Война Владигора

— Куда ты его потом спрятал?

В этом вопросе и была ловушка. О Перуновом перстне, который много лет назад совсем юный Владигор закопал, выйдя из Заморочиого леса к разбойничьему становищу, знали только двое — он сам да Ждан, тогда — мальчишка-сирота, прибившийся к разбойникам. Только прятал его не Ждан, а Владигор.

— Спрятал, — согласился то ли настоящий, то ли поддельный Ждан. — А что? Взял да и спрятал.

— Закатай рукав, Ждан, уколи себя и поклянись на крови, что не помнишь, куда спрятал!

Требование князя звучало немного странно, но и его настоящий Ждан выполнил бы немедленно. Этот же сидел на коне молча, словно не слышал, и не переставал скалить зубы в улыбке.

— Поклянись на крови, что не помнишь! — повторил князь и подумал, глядя на Ждана: «А оскал-то волчий! Так волки улыбаются перед тем, как на добычу прыгнуть!»

— На крови поклянусь, на крови! — повторил Ждан вслед за князем странным голосом и добавил: — Кровушки хочется! — И, мгновенно извернувшись, метнул в князя нож.

У Владигора от сердца отлегло. Одно дело драться с нечистью, иное — собственного друга ни за что казнить.

От летящего ножа он сумел уклониться, и тот вонзился в стоящую рядом сосну, с хрустом прорубив наружный слой древесины.

«Хорошо бы его связать да вызнать, где настоящий Ждан», — решил было князь, однако схватка только начиналась.

Ловко повернув своего коня, враг обрушил его на хилую лошадку Владигора, и та зашаталась, стала валиться на бок.

Князь успел освободиться и, всадив меч снизу в живот вражескому коню, перекувырнулся в воздухе и отпрыгнул в сторону. И тут произошло то, из-за чего князь требовал от Ждана клятвы на крови.

Уж он-то хорошо знал, что нет у нечисти человеческой крови. Пусть она как угодно будет похожа на родного человека! Вражеский конь начал оседать, но вместо крови из него с шипением вышло зловонное лиловое облако. И уже ничего не осталось от коня — ни головы, ни шкуры. Лишь поддельный Ждан стоял на земле и примеривался, как бы ударить своего князя мечом. И меч он по-прежнему держал в левой руке.

Тут-то князь и совершил оплошность. Надо было обезоружить его, выбив из руки меч. Но враг так удачно поднял подбородок, что князь не удержался, чтобы не воспользоваться этим. Взлетев в воздух, он с силой ударил противника носком правого сапога под подбородок. Удар был так резок, что прорубил кожу. И на глазах у Владигора с врагом стало происходить то же самое, что случилось только что с конем. Враг стал оседать, из него выделилось смрадное лиловое облако, а потом он просто исчез, от него не осталось даже меча. Князь оглянулся на сосну, в которую вонзился нож. Ножа тоже не было.

Ждан, стоявший в долине возле деревни, тоже видел с верхней площадки башни, как поток обрушившейся из гнилого озера воды сбил коня Черного всадника с ног, накрыл их обоих с головой. Видел он также, как Черный всадник вместе с конем, вынырнув из мутной волны, взлетел в воздух и превратился в странную лиловую тучу, которая понеслась по небу в неизвестном направлении.

Первое, что сделал Ждан после того, как поток чуть схлынул, — это отправился искать князя. Дружинники видели, как в последний момент Владигор ухватился за бревно, и надеялись, что его прибило к берегу.

— Наш князь, он и не в таких переделках бывал! — успокаивал воинов Ждан, вспоминая в том числе и зиму, которую они вместе с Владигором провели в разбойничьем становище.

Они тщательно обыскали оба берега, но никаких следов князя нигде не было. То-то Владигору померещились голоса, когда он в забытьи лежал в шалаше! Забавка так сумела накрыть крышу ветками, что воины, проехав мимо, даже следов не почуяли.

СТРАХИ СНЕЖАНКИ

Снежанка, балованный в доме ребенок, которая без мамок да нянек шагу ступить не могла, — эти мамки с няньками ехали и в обозе, да, видать, поела их нечисть, — оказалась одна-одинешенька в незнакомом страшном лесу. Только кобылка была при ней, которая и вынесла юную хозяйку.

Эта кобылка в ужасе несла ее через лес, навстречу брели какие-то странные тени, невнятно бормочущие про кровушку, но Снежанка их не слышала. Перед глазами стояла гибель бравой охраны обоза, в ушах звучал истошный крик батюшки, и в сердце бился страх.

Неожиданно лошадка наткнулась на серого человека в капюшоне и встала. Человек, как и другие, тоже брел в сторону дороги. Он шел как слепой, ноги его заплетались.

— Кровушка! Кровушка теплая! — бормотал он, пока не столкнулся с лошадиной мордой. И тут же уверенно схватил лошадь за уздечку.

Неожиданно голос его и лицо показались Снежанке знакомыми.

— Брыль! Брылик! — обрадовалась она. — Неужели это ты?

Человек остановился, все так же невидяще поводил головой и скинул капюшон:

— Кто? Кто здесь меня зовет?

— Да я же, Снежанка!

Брыль жил конюхом при большом отцовском дворе и был послан на день раньше обоза в Ладор, чтобы предупредить о приезде.

— Снежанка, — повторил он, словно пытаясь припомнить это имя. — Ну так и что?

— Брылик, милый, спаси меня!

— Спасу, ну так и что? — отозвался Брыль. — Я кровушки хочу, — неуверенно заявил он, — мне кровушки надо попить.

— Брыль, вспомни, как я тебя спасала! Помоги! Спрячь меня где-нибудь!

Снежанка и в самом деле спасала молодого конюха от суровой руки батюшки. Брыль слишком усердствовал на гулянках, а потом спал где-нибудь в углу на соломе, забыв накормить и напоить лошадей. И батюшка не раз собирался выходить его кнутом тут же на конюшне. Но всегда рядом оказывалась маленькая дочь, которая вцеплялась в отцовскую руку и, рыдая, будто это ее хотят наказывать, кричала:

— Батюшка, не бей! Батюшка, только не бей!

— Благодари богов, что дочь у меня мягкосердечная, — говорил в конце концов отец, для острастки со свистом стеганув кнутом по земле.

— Спрячь меня скорей, Брыль! — повторила Снежанка.

— Спрячу, ну так и что? Я кровушки хочу.

Брыль поколебался и свернул на обочину. Так же неуверенно он побрел в глубину леса.

— Иди за мной, только споро, чтобы другие не почуяли, — проговорил он, и слова эти прозвучали вполне по-человечески.

— Как ты попал сюда, Брылик? — не удержалась от вопроса Снежанка.

— Не спрашивай, девка, позавчера и попал. — Он вдруг приостановился, словно вспомнил что-то, и вновь забормотал вялым бесцветным голосом: — Кровушка! Кровушки хочу…

Но тут же пересилил себя, мотнул головой и сказал по-человечески:

— Идем скорее, тут рядом.

Они подошли к ветхой кривобокой избушке, в которой уж много лет как никто не жил.

— Входи быстро, дверь на кол закрой, может, и пересидишь. — Он помолчал, снова перебарывая себя. — Не открывай никому, девка, и мне — в особенности. Мало что просить стану. — Сказав это, он заковылял в сторону дороги.

Снежанка соскочила с лошадки, ввела ее в дом, закрыла на кол первую кривую дверь, потом вторую и уселась на соломенную труху, лежавшую поверх топчана.

Лошадка стояла рядом, тыкалась мягкими губами ей в щеку, а Снежанка тихо стонала, и этот стон был похож на отчаянный звериный вой.

Снежанка не знала, сколько дней она просидела в запертой изнутри скособочившейся избушке. Под лавкой она отыскала почти окаменевший каравай хлеба, который пробовала сосать. В большой глиняной корчаге — стухшую воду. Вот и вся была пища, которой она делилась с лошадкой. Иногда около дома топтался Брыль и бормотал неуверенно:

— Кровушки хочу! Пусти погреться кровушкой!

Но она и ему не открывала. А потом он сказал вдруг с тоской, совсем по-человечески:

— Прощай, Снежанушка! Кончаюсь я… И человеком перестал быть, и нежитью не успел сделаться… Зато тебя уберег.

Еще немного Снежанка посидела взаперти. А когда уж терпеть мочи не стало, она решила: «Будь что будет! Что здесь помирать, что в лесу, а там, может быть, и спасение найдется».

Отворила двери избушки и увидела лежащее под бревенчатой стеной бездыханное тело Брыля. Пошли они с лошадью, обе шатаясь от слабости, в сторону дороги, и никто их не встретил на пути, никто не обидел. А там и живые голоса людские послышались.

На дороге стояли ее отец и десятка два молодых воинов.

— Отец, отец, я здесь! — чуть было не закричала она, но крик этот застрял у нее в горле.

Что-то странное было в людях, стоящих на дороге, даже в родном человеке — отце. Они смотрели в ее сторону и словно не замечали, продолжали весело переговариваться друг с другом. А главное — каждый из них держал оружие в левой руке! Словно все они были отражениями самих себя. Это-то и насторожило Снежанку, которая за короткое время научилась оберегаться всего. К ним как раз подъехали другие. Те вроде бы держали свое оружие как обычные люди. Но ей было уже не до них. Она замерла на месте, а потом повернула свою лошадку и медленно, изо всех сил стараясь не бежать, устремилась назад, в кривобокую хибару.

Ждан, не отыскав Владигора, рассудил так: если князь сумел истребить всю нечисть, которая явилась в долину из Заморочного леса, то и леса можно не пугаться больше и попробовать снова в него войти. Ведь там и товарищи его боевые оставались. С осторожностью, выставив несколько наблюдателей, которым было велено постоянно перекликаться, Ждан подводил дружину к лесу.

А дойдя до опасного места, понял, что предосторожности теперь не нужны. Лес ожил: запели в нем птицы и даже порхали бабочки.

Никакой нечисти и в помине не было. А у края дороги стояли пробудившиеся от долгого сна недоумевающие дружинники.

— Ты куда запропал, Ждан? — спрашивали они удивленно.

Никто из них ничего не помнил о том, что с ними было. Вскорости появился и отец невесты, он больше не смотрел на всех с тоскливой безнадежностью, а был отчего-то весел.

— Где были вы эти дни? — допытывался Ждан.

— И не спрашивай, — отмахивался со смехом купец Власий, — где уж были, там нас вовсе нет.

И тут появилась сама невеста. Только исхудавшая, бледная и совсем седая.

— Вот она! — хотел было воскликнуть Ждан, но вовремя прикусил язык.

Он вдруг разглядел такое, что его сильно насторожило. Отец смотрел на свою дочь, явно ее не узнавая. Но это было не главное. Каждый из воинов держал оружие в левой руке, словно левша, — вот что поразило Ждана. И еще глаза. У всех у них были неподвижные, как бы стеклянные взоры.

Невеста тоже повела себя как-то странно. Она повернула свою лошадку и стала вновь уходить в глубину леса. При этом никто из левшей ее не окликнул. А его воины — парни бывалые — тоже молчали, не двигаясь. Ждали сигнала своего воеводы.

— Бей их! — крикнул Ждан и, не медля, ударил самого крупного из левшей, который стоял поблизости.

Удар пришелся по шее, отрубленная усатая голова, гримасничая, покатилась под ноги коню, но тут же, словно мыльный пузырь, лопнула, и лишь клуб фиолетового зловонного дыма стал подниматься от нее вверх. То же произошло и с телом зарубленного. От него не осталось ничего, кроме смрада.

— Коли! Коли их, коли! — кричал Ждан, набрасываясь на следующего. — Я вам, собаки, покажу, как морок устраивать!

Поддельные воины были до странного неловкими. Или еще не совсем успели сделаться похожими на живых людей. Дружинники Ждана управились с ними быстро.

Трудней всего было с купцом — а ну как он настоящий?

— Отца не трогать! Отца — в плен! — крикнул Ждан.

Но было уже поздно. Кто-то из его воинов метнул в «отца» топорик, и тот также лопнул, оставив после себя лишь фиолетовый вонючий дымок.

— Ты смотри! У них даже крови нет! — удивлялись его парни. — Ничего от них не осталось!

— Хвала Перуну, вроде бы всю нечисть перебили! — сказал Ждан, обернулся к лесу и увидел Владигора.

Только этого еще не хватало! Если князь тоже поддельный, кто ж поднимет на него руку?!

Но Владигор уверенно приближался к ним верхом на незнакомой лошади.

Ждан всмотрелся и облегченно вздохнул: свой меч князь держал в правой руке.

ХРУСТАЛЬНЫЙ ШАР

Забавка и Радигаст встретились у входа в замок. Отец не знал, где была дочь, а дочь не ведала, что делал отец. Вид у отца был немного растерянный. В руках он держал хрустальный шар и, увидев дочь, попытался спрятать его за спину.

Спрятать не удалось, и тогда Радигаст сказал весело:

— Вот, забавную игрушку принес.

Забавка кивнула в ответ и ушла к себе. Слишком много сил отдала она, чтобы у князя заросли все его раны и переломы, да еще эти дурни, попытавшиеся взять ее в полон! От всего этого она едва держалась на ногах.

Когда за окнами стемнело и отдохнувшая дочь вышла в общий зал, подумав, что нехорошо бросать отца в одиночестве, Радигаста в замке уже не было. «Опять улетел по своим чародейским делам», — с уважением подумала дочь.

Она попыталась войти туда, где отец проводил свои опыты, и почувствовала заслон. «Смешной, он никак не может понять, что я уже большая и к тому же мы служим одному богу». Забавка улыбнулась и, представив себя внутри закрытого помещения, сразу оказалась в нем.

Там ничего не изменилось. Только на дубовом столе лежал тот самый хрустальный шар, который отец недавно принес откуда-то.

Забавка потрогала его гладкую поверхность, составленную из множества прохладных блестящих граней. Потом решила взять его в руки. Шар оказался тяжелым.

«Странная игрушка, — подумала она, — интересно, что отец будет с ней делать?»

Ближе к ночи, не вставая с постели, она снова представила себя в том же помещении. На всякий случай, чтобы отец ее не заметил, она в своем представлении, поместилась внутри стены. И вот появился отец, встал у стола, по обеим сторонам которого горели светильники.

Отец был хмур и раз за разом, приподняв шар, произносил одно и то же заклинание: «Крутящийся, крутись! Летающий, лети!»

Но ничего не происходило, и отец опускал шар на стол.

Скоро он почувствовал, что за ним наблюдают. Но и Забавка угадала, что он вот-вот обернется в ее сторону. Она успела вернуться к себе. И когда он взглянул на нее из стены, весело улыбнулась и подмигнула.

Он лишь хмыкнул в ответ, тоже улыбнулся и исчез.

У чародеев, ведуний и ведунов не принято вмешиваться в жизнь и дела друг друга. И если один поставил заслон, то другой, наткнувшись на него, спокойно отходит в сторону. Не хочешь,