Деньги большого города с доктором Курпатовым

Ну и… была не была!

Собравшись с духом, я начинаю рассказывать о своих пациентах — о таких расстройствах, о сяких расстройствах, о пересяких. Что в таких случаях эффективно, что в других. Какие были опробованы способы, методы, схемы, модели и варианты. Как мы с коллегами то делали, как другое, как проверяли эффективность, как собирали катамнез. Тут стали возможны ссылки на мои научные работы, на исследования… Через час меня приняли. Первым психотерапевтом в главном специализированном учреждении города. Я очень горжусь.

Правда, в течение целого месяца работы мне не назначили ни одного больного. Потому как непонятно было — кого назначать этому странному доктору, который называет себя психотерапевтом, но ни гипнозом, ни аутотренингом не лечит? Я сидел в своем кабинете от звонка до звонка, как узник в одиночке. Казалось, еще чуть-чуть, и загремлю на собственное отделение по причине нервного срыва, потому как это просто пытка — быть на работе и ничего не делать. Вообще — ничего!

Только через месяц у меня появилась первая пациентка. Назначили мне ее, как я потом понял, от безысходности. Уже все испробовали — и самые серьезные препараты, и лечение инсулином — никакого проку, а ситуация критическая. Нервная анорексия — может быть, самая страшная болячка. Умирает каждая пятая девушка, заболевшая этим безумным страхом полноты, способным буквально заморить молодой организм голодом.

Она весила меньше тридцати килограммов, ее уже госпитализировали в кардиологическую реанимацию, потому что ее сердце стало отказывать вследствие общей дистрофии. Мы начали лечиться — психотерапией («разговорами»), начали есть. Все наладилось. Моя первая «гражданская» пациентка выписалась из больницы, набрав больше половины от своего веса при поступлении. Счастливая девушка шестнадцати лет, счастливые родители. И мои коллеги, которые теперь меня приняли, убедившись в том, что я могу быть им полезен.

В общем, как я прошел то, первое и последнее в своей жизни собеседование — непонятно. То, что я на нем рассказывал, — было для моего работодателя странной речью странного молодого человека. Но, видимо, было что-то очень важное в том кандидате с фамилией Курпатов — он очень хотел работать. И несмотря на то, что я говорил вещи странные, непонятные, в чем-то, как я теперь понимаю, даже дикие, с точки зрения психиатра с тридцатилетним стажем, меня приняли. Желание кандидата работать — это самое важное на собеседовании. Важнее всего остального.

Впоследствии я уже не проходил никаких собеседований. Когда тебе есть что предложить, ты переходишь из разряда наемных рабочих в разряд партнеров. И, мне кажется, это очень важно понять — даже оставаясь наемными работниками, мы можем становиться настоящими партнерами для своих работодателей. Это правильная позиция. Правильная. Сейчас мы находимся в такой ситуации — социальной, политической, экономической, — что равняться на Запад просто глупо. У нас другая ситуация, и действия должны быть другими.

Да, там у них все лучше устроено. Все более правильно — как говорится, «для человека». Но у нас зато куда больше возможностей! Куда больше! И когда я говорю «возможность» — я имею в виду сферы, ниши, области рынка. Сколько еще в России тех, куда не ступала нога рабочего человека! И если мы туда не ступим, мы просто не используем свой шанс… А терять шансы, по моему глубокому убеждению, это самое настоящее богохульство. Даром, что ли, нам их давали? И об этом нужно помнить.

Хотеть, изучать, включать мозги и действовать — вот лучший девиз для всякого, кто решился работать, чтобы «зарабатывать», а не имитировать работу, чтобы «получать».

Глава третья

ВЫ ПО ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОР ИЛИ… ЖЕНЩИНА-ДИРЕКТОР?

Я провела два дня на конференции, организованной женщинами-предпринимательницами, — нужно было написать статью. Во время выступления одна удачливая бизнес-вумен пожаловалась, что мужчины — партнеры по бизнесу — часто делают ей сомнительный комплимент: «Ну ты, Галя, в бизнесе — мужик!» Ей такая «высокая» оценка кажется оскорбительной: руководитель крупного предприятия хочет, чтобы в ней видели умную, успешную женщину.

Кроме замечаний о половой дискриминации с трибуны звучали в эти дни и доклады об особенностях женского управления коллективом и производством. Основная мысль: женщинам не нужно стремиться стать похожими на мужчин-руководителей. У них (то есть у нас) достаточно своих качеств, которые можно очень эффективно использовать в бизнесе.

Из-за форума пришлось отложить нашу встречу с Андреем. Когда мы наконец увиделись в ресторане Porto Maltese, я рассказала, чем занималась последние дни. Конечно, я сделала это не без умысла — после лекций на тему «Особенности женского руководства» мне было весьма любопытно услышать, что думает об этом психотерапевт Курпатов.

Меня, например, всегда возмущало пошлое отношение общества к женщинам-руководителям. Скажем, если незамужняя сорокалетняя начальница отругает подчиненного, он сразу поймет «истинную» причину ее гнева: личная жизнь не сложилась, вот и срывает злость. Причем подумают так подчиненные обоих полов. А если начальнице все же повезло и она — при муже, то ее недовольство объяснят утренней ссорой с супругом. Главное: никому в голову не придет, что причина выговора — опоздание на два часа или плохо выполненное поручение. Если же мрачным на работу придет начальник, сотрудники с уважением подумают: с похмелья.

В общем, к разговору с доктором я подготовилась. Даже захватила с собой газеты и журналы «на тему». Но первый вопрос про руководство задам «общеполовой»…

— Когда создаешь свою фирму, понятно: ты хозяин, ты и начальник. А если тебя руководителем назначили, повысили, так сказать? Как вести себя с теми, кто вчера был с тобой на равных?

— Расскажу тебе забавный случай. Снимаем мы программу «Все решим!» Я пригласил к нам в студию в качестве эксперта Леонида Кролля — известного талантливого психолога, причем и практика, и бизнесмена (у него своя компания и издательство). Он как раз специализируется на внутрикорпоративных тренингах, разрешении конфликтных ситуаций в коллективе и так далее. А у меня как раз в этот момент перестановка кадров в коллективе случилась, точнее, создана была дополнительная начальственная должность…

Когда ты снимаешь 45 программ за 6 съемочных дней, а в коллективе у тебя четыре с половиной человека, это что-то вроде путешествия Федора Конюхова — на шлюпочке, да по Атлантическому океану. Очень важно перераспределять ответственность, потому как один шеф-редактор не может со всем справиться — просто физически невозможно держать все это в голове, за всеми следить, все контролировать. И вот мой — оговорюсь — лучший в мире шеф-редактор Юлечка Бредун назначает из числа редакторов «старшего редактора».

Ну и понеслось… Девчонки насупились, друг на друга набычились. Так у всех троих была Юля начальник, а теперь одна из трех «возвысилась» неимоверно. И смех и грех, конечно… Но это правда — непросто. Не потому, что завидно, а просто непонятно — почему надо кому-то там еще подчиняться и кого-то там еще слушать? Какого такого?! — что называется. Поднимается изнутри благородное возмущение и негодование. Сразу искры, искры. Конец света, в общем! Причем напомню, мы на шлюпочке, да в Атлантическом океане…

И вот сидит передо мной (и перед камерами, соответственно) Леонид Маркович, а за стенкой (и за мониторами, соответственно) — мои редакторы, переживающие кризис, связанный с реорганизацией. Ну и что делает доктор Курпатов? Конечно, он спрашивает у своего эксперта:

«Леонид Маркович, а вот такая ситуация… Есть коллектив, и вдруг кого-то из этого коллектива назначают старшим над остальными. Стресс?»

«Стресс», — соглашается Леонид Маркович.

«Ну и что же делать несчастному назначенцу?» — спрашиваю.

Леонид Маркович улыбается. Он вообще — прекрасный собеседник! Улыбается, слегка пожимает плечами, щурится так с хитрецой и говорит… Точных слов не помню, но суть такая — ну все же люди, надо это как-то принять во внимание. И дальше объясняет.

Но суть именно в этих словах — мы должны отдавать себе отчет в собственных эмоциональных реакциях, мы должны понимать, что вокруг нас люди, с которыми, если мы собираемся с ними работать, просто обязаны находить взаимопонимание и конструктивный контакт, а потому необходимо учитывать, понимать и их эмоциональные реакции.

Иными словами, это работа. Человек стал начальником — у него работа: найти контакт с коллективом, справиться со своей собственной внутренней истерикой (ему ужасно нелегко!). А сам коллектив — если он себе не враг, разумеется, должен воспринять эту данность и попытаться извлечь из нее максимум пользы. Конфликт, злословие, подсиживание, саботаж — это контрпродуктивно, а проще говоря — просто идиотизм. Зачем?!

И вот сидят мои любимые редакторы за мониторами и смотрят. Благо к этому моменту нашей беседы Леонид Маркович их уже обаял всецело, так что эффект от его проповеди здравого смысла был отменным.

Из технических советов тут такие моменты есть… Во-первых, главный принцип: случилось, что тебя повысили в рамках твоего коллектива, — научись коллегиально принимать решения по вопросам, которые касаются твоих коллег. Пусть даже формально, но они должны принять участие — пусть выскажутся по проблеме, пусть сами пошурудят мозгами — подумают, порассуждают, пораскладывают и повзвешивают. А затем, когда всем все станет понятно по ситуации, озвучь решение. Получится, что вы вместе его приняли, а это психологически совсем другая история.

Проблема в том, что человек, получив повышение по службе, начинает подозревать, что ему завидуют. А поскольку он злится, так как считает, что вправе был претендовать на эту должность, то пытается педалировать свою начальственность. Меняет тон голоса, командует там, где нет необходимости, вступает в некое личностное противоборство — такова защитная реакция: он хочет показать, что стал начальником. Но это и так все знают, поэтому надо показать, что ты остался «своим». Не нужно сразу принимать административные меры.

Банальный пример: стал человек руководителем отдела. Раньше новые нагрузки «спускались» сверху как факт. Теперь задания даешь ты сам. Дипломатически более правильно сказать своим сотрудникам: «Ситуация у нас осложнилась, и нам придется сделать еще вот это и это. Я пытался отбояриться, но не получилось».

В определенных ситуациях можно добавить: «От того, как я справлюсь с заданием, зависит, кто станет нашим с вами начальником — я или Иванов из соседнего отдела». В общем, по ситуации. Не врать, разумеется, но и не терять нить происходящего — твои сотрудники должны понимать общую картину, а не только вариться в тех эмоциональных реакциях, которые вызваны твоим повышением.

В результате такого твоего отношения к людям коллектив не чувствует, что ты как человек изменился, поднявшись на ступеньку выше по карьерной лестнице. Со временем твои сотрудники привыкнут — ты руководитель, и можно будет постепенно уменьшать степень панибратства. Все до разумных пределов, разумеется.

Наверное, я поступила эгоистично, выбирая ресторан: Porto Maltese славится огромным выбором рыбных блюд, а доктор Курпатов, кажется, предпочитает мясо. Но мне так захотелось ухи! А здесь их две: красная и белая. На горячее я заказала филе морского черта — никогда не пробовала, но звучит бодро. А доктора уговаривала взять филе омбрины: не то чтобы я знала, что это вкусно — просто хотелось посмотреть, что это такое.

Только не говорите мне про очень женский подход к делу.

— А как правильно строить отношения в коллективе и руководить им, если ты — женщина? Какое поведение поможет разрушить стереотипы, избежать глупых конфликтов?

— Самый правильный совет: оказавшись на руководящей должности, забыть о своей половой принадлежности. Мужчине-начальнику и в голову не придет делать из этого пункта управленческие выводы, а женщина, начиная руководить, не может понять, что она не начальница, она — начальник.

— А почему, собственно, такая дискриминация в русском языке?!

Русский язык несправедлив: слово «истеричка» существует исключительно в женском роде. Про мужчину-истеричку можно сказать лишь: вспыльчивый или неуравновешенный. Зато понятия «профессор», «доктор», «председатель», «директор» существуют только в мужском варианте. «Профессорша» — это вроде как жена профессора, «директриса» звучит стервозно, «председательница» — глуповато. Кстати, я как-то брала интервью у лидера феминистской организации, которая настаивала на слове «председательница». Мне пришлось долго убеждать корректоров в родной редакции, что мою героиню следует представлять именно так.

— Это идиотическая установка — рассуждать про «председательницу». Пойми, мужчина вообще не думает о начальственной должности как о половой функции, для него слово «директор» означает всего лишь позицию в компании (как, собственно, и есть на самом деле). А у женщин возникает странная идея приплести сюда половой признак. В русском языке средний род существует — и что нам теперь с этим делать? Отменить как ошибку природы — «за гермафродитизм»? Кстати, есть «истерия» мужского пола, такой мужчина называется «истерик». В общем, все это какая-то истерика, не более того.

Большинство начальников в моей жизни были женщины, даже несмотря на мое отчасти военное прошлое. И я могу тебе сказать, что наиболее успешной работа была при тех женщинах-начальниках, о половом признаке которых я забывал во время нашей совместной трудовой деятельности. А в случаях, когда я был вынужден постоянно помнить о том, что передо мной не просто руководитель, а, понимаешь — Женщина! — хотя и решал вопросы совершенно иного плана и толка, производительность оказывалась минимальной.

— Не поняла: что значит — забывал про их пол?

— Если руководитель ведет себя на работе не как должностное лицо, а как женщина, то она ждет от тебя, что ты будешь делать ей комплименты, в общении с ней изменять речь, стилистически смещаясь куда-нибудь к девятнадцатому веку, проявлять избыточную деликатность, которая в общем-то совершенно ни к чему, когда обсуждаются производственные процессы, поддерживать темы, не связанные с работой и делом, которым вы призваны заниматься.

Ну например: что, на твой взгляд, надо обсудить с подчиненным, вернувшимся из отпуска?

— Планы и деловые проблемы, — совсем не искренне говорю я. Потому что на самом деле есть гораздо более интересные темы для разговора после отдыха. Особенно если это было путешествие. Особенно если романтическое…

— Вот именно! А не рассматривать целый час фотографии, сделанные на пляже. А потом еще пять часов обсуждать увиденное со всем коллективом — с каждым по отдельности, а также маленькими группками по десять-пятнадцать человек.

— А что сделает мужчина-начальник?

— Во-первых, мужчины не смотрят фотографии, если их не заставить. (Какие они смотрят с удовольствием, я не буду тебе рассказывать.)

— Фотография. Ну да, еще одно слово женского рода.

— Он скажет: «Ну что, отдохнул? Срочно приступай к работе — у нас тут без тебя продажи упали, график поставок сорвался и планов громадье, а ты, понимаешь, по курортам шляешься — марш работать!» Деловой разговор!

— Согласна, если из отпуска вернулся какой-нибудь Иван Иваныч, я ему скажу: «Рада вас видеть, идите работайте». И обойдусь без его фоток в плавках. Но если придет какая-нибудь Маша, а у нее пятнадцать новых платьев в фотоальбоме и три поклонника — как же я ее отправлю трудиться, не оценив личностных достижений и побед сотрудницы?

— Если ты знаешь, что сотрудника надо время от времени поглаживать, чтобы ему было в радость работать в твоей конторе, то поглаживай. Но при этом чтобы она чувствовала, что ты рассматриваешь ее фотографии, не испытывая особого восторга от этого процесса. Глядишь, в следующий раз придет не с альбомом, а с каким-нибудь дельным коммерческим или производственным предложением.

— Ну не знаю, вот у меня была начальница — умела по душам поговорить за бокалом вина, похвалить за прическу или кофточку. Приятно же! Кстати, в устах мужчины это звучало бы пошло, наверное, да?

— Ничего подобного. Он может зайти в помещение и так объявить, что все сегодня хороши невероятно, что каждая из сотрудниц будет уверена: комплимент адресован именно ей. И работать все станут не в охотку даже, а в счастье-счастье, потому как Иван Иваныч их красоту приметил. А вот спиртное распивать — это с партнерами, если потребуется. Если же такое дело начинается с сотрудниками, то скоро кому-то придется уволиться или «перевестись на другое место работы».

Еще раз повторяю, Шекия, работа должна быть лишена половой сегрегации. Вышла с работы, села на крыльцо, и там уж вся из себя женщина — хоть до потери сознания. А на работе нет женщины — есть коллектив, производственные планы, ответственность и набор обязанностей. Знаешь, в чем была проблема героини «Служебного романа» еще до романа с Новосельцевым? Она забыла, что когда выходит с работы, то перестает быть начальником. И это тоже очень большая ошибка.

Но если женщина в офисе не прекращает думать о себе как о женщине, то выдает огромное количество аффектов — в работу вносится много лишнего, не имеющего никакого отношения к производству и делу, коллектив дезориентируется. Как следствие, сотрудники приобретают половой признак, производственные конфликты воспринимаются как личное оскорбление. Одно за другое, пятое за десятое, и у нас уже не рабочий коллектив, а мадридский двор со всеми прилагающимися к нему тайнами.

Такая же девальвация постигает и сам бизнес. Профессиональные удачи превращаются в некое подобие украшения: «Как вам моя шляпка сегодня?» И все должны ходить и говорить ей: «Боже мой, какая у вас шляпка!» А кто это должен говорить — сотрудники, которые, собственно, и сделали этот успех реальностью, или конкуренты, которые редко радуются в случае вашей победы? Но сказать надо, ведь у нас тут такие бездны «очарования»…

Будучи студенткой университета, я проходила практику в одном из издательств Санкт-Петербурга. И однажды мне пришлось стать участницей очень странной, точнее, очень женской истории. Руководитель отдела, в котором я стажировалась, сменила прическу. Рассталась с шикарными волосами, но сделала довольно эффектную стрижку. Не успели сотрудницы обсудить между собой это событие, как в кабинете появилась еще более вышестоящая начальница: «Что скажете о новом имидже Татьяны Семеновны?» Слава богу, мнение практикантки ее не интересовало, но своим коллегам я очень посочувствовала.

— Кстати, забыть в рабочее время о половой принадлежности я рекомендовал бы и рядовым сотрудницам. Вот представь: вызывает шеф подчиненную, она приходит вся напомаженная, начинает строить ему глазки, выдавать комплименты. Она считает, что должна его развлекать и снискать таким образом к себе благосклонность. Он тоже рад — почему не развлечься?

Но потом к нему приходит подчиненный — мужского пола, соответственно и весь разговор строится вокруг дела. С сотрудницей 20 % диалога было по делу, а 80 — эмоциональные реакции. Тут все 100 — дело. И вроде бы все прекрасно. Начальник доволен, что его очаровывали, сотрудница — довольна, ведь у нее на счету еще одна «женская победа». Супер.

Но вот встает вопрос — кого назначить руководителем отдела? И, я тебе должен сказать, у начальника в голове даже не ёкнет. Он назначит мужчину. А кого еще? Он в сознании начальника накрепко ассоциирован с деловыми вопросами. А то, что женщина мечтала об этой должности… Ну так ведь она совершенно иные сигналы посылала своему руководству. Она другие в нем будила переживания — совершенно не рабочего характера.

А потом женщины возмущаются, что, понимаешь, существует половая дискриминация. Причем я не возражаю — она существует. Потому что легче иметь ответственного подчиненного, которого ты при необходимости можешь, не моргнув глазом, по стенке размазать. И мужчина на эту роль всегда более предпочтителен, на женщину — рука не поднимется.

Но и все-таки, даже с учетом всего этого… Важно, какие сигналы женщина посылает начальнику. Флиртует? Ну и извините тогда. За что боролись, на то и напоролись. А ассоциируется она в голове начальника с делом — будет тебе дело, будет тебе повышение, будет тебе ответственная работа. И даже Билль о правах не надо будет вспоминать.

Я чувствую, что пора переходить к домашним заготовкам. И достаю из своего модного портфельчика авторитетную деловую газету (не какой-нибудь там глянец!).

— Андрюша, давай я тебе почитаю, — ласково говорю я. — Тут вот статья о женщинах-руководительницах. И, между прочим, написана по материалам научных исследований, целью которых было изучение гендерных различий в управлении персоналом.

— Давай, — оживляется мой друг. — Только посмотри, пожалуйста, кто автор статьи?

Называю фамилию журналистки.

— М-м… а на чьи исследования она ссылается?

Пробегаю глазами текст. Зачитываю вслух имена доцента Педагогического университета и менеджера по корпоративному развитию одной московской компании. Обе — женщины.

— Мужчинам в голову бы не пришло изучать этот вопрос. Только женщин интересуют «особенности» женского руководства.

— Ну подожди, я же не успела ничего прочитать! Вот слушай: «Один из женских поведенческих стереотипов — со всеми посоветоваться, прежде чем решить. Он лежит в основе стиля управления, именуемого преобразующим, или «женским». Речь идет об активном взаимодействии с подчиненными. Они участвуют в управлении фирмой, с ними делятся властью и информацией».