сережу. Он тоже учился с ней с первого класса, но его она совсем не помнила до той встречи в метро, весной. Каким он был в детстве? Наверное, и тогда занимался спортом. Он всегда занимался спортом. Это заслуживает уважения, если быть объективной. Но вспомнить о Сереже нечего. Если быть объективной.

Ромка и Лена подошли к белому дому с желтыми балконами.

— Я пришла, — сказала Лена.

— Салют, Лена. Я побежал, — и пустился рысью.

Как нелегко забыть о том, что знаешь о человеке с детства. Помнишь его круглым, с блестящими щеками. Трудно считать его особенным, необыкновенным, если учишься с ним в одном классе. Почему? Наверное, возникает привычка. Видишь его каждый день, и часто в невыгодном свете: ему в твоем присутствии ставят двойки, его ругают, могут выставить из класса. Как, например, забыть Ромкины уши врастопырку, толстые детские щеки и этот каток — смешное помешательство?

А вот Сережа — его никто не видит не на высоте. Он отчужденный, немного замкнутый, у него там, за стенами школы, другая жизнь — успехи, победы, свой мир. Может быть, Лена его идеализирует, Сережу?

Ромки и след простыл. Ромка совсем другой человек — веселый, сам к себе относится с юмором. Но Ромка понятен до конца — в этом его достоинство, в этом его недостаток.

Вот он догнал ее по дороге, спросил: «У тебя неприятности?». Он хотел помочь. Дружески спросил, почти по-родственному. И помог бы не раздумывая. Лена сразу поверила — Ромка готов взять на себя ее неприятности. Это, пожалуй, в первый раз в ее жизни — кто-то готов взять на себя ее трудности. Даже мама может сказать: «Со своими проблемами человек обязан справляться сам. Главное решить, чьи это проблемы». Мама все стремится закалить свою дочь в борьбе. А Ромка — нет, Ромка — сразу на помощь. Хорошо, что есть такой человек — Ромка.

На химии Нина Семеновна вдруг сказала:

— Что это ты, Лебедев, браслет надел? Вы можете с ума свести. Сними сейчас же!

Все обернулись к Сереже. Он был спокоен, как всегда.

Нина Семеновна ждала объяснений. Она неутомимо воюет со всякими «излишествами» по части украшений, это знает вся школа. Гоняет девочек смывать тушь с ресниц, велит снять брошку, убрать в портфель цепочку. И лак с ногтей заставляет смыть тут же, немедленно. Мальчишки обычно в стороне — какие у них украшения? А тут — Сережа Лебедев, который за девять лет получил минимум замечаний, вдруг попался. Браслет! Надо же. Все уставились на него. Какой браслет? Почему браслет?

Он вежливо и невозмутимо ответил:

— Это мне, Нина Семеновна, в спортшколе дали. И велели носить.

Сережа был так спокоен и уверен, что все поняли — он имеет право на этот никому из них не понятый браслет. Предмет из той жизни, которой живет он, Сережа, отдельный от всех человек.

На перемене к Сереже подошла Марина.

— Покажи, Сережа, браслет, — почти потребовала она.

Сережа протянул руку. На запястье была толстая цепочка из светлого металла. Между двумя ее звеньями прикреплена пластинка, на ней выгравированы латинские буквы, какие-то цифры.

— Это что? — спросила Марина. — Ну чего ты молчишь?

— Группа крови, — спокойно ответил Сережа.

— Зачем? — настаивала Марина.

— Мы теперь тренируемся на шоссе, а там машины. Международное правило: спортсмен на шоссе должен быть с браслетом. Мало ли что может случиться.

— Да ты что! — Марина широко раскрыла глаза. — Шоферы же вас видят! Ты что!