Смысл зла

Рэйф также был очень крупным, ощутимо сильным мужчиной, несколькими дюймами выше шести футов. Такого парня хорошо иметь на своей стороне независимо от того, по какой причине началась драка. Так что он определенно выглядел полицейским, и в форме и без нее. И в основном, он ходил в гражданском, так как ему совсем не нравились униформы, и он редко надевал свою. Но любого, Мэллори это поняла уже давно, кто считал, что Рэйф состоит лишь из мускулов без мозгов, или ожидал встретить плотного, жующего жвачку копа-южанина, рано или поздно ждал сюрприз.

Скорее всего — рано. Шеф вовсе не приветствовал дураков.

— Менее трех недель и у нас уже три убийства, — сказал Рэйф, его темные глаза не отрывались от тела под ногами. — И мы не приблизились к поимке этого ублюдка. Хуже того, официально теперь у нас на руках серийный убийца.

— Ты думаешь то же, что и я?

— Я думаю, что настало время громко звать на помощь.

Мэллори вздохнула.

— Да, именно об этом я подумала.

Квантико.

Изабелл Адамс постаралась, чтобы ее голос звучал настолько убедительно, насколько это было возможно, хорошо отрепетированные аргументы были очень впечатляющими, когда она говорила их самой себе, но когда Изабелл наконец замолчала, то не удивилась молчанию Бишопа.

Он стоял в профиль у окна, глядя на улицу. Из уважения к тому, что в настоящее время Бишоп находился на территории ФБР, то и оделся официальнее обычного, в костюм, великолепно подчеркивающий его темную привлекательность и мощное телосложение. Изабелл посмотрела на Миранду, сидевшую на столе Бишопа и лениво покачивающую ножкой. Еще более независимая, чем ее супруг, и испытывающая намного меньше почтения к ФБР во всех смыслах, она была одета в обычные джинсы и свитер, и привычная одежда не могла скрыть невероятную красоту и тело модели, кружившее головы мужчин, куда бы она не пошла.

Теперь Миранда смотрела на Бишопа очень настойчивым взглядом голубых глаз, явно ожидая, как и Изабелл, ответа. И Изабелл знала, что сейчас между супругами происходил разговор на уровне, при котором не нужно высказываться вслух. Каким бы не оказалось решение Бишопа, он выскажет его только после того, как точка зрения Миранды и ее рекомендации добавятся к его собственным. Хотя Бишоп был выше по званию, и в Бюро и в отделе, который он создал и руководил, никто не сомневался, его партнерство с Мирандой было равноправным во всех смыслах этого слова.

— Это плохая идея, — наконец сказал он.

Изабелл ответила.

— Я знаю все доводы против моей поездки.

— Неужели?

— Я просмотрела все материалы, присланные нам после второго убийства при запросе профиля убийцы шефом полиции. Я заходила в интернет, и прочла все статьи в местной газете. Я отлично чувствую город, и то что там происходит.

Миранда заметила.

— Внутри тебя пороховая бочка, ожидающая спичку.

Изабелл кивнула.

— Маленький город на грани паники. У них много веры в полицию, особенно в шефа, и хорошие возможности в медицине и судмедэкспертизе для маленького городка, но из-за последнего убийства все шарахаются от теней, и вкладывают деньги в охранные системы. И оружие.

Она помолчала, потом добавила.

— Три убийства, — в Гастингсе серийный убийца. И нет признаков того, что теперь он прекратит. Шеф Салливан только что официально запросил помощь ФБР, и он просит не только новый психологический портрет. Бишоп, я хочу поехать туда.

Бишоп наконец повернулся к ним лицом, но вместо того, чтобы вернуться к столу, прислонился к высокому подоконнику. Теперь стал виден шрам на его левой щеке, Изабелл работала в подразделении достаточно долго, чтобы понять, раз шрам побелел — Бишоп встревожен.

— Я знаю, о чем прошу, — сказала она спокойнее, чем обычно.

Бишоп взглянул на Миранду, которая немедленно посмотрела на Изабелл и сказала.

— По всем признакам, с этим убийцей местные органы правопорядка способны справиться с небольшой помощью извне. Может быть, им понадобиться люди для допроса, но именно внутренние знания поймают это животное, а не опыт чужака. Судя по психологическому портрету, он совсем обычный. Он местный. Убивает местных женщин, с которыми знаком, и обязательно совершит ошибку, скорее рано, а не поздно.

— Но это был не психологический портрет, составленный ООП, — заметила Изабелл. — Его составляли не мы.

— ООП не может разрабатывать все запросы по психологическим портретам, — терпеливо напомнил Бишоп. — У нас едва хватает людей, чтобы справиться с делами, которые нам поручают.

— Я знаю, нам не позвонили по этому поводу, так как убийца, такой с виду обычный. В этой стране действуют в среднем около ста серийных убийц, и он — один из них. Ничего не указывало на то, что наши специальные способности понадобятся в этом расследовании. Но я говорю вам, — в этом деле нечто большее, не выявленного обычным психологическим портретом. Намного больше, — она помолчала, потом добавила. — Всё, о чем я прошу, чтобы вы сами посмотрели эти материалы, вы оба. Потом скажете мне, если я не права. 

Бишоп снова переглянулся с Мирандой.

— И если ты права? Изабелл, даже если ООП возьмется за это расследование, принимая во внимание обстоятельства в Гастингсе, ты — последний агент, которого я хотел бы отправить туда.

Изабелл улыбнулась.

— Вот почему меня обязательно нужно туда отправить. Я пойду принесу дело.

Она ушла, не дожидаясь ответа, и когда Бишоп вернулся к столу и сел, то проворчал.

— Черт возьми.

— Она права, — сказала Миранда. — По крайней мере, насчет того, кто должен поехать.

— Да, я знаю.

— Мы не можем ее защитить.

— Нет. Но если это то, что я думаю… ей понадобится помощь.

— Тогда, — спокойно ответила Миранда, — мы сделаем так, что у нее эта помощь будет. Нравится ей это или нет.

Четверг, 12 июня, 2 часа дня

— Шеф, так вы говорите, что у нас не орудует серийный убийца?

Алан Мур, репортер из Гастингс Кроникл, имел более чем достаточный опыт донести свой голос, не срываясь на крик, и его вопрос был ясно слышен в шуме переполненной комнаты, заставив замолчать всех остальных. Более тридцати пар глаз уставились на Рэйфа в ожидании ответа.

А он вполне мог бы задушить своего друга детства. Стараясь говорить ровно, Рэйф просто ответил:

— Мы не знаем, что у нас есть, помимо трех убитых женщин. Вот поэтому я прошу вас, леди и джентльмены, не вызывайте ненужных волнений, наши граждане и так вполне обеспокоены.

— Разве вы думаете, что в подобной ситуации, им не стоит беспокоиться? — Алан посмотрел вокруг, дабы убедиться во всеобщем внимании, а потом добавил, — Эй, я — блондин, и даже я обеспокоен. И если бы я был блондинкой лет двадцати с небольшим, я бы просто перепугался до чертиков.

— Если бы вы были блондинкой лет двадцати с небольшим, мы бы все перепугались до чертиков, — сухо отметил Рэйф. Он подождал, пока смех утихнет, полностью сознавая тот факт, что этот смех был и веселым, и нервным. Он хорошо умел чувствовать пульс своего города, да и не надо было иметь какие-то особые способности, чтобы почувствовать напряжение в этой комнате. В этом городе.

Все были напуганы.

— Слушайте, сказал он. — Я очень хорошо понимаю, что женщины тут, в Гастинсе, встревожены, — независимо от того, блондинки ли они, брюнетки, рыжие или любого другого цвета волос, — и я ни капельки их не виню. Но я также знаю, что бесконтрольные теории и догадки в газетах, на радио, или в любом другом СМИ только способствуют панике.

— Бесконтрольные?

— Не начинайте кричать о цензуре, Алан. Я не говорю вам, что печатать. Или не печатать. Я прошу вас нести ответственность за свои слова, потому что есть очень тонкая грань между предупреждением людей, чтобы те проявляли бдительность и осторожность, и криками «пожар» в переполненном театре.

— Так у нас серийный убийца? — требовательно спросил Алан.

Рэйф не колебался.

— У нас есть три убийства, и мы полагаем, что их совершил один и тот же человек, что подходит под установленный критерий для серийного убийцы.

— Другими словами, у нас в Гастингсе безумец, — достаточно громко пробормотала женщина-репортер, чтобы её услышали.

И на эту реплику Рэйф ответил, всё так же спокойно.

— По определению, серийный убийца — условно, сумасшедший, хотя он может и не состоять на учете медицинского учреждения. Но это не значит, что на вид преступник отличается от вас или меня. Они редко ходят с рогами и хвостом.

Репортер, упомянувшая о «безумце», поморщилась. — Ладно, поняла. Все под подозрением, и давайте все ужаснемся. — Она была блондинкой.

— Давайте побеспокоимся, а не ужаснемся, — поправил Рэйф. — Ясное дело, что мы посоветуем блондинкам возрастом от двадцати с небольшим до тридцати быть особенно осторожными, но мы точно не знаем, являются ли возраст и цвет волос важными факторами, или это просто совпадение.

— У меня есть что сказать по поводу ошибочного фактора, — ответила она.

— И я не могу сказать, что виню вас за это. Просто помните, что на этом этапе, мы можем быть уверены в очень малом, — мы знаем лишь, что в Гастингсе серьезная проблема. Теперь, так как отделение полиции маленького городка недостаточно подготовлено и оснащено, чтобы заниматься подобным преступлением, мы попросили о помощи ФБР.

— Они предоставили профиль? — вопрос задала Пейдж Гилберт, репортер одной из местных радиостанций. Она была более живой и спокойной, чем другие женщины в комнате, держалась явно свободнее, может быть потому, что была брюнеткой.

— Предварительный. И прежде, чем вы спросите, Алан, мы не станем делиться подробностями этого профиля, пока такие знания не помогут нашим гражданам. На данной стадии расследования всё, что мы реально можем сделать, так это посоветовать всем быть предельно осторожными.

— Этого недостаточно, Рэйф, — пожаловался Алан.

— Это всё, что у нас есть. Пока что.

— Так что ФБР даст нам?

— Опыт: Отдел Особых Преступлений пришлет агентов, подготовленных и имеющих опыт в выслеживании и поимке серийных убийц и специалистов-криминалистов, которые изучат и оценят улики, которые мы собрали.

— Кто будет руководить расследованием? — спросил Алан. — Разве ФБР обычно не берет на себя командование?

— Я продолжу возглавлять расследование. Роль ФБР — помогать и поддерживать, ничего больше. Так что я не хочу прочитать или услышать слухи о том, что федеральные офицеры ущемляют права представителей штата, Алан. Понятно?

Алан слегка поморщился. Как хороший репортер он старался быть честным и объективным, но часто панически боялся «вмешательства» правительства, особенно на федеральном уровне, и всегда вслух протестовал, когда подозревал нечто подобное.

Рэйф выслушал еще несколько вопросов от собравшихся репортеров, скорее испытав смирение, нежели удивление, когда понял, что некоторые репортеры были направлены телевизионными компаниями столицы штатах[3] . Если расследование уже сейчас заработало сколько внимания, то лишь вопрос времени, когда оно станет вопросом национального масштаба.

Замечательно. Это просто замечательно. Он меньше всего хотел, чтобы национальная пресса заглядывала ему через плечо и предугадывала каждое его решение.

Плохо уже то, что у него есть Алан.

— Шеф, вы полагаете, что убийца — местный житель?

— Шеф, вы нашли еще какую-нибудь связь между жертвами?

— Шеф…

Он отвечал на вопросы почти автоматически, используя по возможности различные варианты «без комментариев» или «у нас пока что нет достоверной информации по этому вопросу». Он сам созвал эту пресс-конференцию, вовсе не потому, что мог рассказать о ходе расследования, а потому что стало известно о крайне диких предположениях, в надежде не довести ситуацию до крайности, до того, как эти дикости напечатают, или сообщат в эфире.

Рэйф сосредоточился на толпе перед собой, отвечая на их вопросы, но вдруг, почувствовал в комнате странную перемену, как будто доступ воздуха каким-то образом стал больше, а сам воздух — свежее. Чище. Это было странное ощущение, как от внезапного пробуждения. О, то было ненастоящее. Вот — реальность.

Что-то изменилось, и он не знал, к лучшему или к худшему.

Краем глаза Рэйф увидел движение и сумел повернуть голову немного, так, чтобы никто из репортеров не понял, что у шефа полиции изменился объект внимания.

Но все же он удивился, что никто другой не заметил, что она вошла, хотя она вошла из коридора, став позади кучки репортеров. Рэйф сомневался, что ее часто не замечали. Он отметил, что женщина остановилась, чтобы что-то сказать одному из его офицеров, показав нечто напоминающее удостоверение личности, вызвавшее явное удивление. Несомненно тот ответил с заиканием, потом Рэйф заметил, как она прошла мимо и стала возле двери. Женщина рассматривала толпу репортеров и их спутанный клубок камер. Ее полуулыбка вовсе не была веселой, а скорее грустной. Она была одета в удобную одежду по погоде: джинсы и топ без рукавов, волосы были стянуты в аккуратный хвостик. Она походила на кого-то из журналистской братии.

Но это было не так.

Когда в переполненной комнате их глаза мимолетно встретились, Рэйф в ту же секунду обрел знание того, что заставило его похолодеть.

Нет. Вселенная не могла его так ненавидеть.

— Шеф, вы можете…

Он резко оборвал вопрос.

— Благодарю за то, что пришли сюда сегодня. Если еще будут факты, вам сообщат. Хорошего дня.

Рэйф спустился с возвышения и пошел прямо через толпу, не обращая внимания на задаваемые вопросы, и дойдя до нее — сказал коротко и ясно:

— Мой офис через дорогу.

— Показывайте дорогу, шеф, — голос оказался таким же замечательным, как и вся она, один из таких жарких, хриплых голосов, которые мужчина рассчитывает услышать, когда звонит на номер 900 в «секс по телефону».

Рэйф без промедления повел ее мимо своего всё еще изумленного офицера, заметив на ходу:

— Тревис, проследи, чтобы никто не побеспокоил мэра, когда они будут расходиться.

— Да. Хорошо. Так точно, Шеф.

Рэйф хотел было спросить, разве он никогда женщины не видел, но так как это бы снова вылилось в заикающийся лепет, или долгое объяснение, сводящееся к «такой женщины — никогда», передумал.

Шеф полиции также не сказал ни слова, пока они выходили из здания муниципалитета и прошли по Мейн Стрит до полицейского департамента, хотя и отметил, что его спутница высока. В плоских сандалиях, женщина была лишь на несколько дюймов ниже его, это свидетельствовало о её росте примерно в пять футов десять дюймов[4].

И пальцы на ее ногах покрыты красным лаком.