Шестеро смелых и сокровища пиратов

Экспедицию он наметил в ночь с субботы на воскресенье, логично рассудив, что въехавшая к ним в пятницу тетя Лида к этому времени окончательно обустроится, попривыкнет и гарантированно крепко заснет.

Клим тщательно проследил, как тетя пила на ночь свои лекарства. Даже полюбопытствовал, есть ли среди них снотворное. Тетя Лида, не ощутив подвоха, подтвердила, и только после этого он успокоился.

Легли они не слишком поздно. В одиннадцать. Он выждал еще час. Спать хотелось ужасно, просто глаза слипались, но Клим мужественно сидел на постели и щипал себя за руки.

В двенадцать настала пора изучить сложившуюся обстановку. Он на цыпочках прокрался к дверям комнаты для гостей. Оттуда доносился громкий храп. Тетя спала. Клим для проверки несколько раз хлопнул в ладоши. Храп даже не прервался. Ситуация складывалась идеально.

Клим вернулся к себе, натянул приготовленную одежду, в которой ощутил себя большим, толстым и крайне неуклюжим. Нацепил усы и бороду и положил в карман темные очки. Ему моментально сделалось жарко. Все же в последний момент он насовал в постель разных вещей. Если тетя Лида вдруг заглянет в неурочный час, ей покажется, будто он спит, укрывшись с головой.

Остался последний, самый опасный этап: спуститься вниз и незамеченным выскользнуть из дома. Боялся Клим не столько крепко спящую тетю, сколько бдительных соседей. Примут его еще за грабителя, поднимется тревога… Поначалу он даже планировал, покинув дом через черный ход, перелезть через стену. Место за ней глухое, меньше вероятности попасться кому-нибудь на глаза. Однако необходимость пользоваться стремянкой внушала Климу суеверный ужас. В результате он предпочел рискнуть и покинуть дом через парадную дверь.

Никто в поселке его не заметил. К немалому своему удивлению, Клим обнаружил, что, несмотря на субботу, многие жильцы соседних домов уже спят. В окнах темно. Да и улица освещена весьма относительно.

Особенно остро Клим это ощутил, когда таун — хаусы кончились, а старые дома еще не начались.

Днем и даже вечерами он проходил эту полосу отчуждения, не замечая, и она вовсе не казалась ему большой. Кроме того, здесь постоянно сновали машины, пешеходы, а сейчас было тихо и пусто. И гораздо темнее обычного. Фонари почему — то горели через один. Свет, что ли, экономят? Клим поежился, и не только от неприятного ощущения одиночества, но и от пронизывающего холода.

Не спасали даже две надетые одна на другую куртки. Свистал ледяной пронизывающий ветер. Клим пожалел, что выбрал в качестве головного убора бейсболку. Уши ломило. Надо было ушанку надеть.

От Серебряных прудов, тяжело плескавшихся справа, тянуло промозглой сыростью. На другом берегу призрачно белела сквозь тьму березовая роща. «Будто толпа привидений стоит», — подумал Клим и отвернулся: смотреть в ту сторону совсем не хотелось.

Он поднял повыше воротник и, втянув голову в плечи, ускорил шаг. Одному было очень страшно, но еще больше он опасался кого-нибудь встретить. И со знакомым столкнуться опасно, и с незнакомым. Неизвестно еще, что окажется хуже. Клим почти не сомневался: в столь позднюю и ненастную пору ни один хороший человек на улицу не выйдет.

Ветер усилился. Щеки защипало от укусов мелких льдинок. Начался гололед. Откуда — то издалека раздался тоскливый вой. Кровь у Клима застыла в жилах. Совершенно некстати вспомнилось: рядом с рощей находится старое, полузаброшенное кладбище. И тут благодарная ахлябинская память щедро выдала в подробностях содержание всех самых жутких страшилок, которые он прочел за свою жизнь. Одно время он очень ими увлекался.

Но всему приходит конец. И дорога оказалась не бесконечной. Вот уже и дом Соколовых. Еще чуть — чуть, и Клим окажется в подвале. Теперь он ему представлялся чуть ли не оазисом безопасности. Дверь за собой запрешь, и все эти упыри и вурдалаки до него нипочем не доберутся.

Да, ему еще предстоит обратный путь домой, однако Клим запретил себе об этом думать. Он вытащил ключ, огляделся, при свете тусклой лампочки, мерцавшей над входом, отпер замок, достал фонарь, включил его, тихо затворил дверь, убедился, что она заперта, вытащил из рюкзака мамину садовую лопату с коротким черенком. В его предприятии ей отводилась важная роль, и при необходимости она могла послужить средством самозащиты.

«Ну, все. Можно действовать», — отдал себе мысленный приказ Клим и, пряча лицо под козырьком бейсболки, не торопясь спустился по лестнице. Первая камера. Фу, черт! Про очки забыл! Пришлось отвернуться и надеть, после чего Ахлябин наконец поднял лицо и вразвалочку приблизился к камере. Он все больше входил в роль. Стукнул несколько раз острием лопаты об пол и пожалел, что у Ильи не слышно звука. Вышло бы впечатляюще. Ну, ничего. Он движением компенсирует.

Надо зловеще улыбнуться, как настоящий преступник. Улыбаться пришлось изо всех сил — очень мешали борода и усы. Пора было отметиться на второй камере. Клим осторожно двинулся в глубь подвала. На середине пути чуть расслабился. Знал, что здесь его Даниле не видно. Местный свет решил не зажигать, а то вдруг случайно забудет выключить. И вообще, фонаря вполне достаточно. Главное, как здесь тепло по сравнению с улицей!

Климу уже делалось жарковато, однако расстегивать куртку он не решался. Ничего, накопит тепла на обратный путь.

Он снова сосредоточился. Вторая камера. Лопата. Зверская улыбка. Зверский взгляд. Сделано! Теперь надо постоять некоторое время вне зоны видимости, словно он где — то там занят своим черным делом. Наверное, стоит лопату в песке испачкать. Хорошая идея, похвалил себя Клим. Фантазия у него разыгралась. А можно еще в рюкзак насыпать песку или гальки, чтобы он смотрелся набитым и тяжелым. Вроде бы бородатый тип что — то вырыл и упер из подвала. Ребята вообще будут в шоке.

Шок, однако, в первую очередь ожидал самого Ахлябина.

Он как раз достиг места, где раньше были закопаны гвозди, когда дверь подвала хлопнула. Клим обмер. Стремительно отключил фонарь. И рухнул на пол.

По звуку шагов стало ясно: идут два человека. Вскоре они заговорили. Два мужика. Голоса приближались.

Потом он увидел прыгающий луч фонаря. Незнакомцы двигались в его сторону. Отползать или замереть? Пока Клим колебался, мужчины остановились.

Разглядеть пришедших как следует он не мог — мешали столбы и трубы. Зато хорошо слышал, что они говорят.

— Здесь, — произнес тот, у кого был более высокий голос.

— Уверен? — спросил второй низким, сипловатым басом.

— Обижаешь. Я точно вычислил.

— Семь раз отмерь, один раз отрежь, — хохотнул второй.

— Так я знаешь сколько тут с рулеткой лазил и вымерял. Точно тебе говорю: здесь.

Луч фонаря взметнулся к потолку.

— Вот, в плите здесь большая выемка, — продолжал мужик с высоким голосом. — Нам даже очень удобно. Намного меньше работы.

— Да тут таких выемок несколько, — видимо, пригляделся второй.

— Ну говорю же, повезло нам. В нужном месте оказалась.

— Но ты точно уверен, что именно здесь?

— Прямиком в кухне окажемся.

— Отлично.

Клим, лежа ни жив ни мертв, недоумевал. Никак ремонт затеяли? Но почему обсуждают его ночью? Наверное, хозяева квартиры на первом этаже заказали им какой-нибудь дополнительный отвод трубы в кухню, делать который незаконно. Вот они ночью и изучают обстановку.

Один из мужиков, взяв фонарь, полез к потолку. Видимо, принесли с собой лестницу. То — то они чем — то скрежетали.

— Пожалуй, ты прав, — донесся сверху сиплый бас. — Когда начнем — то? Днем? Ночью? В воскресенье?

— В воскресенье ночью исключено, — запротестовал первый. — Нам ведь долбить придется. В этом доме такая слышимость. Народ на уши встанет. Лучше не рисковать. Займемся в отведенные для таких дел часы. В понедельник, часика в три дня. Никто и не чухнется. Здесь постоянно ремонты делают. То в одной квартире стенку сносят, то в другой окна меняют. Привычное дело.

— А ты уверен, что от перфоратора сигнализация не сработает, — заволновался по другому поводу второй.

— Полностью уверен. Основное — окна и двери не открывать, чтобы цепь не разомкнулась. А нам и не потребуется. Без них войдем.

— Если, конечно, сработает, то просто гениальный план, — одобрительно изрек второй.

— Ну! А я после дырку прикрою, алебастром подмажу, тогда и отсюда никто ничего не заметит. Да никто здесь на потолок и не смотрит.

— Дед бы не помешал в понедельник, — озабоченно произнес второй.

— Это моя проблема, не парься. Выведу его из строя, — заверил первый.

— Ты что? — испуганно отозвался первый мужик. — Мы же всю эту канитель и затеяли, чтобы избежать мокрухи!

— Какая мокруха! — хихикнул первый, — Ну, приболеет у меня дедок на денек, потом и не вспомнит. Только мы к тому времени будем уже далеко. Давай слазь. Сейчас прикопаем стремянку, чтобы не таскать взад — вперед, особенно днем. Там есть куча песка.

Клим снова услышал скрежет, затем удаляющие шаги. Некоторое время спустя дверь хлопнула.

— Кажется, ушли, — наконец с облегчением выдохнул он в темноту.

Выждав для верности еще немного, он сел и попытался собраться с мыслями. Похоже, эти двое затеяли отнюдь не ремонт. Иначе их не беспокоила бы сигнализация. И об убийстве или, как они выразились, мокрухе не было бы речи. То есть в их планы оно как раз не входит, и это само по себе хорошо. Тем не менее зачем — то они в эту кухню полезут?

Иными словами, им необходимо забраться в квартиру, поставленную на сигнализацию. А раз она стоит на охране, в ней людей нет. Либо не живут, либо куда — то временно уехали.

Людей нет, а что есть? Мужики — то не просто так туда лезут. И не спросишь у них. Придется самим выяснять.

До чего же удачно, что его клюнуло сюда сегодня прийти! Надо срочно рассказать ребятам. Стоп! Тогда он будет вынужден рассказать и про свой маскарад, объяснить, с какой целью его устроил. Невозможно. Ужасно ведь стыдно! И что вроде просто так в голову тюкнуло, мол, показалось и пошел, тоже не скажешь. Кто ему поверит! Придумать, что подслушал какой — то телефонный разговор, в котором упоминался подвал дома Соколовых? Допустим, подслушал, но почему других не поставил в известность? Ни одна из сочиненных на ходу версий не годилась. Или вообще про себя умолчать? Данила утром проснется и сам увидит. Однако увидит — то не все, а главное, не услышит, следовательно, основного не узнает, А преступление намечено на три часа в понедельник…

Данила глазам своим не верил. По подвалу ходили еще два типа. Один — довольно высокий и пошире, другой помельче, но его было совсем плохо видно из — за стремянки, которую он нес. Бородатый, к удивлению Данилы, навстречу вновь прибывшим не вышел. Видимо, дожидался их в глубине.

Двое прошествовали традиционным маршрутом, вроде бы как беседуя на ходу, и исчезли. Отсутствовали они довольно долго, и у Данилы оказалось достаточно времени на догадки и предположения по поводу происходящего глубокой ночью под его домом. Паломничество какое — то. Словно магнитом тянет их в эту грязь и сырость! Медом там, что ли, намазано? Или и впрямь золотые слитки зарыты?

Удачно, что они еще не успели снять камеры. Данила как раз подумывал, что в воскресенье следует этим заняться, пока мать Ахлябина не хватилась своей собственности. После того как Клим нашел гвозди, энтузиазм у всех снизился до нуля. Тратить время на явно гиблое предприятие никому не хотелось. Чутье оказалось у одного Ахлябина. А они еще над ним смеялись, хотя…

Даниле вспомнилось ахлябинское лицо, когда они вскрыли найденный им «клад». Губы его расплылись в улыбке. И смех и грех: и Клима жалко, и полная комедия… Нет, завтра нужно будет перевернуть весь этот подвал вверх дном.

Двое мужчин появились перед камерой с совершенно неожиданной стороны. На этот раз Даниле не было видно лица ни того ни другого. Камера схватила идущих лишь со спины. И только когда они покинули подвал, мальчик сообразил: лестницу — то они оставили. Выходит, собираются вернуться.

Ахлябин толком и не запомнил, как добрался до дома. Голова была занята лишь одним: говорить или не говорить ребятам, что он делал сегодня ночью? И если не говорить, как их поставить в известность о ночных событиях?

Пробравшись к себе в комнату, он разделся, лег, хотел еще пораскинуть мозгами, но провалился в сон.

Разбудил его истошный вопль тети Лиды. Она трясла его за плечо и кричала:

— Клим, мы проспали!

Он слетел с постели и, мало что соображая, рванул в ванную.

— Кошмар! Твоя мама меня убьет! — неслось ему вслед.

На полдороге Клим затормозил и, повернувшись к всклокоченной со сна тете, поинтересовался:

— А что мы, собственно, проспали?

— Школу! — трагически сказала тетя.

— Сегодня воскресенье, — отчеканил племянник.

Тетя Лида в изнеможении опустилась на его кровать.

— Какое счастье! А мне, понимаешь, снилось, что сегодня понедельник и я глажу тебе школьную форму.

— У нас и формы — то нет, — буркнул Клим. — А гладит мне все Лариса Петровна.

— Да я и сама теперь не пойму, к чему мне это приснилось, — смущенно отозвалась тетя Лида.

У Клима на столе зазвонил телефон. Он

схватил трубку.

— Ахлябин, — послышался в ней взволнованный голос Марфы, — ты встал?

— Почти.

— Отлично. — Голос ее звенел. — У нас тут… — Она стала говорить тише. — Потрясающие новости. Общий сбор в десять ноль — ноль. Родственников дома не будет. Сможешь прийти?

Климу стоило большого труда сыграть дурачка:

— А что такое?

— Ты оказался прав! — выдохнула Марфа. — Поэтому тебе первому и звоню. Крошка Ди — то жива?

— Наверное, — сказал Клим. — Вроде вчера выздоравливала.

— Ты охватишь ее? — последовал новый вопрос. — Тогда я, чтобы не терять времени, позвоню Лизке.

— Конечно охвачу, — пообещал он и, завершив разговор, повернулся к тете. — Мне надо срочно позавтракать. Иначе и впрямь опоздаю.

— Да — а? — удивленно протянула тетя Лида. — Ты же вроде только что никуда не торопился.

— Обстоятельства изменились. В гости пригласили.

— А как же уроки? — занудно начала тетя.

— Вчера сделал, — почти не покривил душой племянник.

Тетя вздохнула:

— Уговорил. Пошла готовить.

«В каком — то смысле с ней легче, чем с мамой, — отметил про себя Клим. — Меньше вопросов задает».

Тетя вышла из комнаты, а он схватился за телефон.

— Ди, ты здорова?.. Отлично. Собирайся в темпе. Через десять минут за тобой забегу. Общий экстренный сбору Соколовых… Подробностей не знаю, но что — то произошло. Марфа говорит, я был прав.

И он понесся в ванную умываться.

По дороге к Соколовым Клим так и не успел выработать тактику разговора с друзьями. Диана тараторила без умолку, вся в предвкушении тайны и приключений. После нескольких дней, проведенных дома, душа ее жаждала активных действий.

— Клим, что ты сегодня такой странный? — спросила она.

— Нормальный я.

— Нет, не нормальный. Будто не рад, что твои догадки подтвердились. А — а, понимаю: это ты такой из — за тети Лиды.

— При чем тут тетя Лида! Мы с ней нормально сосуществуем. Просто я еще не проснулся.