Последний бастион Часть 2

 Кяфир спасся чудом. До него было метров шестьсот, даже шестьсот пятьдесят. К тому же аль-Мумит находился ниже, и стрелять пришлось в горах, да еще снизу вверх, пусть даже под небольшим углом. В общем пятьдесят на пятьдесят, и удача в этот раз улыбнулась кяфиру. Пуля цокнула по камню совсем рядом с его головой, когда он неосторожно высунулся, чтобы предупредить свою женщину, оставшуюся на карнизе, десятью метрами ниже.

 Женщина... Хоть мельком, но аль-Мумит рассмотрел ее. Красивая... аль-Мумит убивать ее не хотел, он предпочел бы, чтобы она ушла - но тут выбирать не приходилось. Чем-то она напомнила ему ту самую русскую, из-за которой аль-Мумит попал в неприятности и убил двух чеченцев. Это было очень давно, в прошлой жизни, тогда он не был еще аль-Мумитом, карающей десницей Аллаха - но он все, что тогда произошло, помнил в мельчайших деталях до сих пор. И до сих пор был твердо уверен в том, что поступил правильно.

 У женщины была винтовка. Какая именно разглядеть он не успел, но обычная американская, с болтовым затвором. Возможно, точная и дальнобойная. Видимо, кяфир не может нести автомат и винтовку одновременно, поэтому винтовку он отдал женщине. Теперь это стало для него проблемой - спуститься за винтовкой он не сможет, и поднять ее на тросе тоже не сможет - трос легко перебить пулей и тогда винтовки не будет вообще - а из автомата он аль-Мумита с такого расстояния не достанет. Не то оружие, чтобы точно стрелять на шестьсот пятьдесят метров. И подобраться ближе к нему он тоже не сможет - горы. В общем, позиция у него выигрышная, кяфир скорее всего даже не знает, где он находится и сделать тоже ничего не сможет. Рано или поздно он вынужден будет выйти из своего укрытия - и умрет...

 Можно было ускорить события, ранив женщину и заставив кяфира выйти из укрытия на помощь - аль-Мумит был почти уверен, что он выйдет в этом случае - но делать это аль-Мумит не стал по трем причинам. Первая причина - сделать это было невозможно, по крайней мере сейчас. Женщина весьма профессионально укрылась за валуном и не высовывалась. Во-вторых - сначала надо было разобраться с превосходящими силами противника, атакующими людей, выбить наиболее опасных и дать Али и его джамаату возможность добить оставшихся. И в третьих - он не был бы рад победе над кяфиром благодаря такой грязной уловке, ведь Аллах и так дал ему достаточно всего, чтобы победить. Острый глаз, несокрушимая воля, огромный боевой и снайперский опыт, снайперская винтовка против автомата. Нет, он будет играть честно, и Аллах да поможет праведным...

 С этой мыслью, аль-Мумит приложился к винтовке, перевел прицел туда, где шел ожесточенный бой. Его люди лежали, прикрываясь валунами, и не могли поднять головы - работал пулемет. Аль-Мумит перевел прицел выше и правее - ага, вот и он. Замаскировали кустарником, но дульное пламя так не скрыть. Станковый пулемет работал грозно и размеренно, дульное пламя металось на воронке, венчающей ствол. Пулеметчик явно был опытным, он не тратил зря патроны, он отсекал очереди по пять - семь выстрелов и сразу переносил огонь в другое место, прижимая к земле весь джамаат в одиночку и давая возможность остальным, маневрируя и используя естественные укрытия, подбираться ближе, на дальность броска гранаты. Рядом с пулеметчиком были еще двое, один подавал ленту из огромного короба на двести пятьдесят патронов, следя чтобы не было застревания, третий прикрывал тыл с автоматом АКМ. Но на пулемете не было штатного броневого щитка, который мог бы прикрыть расчет от огня снайпера. Все горнострелковые части, во всем мире, получая оружие, максимально его облегчали, ведь каждый килограмм приходилось тащить в гору на своем хребте. Вот и здесь, получив пулемет, расчет снял и выбросил абсолютно ненужный, по их мнению, и тяжелый бронированный щиток. И остались совершенно беззащитными от снайперского огня. Да и вообще от любой случайной пули...

 Учиться надо, учиться... Уставы кровью пишутся... Любимая фраза подподковника Ковалева, он произносил ее при любом удобном случае, назидательно подняв палец. Учитесь, десантники, ведь ставка в игре - жизнь. И Кямал Цагоев научился...

 До пулеметного расчета было больше километра, на глаз примерно одна тысяча сто метров. Просчитав поправки, примерно оценив ветер, аль-Мумит прицелился в расчетную точку, находящуюся намного, в пару человеческих ростов выше и правее пулеметчика и, в промежутке между двумя ударами сердца дожал спуск...

 На таком расстоянии пуля летит долго, несколько секунд. Пулеметчик уже доканчивал ленту как вдруг, дернувшись словно от сильного удара током, повалился вперед, окропляя кровью тело своего оружия. Пулемет захлебнулся, замолк...

 Второй номер расчета, здоровенный негр, следивший за лентой, вместо того чтобы прятаться - шанс у него был хоть и небольшой - замер в оцепенении. Все его лицо и шея оказалось забрызганным чем-то горячим, остро пахнущим. Кровь! Он зачем-то встал в полный рост, недоуменно посмотрел на первого номера, чья кровь уже пропитала землю вокруг пулемета, с шипением падала на раскаленный длительной стрельбой ствол, издавая ужасный запах. Затем, вместо того, чтобы бежать, он запрокинул голову и зачем-то посмотрел в пронзительно синее, без единого облака небо. Пулю, которая прилетела издалека, чтобы убить его, он не слышал. Просто перед глазами на мгновение вспыхнуло что-то нестерпимо яркое, показалось даже, что солнце упало на него, а потом все погасло. Насовсем...

 Третий номер пулеметного расчета тоже действовал недопустимо медленно. Первый выстрел он прозевал, и начал недоуменно поворачиваться, когда услышал странный удар, словно мясник с размаху бросает большой кусок вырезки на колоду. Обернулся, держа наизготовку автомат - и увидел. Увидел медленно, словно в замедленной киносъемке оседающего Макумбу, с которым они были из одного племени и из одной деревни. Увидел, как, обняв руками свое оружие, лежит Альфонсо и его кровь обильно орошает ссохшуюся землю, шипит на раскаленном стволе его пулемета. Увидел - и все понял. Вскинув автомат - почему-то он подумал, что стреляли откуда-то с близкого расстояния, он высадил длинную, почти неприцельную очередь вперед. И, естественно ни в кого не попал, только едва не зацепил своих. Какая-то неведомая сила вздыбила землю рядом с ним, она брызнула небольшим фонтанчиком. И тогда третий номер, которого звали Лумба, бросил автомат и дико крича, бросился наутек, не видя куда он бежит и не понимая зачем. Только убежать, как можно дальше отсюда. Жить ему оставалось ровно три секунды - его пуля уже отправилась в полет. Ему еще повезло - умер он мгновенно...

 Аль-Мумит улыбнулся - четырьмя пулями он положил пулеметный расчет, трех человек, с расстояния более километра. Да, Аллах воистину с праведными. Теперь пора разобраться и с остальным отрядом...

 Первым погиб командир. Командиры вообще часто гибнут от снайперского огня. Те командиры, которые прошли горячие точки, как отче наш знают определенные правила выживания в горячих точках. Не носи открыто бинокль, не вешай его на шею. Не носи пистолет, носи такое же оружие, как и твои бойцы. Или, по крайней мере, носи пистолет скрытно. Не носи погоны, награды и вообще какие-либо знаки различия, запрети своим подчиненным обращаться к тебе по уставу, козырять и вообще как-то явно выделять тебя. Помни, что в любой момент за тобой, за твоими бойцами может следить снайпер и командира он, безусловно, убьет, как только опознает. Никак не выделяйся, будь черным пятном на черном фоне - и тогда у тебя куда больше шансов не вернуться домой в цинковом гробу.

 Но это русские, в последнее время и американские командиры. Чечня, Ирак, Афганистан были лучшими учителями, те, кто оставался в живых глупостей уже не делал. Африканцы же вообще падки на внешние атрибуты своей власти. Может, это у них пошло еще с древности, когда вождь племени должен был обязательно выделяться среди прочих своим дорогим и пышным нарядом. Да и сейчас, если честно, африканцы недалеко ушли от тех времен, когда вождь выделялся богатой набедренной повязкой, шикарным копьем и роскошным головным убором. Вот и этот офицер армии Замбии, умудрился прилепить на камуфляж такие погоны, какие в нормальной стране сделали бы честь и фельдмаршалу. Еще недавно, он был партизаном и знал толк в маскировке, но как только в стране, где он воевал, произошло национальное примирение, и он стал офицером регулярной армии другого государства, Замбии, он просто не мог себя представить без этих шикарных внешних атрибутов власти. Такие сделанные вручную погоны, он прикрепил и к своему парадному мундиру и к полевой форме и без них не пошел бы даже в разведку, это было бы ниже его достоинства. Ведь он теперь индуна [a3], и все должны были знать об этом!

 Задание было довольно простым. С территории Мозамбика на территорию его страны проникли двое опасных белых террористов - мужчина и женщина. Пришли они с территории Зимбабве, где этому офицеру также пришлось в свое время повоевать против белых, будучи молодым партизаном. Парашютно-десантный батальон Замбии подняли по тревоге, и высадили в различных точках, где по предположению штабистов из Лусаки, где и базировался его батальон, могли пройти террористы . Парашютно-десантные части и части специального назначения в Африке вообще в подавляющего большинстве случаев базировались либо в столице государства, либо рядом с ней, служа угрозой и предостережением не столько для внешних врагов, сколько для внутренних. А иногда они и сами становились той самой угрозой, что скидывала надоевшую власть и возносила к власти других людей, чаще всего военных. Но сейчас в Замбии было спокойно, после вторжения ЮАР в восемьдесят шестом, больше никаких боевых действий в стране не велось. Связано это было с тем, что страна была маленькой, нищей отсталой и брать с нее было просто нечего. Разве что банды и антиправительственные группировки из соседних, воюющих стран, использовали территорию Замбии как свою тыловую базу. А так все было спокойно - удивительно, но Замбия была едва ли ни единственным государством в Африке, где не было опыта межплеменной резни и государственных переворотов при помощи армии с массовыми казнями. Но парашютно-десантные части были, хоть и небольшие. На всякий случай.

 Их забросили на точки перехвата - старая Пума едва не разваливалась в полете, но пока летала. В качестве средства огневой поддержки, каждому взводу придали по расчету станкового пулемета. Оседлав точки, они принялись ждать - операция должна была быть простой - что им могут сделать двое белых, пусть и с оружием.

 Но все пошло не так, как задумывалось. Белые на них так и не вышли, а вместо этого впереди, километрах в трех вдруг раздался взрыв гранаты. Обеспокоенный командир взвода парашютно-десантной роты, капитан армии республики Замбия Патрик Манаса, приказал группе из десяти человек под прикрытием пулемета, выдвинуться вперед и проверить, что произошло. Минут через пятнадцать до капитана донеслись звуки ожесточенного автоматного огня - судя по звуку било одновременно не меньше пятнадцати автоматов. Явно не по белым - какой смысл так палить всего по двум целям, его люди не были новобранцами. А потом этот звук перекрыл грохот станкового пулемета, хорошо слышный в горах - словно со страшной скоростью и грохотом бьет боевой барабан, только во много раз громче. Капитан, с остальными бойцами его роты начал выдвигаться вперед, он решил пройти левее и выше, чтобы ударить по неизвестному противнику с другой, неожиданной стороны и истребить его перекрестным огнем. Сколько бы их не было - с ним было почти сорок десантников армии Замбии, плюс пулемет. А значит - они были непобедимы!

 Его бойцы шли почти бесшумно и быстро. Обычно, на марше они пели племенную боевую песню, но сейчас все соблюдали тишину.

 Выйди на удобные позиции, капитан огляделся - как пулеметная очередь откуда-то спереди, косанула точно и жутко - поток раскаленной стали буквально перерезал двоих его людей, остальные повалились на землю, занимая попавшиеся ближайшие укрытия и стараясь стать как можно незаметнее. Повалился и капитан, перекатываясь по каменистой земле и матерясь про себя последними словами. Что за ерунда происходит - он так и не понимал...

 И тут заглох пулемет, его рокочушая песня оборвалась на высокой ноте, и он заглох, вселяя в солдат ужас. Сначала все подумали, что кончилась лента, и через минуту пулемет заговорит снова, под его прикрытием можно будет пойти в атаку, оглашая окрестности боевым кличем племени и поливая врагов раскаленным свинцом. Но пулемет молчал - а шла уже третья минута. И со стороны противника стреляли все серьезнее и серьезнее - а пулемет, их прикрытие, продолжал молчать.

 Капитан Патрик Манаса понял, что нужно что-то предпринять. В конце концов - командир он или не командир. А первым делом - узнать, что случилось с пулеметом, и если пулеметчиков больше нет - послать пару человек на замену погибшему пулеметному расчету...

 Капитан осторожно поднялся и начал оглядывать то место, где должен был находиться пулеметный расчет в бинокль. Это место он нашел не сразу, но когда нашел - понял все и сразу. Один пулеметчик, сраженный точной пулей, навалился на пулемет, его руки свисали по обе стороны пулеметного ствола, и кровь из разбитой головы капала тяжелыми багровыми каплями, собираясь на земле в небольшую, вязкую лужицу. Второй номер лежал сбоку - пуля видимо настигла его стоящим, и он повалился во весь рост вперед, сейчас лежал на животе, растянувшись о весь рост. Камуфляж на его спине в области груди был пробит и бугрился на месте выходного отверстия пули. Третий и последний, боец прикрытия, лежал чуть дальше, в нескольких метрах от погибшего пулеметного расчета. Судя по тому, как были подогнуты его ноги, он умер на бегу. Автомат лежал в нескольких метрах от него - бросил оружие и побежал с поля боя, сволочь...

 А еще капитан вдруг отчетливо понял и осознал две вещи. Первая - что смерть пулеметного расчета не была случайностью, что где-то впереди есть снайпер и именно он ликвидировал этих троих бедняг с дальнего расстояния, выбив из рук капитана Манасы самый сильный его козырь. И что долбанные штабисты в Лусаке как всегда ошиблись, операция по поимке двух белых бандитов превратилась в игру с самой смертью. Да, впереди - смерть. А второе, что он понял - что снайпер уже поймал его на прицел и он - следующий. А потом - и все остальные. Он вдруг понял, что ни он сам, и никто из его солдат не доживут до следующего утра, что пришло время умирать.

 В последнюю секунду жизни он обернулся и, может, даже увидел летящую в него пулю...

 Произошедшее явилось неожиданностью и для Али, хотя в момент, когда завязался бой, они еще были далеко и под огонь пулемета не попали. Иначе были бы серьезные потери с самой первой секунды боя...

 После того, как ночью на них напали - внезапно, неожиданно и жестоко, Аль-Мумит разделил отряд на три части. Первая группа - проводник и четверо его охранников, одновременно выполнявших и роль тюремщиков должны были идти непосредственно по следу. Первым шел проводник - без оружия и в одиночку. И две пары на флангах, причем в каждой паре был пулеметчик с РПД - огневое прикрытие.

 Вторая группа - основная, в которой командовал Али и в которой шел пленный кяфир. Она шла левее на несколько сотен метров первой группы и примерно на столько же отставая. Но случись нападение на малую, первую группу - они могли быстро подойти и оказать помощь, став неприятным сюрпризом для нападающих. Оружие убитых ночью братьев разобрали уцелевшие - теперь в джамаате было намного больше тяжелого вооружения, чем обычно. Несколько пулеметов, в том числе мощные ПК, гранатометы РПГ. Лишнее оружие - в основном автоматы АКМ и АКМС бросили. Пополнили боезапас - благо патроны от АКМ подходили и к пулеметам РПД.

 И наконец, третья группа - в которой был сам аль-Мумит и больше никого. Взяв снайперскую винтовку, он шел неизвестно где, видимо правее. Ни первая, ни вторая группа его не видели - но буквально чувствовали, как перекрестье снайперского прицела следило за каждым из них. Никто из братьев-моджахедов не питал ни малейшего сомнения насчет аль-Мумита и того, что он сделает, если кто-нибудь в бою дрогнет и побежит. Показательные расстрелы раненых, которые больше не могли идти и оставление их на растерзание диким зверям, что для любого правоверного было страшным святотатством, вселило ужас даже в самых стойких моджахедов, храбро сражавшихся с американцами. Аль-Мумита все считали порождением ада, демоном. И надеялись только на одно - на легкую смерть и на рай с семьюдесятью девственницами - такая награда полагалась каждому моджахеду, павшему на пути джихада.

 Когда впереди грохнул взрыв гранаты, моджахеды бросились вперед - все были достаточно опытны, и никем командовать было не нужно. Как они предположили, кяфир опять устроил ловушку, как тогда, в самом начале пути, когда от взрыва подложенной в кабину пикапа гранаты погибли трое братьев. Все бросились вперед, обходя место подрыва с обоих флангов и отмечая возможные укрытия - как откуда то спереди и сверху мощно ударил пулемет. Все бросились на землю - не успел только Али, снайпер. Сразу несколько пуль попали в него, пробивая дыры, плюющиеся струями крови на спине камуфляжного комбинезона. Али сделал еще пару шагов по инерции - и повалился на землю. Мертвый.

 Шок от попадания под пулеметный огонь прошел практически сразу, пулеметчику удалось зацепить еще одного брата, но больше он ничего сделать не смог. Остальные залегли, заняли подходящие укрытия на местности и стали короткими, злыми очередями нащупывать пулеметный расчет. Правда, на таком расстоянии можно было надеяться только на удачу, на случайную пулю - но ведь Аллах с праведными. С моджахедами идущими к нему по пути джихада и не боящимися отдать жизнь за святое дело всемирного халифата! Аллах велик!

 И Аллах помог. Почти сразу, даже не дожидаясь молитв. Один за другим раскатисто грохнули несколько явно не автоматных выстрелов - после второго заглох пулемет. Ободренные моджахеды с криками "Аллах Акбар" принялись поливать очередями появившихся справа от них солдат. Одна за другой в ту сторону ушли несколько гранат РПГ, разрывая, полосуя осколками пространство. Моджахеды, подбадривая друг друга криками и прикрывая огнем, перебежками пошли в наступление, огрызаясь очередями.

 Остановить их было некому...

 После гибели командира, капитана Манасы солдаты быстро превратились в испуганное стадо овец, готовое безоглядно метнуться в любую сторону. После того, как харкая кровью опустился на землю капитан Манаса, как почти сразу же после этого погиб гранатометчик - неизвестный снайпер попал точно в голову и красно-белая каша плеснулась по всем сторонам, забрызгав тех, кто был близко, солдат охватила паника. Все то, чему их учили инструкторы, оказалось забытым - они шквально палили в белый свет как в копеечку, надеясь, что хоть одна пуля найдет демона, убивающего их одного за другим...

 Аль-Мумит сделал всего несколько выстрелов - но эти выстрелы кардинально переломили ситуацию в бою. Еще пару минут назад его джамаату противостояли тренированные солдаты - парашютисты армии Замбии под прикрытием огня единого пулемета, не дававшего моджахедам поднять головы. Сейчас же пулемет молчал, а солдаты превратились в испуганное стадо, где никто не командовал и никто не знал, что делать...

 Их командир лежал на выжженной, даже после смерти он не выпустил намертво зажатый в руках бинокль. Остальные заняли укрытия, какие придется, высовывались из-за них, стреляли долго и бестолково. Аль-Мумит снова прицелился. Выстрел был сложный, большая часть цели - замбийского пулеметчика, стреляющего из старого ПК - самая опасная цель на сегодняшний момент. Он залег, прикрываясь валуном и стрелял длинными, прорубающими кустарник очередями. Курок привычно поддался усилию пальца, винтовка отдала в плечо, аль-Мумит до рези в глазах смотрел в оптический прицел, ожидая результата выстрела - пуля на такое расстояние летит долго. Промах! Пуля ударила в валун, оставив на нем небольшой скол, пулеметчик сразу прекратил огонь и откатился за валун. Ничего... Снайпер переместил точку прицеливания чуть влево и принялся терпеливо ждать, не обращая внимания на другие возможные цели. Ждать ему пришлось недолго - секунд через двадцать пулеметчику вновь приспичило пострелять, поддержать огнем свое подразделение - ведь моджахеды подошли уже достаточно близко. Что-то мелькнуло - на таком расстоянии и с девятикратным прицелом это воспринималось как движение, которое скорее можно было угадать, нежели увидеть - мелькнуло с другой стороны валуна и аль-Мумит, уже внесший боковую поправку нажал на спуск. Через пару секунд пулемет противника тоже захлебнулся...

 Старший лейтенант Маганда был новичком. После училища - а учился он в России в рязанском воздушно-десантном, он служил всего лишь пятый месяц в должности заместителя командира взвода. В штабе ему ясно дали понять, что после ухода в отставку взводного, капитана Манасы, бывшего партизана и боевика, он вполне может рассчитывать на должность командира взвода. Ведь не зря же он столько времени учился в далекой, заснеженной России!

 Сегодня же все пошло не так, как планировалось, все пошло наперекосяк. Сначала тот самый взрыв - кстати, Маганда предложил выдвинуться километра на полтора ближе к перевалу, но капитан Манаса не захотел. Маганда отчетливо понял, что капитану просто понравилось место, где есть тень, позволяющая скрыться от палящего дневного солнца, и где есть источник воды. Вот и все - соображения более удобной для боя позиции, позволяющие изначально занять господствующие над местностью высоты и при необходимости вступить в бой всем вместе, были отвергнуты. А вот пулеметный расчет вперед без достаточного, на взгляд Маганды, прикрытия он послал! Как же - приданные, не свои ...

 И после этого взрыва, когда уже даже самому тупому бабуину было понятно, что впереди делается что-то неладное, Манаса не двинулся с места! Он приказал первому отделению выдвинуться вперед и проверить, что там происходит. Тем самым он потерял еще некоторое количество драгоценного времени, когда можно было что-то сделать не теряя людей - а оно утекало стремительно, словно вода в песок...

 И только после того, как по фронту началась ожесточенная стрельба, до расфуфыренного краснозадого бабуина (именно так Маганда называл своего командира за глаза) дошло, что дело совсем дрянь - и он приказал двигаться вперед. Но на выдвижении они потеряли время - а когда выдвинулись и заняли позиции - было уже поздно...

 Кто на них нападал - старший лейтенант Маганда не знал. Но, выглядывая из своего укрытия, он увидел одного из боевиков и с ужасом понял, что он белый! Какой-то странный, не похожий на тех белых, которых он видел раньше - но все же белый! В генах африканцев, наверное, навсегда заложен страх перед белыми - именно поэтому они с таким садистским удовольствием издеваются над безоружными белыми, вымещая, таким образом, свой страх. Но сейчас у белого в руках был легкий ручной пулемет РПД, из которого он вел шквальный огонь. Через секунду пулеметная очередь врезалась в землю совсем рядом с Магандой, выбивая сухие красные комья - и он поспешно спрятался в укрытие...

 Потом заглох пулемет, все думали, что просто меняют ленту - но снова он так и не заговорил, оставив их беззащитными перед наступающими белыми. А потом погиб и капитан Манаса - его снял снайпер. Он как раз разглядывал поле боя в бинокль - для чего при этом надо было вставать, Маганда так и не понял - и вдруг его горло взорвалось, щедро брызнуло красным и Манаса страшно хрипя, повалился на землю. Хотя во взводе был фельдшер, помощь оказывать он не бросился, он скорее готов был броситься наутек, как и остальные солдаты взвода. Да и смысла оказывать помощь при таком ранении не было - это было понятно даже последнему крестьянину-общиннику, только вчера взявшему в руки автомат...

 Старший лейтенант пытался хоть как-то наладить управление подразделением в бою - но это ему сделать так и не удалось. Парашютно-десантный взвод превратился в испуганное стадо, не разбегающееся только потому, что вокруг свистели пули и осколки, и побежать означало верную смерть...

 Граната - мощная Ф-1 разорвалась внезапно и страшно, крик и вой повис над позициями африканцев. Осколки сразили нескольких солдат - а потерь было и так немало, особенно после удара гранатометами.

 Старший лейтенант Маганда почувствовал, как что-то ударило в бок. Недоуменно посмотрел на расплывающееся по камуфляжке коричневое пятно. Боль ослепительной змеей поднималась по позвоночнику, вползала в мозг...

 И тут старший лейтенант кое-что вспомнил. Вспомнил, что он из племени шанганов, а они никогда не отступают перед врагом, каким бы он ни был. И он вспомнил, как его русские товарищи по училищу рассказывали про войну, происходившую в месте со странным названием "Чечня". Тогда он узнал многое о русских, и едва не сорвал голос, доказывая русским, что шанганы храбрее. Что он такой же мужчина, каким был и его отец до него...

 Настала пора это доказать...

 Старший лейтенант Маганда оглядел позиции своего взвода, командиром которого он теперь являлся. Примкнул к автомату свежий магазин, перевел предохранитель на автоматический огонь. Достал из разгрузки две гранаты, до боли в руках сжал их кулаками, зубами выдернул чеки. Террористы приближались, шквальный автоматный и пулеметный огонь пронизывал их позиции, пули искали свои цели...

 И те парашютисты, что еще могли воевать, глядя на своего нового командира, поступили так же как он. Старший лейтенант Маганда улыбнулся - теперь он был индуна, и это были его воины. И боли от ранения он больше не чувствовал, на место боли пришла ярость...

 Резким движением, старший лейтенант Маганда бросил обе гранаты назад, пару секунд выждав перед броском, как учили его русские - чтобы гранаты разорвались в воздухе. Через секунду сплошная стена разрывов встала между ними и белыми дьяволами...

 - За мной!! - хрипло выкрикнул Маганда, поднимая людей в атаку...

 Марина испугалась. Впервые в жизни.

 Хотя стреляли и не по ней, она сразу поняла, где-то впереди - снайпер противника. Звук выстрелов из винтовки нельзя было ни с чем спутать - одиночные выстрелы против заполошного рева автоматов и пулеметов. И что-то с этим надо было делать...

 А позиция у нее была хорошая. Узкая полка, и слева и справа прикрытая валунами. Не было защиты только от огня по фронту, но тут ее защищало то, что она находилась на сорок метров выше противника. В общем - попасть в нее было очень и очень непросто.

 Снайперская винтовка выстрелила второй раз - но, похоже, не по ней, и вообще в другую сторону. Иначе бы она услышала пулю. Или бы не услышала - если бы ей катастрофически не повезло. Свою пулю не слышишь...

 Надо найти снайпера. Стрельба разгоралась слева, причем разгоралась не на шутку. После того, как захлебнулся станковый пулемет, осталась единственная реальная опасность - снайпер. Даже гранатометчики с РПГ-7 не так опасны, ведь им надо будет подобраться к ней на дальность эффективного выстрела. И остаться в живых при этом. А вот снайпер...

 Когда заглох станковый пулемет, она осторожно, стараясь не слишком сильно высовываться из своего укрытия, начала просматривать склон в поисках снайпера, поставив прицел на максимальное увеличение. Она пыталась понять, где снайпер, проникнуть в его мысли...

 Враг пришел слева, если отсчитывать, стоя лицом к горе, на которой она находится. Значит, и снайпер тоже должен находится слева, он явно из этой же группы, хот и шел не вместе с врагами - но рядом!

 Опасный противник. Все выстрелы из снайперской винтовки Марина хорошо слышала, слышала как заглох станковый пулемет и сделала свои выводы. До станкового пулемета было несколько сотен метров, возможно даже больше километра. А такой выстрел мог сделать лишь очень подготовленный снайпер.

 Себя она не считала подготовленной - хотя была очень одаренной. Иногда рождаются дети, у которых глазомер, координация движений, чувство расстояния, умение мгновенно проводить в уме математические расчеты, дар "чувствовать полет пули" даны от Бога - именно такой была Марина. Бог дал ей это - и талант свой она развивала всегда, когда представлялась такая возможность - хотя и не на поле боя, а в тире. В принципе, ее стрелковая подготовка вполне даже позволяла участвовать в Уимблдонском кубке [a4] 

 И сейчас она пыталась применить свое умение на практике - но для этого ей надо было понять, где скрывается стрелок противника. Метр за метром, выставив на максимальную дальность прицел, она просматривала пространство перед собой, непроизвольно слегка вздрагивая при каждом новом выстреле снайпера...

 Куст? Куча рядом с ним? Это что, искусно сделанный камуфляж?

 Не то...

 Камни... Один за другим камни - большие и маленькие валуны, сброшенные природой с верха и упокоившиеся на склоне, на террасах, частично вросшие в землю, проплывали перед ее глазами - но ни за одним из них не было ничего подозрительного.

 Глубоко вдохнув и выдохнув чтобы избавиться от мандража, Марина поставила прицел на минимальное увеличение для того, чтобы получить максимальное поле зрения и начала просматривать все еще раз. Ей важно было заметить движение - никакого естественного движения там быть не могло. Где движение - там и залег их самый главный противник...

 И тут она его увидела. Снайпер допустил всего одну ошибку - но роковую. У него была полуавтоматическая снайперская винтовка Драгунова, питающаяся из магазина на десять патронов. Одиннадцатый всегда был в стволе. Отстрелял весь боезапас, он пошевелился, чтобы достать новый магазин и перезарядить винтовку, он не достал заранее пару магазинов и не положил их рядом с собой. Движение получилось заметным, и выдало его. Более того - пошевелившись, он лег не так, как в первый раз! Марина уловила какое-то смазанное движение, мгновенно перевела прицел там, где оно было - она не была уверена в том, что ей это не показалось. Но почти сразу она различила рисунок камуфляжа - снайпер выбрал такую позицию, чтобы быть прикрытым, но часть ноги до самого бедра была видна, совсем немного и под очень острым углом - но была видна! Пошевелившись, при смене магазина снайпер раскрыл свое местонахождение и дал ей цель. Совсем небольшую - но дал!

 Марина лихорадочно вспоминала баллистику патрона .300 Winchester Magnum, винтовка под который была у нее в руках. Эд заботился о винтовке как полагается, она раньше, как представилась возможность, сделала из нее несколько пробных выстрелов и убедилась, что винтовка просто в идеальном состоянии - хорошо пристрелянная, с прекрасным, напоминающим переламывание тонкой стеклянной палочки спуском и прекрасными, вручную набитыми патронами. На приклад была надета эластичная лента с записью превышений при стрельбе из этой винтовки на разные дистанции - американские полицейские и гражданские снайперы часто так делают, и Марина помнила эту колонку цифр наизусть...

 Эдриан сказал, что для загрузки патронов он применял шведские компоненты Norma олимпийского качества. Лучше, чем любые американские и очень дорогие. Впрочем, всегда можно сделать это за счет ФБР, там, на стрельбище спецгруппой столько патронов выстреливается при тренировках, что можно списать что угодно...

 Проблемы были две. Незнакомая, непривычная, пусть и прекрасного качества винтовка в руках и очень маленькая площадь мишени, в которую предстоит попасть. Но делать нечего - надо было стрелять. Чужой снайпер вполне мог в любой момент понять, что открылся и сменить позу, да просто пошевелиться...

 Марина дожала спуск...

 Безумная атака африканцев стала для аль-Мумита полной неожиданностью. Пара моджахедов его джамаата подобрались к противнику на дальность броска гранаты, на позициях африканцев вырос черный куст гранатного разрыва - и тут земля перед наступающими моджахедами будто вздыбилась целой полосой разрывов. Аль-Мумит с изумлением увидел, как несколько негров, раненых и в изорванном камуфляже поднялись и с дикими криками бросились навстречу моджахедам, остервенело строча из автоматов. Он выстрелил раз за разом, добил магазин, снял двоих, возможно даже троих - но больше ничего сделать не мог. Оставалось только наблюдать...

 Атака десантников оказалась неожиданной и нанесла моджахедам тяжелейший урон. Все они подобрались на дальность гранатного броска, собираясь забросать линию обороны противника гранатами, а потом идти в последнюю атаку, возможно даже врукопашную - но замбийские десантники их опередили. Сразу несколько, не меньше десятка гранат рванули одновременно, выкашивая осколками озверевших от предчувствия большой крови исламских экстремистов. После этого, с дикими криками вперед бросились десантники - их было немного, но они все еще были опасны! И оставшиеся в живых террористы с истошным воем, поливая огнем пространство перед собой, особо даже не целясь, бросились им навстречу...

 Кончились патроны, затвор сыто лязгнул в последний раз. Надо сменить магазин. Аль-Мумит выругал себя за непредусмотрительность - поторопившись занять позицию и стрелять по пулеметному расчету, он не выложил перед собой магазины. Теперь надо поворачиваться набок, доставать из разгрузки магазин, тем самым демаскируя себя. Хотя - от кого? Кяфир без своей винтовки, из автомата он его не достанет, его женщина не опасна. Повернувшись, аль-Мумит достал сразу два магазина, один бросил перед собой, отстегнул от винтовки пустой и вставил новый, с десятком блестящих, остроносых, больше похожих на ювелирные изделия патронов. Десять смертей, подвластных легкому движению пальца хозяина, десять смертей для кяфиров, идущих против воли Аллаха. Вставив магазин, аль-Мумит передернул затвор, занял позицию для стрельбы, прицелился, начал просматривать поле боя, чтобы понять, что происходит и если возможно, оказать помощь своему джамаату и тут... он словно провалился в черный, внезапно раскрывшийся под ним люк...

 В себя он пришел через несколько секунд. Он лежал на каменистой земле, винтовка лежала рядом с ним, в импровизированной бойнице. Он выпустил винтовку из рук... и он не понимал, что с ним произошло. Боли повернувшись. Только повернувшись и взглянув на свою левую ногу, верней на то, что от нее осталось - месиво из костей, мяса и ткани, он понял, что произошло...

 Он не понимал, как это могло случиться, в ушах уже шумело, как при резком снижении самолета, но следующие действия его были совершенно правильными. В рукава и штанины его камуфляжа были встроены жгуты, поэтому первым делом, он нащупал в кармане концы жгута, резкими и сильным движением затянул так плотно, как только мог, чтобы остановить кровь - а ее он потерял уже и так много. Там где он лежал, скопилась уже целая лужа...

 Как же это произошло?

 Умом он понял, словно кто подсказал на ухо - конец. Вот теперь - точно конец. Африка станет его могилой, с таким ранением он не выберется. Вопрос лишь в том, сколько ему еще удастся протянуть. Но то, что не выберется - это точно. Слишком тяжелое ранение, слишком большая потеря крови. На Ближнем Востоке он, может быть, и остался бы жив, но здесь, в Африке - нет...

 Как у кяфира оказалась винтовка?! Кто его подстрелил?!

 На мгновение показавшись из-за своего укрытия и тут же нырнув обратно, под защиту камня он все понял. Понял, как страшно он ошибся, впервые в жизни...

 Женщина, прильнув к винтовке, держала его лежку под прицелом. Кяфир не был снайпером, снайпером была она! Последнее время аль-Мумит видел только восточных женщин - покорных, закрытых чадрой, не выходящих с женской половины дома - и забыл, что женщина может быть стрелком-снайпером и еще более метким, чем мужчина. Забыл - и жестоко за это поплатился...

 Аль-Мумит потянулся к винтовке. Нет, он не собирался стрелять в женщину - он понимал, что тяжело ранен и с выстрелом она опередит его. Шансов в снайперской дуэли у него - максимум один из ста, женщина свой класс показала. Он просто хотел помочь своим - или тем, кто стал для него своим волею судьбы. Аль-Мумит подтянул к себе приклад, собираясь устроиться поудобнее, насколько это было возможно при его ранении - и вдруг замер, боясь даже вздохнуть.

 В пяти метрах от него, в полный рост, стоял невысокий, седой как лунь старик с жестким, морщинистым лицом. В старой зеленой гимнастерке, с орденскими планками на груди, опираясь на отполированную временем и руками суковатую палку. На груди у старика поблескивала золотистая пятиконечная звездочка - золотая звезда Героя Советского Союза - ее он надевал только на день Победы. Не говоря ни слова, старик внимательно и сурово смотрел на лежащего в луже крови аль-Мумита. На своего внука. Кямала Владимировича Цагоева...

 - Дедушка... ложись... - прохрипел Кямал, распухший язык еле ворочался во рту, голова кружилась... - дедушка... ложись... снайпер... убьют...

 Старик осуждающе покачал головой, ничего не говоря и не двигаясь с места...

 И тут Кямал Владимирович Цагоев, осетинский князь из древнейшего рода, старший лейтенант российской армии, все понял. Понял, для чего к нему пришел дед. И осознал, что он натворил со своей жизнью...

 - Дедушка... прости... - снова прохрипел Кямал... - я стал... предателем...

 Старик повернулся, и ни говоря ни слова своему внуку начал спускаться с холма, пробуя перед собой дорогу своей старой сучковатой палкой, с которой никогда не расставался...

 Его дед был героем. Его отец был героем. А как прожил свою жизнь он? И за что он воевал?

 Старший лейтенант Цагоев отпустил цевье своей винтовки, которая была с ним уже больше десяти лет. Какой теперь во всем этом смысл? Оставалось только одно...

 Кямал неуклюже повернулся, боясь, что снова впадет в беспамятство и не сможет сделать то, что должен. Достал из кобуры пистолет, поднес к виску. Перед тем, как нажать на спуск, в его голове мелькнула мысль, что впервые за много лет он поступает правильно...

 Самый страшный суд - тот, который ты творишь сам над собой. Наверное, так...