Деньги большого города с доктором Курпатовым

— Женщина советуется со всеми, потому что не может принять решение. Так что это она не советуется, а «распыляет» ответственность. Причем именно распыляет, а не разделяет. Я не возражаю: есть коллективы-команды, где по результатам мозгового штурма принимается совместное, взвешенное и сбалансированное решение. Но это не женский стиль управления. Любая дворовая шпана, прошу прощения, по этому принципу организована.

Сидят пацаны и обсуждают. Один: «Пойдем пива попьем?» Другой: «Не, давайте по-взрослому водки тяпнем». Третий: «Вот и договорились!» Коллегиально принятое решение. Или другой вопрос обсуждают: к какому прохожему пристать с классическим — «Прикурить не найдется?», а к какому не надо, потому что свои рога дороги, ломать не хочется. И вот сидят, взвешивают плюсы и минусы — ведь если что, всем по шее получать. Взвесили, решили и пошли толпой на жертву, коллегиально избранную.

А теперь оказывается, что это женский стиль управления. Интересненько…

— «…Войдя в мир бизнеса, женщины тяготеют к деятельности, схожей с ролями, которые они привыкли играть дома. Болтовня с соседками и утирание носов детишкам преобразовались в бизнесе в работу с персоналом и контакты с клиентами». Вот и мне психологи рассказывали, что женщины — более заботливые руководители… — отчаянно цепляюсь я за воспоминания о каких-то давних интервью.

— Ерунда. Парадокс в том, что психологи описывают таким образом женщин, которые отказались от очага, от хозяйства и ринулись в бой покорять вершины. И эти горе-интерпретаторы пытаются говорить, что у них такое — «женское» — управление, потому что они матери и хозяйки. Хотя речь идет о женщинах, избравших для себя самореализацию в профессии, а не в семье. Не насильственным образом ведь это случилось, сами выбрали, точнее — сами от роли хозяйки дома отказались. Никто их к этому не принуждал.

Дома у нее няня и домработница, тогда с чего это она в офисе вдруг станет мамашей и хозяйкой? Хотя я охотно допускаю, что коллективы из трех-пяти человек под руководством женщины будут устроены именно по этому принципу: она их набрала, создавая себе вторую семью, потому что собственная приходит в негодность — дети выросли, муж — третий сорт не брак. И, конечно, она начнет проявлять женские качества в этом малом коллективе. Но как только коллектив разрастется и сотрудники смогут разбиться на группки по два-три человека, предлагаю забыть эту ахинею про женщину, которая у нас тут мать-наседка.

— …И более хозяйственные, — упрямо твержу я. — Вот я знаю женщин, десять лет назад открывших свой бизнес. Они скинулись и первым делом купили в фирму ксерокс. А мужчина наверняка купил бы начальственное кресло.

— По-твоему, мужчина не способен инвестироваться в собственный бизнес? Чушь! Давай посмотрим, кто у нас в списке самых богатых людей мира, сумевших создать и успешно развить целые империи.

Кресло он купит… Ну в связи с чем такая идея? Или он умственно отсталый? Так и женщина с подобным диагнозом тоже первым делом приобретет розовый коврик, а не ксерокс.

Умственно отсталый — не умственно отсталый… Чего это доктор со мной ни в чем не соглашается? Я утыкаюсь в статью.

— «Когда компания оказывается в кризисе, наверх продвигаются женщины-менеджеры, готовые к нестандартным решениям и методам руководства», — откладываю газету и радостно подвожу итог: — Видишь, когда наступают сложные времена, одна надежда на специфические особенности женского руководства!

— Понимаю… Компания становится убыточной, и мужики уходят, потому что им нужно деньги зарабатывать, а на освободившиеся места поднимаются женщины. Не уверен, что подобным поведением мужчин можно гордиться, но, в конце концов, компания — это не Родина. Акт предательства здесь вполне условный. В каком-то смысле это даже проявление демократического принципа-голосуют ногами: не можете работать, не способны вести бизнес, мы пошли в другую контору.

Но интерпретировать подобную ситуацию, безусловно, можно как угодно: мужчины сдались, женщины взялись за руль. Ура-ура! Я просто знаю множество таких случаев, когда нечто подобное случилось — разваливалась компания, но женщины побоялись уйти, потому как страшно — новое, непривычное, куда пойдем? И в результате оказались у меня в клинике. А под дверьми клиники очередь из кредиторов.

То, что ты делаешь, — это твое детище. Но страшно и совершенно неправильно, когда человек начинает путать свою работу с ребенком. Иногда складывается такая ситуация, что свое детище надо оставить, это ребенка нельзя бросить, а работу… работу, бывает, надо оставить. И именно в этом борьба за жизнь, за ее сохранение и ее благополучие — если оказался в тупике, обходи затор и двигайся вперед.

Я на минуту замолкаю. Решаю для себя: признаваться ли Курпатову, что в конце статьи все же делается вывод о том, что на самом деле в современном бизнесе стереотипы разрушаются и гендерные различия стираются. Ладно, к черту подробности — он и так это знает. И я снова лезу в портфельчик — на этот раз за журналом.

Увидев через мгновение в моих руках издание для бизнес-леди, Андрей расхохотался.

— Шекия, ну это же сюр какой-то — вроде глянцевых женских журналов с женскими же фотографиями. Вот почему в мужских журналах теток печатают, мне понятно. А в женских почему? Никогда не задумывалась? Ведь парадокс же! Самый настоящий!

Женщины-предприниматели говорят, что их дискриминируют по половому признаку? Да они живут в этом половом признаке! Сделали даже себе журнал! Ну вот о чем писать в деловом журнале для женщин? Заняв руководящий пост, надо как-то по-особому красить ногти?

— Ну почему сразу ногти? Здесь и про второе высшее, и про управление персоналом, и про кредитование, — заступаюсь я за коллег.

— А в обычном журнале про бизнес об этом почитать нельзя? Знаешь, выпускать отдельные журналы о предпринимательстве для мужчин и женщин — это как издавать журналы про рыбалку: «Рыболов» и «Рыболовка».

— А про машину я бы почитала журнал для женщин, — не хочу показывать, что меня рассмешила его «рыболовка». — У нас все-таки есть свои проблемы: например, нужен специальный уход за кожей лица, потому что печка в машине сушит воздух.

Или еще: у меня в морозы машина не завелась, так я вообще не понимала, что нужно делать. Хорошо, мне друг помог. А когда «завелись» и приехали на станцию проверять инжекторную систему, механик, пока Олега рядом не было, так передо мной «выеживался»! Ну видит, дура дурой, максимум на что способна: отличить руль от колес, а он мне про какой-то лямбдозонд. Зато когда Олег появился (весь такой большой, сильный и умный) и задал несколько правильных вопросов, все изменилось. Потому что механик понял, что отвечать за ремонт придется не перед наивной девочкой, а перед очень серьезным товарищем.

— В общем, я бы легко написала темы для первого номера женского автожурнала.

— Не сомневаюсь! Ты так кокетливо рассказала о симпатичном друге, который помог тебе с машиной. А на самом деле надо почитать журнал для твоего уровня подготовки, а не специальный журнал для автолюбительниц. И, между прочим, далеко не все мужчины знают про этот лямбдозонд. Это вопрос профессиональных компетенций, а не половых различий.

Кстати, Андрюша прав: надо поискать какое-нибудь издание для дилетантов, чтобы знать хотя бы, из чего машина состоит. Но, если честно, я бы не отказалась, чтобы оно было для женщин — больше шансов, что написано все будет примитивным и очень доступным языком.

— Все эти специальные журналы и выступления на форумах — это же истерия какая-то по поводу того, что женщина все-таки существует! Есть сомнения? Я, например, в этом совершенно уверен. Мне особенных подтверждений не нужно. Более того, большая часть моих начальниц были женщинами, как я уже говорил. Но если вы считаете, что половой признак — не главный фактор для распределения благ и обязательств, то почему вы говорите о женщинах отдельно: женщина в бизнесе, женщина в политике…

Мне кажется, что феминистки как-то очень настойчиво пытаются рассказать нам о том, что они — женщины. Но при этом «роль» женщины их не устраивает. Так женщины или не женщины? Нужно, мне кажется, чтобы активистки движения как-то определились со своими целями и сказали, чего же они хотят на самом деле. И зачем это трубить: женщины, женщины! Я понимаю, если бы женщины перестали существовать. Вымерли. Их занесли в «Красную… «— или в какую там?… — «Белую книгу», и тогда можно было бы бить в колокол — спасите, помогите! Но ведь ничего подобного, к счастью, не происходит. Все живы, здоровы. К чему это нервное дрожание? Непонятно.

Меня всегда удивляло: феминистки всю дорогу так хотели слиться с мужчинами — мол, не притесняйте нас, мы такие же, как и вы. Положили на это столько сил, столько времени! Доказали уже, что никаких различий между полами нет — все едины. И когда все с этим согласились (даже, по-моему, переусердствовали в этом), они вдруг начинают утверждать, что они — отдельно. И снова ищут странный женский путь в будущее. Зачем? Что им теперь-то не нравится? Какая конфигурация общества необходима?

У нас мужчины перестали существовать — об этом бы кто-нибудь задумался… Вот трагедия так трагедия. Спросите у любой женщины, она подтвердит — проблема с мужским полом, но не с женским. Вот кто выводится так выводится! И не без участия феминисток… Причем они особенным образом исчезают (мужчин я имею в виду), они самоустраняются — люмпенизируются, семейными ценностями не дорожат, инфантилизируются. А потому что нельзя мужчину лишить права на активную конкурентную борьбу и ждать от него, что в нем останется хоть капля мужественности. Ну не бывает такого.

И чтобы понять, как ситуация обстоит на самом деле, надо не количество президентов разнополых считать, а смотреть, что в конкретных семьях происходит. Женщины на сегодня добились всех реальных возможностей, на которые можно было претендовать. Престолонаследие в Японии объявили по женской линии! Это в Японии-то! В Германии канцлер — женщина. В Финляндии президент — женщина. Филиппины — женщина. А это, прошу прощения, сто миллионов населения, почти как Россия! Хиллари Клинтон, помяни мое слово, если ей не надоест во всем этом участвовать, станет президентом Соединенных Штатов. Двенадцать женщин возглавляют государства планеты, почти восемьдесят женщин — миллиардерши. Для ста лет эмансипации, по-моему, очень неплохой результат!

Проблема в другом. Точнее, много маленьких проблем, которые вместе создают все то, что мы имеем. Например, одна женщина не хочет у другой женщины в подчиненных ходить. Это правда. Ей лучше бы начальник — дяденька, милый, замечательный. И понадеяться на него можно, и глазки ему построить, если на работу опоздала. Даже обидеться на него — вполне. Даже приятно. На женщину-то как обидеться? А руководить женщине скучно (в массе своей я имею в виду). Ну правда, скучает. Плюсы, конечно, находит в своем положении, но скучает. Поэтому и не рвется. А не рвется — не надо силком тащить. Это должно быть ее собственное, личное решение. Тогда она будет комфортно себя чувствовать, а это самое важное.

Мужчины же, я прошу прощения, привыкли до рези в глазах видеть в женщинах начальниц: мама, воспитательница, учительница, инспектор детской комнаты милиции, врач в поликлинике, педагог в университете, а потом начальницы — в тех же школах, больницах, государственных учреждениях и малом бизнесе. Так пользуйтесь же, Христа ради, своими возможностями и наслаждайтесь жизнью, дорогие женщины! Уже давно никому ничего не надо доказывать. Идея — доказывать — принадлежит женщинам. Прямо в духе народной пословицы: «На воре и шапка горит».

И вот интенсифицируется эта гендерная дискуссия. Какой-то феминистический зигзаг. Пошли на новый виток… А может быть, они испугались, что женщину потеряют? Как думаешь, Шекия? Может, она стала слишком неженщиной? Может, в этом проблема?…

Я — не феминистка. И повторяю: вся моя восточная сущность противится абсолютному и безоговорочному равенству. Меня не вдохновляет право женщин спускаться в шахты и разгружать вагоны. Тяжелая работа — это все-таки для мужчин. Жаль, что они с этим не торопятся согласиться.

Своих студенток я предостерегаю: «Не увлекайтесь историями про половую дискриминацию. Поверите — начнете оправдывать свои профессиональные неудачи собственной женственностью. А это неправильный путь. Не перспективный».

Признаюсь: на себе подобной дискриминации никогда не ощущала. Мне много раз предлагали руководящую работу — от главного редактора ежедневной общественно-политической газеты до директора PR-агентства. Причем среди тех, кто предлагал эти посты, были и мужчины, и женщины. Но я не люблю руководить — мне это не интересно. Однако когда мне приходилось возглавлять различные проекты, я не сталкивалась с тендерными проблемами. И привыкла делить коллег на умных и бестолковых, ответственных и безалаберных, наконец, талантливых и бездарных. А не на мужчин и женщин.

И все-таки я хочу быть объективной. Женщине непросто на руководящем посту не только потому, что у нее в голове свои сложности, о которых говорит доктор. Проблема в том, что, стоит ей отказаться от «женских штучек», как все кругом решат, что она перестала быть женщиной. Помните ту бизнес-вумен Галину, с цитаты которой я начала главу? Ведь так и звучал комплимент: «Ты в бизнесе — мужик!» Не «ты — классный бизнесмен», а именно — «мужик». Если женщина не закатывает истерик, не сплетничает с сотрудниками, не кокетничает с партнерами, о ней не говорят «умная женщина, профессионал, лидер». Ее награждают сомнительным титулом «настоящий мужик».

Получается, нам все же труднее. Не отвоевать место под солнцем, добиться успеха и выиграть в конкурентной борьбе, нет, не это. Труднее остаться самими собой. Наверное, для этого нужно, чтобы, кроме женских заморочек, о которых мы говорили сегодня весь вечер, в нас было еще что-то, что отличает нас от «настоящих мужиков». И позволяет, избавляясь от бабства, оставаться женщинами — умными, профессиональными, успешными и чертовски привлекательными.

СООБРАЖЕНИЯ ДОКТОРА КУРПАТОВА

Жена называет меня — «убежденным феминистом». Не знаю, из чего она сделала такой вывод, но называет. Смеется, как обычно. В общем, феминист я или нет — науке это неизвестно. Но у меня есть вполне, на мой взгляд, ясная позиция по этому вопросу. Жизнь нам дана одна, и прожить ее так, словно ты готовишься к какой-то будущей жизни, — это по крайней мере странно. Но у тебя есть таланты, способности, возможности, и мне кажется, что их надо использовать — это надо тебе и нам всем.

Жить в обществе счастливых, здоровых, успешных, экономически и внутренне богатых личностей, мне кажется, значительно лучше, чем в обществе несчастных, больных, бедных и бездеятельных представителей «серой массы». Поэтому если каждый из нас будет стремиться стать таким — счастливым, здоровым, успешным и т. д. — то всем нам вместе от этого будет только лучше. Куда легче быть счастливым, если вокруг все счастливы, и куда проще заработать, когда вокруг состоятельные люди.

Это правило. Мы живем в обществе. Только почему-то постоянно об этом забываем или неверно понимаем этот факт.

Лиля (моя жена) — талантливая писательница, более чем талантливая, потрясающе талантливая. И мне важно, чтобы она смогла самореализоваться. А еще я хочу, чтобы как можно большее количество людей могли разделить со мной удовольствие от чтения ее книг. Поэтому Лилю я сподвигаю на работу, а сам работаю в направлении улучшения ее условий труда, содействую, насколько это возможно, в издании и продвижении ее книг. Вот и весь мой феминизм.

Есть, кстати, Шекия Абдуллаева, которую я считаю потрясающе талантливой журналисткой и испытываю настоящее удовольствие, работая с ней над каждой новой книгой. Еще есть мой шеф-редактор Юлия Бредун — она потрясающая и вполне себе командует доктором, когда этого требует производственный процесс. Может быть, в этом мой феминизм? Не знаю. Не думаю, что я таким образом дискриминирую мужчин. Если бы они так работали… я был бы только рад.

В общем, удивляет меня «половой вопрос». Искренне удивляет. И еще, мне кажется, он очень мешает. Шекия — не единственная женщина, которая выказывает свое удивление, когда я говорю: «Пришли на работу, забудьте о том, какого вы пола! Будьте работником! Будьте человеком!» При этом я, конечно, понимаю, что женщине приятно побыть женщиной и дома, и на работе, если это по-человечески происходит, а не в варварской трактовке этой «роли». Но если мы говорим о деньгах…

Недавно у меня состоялся такой разговор — умная, успешная, красивая молодая женщина, выслушав мои соображения по поводу «полового вопроса» в рамках темы о деньгах и работе, поднимает брови и говорит:

— Доктор, я с вами не согласна! Вот у меня начальник — мужчина. Я прихожу к нему с какой-нибудь своей идеей, или что-то мне от него надо по работе. И я ему говорю: «Иван Иванович, вы наш дорогой, я же так вас люблю, пожалуйста!» И срабатывает: маленькое женское кокетство — и у тебя карт-бланш на проект, которым ты хочешь заниматься.

В ответ я интересуюсь — является ли «Иван Иванович», о котором идет речь, собственником бизнеса? Оказывается, что нет. Мало того, он в такой ситуации, что и не слишком перед собственником отчитывается. Это первое. Не свои деньги — не жалко. Были бы это его деньги, то, разумеется, он среагировал бы только на финансовые обоснования. Женское кокетство в обмен на деньги в рамках бюджета твоей компании — это слишком дорогое удовольствие. Его — это кокетство — как известно, можно купить куда дешевле и в полном объеме. И подальше от работы, чтобы насладиться, не отвлекаясь на производство.

Второе — речь идет о работе, которая полезна бизнесу, именно о карт-бланш на такую работу просит своего начальника моя собеседница. Теперь предлагаю задуматься — до чего мы с вами все докатились, что на право работать на благо бизнеса надо испрашивать женским кокетством?! Сумасшедший дом, да и только… Но почему бы не сделать это иначе? Почему бы не предложить руководителю обоснование своего проекта? Ведь в этом случае, когда речь зайдет об освободившейся должности начальника отдела, он подумает о вас, а не о том молчаливом парне, что сидит за соседним столом…

И тут наконец вскрывается самое важное. Я рассказывал о своей беседе с Леонидом Кроллем. Во время этого разговора перед телекамерами он поведал мне одну замечательную в своем роде историю. Дело было в одной крупной российской компании. Леонида Марковича с его сотрудниками пригласили, чтобы что-то там поделать с топ-менеджментом (топ-менеджеры — это такие самые главные начальники, если кто не знает). Подробностей всей этой эпопеи я не помню, но суть в следующем. Когда топ-менеджеров спросили — нет ли в их коллективе дискриминации по половому признаку, все — и мужчины, и женщины — в один голос ответили: «Нет!» Абсолютное равноправие полов.

После чего Леонид Маркович продемонстрировал коллективу топ-менеджеров видеозапись их типичного совещания. В общем-то после этого от психолога не потребовалось особенных комментариев. Пленка безжалостно демонстрировала дискриминацию по половому признаку! После объявления темы совещания высказались мужчины топ-менеджеры. А затем женщины топ-менеджеры высказались в том смысле, что они согласны с мужчинами. Факт дискриминации налицо! Но прежде чем высказать окончательное суждение по данному вопиющему факту, я расскажу о своем опыте работы с коллективами топ-менеджеров…

Представьте себе руководство одной из крупнейших российских корпораций. Она входит в двадцатку или даже десятку самых преуспевающих компаний страны. Доктора Курпатова приглашают просветить коллектив топ-менеджеров, в рамках культпросветработы, на предмет психического здоровья. Приходит доктор Курпатов. Все, разумеется, необыкновенно веселятся (право, послушать про психическое здоровье — это куда интереснее, чем очередные сводки с полей экономической брани). Мужчины топ-менеджеры дружески задираются к доктору, задают всяческие нелепые вопросы, смеются. Женщины… молчат и слушают. Изредка улыбаются, не забывая, впрочем, едва заметно поглядывать на мужскую половину собрания.

И теперь я хочу объяснить, что происходит. Мужчины топ-менеджеры напуганы. Во-первых, к ним пришел психиатр — это не всякий выдержит спокойно. Во-вторых, речь идет о том, в чем они слабо разбираются, а следовательно, могут продемонстрировать свою ужасную некомпетентность, опростоволоситься. В-третьих, в нашем обществе дамы, а тут пришел какой-то посторонний мужчина и всецело завладел их вниманием. Вся эта их чудная активность — проявление тревоги. На второй день семинара они поймут, что тревога ложная, доктор не страшный и не посягает ни на что, и ничего подобного в их поведении уже не будет. Но пока — страх и трепет, неловко замаскированный в панибратство и деланное легкомыслие.

Итак, испуганные самцы, увидев другого самца, вторгшегося на их территорию, распушили хвосты и стали активно ими трясти. Павлин-мавлин, понимаешь… Но спрашивается — перед кем? Перед доктором? Ха-ха! Перед дамами, которые, может, и слушали доктора, но поглядывали-то на этих товарищей, размахивающих своими хвостами. Для них — для женской части топ-менеджмента — и был затеян весь этот спектакль мужской его частью! Они спровоцировали остроту этих мужских переживаний и определили тяжесть их психотравмы. Они — женщины! Более того, они отчасти переживали свой триумф! Им закатили целый спектакль! Мужчины красовались перед ними кто во что горазд!

И теперь мы возвращаемся к опыту Леонида Марковича. Все респонденты поначалу заявили, что никакой дискриминации в их компании нет. И мужчины, и женщины. Мы можем заподозрить их в лукавстве, в некой психологической скотоме (слепоте) — мол, общество навязывает «гендерные стереотипы», а они даже не замечают! Но что, если мы посмотрим на этот факт с меньшей тенденциозностью, вне навязанной нам идеологии дискриминации женского пола?

Посмотрим на девушку, которая удивилась, когда я сказал, что надо забыть о «поле» при взаимодействии с начальником, и которой действительно намного легче пустить в ход женское кокетство и чертовское обаяние, нежели пытаться что-то обосновывать… На топ-менеджеров женщин, которым мужчины топ-менеджеры устроили целый спектакль на семинаре доктора Курпатова… И наконец, на участниц эксперимента Леонида Кролля, которые, изображая покорность, освободились от необходимости серьезно включаться в работу и ставить себя под удар возможной критики… Так это дискриминация или так просто удобно (но, оговорюсь сразу — не слишком перспективно в плане дальнейшего роста)?

Ладно. Готов согласиться, что дискриминация, если будете уговаривать. Однако же я не знаю, у какого мужчины получится дискриминировать по половому признаку, например, мою драгоценную супругу (он немедленно будет заткнут ею за пояс и сто пятьдесят пять раз пожалеет о содеянном), или Шекию (хоть она и отказывается кокетливо от гордого звания «феминистки»), или Юлию Бредун (право, не советую даже пытаться!). И это при том, что в женственности, чувственности, эмоциональности им отказать ну никак нельзя, категорически! Равно как, впрочем, и в умении работать, трудолюбии, профессионализме, таланте и способности нести полную меру ответственности за дело, которым они занимаются.

Да, объективные данные говорят о том, что женщины в России (и не только в ней, разумеется) меньше зарабатывают, занимают меньшие должности, куда хуже мужчин представлены в органах законодательной и исполнительной власти. Но, дорогие женщины (сейчас я скаламбурю), поверьте мне — это вопрос веры. До тех пор пока вы верите в то, что единственным средством, инструментом достижения вами профессионального, карьерного, финансового успеха являются ваши женские «слабости», «штучки» и «кокетство», вы будете на вторых ролях. До тех пор пока вы не поверите в то, что у вас есть другие средства добиться успеха, вы не будете успешными.

Поэтому я говорю: приходя на работу, забудьте о том, что вы женщины, и вы их — мужиков, разумеется, — сделаете. Будьте покойны!

И еще одна маленькая личная просьба от доктора: уходя с работы, не забудьте оставить там свою деловую униформу профессионала. Помните «Служебный роман»? Не повторяйте ошибок героини Алисы Фрейндлих. В своем платье от кутюр и сапогах финских влюбленная Фрейндлих была неотразима!

Глава четвертая

СЛУЖЕБНЫЙ РОМАН ПО ВОЛЕ И НЕВОЛЕ

Мы с девчонками сидели в кафе и, каюсь, сплетничали. Аня рассказывала про роман своей начальницы с юристом их фирмы. Забавно, конечно: они делают вид, что ничего не происходит, но все про все знают. И вдруг Ира произносит: «Здорово, у вас хоть есть в кого влюбиться. А в нашей конторе глаз положить не на кого!» Но я ее не поддержала — безусловно, скучно, когда не с кем пообщаться, но зачем на службе эта головная боль? И так проблем полно, и работа у всех нервная. И вот оно надо, чтобы все обсуждали: что он в тебе нашел и неужели у тебя никого поприличнее не оказалось под рукой? Или осуждали, не веря в искренность твоих чувств к шефу? А уж если поссоритесь или, того хуже, расстанетесь, то каждый день друг друга видеть — пытка. Проверенным способом: с глаз долой — из сердца вон — воспользоваться не удастся. Зато каждая ваша стычка и все твои переживания автоматически станут достоянием общественности.

Хотя, с другой стороны, может, служебный роман стимулирует? Есть повод на работе выглядеть хорошо, да и вообще на эту работу приходить. И потом, если уж проснулись чувства, не отказываться же от потенциального счастья только из-за того, что ваши трудовые книжки лежат в одном отделе кадров.

Психотерапевт Курпатов не удивился, когда я заговорила о внеслужебных отношениях на работе. Наверное, приходилось сталкиваться с подобными проблемами у пациентов. Так, стоп, значит, это все-таки проблема? Я пью в «Магрибе» свежевыжатый ананасовый сок и жду, что скажет доктор. Андрею принесли его традиционный американо без сливок плюс четыре ложки сахара, и наша деловая беседа началась. Разумеется, начать я предложила с обсуждения классического служебного романа — начальник и подчиненная.

— Посмотрим правде в глаза… Начальник, если он не намного страшнее атомной войны, необыкновенно соблазнителен. Одна из составляющих мужественности — это статус и деньги. Факт, установленный биологами-эволюционистами, а люди они серьезные и зря слов на ветер бросать не будут. Босс, как ты понимаешь, выигрывает по всем этим пунктам — и «верх», и финансы. Причем ты еще постоянно вынуждена об этом помнить: он тобой командует, он тебе платит. В общем, постоянная эманация мужественности.

К тому же женская влюбленность частенько возникает в случае «парадоксальных подкреплений» (это уже психологи-бихевиористы доказали): очень строгий руководитель, которого все боятся, в какой-то момент, вдруг, становится необыкновенно нежным, милым, добрым, располагающим к себе. Что может быть притягательнее? Сама сладость и нега. И женщина тает. Грозный тиран, способный стать внимательным и чувственным, — это сам Рок. «Мой ласковый и нежный зверь, я так люблю тебя, поверь… «И ла-ла-ла! «Сердце мое не камень!»

И тут что получается?… Собирает начальник коллектив и орет на него в три горла: «Уроды такие-сякие! Уничтожу всех по третье колено! Порву на тряпочки!» «Зверь» — одно слово, не обсуждается. Зверь и безумец. А потом, вдруг, вызывает к себе сотрудницу на ковер… Ну, у той, разумеется, ноги трясутся, дыхание в зобу потерялось, от потоотделения никакая «Рексона» не спасает. А он, вместо того чтобы рвать на тряпочки, раз и давай с ней любезничать — ну, чтобы она сделала что-нибудь для его фирмы, или вообще ему приятственно наблюдать это чудное, трогательное дрожание девичьих коленок. И вот он уже весь сплошной шелк и бархат — «ласковый и нежный», моментально. В общем, умереть не встать. Сплошной, понимаете, эротизм.

Парадоксальность подкреплений — то бьем, то гладим. Действует безотказно. Даже на мужчин.

Женщина сдается, не успев приступить к обороне. Начальник, который зачастую даже не догадывается — с чего это у женщины внезапно столько чувств к нему образовалось, тоже может дрогнуть. А там у него еще дома жена пилит-пилит, распилить не может (ей-то он не начальник)… Или даже если он без жены или без ее лесопилки, но неожиданно «так захотелось теплоты, не полюбившейся когда-то»… В общем, одно к другому, одна неверная интерпретация на другой, и разыгрывается перед нами классическая русская драма: роман с шефом.

Причем в романе этом начальник не теряет ничего (он в любой момент может уволить кого угодно, если что), а она… Она теряет. По крайней мере, врагов у нее теперь будет — мама не горюй, на пару мировых войн хватит с гаком. Ведь раньше все сотрудники были в одной стае, вместе боялись начальства, со всеми обходились одинаково жестко, а теперь ее нежат, а остальных по-прежнему донимают. Человека, который вдруг оказывается в привилегированном положении, коллектив отторгает: ее предпочли, а нас нет. Значит, она — корыстная и распутная, а мы гордые и несчастные. В общем, нет ей прощения.

Поэтому если роман — помимо воли участников драмы — реально разгорелся, то он и она должны принять совместное решение. Ей необходимо перейти на другую работу…

— Ого! Серьезный поворот, — такой рекомендации от доктора я никак не ожидала.

— Причем женщине, мне кажется, с чисто прагматической точки зрения надо так вопрос и ставить. Потому что если он ее разлюбит, то ей самой придется искать работу, и лучше уж пусть возлюбленный, пока чувства его тешат, ей поможет. А менять так или иначе придется. Быть отставной любовницей при дворе — хуже нет, да и коллеги сожрут. Обычная история. Так что если он поможет своей пассии в самом начале их отношений найти новую работу, то наша героиня от этого только выиграет.

В конце концов, надо и сотрудников понять. Вот среди них образуется любовница начальника… Это же какая гигантская проблема — искажение мира! Вроде и наша, и не наша. И ей все, а нам ничего. Они же тоже люди! Да и женщина, у которой роман с начальником завязался, и она не всегда способна свои эмоции контролировать.

Вот на нее кто-то наехал из коллектива, она что, смиренно это примет, симметрично ответит? Нет, ответ получится несимметричным. Даже если она этого не захочет. Просто настроение у нее испортится. Начальник-любовник ее спросит: «Что случилось?» Она отмолчится, а тот выяснит через доброхотов-доносителей, кто там руку на ненаглядную поднял, и будет этому обидчику харакири. В общем, ответ несимметричный, а это нечестно. И даже если никто не хочет на нее наезжать, начальнику-любовнику все равно некомфортно, потому что он понимает — захочется, а не наедешь. И это раздражает немилосердно, словно ты еще ничего не сделал, а руки тебе уже связали за спиной.

Израиль, если бы не США, арабы бы давно стерли с лица земли (они так на протяжении тысячелетий поступали). Но у этого государства есть такой «любовник», что приходится садиться за стол переговоров и обсуждать «дорожную карту». Впрочем, и это не главное. Главное, что теперь уничтожить Израиль — это стало для радикальных арабов делом принципа. И не последнюю роль в этом играет сам факт заступничества США за еврейское государство.

В любом случае женщине придется выбирать: или этот роман, или данная конкретная работа.

— С другой стороны, если она уйдет, то и роман может закончиться. Тогда она вообще все теряет…

— Во-первых, мы договорились, что она не теряет работу, она ее меняет, причем с помощью своего мужчины-мечты. Во-вторых, если тебе дорога работа, то зачем ты всему этому попустительствовала — позволила себе влюбиться в начальника, позволила ему в себя влюбиться? Бардак! В-третьих, если чувства настоящие, переход на другую работу победить ее не в силах.

Так что имеет смысл собраться с силами, преодолеть внутренние терзания и сказать ему: «Любимый, я бы хотела поменять работу и надеюсь, что ты мне поможешь». Это необходимо для дальнейшего развития нормальных отношений — женщина перейдет из статуса подчиненной в статус самоцельного субъекта.