Смысл зла

Так как большинство сотрудников были на патрулировании, участок почти опустел. Мэллори единственная из детективов сидела за рабочим столом разговаривая по телефону, с с интересом наблюдая, как они шествуют мимо. Рэйф не остановился, лишь поприветствовал ее кивком головы.

Офис Шефа полиции выходил окнами на Мейн Стрит, и когда он обошел свой стол, то мельком взглянул на улицу проверить, вышли ли репортеры из муниципалитета. Многие все еще стояли перед зданием, явно записывая репортажи для сегодняшних вечерних выпусков новостей, а другие общались, пытались хоть что-то разгадать. Это не сулило ничего хорошего его надеждам успокоить жителей Гастингса.

Футляр с удостоверением личности упал на книгу записей, когда Рэйф садился. Его посетительница села на стул напротив.

— Изабелл Адамс, — представилась она. — Называйте меня Изабелл. Мы не соблюдаем формальностей. Приятно познакомиться, Шеф Салливан.

Он взял из футляра удостоверение, изучил и его, и значок федерального агента внутри, а потом толкнул его через стол обратно.

— Рэйф. Ваш босс знаком с психологическим портретом, верно? — кратко спросил он.

— Мой босс, — ответила она, — написал этот портрет. Усовершенствованный, и я его привезла с собой. Почему вы спрашиваете?

— Вы черт побери знаете «почему». Он с ума сошел, если послал вас сюда?

— Иногда Бишопа называли безумцем, — ответила она все так же небрежно, явно не испугавшись его гнева. — Но только те, кто с ним не знаком. Он — самый здравомыслящий человек, какого я когда-либо знала.

Рэйф откинулся в кресле и посмотрел через стол на специального агента, присланного ФБР, чтобы помочь вычислить и поймать серийного убийцу. Он была красавицей. Захватывающей, удивительно роскошной. Безупречная кожа, изящные черты, ошеломляющие зеленые глаза, и такое чувственное тело, какое большинство мужчин могут увидеть только в своих мечтах.

Или в кошмарах.

В кошмарах Рэйфа.

Потому что Изабелл Адамс также была еще кем-то.

Она была блондинкой.

Голоса вызывали ужасную головную боль. К этому он привык. И сумев не думая проглотить горсть аспирина, ждал, когда это уберет лишь самую невыносимую боль.

Но этого должно хватить.

Должно.

Всё еще уставший после утренних занятий, он сумел, как обычно, исполнять свою работу, разговаривать с людьми, как будто ничего чрезвычайного и не произошло. Он был очень хорош в том, чтобы не дать людям заметить в себе ничего необычного.

Ты думаешь, что они все не видят? Что они все не знают?

Этот насмешливый, доминирующий, ненавистный голос, он слышал чаще всего. Но не обращал на него внимания. Теперь это легче было делать, в изнуренном и странно отстраненном состоянии, когда единственное, что он мог — это ждать следующей возможности.

Они знают, кто ты. Они знают, что ты сделал.

На такое было сложно не обращать внимания, но он справился. Ходил по делам и вслушивался, когда было возможно, в беспокойные сплетни. Все, разумеется, говорили об одном и том же. Убийства.

Никто ни о чем другом теперь не говорил.

Он не услышал ничего нового, однако догадки были забавными. Теории, в большинстве своем абсурдные, связанные с тем, почему убийца выбрал жертвами блондинок.

Ненависть к матери, ради Христа.

Отказ подружки-блондинки.

Идиоты.

Фармацевт в деловом районе города поведал, что теперь возрос спрос на краску для волос, так как теперь фальшивые блондинки возвращались к естественному цвету волос.

Он размышлял, не подумывают ли естественные блондинки об изменении цвета волос, но решил, что, скорее всего, нет. Им нравился производимый эффект, им нравилось знать, что мужчины за ними наблюдают. Это давало чувство власти, чувство… превосходства.

Никто и представить не мог, что из-за этого можно умереть.

Он думал, что это смешно.

Он думал, что это чертовски смешно.

Глава 2

— Прошу, не говорите мне, что основной идея то, что вы будете наживкой, — сказал Рэйф.

— Ой, да скорее всего, я слишком стара, чтобы привлечь его.

— Если вам за тридцать, то я съем свою шляпу.

— С солью и перцем?

Рэйф уставился на нее, а она усмехнулась.

— Мне тридцать один. И нет, план состоит не в этом. Я многое делаю для короля и страны, но желание умереть у меня отсутствует.

— Сделали что-то, что рассердило этого вашего Бишопа?

— В последнее время — нет.

— Психологический портрет изменился?

— Не в том, что касается одержимости этого животного. Он всё еще охотится на белых женщин-блондинок и, скорее всего, будет выбирать в возрастном диапазоне от двадцати пяти до тридцати пяти. Он определенно предпочитает, чтобы они были умными и здравомыслящими, а также сильными, что представляет собой интересный поворот в шаблонном представлении о жертвах — беспомощных, тупых блондинках.

Рэйф тихонько выругался.

Не обратив на это внимания, Изабелл живо продолжила, на сей раз совершенно профессионально.

— Он — кто-то, с кем они были знакомы или определенно считали, что ему можно доверять. Может быть, представитель власти, даже, наверное, коп, или тот, кто таковым прикидывается. Он физически силен, хотя необязательно это проявляется внешне; он даже может показаться женоподобным.

— Почему женоподобным? — Рэйф, прищурившись, внимательно слушал.

— Эти женщины были убиты жестоко, со злобой, которая свидетельствует о ненависти к женщинам и сомнениях или страхах по поводу собственной сексуальной ориентации. Эти три убийства совершены на сексуальной почве, — глубокие, проникающие ранения в области груди и гениталий — классические признаки сексуальной одержимости — и всё же ни одну из них не изнасиловали. Что, кстати сказать, может стать следующим шагом, — изнасилование вкупе с убийством.

— А если он — импотент? Ведь такой убийца встречается часто, верно?

Изабелл решительно ответила: — Верно. В этом случае, изнасилование будет произведено предметом, вероятно, орудием убийства. И оно будет совершаться посмертно. Он не захочет, чтобы жертва стала свидетелем его возможной неудачи в сексе. В действительности, он, скорее всего, прикроет ее лицо даже после того, как ее убьет.

— Так он вдобавок маньяк-некрофил.

— Полный набор трюков, да. И будет расти, рассчитывайте на это. Он теперь приобрел к этому вкус. Он наслаждается. И чувствует себя неуязвимым, скорее всего, даже непобедимым. Преступник, вероятно, начнет насмехаться над нами — полицией — каким-то образом.

Рэйф размышлял обо всем этом, а потом спросил. — Почему блондинки?

— Мы пока не знаем. Но, скорее всего, первая его жертва, — Джейми Брауэр, верно?

— Верно.

— Двадцать восемь лет, брокер в сфере недвижимости. Очень вероятно, что что-то в ней подтолкнуло его. Вероятно, что-то, что она ему сделала. Эмоциональный или психологический отказ. Или то, что он видел что-то, что она заставила его испытать, независимо от того сознавала ли она это или нет. Мы считаем, что он ее выбрал намеренно, и она не просто какая-то блондинка.

— Потому, что она была первой жертвой?

— Это, и к тому же неконтролируемая жестокость нападения. Согласно фотографиям с места преступления и медицинскому заключению, которые вы нам прислали, она была очень сильно порезана.

— Да, — Рэйф, вспоминая, поджал губы.

— Раны были нанесены в бешенстве под разными углами, но все они настолько глубоки, что ручка ножа оставила синяки и отпечатки на ее коже. Он обезумел, убивая ее. Со второй и третьей жертвой, кроме нескольких небольших ран, полученных при защите, большая часть порезов были направлены в зону груди и гениталий. У Джейми Брауэр раны были нанесены в лицо и по всему телу — от шеи до бедер.

— Это была кровавая баня.

— Да, такого рода ярость обычно значит ненависть, особенную, личную ненависть. Он хотел убить ее. Не просто какую-то блондинку, не просто воплощение его убийственной фантазии. Ее. Мы считаем, что, сконцентрировав расследование на жизни и смерти Джейми Брауэр, мы, скорее всего, выясним факты и найдем улики, которые помогут нам опознать ее убийцу.

— Сконцентрировавшись на ней каким образом? Мы выяснили все ее передвижения за неделю до того, как ее убили.

— Нам нужно пойти еще дальше. Месяцы, может быть, даже годы. Давление нарастало в нем постепенно, пока он не стал действовать, и в течение этого времени их дорожки пересеклись.

— Если именно она дала этому начало.

Изабелл кивнула. — Если именно она дала этому начало.

— А если это не так?

Изабелл пожала плечами. — Всё-таки правомерный, и даже необходимый подход к расследованию — узнать, кем была жертва. Кем были они все. Мы не поймем его, пока не поймем тех женщин, которых он убивает. Что-то еще кроме внешности объединяет их.

— Они все необыкновенно удачливы в работе, — сказал Рэйф, передавая сведения, даже не глядя ни в файл, ни в записи. — Джейми выбирали Брокером Года в компании три года подряд; Эллисон Кэрролл признавали как на местном уровне, так и в масштабах штата превосходным преподавателем, а Триша Кейн — не только прекрасно работала помощницей в юридической компании с одним из наших наиболее преуспевших адвокатов, но также считалась очень талантливой художницей регионального значения.

— Вероятно, его привлек не только их карьерный успех, но также признание их способностей публично, — размышляла Изабелл. — Они стояли в свете рампы, их достижения восхвалялись. Может, именно это ему нравится. Или не нравится.

— Вы имеете в виду, что он наказывает их за успех?

— Есть такая вероятность. Возможно, что его влечет к ним из-за их успеха, и они ему отказали, когда он проявил интерес.

— Мужчин отшивают всё время. Они не становятся мясниками.

— Нет. Большинство не становятся. Что хорошо, разве не так?

Рэйф слегка нахмурился, но она продолжила прежде, чем он успел вставить слово.

— Это значит, что этот человек имеет серьезные, глубокие эмоциональные и психологические проблемы, которые очевидно находились в спящем состоянии, или, по крайней мере, были спрятаны тут в Гастингсе до того дня трехнедельной давности.

— Вот и повод.

Изабелл кивнула. — В этом не стоит сомневаться, с нашей стороны. Что-то случилось. С ним, в его жизни. Перемена. Было ли это реальное событие или параноидальная иллюзия — в этом еще предстоит разобраться. Но что-то его затронуло. Что-то определенное.

Рэйф посмотрел на часы, размышляя, осталось ли еще сегодня время посетить все три места преступления.

— Начнем с мест преступлений, — сказала Изабелл. — Это наилучший способ. Согласно карте, которую я изучила, они расположены в области в пять миль. А до заката осталось несколько часов, так что время у нас есть.

— Где ваш партнер? — спросил Рэйф. — Мне сказали, что вас прибудет, по крайней мере, двое.

— Она устраивается. Гуляет, желает прочувствовать город.

— Прошу, скажите мне, что она не блондинка.

— Нет, — улыбнулась Изабелл. — Но если вам интересно, то она похожа на обычного агента ФБР не больше меня. ООП на самом деле необычное подразделение в Бюро, и немногие из нас соблюдают дресс-код, если только мы не находимся на территории ФБР. Удобство и одежда без изысков — вот наш девиз.

Рэйф разглядывал ее, а потом решил не комментировать. — И вы обычно ходите без оружия?

— Кто сказал, что я безоружна? — она подняла руку и легко пошевелила пальцами, каждый из которых был украшен аккуратным длинным, покрытым красным лаком овальным ноготком.

Услышав слабую насмешку в ее голосе, шеф полиции вздохнул, и сказал. — Дайте угадаю. Мастер боевых искусств?

— Я тренировалась, — признала она.

— Черный пояс?

— Получила его в двенадцать лет, — она снова улыбнулась. — Но если вы почувствуете себя лучше, у меня есть кобура на икре, — запасной вариант, так как мое служебное оружие обычно находится в кобуре на ремне. Наше подразделение не нарушает всех правил, только некоторые. На службе мы должны быть вооружены. А так как я просто осматривала город, то заметное оружие, по моему мнению, слишком бы бросалось в глаза.

Рэйф заметил, что ее джинсы облегают ее от талии до колен, так что не мог не спросить. — А вы сможете достать оружие в спешном порядке, если придется?

— Вы будете удивлены.

Он хотел ей сказать, что не уверен, что сможет выдержать слишком много сюрпризов, но вместо этого заметил лишь: — В нашем конференц-зале — оперативный штаб, так что все отчеты, улики и заявления содержатся там. Парочка хороших компьютеров с быстрым доступом в Интернет, много телефонов. Обычное оборудование. Если вам будет нужно что-то еще, я достану.

— В такой ситуации отцы города обычно плюют на бюджет.

— Так и есть.

— Но вы и я знаем, что, когда дело касается обычной полицейской работы, там с бюджетом возникают сложности. Что касается мест преступлений, я хотела бы осмотреть их сегодня. И мне поможет, если на сей раз там будем только вы и я. Чем меньше людей вокруг меня, пока я осматриваю место преступления, тем лучше.

— Не отвлекают?